Дин – это правда, истина

Хан Дин

Хан Дин

Владимир Сон. Астана

Всю жизнь мы идем в сопровождении грамматической частицы «бы». Она выражает разные ситуации, действия: к примеру, это печаль, если речь о необычной, талантливой личности, давно покинувшей наш бренный мир. Но в ином сослагательном наклонении эти две буквы видятся как возможность продолжения ею прекрасного творчества, неустанного деяния и пожинания великолепных плодов в трудах своих праведных. Столь признательные и возвышенные эпитеты посвящены в эти дни памятной дате: нашему дорогому, незабвенному патриарху, любимому и обожаемому человеку – Хан Дину исполнилось бы 85 лет.

Грустная поэтическая строка: «Человек живет совсем немного – несколько десятков лет и зим». Солнце его жизни померкло в 62 года. Он, блестящий драматург, писатель, журналист, переводчик, мог бы сотворить еще очень многое… И к каждому профессиональному званию – яркие, неотразимые определения: непревзойденный, классический, утонченно эстетический, национально патриотичный, глубинно сострадательный. Литературный творец, Личность, Душа своего народа! Низкий поклон Вам, глубочайшее почтение, многострадальный, многоуважаемый сэнсяним, наш сакраментальный корейский гуру. 

Кто он, Хан Дин, страдалец до последнего мига своей жизни, вечно мятущаяся душа, блуждавшая в лабиринтах беспокойной неусыпной памяти? Все, кто знаком с его творчеством, или впервые открыл для себя это имя – видят, чувствуют и буквально кожей осязают, что крик этой души, её набатный зов и клич отчаяния не потонули в реке безвременья, они, как никогда, актуальны сегодня, если глубоко вникнуть, проникнуться его горячим патриотическим призывом – не надо раскачивать дерево жизни. В дерево вложен образ разъединенной страны, страдающей нации. Этот глас в третьем тысячелетии станет фабулой его потрясающей пьесы-драмы, покорившей зрителей и взыскательных театральных критиков в далеком Сеуле. Он, северокорейский диссидент, был услышан в Южной Корее, до сих пор находящейся в противостоянии с его Родиной.

Он уроженец Пхеньяна. Родители учительствовали, отец Хан Тха Чен впоследствии станет известным драматургом. Сын, наш будущий казахстанский любимец, при рождении был наречен именем Хан Де Ен, а Хан Дином станет зваться в Москве. О-о, это славная, замечательная история, но имевшая потом драматическую канву. Вкратце — его биография не отличалась от тысяч биографий сверстников. Молодость пришлась на годы Корейской войны. За проявленные мужество и отвагу в составе артиллерийских войск Де Ен заслужил особую награду, когда таких как он, около двух сотен, направили на учебу в российские институты. Жребий его судьбы оказался на зависть счастливым, он получил направление в Москву, в лучший творческий ВУЗ мира – ВГИК, Всесоюзный государственный институт кинематографии, на сценарный факультет.

Учеба давалась легко, во многом этому способствовало то, что он довольно хорошо владел русским языком. Где учился ему? В Пхеньянском университете, на отделении русской литературы и языка. Еще тогда складывалось так, словно сама судьба предрекала ему последующую жизнь в русскоязычной среде, сначала в Белокаменной, потом на Алтае, а затем в Казахстане. Но почему после окончания московского киноинститута Хан Де Ен не вернулся на Родину? Ответ один – его встретила бы (опять «старая знакомая» частица «бы»)  жестокая участь несогласных с диктаторским режимом в родном Отечестве. Эта история полна надрывной драмой, душевным смятением, тоской и печалью.

Далекая и близкая Корея

Еще один ответ, короткий, исчерпывающий, как приговор заключен в названии дипломной работы выпускника Хана – «38-я параллель». Она разорвала на две части когда-то единую страну, обернулась для народа драмами и трагедиями. Эта черная, «судьбоносная» линия до сего дня остается незаживающей раной и людским проклятьем. Такая работа, с темой протеста и вызовом северокорейским властям, конечно же, имела бы (снова «бы») неминуемую жестокую реакцию, вернись сей дипломник в отчий дом. Ведь те выпускники, что свиделись с родителями, родной землей, подверглись репрессиям, вплоть до физического уничтожения.

В Москве учеба и жизнь корейских студентов была в радость, наполнена мечтами о радужном её продолжении. Держались вместе, кучно, дружно. Их объединяло «Землячество», в нем лидерствовали Ли Ду Хан, Тен Чу, Ян Вон Сик, Цой Гук Ин, особо выделялся Хан Де Ен, отличались другие соотечественники. Кстати отметить, что вышеперечисленные выпускники стали «невозвращенцами», ведь на родине о них знали всё — их восторг и воодушевление, вызванные разоблачением культа личности Сталина, прорыве демократии, долгожданной «оттепели». Они не рискнули взять обратный билет на свой полуостров. Так и сложилось у этой части молодежи, что направление на учебу в Москву переродилось для них в пожизненную эмиграцию.

Непримиримые к существующему строю в своей Отчизне они причислялись к революционным романтикам, страстно желая перемен, коренного перелома в своей стране. Потому так смело обнажали свои оппозиционные настроения, бунтарски выражали свои чувства и негодование. Хан Де Ен впоследствии обобщит исторический пласт, представит то время, эпоху диктаторского режима и культа личности на своей Родине в своей надрывной, жизненно правдивой драматической работе, назвав её «Живой Будда». А тогда, после смерти Сталина, десять вгиковцев написали коллективное письмо в ЦК Трудовой партии Кореи, в котором открыто сказали о культе личности в своей стране. Это походило на взрыв неразорвавшейся бомбы.

Правда, истина, справедливость – в них заключалось кредо московских студентов, взоры которых с грустью всегда были обращены на тихоокеанскую кромку, Желтое море, родную землю. Эта правда, истина жизни выражены корейским словом «дин» — такое пояснил его южнокорейский писатель Ким Бен Хак, два десятилетия успешно творящий свою литературу в Южной столице Казахстана. И правдолюбцы, правдоискатели Хо Ун Бен, Хан Де Ен, Ли Ген Дин, Ли Ду Хан в знак всеобщей солидарности нарекли себя новыми именами – Хо Дин, Хан Дин, Ли Дин и т.д.

Большой талант всегда тревожит

В казахстанской и всемирной корейской литературе он стал известен как Хан Дин. Читатели и почитатели его таланта сегодня во многом обязаны Ким Бен Хаку. Пять лет назад в Сеуле издан его замечательный труд – Полное собрание сочинений Хан Дина. Тогда состоялась представительная презентация с участием ученых Института научных исследований корейской литературы, широкого круга общественности. Увесистый фолиант в тысячу страниц, исполненный на тонкой рисовой бумаге. Отмечалось, что творчество Хан Дина «золотым пером вошло в казахстанскую культуру и стало духовным достоянием соотечественников на Корейском полуострове». Литературный труд Кима причислен к числу уникальных, настолько богато, талантливо, правдоподобно, высоко духовно представлено творчество Хан Дина, ставшее известным и доступным для далеких соплеменников. Вначале уже говорилось о дереве жизни. Яркий драматический дар Хана мощно, оцепеняюще выплеснулся в его трагической пьесе «Не стоит раскачивать дерево». Краткий сюжет: война в Корее, всю землю затопило, осталось одно дерево, за которое цепляются оставшиеся в живых. Они непримиримы, особенно два бойца из Севера и Юга. Люди ссорятся, слабых скидывают в смертельную пучину. Идет диалог, чем он закончился – вынесено на суд читателей и зрителей. Напомним, в Сеуле постановка получила высокую одобрительную оценку. Русский Советский поэт Е. Евтушенко о таких авторах как Хан Дин, сказал: «Большой талант всегда тревожит».

В Полное собрание сочинений Хан Дина вошло 12 пьес, два десятка рассказов, публицистические статьи в советских и казахстанских изданиях. И добрая сотня писем с Родины – от сестер, родителей, друзей. Достоверно, глубоко аналитически, и с женской сердечностью и лиризмом осветила творчество Хана южнокорейская писательница Кон Ен Хи. Двадцать лет, начиная с 90-х годов, она жила в Москве, хорошо знает жизнь и социальное устройство советского общества, и её видение творчества Хана объективное и благодарное. Ведь он высвечивал и негативные явления в окружающей его среде, к примеру, в пьесе о мздоимцах «Ты мне, я тебе». Она была поставлена на сцене казахстанского Корейского театра.

В 70-90-е годы Хан Дин был широко известен в литературных кругах страны. Он, находясь в Алма-Ате, возглавлял секцию корейской литературы Союза писателей СССР. На это время приходится пик его творческого взлета, он неутомимо и самозабвенно работает в Корейском театре, занимается переводческой деятельностью. Его «золотому» перу принадлежат переводы на корейский язык произведений Мольера, Шекспира, Гарсиа Лорки, Мухтара Ауэзова, Чингиза Айтматова, Мустая Карима, наших талантливых современников Анатолия Кима, Михаила Пака.

Страх… И торжество духа

После окончания ВГИКа Хан Дин получил направление в Барнаул, на местную студию телевидения. Здесь началась его семейная одиссея. Точнее, на московском Казанском вокзале, где в длинной очереди за билетом была проблема – достанется ли он ему. Выручила милая девушка славянской внешности. Забавная игра слов: ветру судьбы суждено было назначить им встречу именно здесь, на вокзале, барнаулке Зине Ветровой и Хан Дину, восточному парню с роскошной шевелюрой. А в той алтайской сторонке они сыграли свадьбу, о которой написал его друг Ян Вон Сик, здесь прошли первые годы счастливой семейной жизни и творческой работы в телеэфире. Потом был переезд в Кзыл-Орду, заведование литературным отделом в газете «Лени кичи». Следующий этап – столица Казахстана – город Алма-Ата.

Из многообразного обширного творчества выделяется ранний рассказ Хан Дина «Страх». Он о том, как в Кзыл-Орде преподаватель Ли, депортированный из Владивостока вместе с Корейским педагогическим институтом, преодолевая страх, спасал уникальные книги древнекорейской литературы, которые по приказу ректора было велено сжечь. Если бы он попался (и вновь частица бы), то поплатился бы серьезным наказанием, ведь дело «пахло» политикой с точки зрения институтского руководителя-самодура. Благородный Ли спас бесценные книги, и они нашли своё место в Национальной библиотеке РК. Рассказ основан на реальных событиях  далеких 30-х годов прошлого столетия.

«Страх» заканчивается выводом: человек может преодолеть страх, если в нем крепкий духовный стержень, и он не может поступиться своей совестью, если ему дороги его имя и честь. Это торжество духа!

Хан Дин был членом Союза писателей СССР и РК, он заслуженный деятель искусств Казахстана. Его пьесы «Живой Будда», «Приключения зайца» шли на сцене Малого театра в Москве и рекомендованы для постановок в театрах советской страны. В Казахстане удостоен премии имени Беимбета Майлина. Хан Дин — истинный Рыцарь пера, национальной совести и правды! 

***

Источник: http://koreilbo.com/index.php/news-social-ru/396-din-eto-pravda-istina

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.