Хан В. С., Сим Хон Ёнг. Корейцы Центральной Азии: прошлое и настоящее. Глава 4. Корейцы в постсоветской Центральной Азии

2015-03-17 15-41-46 Скриншот экрана

§ 1. Корейцы в новых государствах

4.1.1. Проблемы адаптации в новых политико­экономических условиях

Советское общество, заявившее в 70-х годах прошлого столетия о построении развитого социализма и действи­тельно имевшее значительные достижения в различных областях (социальной сфере, образовании, науке, освое­нии космоса, военной индустрии и др.), в то же самое вре­мя таило в себе глубокие социальные противоречия в самих основах конструкции построенного общества. Эти про­тиворечия в 80-х годах привели к осознанию назревших перемен, когда новый Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев выдвинул политику перестройки и реформ, направленную на открытость мировому сообществу. Но­вая политика, безусловно, была исторически необходимой для укрепления жизнеспособности советского государства и его дальнейшего развития. Однако ослабление сильной централизованной государственной власти (по сравнению с предшествующими периодами), половинчатость реформ, сопровождавшихся противоречивыми реакциями в обще­стве в результате неоднозначных социально-экономических и политических процессов второй половины 80-х годов и ошибки руководства в конечном счете привели к крушению Советского Союза.

12 июня 1990 года Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете Рос­сии. 20 июня того же года суверенитет провозгласил Узбе­кистан, в августе — Туркменистан и Таджикистан, в октя­бре — Казахстан и в декабре — Кыргызстан. А с августа по декабрь 1991 г. все пять республик Центральной Азии про­возгласили независимость.

Слабый Союз республик заменило Содружество не­зависимых государств (СНГ), и каждое из этих государств попыталось поменять призрачную советскую экономику на капиталистический курс рыночных отношений. Выражаясь образно, государства пошли «вразрез с традициями, по пути модернизации». Наряду с этим, будучи в советский период под влиянием русской культуры и советской идеологии, ко­ренные народы независимых республик Центральной Азии начали возрождение своих культурных традиций и нацио­нальных истоков.

Однако в подготовке и реализации этого политическо­го курса, а также анонсированной демократической идеоло­гии в условиях национального суверенитета, руководители каждой из центрально-азиатских республик (как и других стран СНГ) столкнулись с множеством проблем. При рас­смотрении культурного рельефа каждой республики можно увидеть уникальное разнообразие и наслоение в многона­циональном социуме тюркской, русской, арабской и других культур (достаточно сказать, что в СССР проживало более ста национальностей).

Каждая центрально-азиатская республика попыталась произвести переоценку в отношении своей национальной истории, родного языка, религии, обычаев и традиций.

Во всех республиках региона были приняты законы о государственном языке. Государственным языком в Узбеки­стане стал узбекский, а в Казахстане — казахский. Стремясь достигнуть полной независимости от России и дистанциро­ваться от советского прошлого, Узбекистан в 1998 году при­нимает меры по перемене письма, заменив кириллицу на использовавшуюся в 1928-1940-е годы латиницу. Во всех центрально-азиатских странах происходит возрождение ис­лама, который становится мощным фактором государственной политики и общественной жизни.

С другой стороны, в условиях стремительных социаль­ных изменений русский народ, который раньше находился в положении «старшего брата», становится одним из наци­ональных меньшинств. Приоритетный статус русских заме­няется доминированием титульных коренных этносов, об­разующих национальную государственность.

Распад Советского Союза и образование независимых национальных государств в Центральной Азии сказались и на корейцах. В рамках СССР корейцы называли себя «со­ветскими корейцами», то есть они были частью советского народа, во многом испытали влияние русской культуры, их родным языком постепенно становится русский. Но с рас­падом СССР советский народ дезинтегрируется, и корейцы уже не могут по-прежнему оставаться частью советского на­рода. С образованием независимых государств в Централь­ной Азии, корейцы начинают называться российскими или центрально-азиатскими (узбекистанскими, казахстански­ми, кыргызстанскими, таджикистанскими, туркменистан- скими) корейцами, одним словом, разъединенными частя­ми некогда единого этноса.

После образования новых независимых центрально-а­зиатских государств и последовавшей смены общественно­го строя социально-политическое положение в этих стра­нах стало таковым, что перед этническими меньшинствами встал вопрос о необходимости освоения нового государ­ственного языка вместо привычного русского, равно как и адаптации к официально приоритетной культуре титульной нации (казахской, узбекской и т. д.). Как и другие этниче­ские меньшинства, корейцы по-прежнему остаются русско­язычной группой, сохранившей свои национальные обычаи и в то же время адаптированные к традициям, культуре и образу жизни коренного населения региона. Впитавшая в себя компоненты русской, советской и исламской культур, корейская диаспора как новый тип этнокультурной общно­сти Центральной Азии является одной из эффективных мо­делей адаптации в полиэтническом обществе.

4.1.2. Социальные перемены и корейская диаспора в Узбекистане

В сентябре 1991 г. Узбекистан объявил о своей неза­висимости, а 21 декабря 1991 г. вступает в СНГ. В декабре 1992 г. Узбекистан принимает Конституцию, в которой определен демократический путь развития страны. В то же время Узбекистан является светским государством, хотя большинство населения является мусульманами и ислам поддерживается государством.

С обретением независимости Узбекистан постепенно встает на путь поэтапных рыночных отношений. Снизился уровень безработицы, показатели объема производства ста­ли стабильны.

Согласно 4-й статье 1-й главы принятой в 1992 г. Кон­ституции Республики Узбекистан, узбекский язык является государственным языком республики[1]. С принятием Зако­на о государственном языке корейцы, как и другие нацио­нальные меньшинства, столкнулись с проблемой незнания узбекского языка. Свободное владение узбекским предпо­лагает успешную работу в правительственных и других го­сударственных учреждениях. Однако владение корейцами узбекским языком является недостаточным, хотя степень его владения у них выше, чем у многих других этнических групп некоренного населения, например, русских, украин­цев, евреев и других. И все же корейцы продолжают зани­мать руководящие посты в различных отраслях народного хозяйства, а также представляют страну за рубежом.

В 90-х годах продолжается перемещение корейцев из сельской местности в города (особенно в Ташкент), что де­лает их преимущественно урбанизированным этносом (по сравнению с коренным населением).

Конституция Республики Узбекистан предусматривает права и возможности наций и народностей, проживающих в республике, изучать и развивать собственные язык и куль­туру. Представители всех национальностей имеют право образовывать свои независимые культурные центры. Свое новое дыхание и возрождение получили традиционные на­циональные праздники, такие, как Пурим у евреев, Сабан­туй у татар, Сайлым у уйгуров, Айтыс у казахов, Рождество у славян. Корейцы, прежде отмечавшие Чусок и Хансиг, возродили праздник урожая Тано. Коренные народы на го­сударственном уровне празднуют начало нового года На- вруз, символизирующее красоту весенней природы, мир и любовь к людям.

С обретением независимости в Узбекистане регистри­руются корейские, русские, казахские, армянские, азербайд­жанские, еврейские и другие культурные центры, которые ведут активную общественную деятельность. Благодаря продуманной национальной политике межнациональные конфликты в республике практически не существуют. Кон­ституцией страны предусмотрено равенство между нацио­нальностями, создание условий для сохранения их тради­ций и обычаев и гарантии их защиты[2].

С 1988 г. в Узбекистане начинается движение за со­здание корейских культурных центров. Большая роль в их создании принадлежит Республиканскому оргкомитету по созданию корейских культурных центров, возглавляемому ректором Ташкентского государственного института куль­туры, профессором Сергеем Михайловичем Ханом. В 1989 г. оргкомитетом было создано в различных районах респу­блики 14 корейских культурных центров — в Фергане, Са­марканде, Нукусе, Джизаке, Аккургане, Чирчике и других местах. Однако корейское движение не избежало борьбы амбиций и конфронтации между различными группами корейцев. В 1991 г. создается Ассоциация корейских куль­турных центров Республики Узбекистан (АККЦ), само со­здание которой вызвало споры и протесты по поводу сво­ей легитимности. На протяжении 90-х годов деятельность АККЦ (председатели — Сергей Александрович Хан, Пётр

Геронович Ким) была не в полной мере продуктивной и не раз вызывала критику в корейской среде и корейской печа­ти. В ноябре 2000 г. в ходе перерегистрации устава АККЦ[3] председателем республиканской Ассоциации корейских культурных центров становится известный спортсмен и тренер Владимир Николаевич Шин, с чьим приходом рез­ко возрастают имидж АККЦ и ее активность на различных направлениях. Все чаще корейскую ассоциацию начинают приводить в качестве примера национального культурного центра[4].

Однако межгрупповое противостояние снова дало себя знать. Отчетно-выборная конференция АККЦ в 2010 г. рас­колола участников конференции. Последовавшая потом судебная тяжба привела к новой конференции, где предсе­дателем АККЦ был избран бывший председатель Совета старейшин АККЦ и председатель Ташкентского городского культурного центра Николай Сергеевич Ким. Продолжив­шийся раскол внутри АККЦ привел к тому, что к руковод­ству АККЦ Узбекистана пришел новый лидер, бизнесмен Виктор Николаевич Пак.

Корейская диаспора на сегодняшний день, как и другие национальные группы республики, переживает свои труд­ности и проблемы. До сих пор она разделена на организа­ции, ориентированные на Юг и Север Кореи. По-прежнему актуальным является возрождение родного (корейского) языка, который для большинства корейцев утерян. Важ­нейшей проблемой являются поиски своей идентичности и своей социально-экономической ниши в современном уз­бекском обществе. В условиях укрепления национальной идеологии и повсеместного распространения узбекского языка корейцы начинают вымываться из государственных учреждений. Сложная экономическая ситуация и сужение возможностей для реализации привели к устойчивой мигра­ции корейцев Узбекистана за пределы республики, прежде всего, в Россию. В Узбекистане число корейцев уменьши­лось с 183 140 человек в 1989 году до 172 384 по состоянию на 1 января 2001 года[5]. В последующие годы численность корейцев продолжает уменьшаться. По данным Государ­ственного комитета Узбекистана по статистике, в 2002 году она составила 169,6 тыс. человек, в 2003 г. — 166,1 тыс., в 2004 г. — 161,7 тыс., в 2005 г. — 157,3 тыс., в 2006 г. — 153,0 тыс., в 2007 г. — 150, 1 тыс., в 2008 г. — 147,7 тысячи[6].

Однако если говорить о национальной культуре, то сей­час, в отличие от условий советского времени, корейская ди­аспора, безусловно, имеет ряд преимуществ и, прежде все­го, свободу своего национально-культурного развития. Так, корейский язык изучают в целом ряде вузов Узбекистана. Это Ташкентский государственный педагогический универ­ситет им. Низами, Ташкентский государственный институт востоковедения, Узбекский государственный университет мировых языков (в этих вузах есть кафедры корейского язы­ка), Самаркандский государственный институт иностран­ных языков (здесь открыт факультет с контингентом в 200 человек), Университет мировой экономики и дипломатии, Нукусский, Ургенчский и Наманганский университеты, Ан- гренский областной педагогический институт. Действуют также открытые южными корейцами школа «Седжонг» и курсы «New Hope». Всего в Узбекистане действуют около 158 различных курсов и центров преподавания корейского языка (школы, колледжи и вузы, курсы при корейских куль­турных центрах и т. д.), где в общей сложности обучается около 12 тысяч человек[7].

Выходят корейские газеты «Корё синмун» (печатается с 1997 г.), «Единство» и передача «Чинсэн» на государствен­ном телевидении.

4.1.3. Социальные перемены и корейская диаспора в Казахстане

В отличие от Узбекистана, в Казахстане реформы по переходу к рыночным отношениям носили более динамич­ный характер. Несмотря на высокие показатели безработи­цы и инфляции в начале 1990-х годов, даже в переходный период в стране наблюдался стремительный экономический рост. Идет развитие промышленности, налаживается экс­порт нефти, привлекаются международные инвестиции.

Благодаря благоприятному географическому поло­жению, Казахстан поддерживает тесные торгово-экономические отношения с Россией. Казахстан держится демо­кратической политики, и в отношениях с Россией у него практически не существует разногласий, что препятствует возникновению каких-либо политических или экономиче­ских проблем между ними. В 2011 г. Казахстан, Россия и Беларусь создают Таможенный союз, в 2012 г. — Единое эко­номическое пространство, а в 2014 г. — Евразийский эконо­мический союз.

После распада СССР в республике сокращается разни­ца в процентном соотношении казахов и русских, которых в советский период было больше. Вследствие притока каза­хов (оралманов) из других стран (постсоветских республик Центральной Азии, Китая и Монголии) и значительного оттока русскоязычного населения из Казахстана, к 1997 г. численность казахского населения достигла 15 860 000 че­ловек, что составило 50,65 %, а русских — 32,8 %. Украинцы составили 4,54%, узбеки — 2,26%, татары — 1,75% и другие национальности — 6%[8]. Таким образом, казахи составили большую половину населения. По статистическим данным, на 1999 год казахское население составило 53,4 %. По дан­ным переписи 2009 г., численность казахов продолжает уве­личиваться и составила 63,07%, в то время как число русско­язычного населения сокращается[9].

Национальная политика Казахстана продолжает по­литику этноцентризма, и вместе с тем с минимизацией воз­можной напряженности с другими этническими народами, особенно русскими. Казахстанская политика в области эт­нических отношений очень схожа с российской. Казахстан не раз провозглашал поддержку российской политики на­ционально-культурной автономии, которая направлена на упразднение сложных вопросов в сфере этнических мень­шинств. Правительство Казахстана отдает отчет, что жест­кий контроль и силовая дискриминационная политика в области этнических отношений может спровоцировать до­полнительный массовый миграционный отток этнических меньшинств. Русская диаспора в Казахстане вместе с дру­гими русскоязычными этническими группами имеет боль­шой удельный вес. Эти группы (русские, украинцы, евреи, немцы, корейцы и др.) широко представлены высококва­лифицированными кадрами в области промышленности, сельского хозяйства, науки, образования, культуры и спор­та. Уход специалистов из этих областей может негативно по­влиять на экономический потенциал Казахстана.

Национальные культурные центры начинают созда­ваться в Казахстане уже в годы перестройки. 18 июня 1989 г. прошло учредительное собрание Алма-Атинского корейско­го культурного центра, а 17 марта 2000 г. — учредительный съезд Республиканской ассоциации корейских культурных центров Казахстана (РАККЦК)[10]. Корейцы получили воз­можность развивать свою национальную культуру, искус­ство, изучать историю; также возникла возможность взаим­ного культурного и экономического обмена с Республикой Корея. На 3-м съезде республиканского форума в октябре 1995 года РАККЦК была преобразована в Ассоциацию ко­рейцев Казахстана (АКК). Мощная материально-техниче­ская база АКК, помощь местных корейских бизнесменов, авторитетное руководство способствовали развитию изуче­ния корейского языка и культуры, достижению достойного места в многонациональном Казахстане, внешнеэкономи­ческому обмену (как с Южной Кореей, так и с Северной), экономической стабильности корейской диаспоры. В годы независимости в Казахстане сформировалась группа очень состоятельных бизнесменов; достаточно сказать, что по данным журнала “Forbes” на протяжении ряда лет первую строчку самых богатых людей Казахстана занимал ко­реец — Владимир Сергеевич Ким, президент и крупный ак­ционер корпорации «Казахмыс», занимающейся добычей и переработкой цветных и драгоценных металлов. Своего рас­цвета АКК достигла при Юрии Андреевиче Цхае, известном тренере бокса и крупном бизнесмене, ставшим депутатом Сената Парламента Республики Казахстан (2007-2013). Сегодня АКК возглавляет Роман Ухенович Ким, депутат Мажилиса Парламента Казахстана.

В 1997 году в Казахстане были проведены широкие об­щественные мероприятия по случаю 60-летия со дня пере­селения корейцев.

4.1.4. Корейская диаспора в Кыргызстане

В Кыргызстане программа рыночной экономики сопро­вождалась линией на развитие собственного производства, поскольку в республике в результате оттока русскоязычного населения и аграрной специализации в советский период не хватало специалистов. Однако внешнеторговые отношения с Россией, Казахстаном, Узбекистаном и Китаем по-прежне­му поддерживались, они активно действуют и в настоящее время.

Численность населения Кыргызстана по данным пе­реписи 2009 года составила 5 362 793 человека: кыргы- зов — 70,9%, узбеков — 14,3%, русских — 7,8 % населения. По сравнению с советским периодом численность русских и русскоязычного населения сокращается. Численность ко­рейцев — около 17 000 человек, в основном они сконцентри­рованы в столице Бишкеке и Чуйской области[11].

Учредительная конференция ассоциации корейцев Кы­ргызстана «Чинсон» была проведена 16 декабря 1989 г.[12] В январе 1998 г. происходит объединение Ассоциации ко­рейцев Кыргызстана с региональной организацией АСОК (Ассоциация содействия объединению Кореи, ориентиро­ванная на КНДР). Новое объединение получило название Общественное объединение корейцев Кыргызской Респу­блики. В 1998-2004 гг. его возглавляет Роман Александро­вич Шин, депутат Жогорку Кенеша Кыргызской Респу­блики, а в 2005-2012 гг. — Борис Анатольевич Сан, также депутат Жогорку Кенеша КР. С 2012 г. президентом Обще­ственного объединения корейцев Кыргызской Республики становится Валерий Павлович Цой.

В 2006 г. в Бишкеке был открыт Корейский народный дом. С этого же года выпускается корейская газета «Ильчи» на корейском и русском языках.

4.1.5. Миграционные процессы среди корейцев

Согласно Всесоюзной переписи населения 1989 года до распада СССР численность корейцев СССР составля­ла 439 000 человек[13], большая часть которых проживали в Центральной Азии — 321 000 чел. После 1989 г. начинается значительная миграция корейцев из республик Централь­ной Азии, прежде всего, в Россию. В 1999 г. численность ко­рейцев СНГ составляет 487 353 человека. А в пяти странах Центрально-азиатского региона — 322 868 человек. Спустя 10 лет, к 2009 году, в СНГ — 537 981 и Центрально-азиатском регионе — 300 901 чел. (см. таб. 10).

За 20 лет численность проживающих на территории СНГ корейцев возросла на 100 000 человек. Изменилась карта расселения корейцев по СНГ. Уменьшилось число ко­рейцев в Узбекистане, Казахстане, Таджикистане, Туркме­нистане, Армении, Грузии, Азербайджане, в то время как их число выросло в России, Украине, Беларуси и странах Бал­тии. Имеет место миграция коре сарам в Южную Корею, США, Канаду, Австралию и Европу.

Таблица 10.

Распределение этнических корейцев в СССР (СНГ) и данные о миграции[14], чел.

Страна 1989 (по переписи на­селения СССР) 1999 (МИД Кореи) 2009 (МИД Кореи)
Россия 107 051 116 627 153 400 1 163 808 1 222 027 1 236 419 1
Украина 8 669 8 939 1 13 001 1
Беларусь 638 1 200 1 1 265 1
Молдова 269 269 ^ 126 1
Армения 242 271 10 1 30 1 378 1 541 1
Азербайджан 29 20 1 163 1
Грузия 94 50 1 28 1
Латвия 249 570 3 1 29 1 46 1 92 1
Эстония 202 5 1
Литва 119 26 1 41 1
Узбекистан 183 140 321 089 181 241 1 322,969 1 175 939 [15] 1 300 901 1
Казахстан 103 315 113000 1 103 952 1
Кыргызстан 18 355 20 000 1 18 810 1
Таджикистан 13 431 6 228 1 1 762 1
Туркменистан 2 848 2 500 1 438 1

В России, Беларуси, Украине количество корейских ми­грантов значительно возросло. Если раньше корейцев было больше в Узбекистане, то к 2007 году в России — 207 225 чел., а в Узбекистане уменьшилось до 150 100 чел. Миграция корейцев была обусловлена как межнациональной обста­новкой в центрально-азиатских республиках (введение го­сударственных языков, сокращение представителей этниче­ских меньшинств в государственном секторе, сужение поля перспектив в новых национальных государствах), так и эко­номическими возможностями стран-реципиентов (ростом их экономик, повышением уровня занятости, количеством мест работы, условий труда).

В Азербайджан и Армению мигранты потянулись из-за нефтяного бума, в поисках высокооплачиваемых мест ра­боты, и к 2009 году численность корейцев не только в Рос­сии, но и в этих странах как нарастала, так и продолжает возрастать.

Можно увидеть несколько особенностей предпосылок корейской миграции в условиях распада СССР и смены со­циального строя в новых государствах.

Во-первых, это экономические трудности, с которы­ми столкнулось население Центральной Азии в конце пе­рестройки и первые годы независимости. Это политика, направленная на приоритетное развитие титульных на­ций в новых государствах. В некоторых республиках, как например, в Таджикистане, миграция осуществлялась на религиозной почве, в условиях гражданской войны, что способствовало появлению так называемых вынужденных переселенцев.

Миграция 90-х годов носила ярко выраженный этни­ческий характер. Конечно, это были люди, отличные от ти­тульной национальности — не только корейцы, но и русские, немцы и другие, составлявшие национальное меньшинство.

Большое количество корейцев мигрировало в Примо­рье России, что можно назвать репатриацией. Начиная с 1999 г. и в последующие 10 лет оно все усиливалось. Из Тад­жикистана сюда прибыло 1169 человек, Казахстана — 974, Узбекистана — 767, Кыргызстана — 440, Туркменистана — 49; Латвии — 57, Эстонии — 28, Литвы — 8, Грузии — 207, Азер­байджана — 161, Армении — 27 человек[16]. На самом деле их было гораздо больше, и указанные данные неполны. Начи­ная с конца 1992 года число вынужденно мигрирующих уве­личивалось и в 1994 г. достигло пика.

В-вторых, изменился характер миграции, особен­но с половины 90-х годов. Поток мигрантов не прекра­щался, хотя это не было продиктовано опасностью для жизни или чрезвычайно неудовлетворительными по­литическими условиями. Скорее всего, причиной тому стала экономическая нестабильность. Россия являлась экономически привлекательной зоной с возможностью для хороших заработков, большим количеством рабочих мест. Следующие данные показывают, что с половины 90-х годов миграция из республик Центральной Азии продолжается не из-за национальных конфликтов, а как добровольное переселение с целью больших заработков.

Общее количество мигрантов из центрально-азиат­ских республик в Приморье составило 71% от общего ко­личества прибывших в этот регион. Из Казахстана в 1995 г. сюда прибыло 288 человек, в 1996 г. — 450, в 1997 г. — 633, в 1998 г. — 728, в 1999 г. — 974; из Кыргызстана — в 1995 г. прибыло 370 человек, в 1996 г. — 415, в 1997 г. — 449, в 1998 г. — 452, в 1999 г. — 440; из Узбекистана в 1995 г. прибыло 430 человек, в 1996 г. — 623, в 1997 г. — 697, в 1998 г. — 729, в 1999 г. — 767 человек.[17]

В-третьих, миграция этнических корейцев в Россию в значительной степени носила характер «натурализа­ции» — либо когда корейцы мигрировали с советскими паспортами, либо по программе возвращения соотече­ственников.

В 1979 г. количество корейских мигрантов в Примо­рье составило 8 300 человек, в 1989 г. — 53 898, а на Даль­нем Востоке в целом к 1994 году — 69 140 человек. Но это неполные данные о мигрантах, так как многие из них не имели официальных документов, а около 40 процентов вообще не имели регистрации.

Таблица 11

Ежегодная миграция корейцев в Приморье300, чел.

Годы 1989 1992 1993 1994 1995 1996 1997 2002
Население 372 744 765 1 222 1 339 582 52 17 899

В Уссурийске действует Фонд защиты корейцев «Возрождение», председателем которого является Тель- мир Ким. Бывшее в 1994 году 10-тысячным, население корейцев здесь к 1998 году увеличилось втрое, достигнув количества 30 000 человек. В 1996 году корейское насе­ление Приморья составляло 26 000 человек, а в 2006 г., по данным администрации национального культурного общества г. Владивостока (председатель Ли Вячеслав), в регионе уже проживали около 36 000 корейцев.

Корейцы еще в советский период стали ездить на «кобонди» на Северный Кавказ, чему способствовали прекрасные природные условия этого региона. Земли и климат на стыке Каспийского и Черного морей были схожи с условиями Приморья и побережья Корейского полуострова. Корейцы также мигрируют в Ростовскую, Волгоградскую, Новосибирскую области и другие рай­оны России. Безусловно, переезд такого количества ко­рейцев в Россию был обусловлен более высокими жиз­ненными условиями в этой стране.

Сегодня в России созданы все условия для реабили­тации гражданских прав пострадавшего от депортации корейского народа и предусмотрены все юридические и практические меры по реализации национального воз­рождения.

§ 2. Корейское общественное движение[18]

В конце 80-х годов, в условиях перестройки и про­цессов демократизации, корейцы стали создавать свои национально-культурные организации. Опьяненные свободой этнического самовыражения, помноженного на традиционно присущие амбиции, корейцы с завид­ной энергией стали соревноваться друг с другом в соз­дании всевозможных корейских обществ. Сколько их было? Корейские культурные центры, Интернациональ­ное культурно-просветительское общество корейцев, АСОК (Ассоциация содействия объединению Кореи), Бомминрён («Общенациональное единение»), МКАДиС (Международная ассоциация дружбы и сотрудничества) и т.д. Другие этнические группы, как то: евреи, немцы, украинцы, татары, азербайджанцы и др., создав по одно­му своему центру, лишь с удивлением взирали на корей­ские, растущие как после дождя грибы, общества, центры и ассоциации.

4.2.1. Как это начиналось

Перестройка и последовавший за ней распад СССР ра­дикальным образом изменили жизнь и сознание этнических меньшинств. Новые подходы в сфере национальных отно­шений впервые нашли отражение в резолюции «О межна­циональных отношениях», принятой на Х1Х-ой Всесоюз­ной партконференции (28 июня — 1 июля 1988 г.). Однако формулировки резолюции были столь обобщенными и рас­плывчатыми, что не имели каких-либо конкретных выходов в область практических решений. Решающим документом, определившим основные направления в решении нацио­нального вопроса, стал сентябрьский (1989 г.) Пленум ЦК КПСС, принявший платформу КПСС «Национальная поли­тика партии в современных условиях». Следующим шагом стало принятие в апреле 1990 г. Закона СССР «О свободном национальном развитии граждан СССР, проживающих за пределами своих национально-государственных образова­ний или не имеющих их на территории СССР», в котором рекомендации Пленума, в частности, возможность создания в местах компактного проживания национальных групп национальных административно-территориальных еди­ниц (национальные районы, национальные поселки, наци­ональные сельсоветы), и право на создание общественных объединений, основанных на этническом принципе (нацио­нальные культурные центры, национальные общества и зем­лячества), получили законодательное закрепление. Позже были приняты закон СССР «Об общественных объедине­ниях» (9 октября 1990 г.), а также соответствующие законы в Казахстане, Узбекистане и других республиках, юридиче­ски закрепившие право этнических меньшинств на создание своих организаций.

Первые инициативные группы по созданию корейских культурных центров в бывшем Советском Союзе возникли почти одновременно в Ташкенте, Алма-Ате, Москве и дру­гих городах, где проживали значительные по численности и значимые по своему интеллектуальному потенциалу корей­ские диаспоры.

12 декабря 1988 г. в Ташкенте под председательством профессора Сергея Михайловича Хана состоялось учреди­тельное собрание «Республиканского оргкомитета по соз­данию корейских культурных центров». С этого дня и на­чинается отсчёт массового корейского движения в СССР. Несколькими днями позже было проведено учредительное собрание «Культурно-просветительского центра советских корейцев», возглавляемого поэтом Б. Паком, позднее пере­именованного в «Интернациональное культурно-просвети­тельское общество корейцев Узбекистана». На протяжении 1989 г. Республиканский оргкомитет по созданию корей­ских культурных центров создал 14 таких центров в городах и районных центрах Узбекистана. «Несомненной заслугой оргкомитета, — отмечает журналист Б. Ким, — является со­здание им культурных центров на местах. Они вскоре воз­никли в Джизаке, Фергане, Самарканде, Нукусе, Чирчике, Аккургане, Бухаре, то есть практически в большинстве го­родов и районов, где имеются более или менее значительные корейские общины. Более того, именно местные культурные центры раньше ташкентских получили официальный ста­тус, и первым среди них стал корейский культурный центр Ферганской области, возглавляемый зампредом областного комитета народного контроля Р. П. Ляном»[19].

Среди столичных центров официальную регистра­цию первым прошел корейский культурный центр г. Алма- Аты, созданный на учредительном собрании, прошедшем 18 июня 1989 г. в здании республиканского корейского те­атра. Проект программы и устава были опубликованы за­ранее в газете «Ленин Кичи»[20]. В последующие месяцы в Казахстане были созданы корейские культурные центры в г. Уштобе, Актюбинской, Жамбылской, Уральской, Караган­динской, Кзыл-Ординской, Кокчетавской областях, а также в других городах и районах республики. Задачи координа­ции деятельности и консолидации усилий корейских куль­турных центров выдвинули на повестку дня вопрос о созда­нии организации, объединяющей всех корейцев в масштабе всей республики. В этой связи осенью 1989 г. в Алматы был создан оргкомитет по подготовке и проведению Учреди­тельного съезда корейцев Казахстана. Оргкомитетом под председательством профессора Гурия Борисовича Хана была проделана большая работа. В областях корейские культур­ные центры провели собрания и выбрали своих делегатов на первый съезд корейцев.

17 марта 1990 г. прошел учредительный съезд корей­цев Казахстана, на котором была создана Республиканская ассоциация корейских культурных центров Казахстана (РАККЦК). Он на альтернативной основе избрал президен­та — профессора Г. Б. Хана. Ассоциация была официально зарегистрирована 15 мая 1990 года[21].

Учредительная конференция Ташкентского городско­го культурного корейского центра состоялась 27 февраля 1990 г. Всего в Узбекистане было образовано 24 областных, районных и городских корейских культурных центра. 12 ян­варя 1991 г. была создана Республиканская Ассоциация ко­рейских культурных центров Узбекистана[22].

Учредительная конференция Культурно-просветитель­ской ассоциации корейцев Киргизстана была проведена 16 декабря 1989 г.[23]

19 марта 1990 г. в Москве состоялся Учредительный съезд советских корейцев, создавший Всесоюзную ассоциа­цию советских корейцев (ВАСК). С развалом СССР на 2-ом съезде ВАСК, состоявшемся 29 февраля 1992 г. в Алма-Ате, было решено принять в соответствии с новыми обществен­но-политическими реалиями новое название — Междуна­родная конфедерация корейских ассоциаций (МККА)[24].

Темпы создания корейских организаций в различных регионах СССР протекали неодинаково. Порой от начала создания инициативных групп до официальной регистра­ции проходило более чем два года, как это было в Узбеки­стане. Подобная затяжка была связана со следующими при­чинами.

Во-первых, местные регистрирующие органы часто не решались брать на себя инициативу в вопросе регистрации общественных объединений и ждали указаний сверху. По­добная волокита вызвала появление в прессе критических статей относительно регистрации корейских культурных центров[25].

Во-вторых, зачастую у местного аппарата было «свое» понимание по «корейскому вопросу», и он в большей сте­пени руководствовался этим пониманием, нежели буквой Закона, что было вообще характерным для советской аппа­ратной практики. Принятие корейскими инициативными группами навязываемого понимания вопроса становилось своеобразным условием разрешения на проведение учреди­тельной конференции и регистрации.

В-третьих, вмешательство властей в регистрацию ко­рейских культурных центров было во многом обусловлено противостоянием корейских инициативных групп и сопут­ствующими ему жалобами и протестами в местные руково­дящие органы.

И, наконец, многое объясняется тем, что в самом на­чале зарождения корейских общественных организаций людям, особенно на местах, не хватало опыта и знаний. В. Ким, бывший заведующий ташкентским корпунктом «Ле­нин Кичи» и активный участник создания корейских куль­турных центров в Узбекистане, так вспоминает атмосферу корейского движения на начальных этапах: «Никто не знал, где регистрировать общественную организацию, но все по­нимали, что без регистрации нельзя. Почему? Кто мешает открывать курсы языка, создавать кружки художественной самодеятельности, праздновать свои праздники? Вроде бы никто. Но нам даже в голову не приходило, что можно все это организовать самостоятельно. Слишком хорошо мы зна­ли, как поступают в советской стране с теми, кого заподо­зрили в национализме, в создании несанкционированных обществ…»[26].

4.2.2. Особенности первоначальных целей и задач корейских организаций

При своем создании все корейские организации в каче­стве своих основных и первоочередных задач продеклари­ровали возрождение национальной культуры, языка, тради­ций и обычаев. Подобная узко-ориентированная на культуру программа деятельности корейских ассоциаций была от­нюдь не случайной. (Это нашло отражение даже в названии наиболее массовых корейских организаций — культурных центров).

Можно выделить следующие факторы, обусловившие декларацию возрождения языка, обычаев и традиций в ка­честве основных целей и задач корейских обществ, центров и ассоциаций.

Во-первых, тема «возрождения» была знаковой в пери­од перестройки. Все новации и реформы шли под лозунгами «возрождения» утерянного. Все говорили о возрождении ленинской концепции социализма, о возрождении деревни, о возрождении национальных культур, обрядов и обычаев, о возрождении традиционных промыслов, о возрождении Яс­ной Поляны и Арала и т. д. И здесь цели и задачи корейских обществ совпадали с общепринятой риторикой и направ­ленностью постановки насущных проблем.

Во-вторых, в сфере национальных отношений тема воз­рождения культуры, языка, обычаев и традиций этнических меньшинств была менее опасной для властных структур, не­жели поднимаемые крупными титульными этносами такие темы, как выход из Союза на основе права на самоопреде­ление, передел территориальных границ между республи­ками, перераспределение полномочий центра и республик. Несмотря на то, что союзный и местные законы об обще­ственных объединениях давали право регистрировать лю­бые организации, за исключением экстремистских, направ­ленных на свержение конституционного строя, пропаганду фашизма, разжигание религиозной и национальной вражды, на практике на местах регистрация тех или иных объедине­ний полностью зависела от властных структур. Иначе го­воря, регистрация носила не заявительный, а разрешитель­ный характер. И если бы корейцы в уставных документах в качестве своих целей и задач отразили бы не возрождение культуры, а более деликатные, обсуждаемые в кулуарах, во­просы, такие, как создание национально-административных единиц (Закон СССР «О свободном национальном разви­тии граждан СССР, проживающих за пределами своих на­ционально-государственных образований или не имеющих их на территории СССР», предусматривал возможность создания таковых) или возвращение в Приморье, можно однозначно сказать, что подобные уставы не были бы заре­гистрированы. Разрешительный характер жёстко контроли­руемой властями регистрации общественных объединений предоставлял лишь усеченную возможность для самореали­зации этнических меньшинств. Таким образом, хотя законо­дательная база формально и открывала широкие возможно­сти для национальных групп, фактически среди множества проблем малых этнических групп был открыт шлюз лишь для решения вопросов культуры (возрождения языка, обы­чаев и традиций), так как это не затрагивало политических и экономических основ системы и не провоцировало возмож­ного осложнения социально-политической ситуации.

В-третьих, тема возрождения культуры, языка, обычаев и традиций этнических меньшинств была менее опасной не только для властных структур, но и для самих корейцев. К чему могут привести конфликты на этнической почве, свя­занные с другими, более острыми вопросами, все видели на примере Нагорного Карабаха, Цхинвали, Абхазии, Прид­нестровья, Ошской области, Ферганской долины. Если к этому добавить память о пережитой депортации с её по­следствиями, то станет ясно, что учредители корейских ор­ганизаций сознательно не анонсировали в своих уставных документах каких-либо задач, могущих быть детонатором потенциальных осложнений и негативных перемен в отно­шении корейцев.

В-четвертых, поскольку корейцы СССР являлись не нацией в строгом смысле слова, которой присущи опре­деленная атрибутика и институты (государство, общена­циональный государственный язык, территория и т. п.), а этнической группой (советские корейцы или коре сарам), они идентифицировали себя прежде всего по национальной культуре: языку, обрядам, обычаям, традициям, кухне, пес­ням, танцам. Этническое самосознание коре сарам своди­лось именно к этим составляющим. По другим параметрам они не отличали себя от других граждан СССР. Естествен­но, что в условиях появившихся возможностей этнической самореализации самосознание корейцев было обращено в первую очередь к национальной культуре, к тому, что в са­мосознании корейцев их отличало от других. Другие отли­чия в тот период самосознание корейцев не фиксировало.

В-пятых, в период создания корейских организаций корейцы ещё не осознали себя в качестве субъекта полити­ческой деятельности. Политическое сознание общины ещё не проснулось[27]. Этим объясняется культурная направлен­ность программных документов корейских организаций.

4.2.3. Первые корейские организации

Корейское движение с самого начала не избежало кон­фронтации между различными организациями. Например, в Узбекистане с самого начала возникло соперничество меж­ду «Республиканским оргкомитетом по созданию корей­ских культурных центров» и «Инициативной группой по созданию Интернационального культурно-просветитель­ского общества корейцев Узбекистана». «Это была война не идей, принципов, путей создания культурного центра. — пи­шет журналист Б. Ким. — Достаточно беглого взгляда на программы и уставы обеих групп, чтобы убедиться в полной идентичности их содержания. …Казалось бы, это полные единомышленники, которые должны были объединить свои усилия, чтобы ускорить процесс создания культурного цен­тра и начать конкретные дела. Однако этого не произошло, ибо это была война за лидерство, борьба амбиций»[28]. Позже соперничество, а порой и откровенная борьба, развернулось между Ташкентским корейским культурным обществом и Ассоциацией по содействию объединения Кореи (АСОК), между кулуарно созданной Ассоциацией корейских куль­турных центров Узбекистана[29] и областными культурны­ми центрами, между Ассоциацией корейских культурных центров Узбекистана и Ташкентским корейским обществом «Возрождение» и т. д.

Подобное проходило повсеместно. Например, в России это проявилось в противостоянии между ВАСК и Ассоци­ацией российских корейцев (АРК), созданной московской группой корейцев в пику ВАСК в октябре 1991 г. Особен­но всем памятны напряженные отношения между ВАСК и Ассоциацией содействия объединению Кореи (АСОК), со­зданной ташкентской группой корейцев. Доходило до того, что на форумы ВАСКа (Всесоюзной ассоциации советских корейцев) не допускались те же советские корейцы, если они были членами АСОК, как это случилось на Учредительном съезде ВАСКа с представителями корейской общины Га- лабинского района Ташкентской области. Противостояние на уровне союзных организаций имело соответствующие последствия и на местах. «С первых дней создания АСО- Ка СССР активисты Ассоциации корейцев Кыргызстана выступали в республиках против многих пунктов Устава и Программы АСОК», — фиксирует ситуацию в Кыргызстане в прошлом Г. Н. Ли[30]. Аналогичная ситуация в Узбекистане: «Появление АСОК было встречено корейской обществен­ностью неоднозначно. Одни увидели в ней альтернативу культурным центрам, которые из-за непрекращающихся распрей никак не могли оформиться юридически и органи­зационно, другие — нового участника борьбы за лидерство. …Когда же АСОК развернула свою деятельность, причем весьма масштабно и энергично, на неё посыпались обвине­ния в прокимерсеновской ориентации, чрезмерной коммер­циализации и т. д.» — пишет Б. Ким[31].

В Казахстане такое противостояние на уровне респу­бликанской организации корейцев не наблюдалось, однако натянутые отношения, соперничество и конфликтные ситу­ации проявлялись в культурных центрах различных регио­нов и городов.

Фактически речь шла не просто об отдельных конфлик­тах, а об устойчивом и достаточно длительном противосто­янии «всех против всех» по всему периметру корейского пространства.

4.2.4. Руководящая элита корейских культурных центров

В борьбе за лидерство в корейских культурных центрах и ассоциациях верх одержали представители научно-но­менклатурной интеллигенции, и, прежде всего, ученые-об­ществоведы:

Таблица 12

Казахстан
Хан Г. Б. Доктор философских наук Президент Республикан­ской ассоциации корей­ских культурных центров Казахстана
Узбекистан
Хан С. М. Хан С. А.

Ким П. Г.

Доктор философских наук

Кандидат исторических наук

Доктор исторических наук

Председатель Республи­канского оргкомитета по созданию корейских культурных центров

Председатель Ташкент­ского корейского куль­турного общества, затем Председатель Ассоциации корейских культурных центров Узбекистана

Председатель Ассоциации корейских культурных центров Узбекистана

Россия
Пак М. Н. Шин А. С. Доктор исторических наук Доктор исторических наук Президент Всесоюзной ассоциации советских корейцев

Президент Ассоциации российских корейцев

Обществоведами были представлены не только первые лица корейских культурных центров, но и их заместители: Узбекистан: Шегай М. Ю. (кандидат философских наук, зам. председателя Ташкентского корейского культур­ного общества), Тен К. П. (кандидат педагогических наук, зам. председателя Ташкентского корейского культурного общества).

Казахстан: Хван Б. С. (кандидат исторических наук, зам. председателя Совета Ассоциации корейских культур­ных центров Казахстана).

Россия: Югай Г. А. (доктор философских наук, ви­це-президент Всесоюзной ассоциации советских корейцев); Хан Г. Б., доктор философских наук, вице-президент ВАСК.

Особенность этой прослойки заключалась в том, что ее составляли представители идеологических дисциплин (фи­лософия, научный коммунизм, история КПСС и т.д.), тесно связанные с партийной номенклатурой. Причина того, по­чему профессора-обществоведы почти повсеместно возгла­вили корейские организации, в следующем.

Во-первых, связи с партийными и государственными органами давали возможность быстрейшего решения ор­ганизационных вопросов по созданию корейских центров. Во-вторых, эти же связи давали возможность лоббировать те или другие интересы корейских центров. В-третьих, в силу профессиональной специализации и опыта работы в партийных органах эта прослойка была более основатель­ной в создании уставных документов, концепции куль­турных центров, налаживании организационной работы. В-четвертых, будучи органичными элементами партий­но-государственной системы, профессора-обществоведы в качестве руководителей таких деликатных образований, как национальные центры, как нельзя лучше устраивали органы власти.

4.2.5. Особенности деятельности корейских организаций на начальном этапе

Особенности деятельности корейских организаций на первых этапах своего развития выразились в следующем.

Во-первых, в копировании, причем не в лучшем вариан­те, принципов и стиля работы партийных и советских ор­ганов. Это было вполне естественно, поскольку корейские культурные центры относились к разряду общественных объединений (к ним относились КПСС, ВЛКСМ, профсо­юзы и т. д.), создавались ещё в советский период, были по­дотчетны партийным и государственным организациям и зависимы от них. В чём это выражалось? Прежде всего, в недемократическом стиле работы, а также в ориентации на количественные и промежуточные результаты, в формализ­ме, мероприятиях для «галочки».

Во-вторых, в ветеранской направленности, т. е. дея­тельность корейских организаций была основана на взгля­дах старшего поколения диаспоры. Активистами корейских организаций также в основном являлись представители старшего поколения, а молодые люди являли редкое исклю­чение.

В-третьих, в этнографической направленности меро­приятий (празднование Нового Года по лунному календарю, Оволь Тано и т.д.), в оторванности от насущных проблем корейской диаспоры.

В-четвертых, в слабой материальной базе, которая не позволяла осуществлять крупномасштабные проекты.

Необходимо отметить, что в различных организациях и в различных регионах работа корейских организаций была поставлена по-разному. Например, в региональном аспекте, если сравнить деятельность двух аналогичных ор­ганизаций — Ассоциаций корейских культурных центров — в Казахстане и в Узбекистане, то авторитет, масштабность и результативность первой будет намного выше. Если взять различные организации, расположенные на одной терри­тории, например, Ташкентское городское общество «Воз­рождение» и Ташкентское корейское культурное общество, то в 90-годах приоритет был у «Возрождения». В аналогич­ном положении оказались АСОК и МКАДиС, если брать организации с международным юридическим статусом.

Противостояние корейских организаций не прошло бесследно для корейского движения. Оно привело к ряду негативных последствий.

Во-первых, движение, имеющее в конечном счете одни и те же цели, раскололось на враждующие лагеря. Диаспо­ра потеряла целостность своего существования и развития. Возник феномен «мелких раздробленных княжеств», ког­да раздробленность корейского движения стала вести к его малоэффективности. Это проявилось в упущенных возмож­ностях, потере масштабности проектов, замедленных тем­пах реализации перспектив, дублировании мероприятий, распылении сил.

Во-вторых, постоянные склоки привели к падению имиджа корейцев в глазах властных структур. Раздроблен­ность корейского движения, отсутствие единой сильной по­зиции позволяла органам власти вмешиваться в дела корей­цев, что стало вести к потере самоуправленческих начал в корейских организациях.

В-третьих, на определенном этапе основная масса лю­дей стала уставать от внутренних склок. Это привело к тому, что люди, и зачастую лучшие, стали отходить от корейского движения, перестали участвовать в делах корейских органи­заций. Возникла угроза девальвации ценности корейского движения.

Противостояние корейских организаций и характер их деятельности рано или поздно должны были привести к их кризису и осознанию необходимости перемен. Конечно, острота кризиса в различных регионах и организациях была различной. Однако в той или иной форме она была зафик­сирована везде.

«В последние годы, — описывает ситуацию в Кыргыз­стане до 1998 г. Г. Н. Ли, — штаб Ассоциации корейцев «Чин- сон» не играл координирующую роль в национально-куль­турном движении, в работе терял авторитет. Наблюдалась тенденция разрыва с массами. Как небо и земля отличались информация о работе наверху и работа среди корейцев»[32].

Б. Ким так оценивает деятельность первого «кулуар­но» избранного председателя Ассоциации корейских куль­турных центров Узбекистана: «В низовых звеньях зрело недовольство деятельностью С. А. Хана, которая сводилась лишь к приему и проводам зарубежных гостей, проведе­нию праздничных мероприятий, а основная задача — воз­рождение языка, культуры, реальная помощь местным центрам — была отодвинута на второй план»[33]. Под давле­нием общественности С. А. Хан вынужден был уйти. «Уже в июне 1991 года на расширенном заседании совета ассоциа­ции председателем был избран профессор Ким Петр Геро- нович, — описывает Б. Ким положение в Республиканской ассоциации в другой книге. — С приходом нового главы в ассоциации не прекратились распри и междоусобица, что отрицательно сказывалось на организации её работы. В те­чение всего 1992 года, например, не удалось провести ни од­ного заседания совета ассоциации. Лишь в январе 1993 года, когда над ассоциацией нависла реальная угроза развала, заседание совета все же состоялось, а руководство ассоциа­ции, наконец, стало налаживать связи с местными центра­ми. Согласно уставу, высшим органом ассоциации является конференция, которая созывается раз в пять лет. Однако за 8 лет отчетно-выборные конференции не проводились»[34].

От корейских культурных центров стали отходить, а кое-где и полностью отошли, научно-техническая и твор­ческая интеллигенция, представители серьёзного бизнеса, молодежь. Деятельность культурных центров была сведена к набору дежурных мероприятий. Энтузиазм и активность, свойственные первым годам, стали спадать, сказывалась усталость масс и лидеров, многие из которых возглавляли корейские организации по второму сроку. Но самым ярким симптомом кризиса стала пассивность людей и их апатия по отношению к так называемым «корейским делам».

По признанию Ким Ен Уна, одного из бывших лидеров корейского движения в России, «основная масса корейцев обходится без корейских ассоциаций, поскольку ни по про­изводственным вопросам, ни по социальным вопросам их жизнь не связана ни с ассоциациями, ни зачастую с другими корейцами. Другими словами, жили они в советское время без корейских ассоциаций и сейчас проживут без них»[35].

В Казахстане, по мнению Г. Б. Хана, можно выде­лить в корейском национальном движении два этапа. На первом этапе (конец 80-х — середина 90 гг.) шел процесс формирования корейских национальных культурных центров. Характерной особенностью его явилось то, что внутри движения было несколько корейских организа­ций и объединений. Для подавляющего большинства из них главными направлениями деятельности было содей­ствие пробуждению национального самосознания, изуче­нию родного языка и своей истории, возрождению наци­ональной культуры, традиций и обычаев[36].

На новом этапе перед национальным движением корейской диаспоры Казахстана встали более сложные задачи: прежде всего, достижение истинной консолида­ции, единения и солидарности; объединение всех корей­ских культурных центров и обществ в единую организа­цию; создание прочной экономической базы движения; смена поколений в руководстве движения на всех уров­нях; привлечение новых, свежих молодых и энергичных сил; укрепление и развитие международных связей и т.д. В своем отчетном докладе на 3-ем съезде корейцев Казах­стана Г. Б. Хан, президент РАККЦ, заявил: «Мы хотим первыми в странах СНГ осуществить давнюю мечту на­ших предков — преодолеть такие уродливые явления, как групповщина, внутренние трения, интриги, зависть»[37].

Таким образом, понимание необходимости пе­ремен зрело уже исподволь, и дело оставалось за их исполнением.

4.2.6. Новый этап и перемены

Перемены начались с обновления руководства корей­ских ассоциаций. Причем речь идет не просто о новых лю­дях. К руководству пришли представители иного поколения и иной сферы деятельности, а именно: бизнеса. В декабре 1995 г. президентом Ассоциации корейцев Казахстана ста­новится Ю. А. Цхай, заслуженный тренер СССР по боксу, бизнесмен; в январе 1998 г. президентом Общественного объединения корейцев Кыргызской Республики становится Р. А. Шин, президент бизнес-центра «Эльдорадо»; в России президентом Общероссийского объединения корейцев так­же стал бизнесмен — Цо В. И. В Узбекистане председателем Ассоциации корейских культурных центров Узбекистана стал В. Н. Шин, известный боксер и бизнесмен.

Смена профессоров бизнесменами — закономерное яв­ление. Оно было вызвано рядом причин. Во-первых, воз­раст профессорского руководства сказывался на результа­тивности деятельности ассоциаций. Во-вторых, отсутствие практической жилки и бизнес-проектов плачевно сказалось на состоянии материально-технической базы корейских культурных центров. В-третьих, в силу профессионального и возрастного консерватизма прежнее руководство уже не в состоянии было изменить привычный стиль мышления и работы.

При новом руководстве начинает происходить посте­пенная смена ценностных ориентиров корейских ассоциа­ций, главным вектором которых становится курс на консо­лидацию.

В январе 1998 г. в Кыргызстане произошло важное со­бытие — объединение Кыргызстана Ассоциации корейцев Кыргызстана и региональной организации АСОК.

Но особенно важными для корейского движения были интеграционные процессы в Казахстане, в силу численно­сти казахстанской диаспоры и её роли в развитии корейской культуры и корейского движения в целом. В июне 1996 года на пленуме АКК был обсужден новый закон Республики Казахстан «Об общественных объединениях», по которому Ассоциация должна была иметь не менее чем в половине об­ластей республики свои филиалы, для того чтобы считать­ся республиканской. В последующее время была проделана большая кропотливая работа по консолидации корейских региональных центров.

В двух других крупных диаспорах — узбекистанской и российской — консолидирующие процессы ещё не стали до­минирующими. В январе 1999 г. в Москве состоялся IV от­четно-выборный съезд Ассоциации корейцев России (АКР), где указывалось, что одна из острых проблем — разобщен­ность московской диаспоры. В Москве сегодня действует 13 разных организаций, и часто в правительство России по одному поводу обращаются с одинаковой просьбой сразу несколько обществ. Делегаты съезда высказали замечания президенту АКР Ли О. А. по поводу отсутствия сплоченной команды[38].

4.2.7. Актуальные проблемы корейской диаспоры

Среди актуальных проблем корейской диаспоры СНГ я бы выделил следующие.

Проблема консолидации. Несмотря на некоторое из­менение ситуации в корейском движении, проблема кон­солидации по-прежнему является его одной из важнейших задач, как с точки зрения единства корейских организаций внутри отдельных стран СНГ, так и с точки зрения целост­ности коре сарам вообще. Однако консолидация не должна осуществляться в ущерб демократичности корейского дви­

жения, а также не должна осуществляться через внешнее давление (органы местной власти, корейские посольства).

Создание комплексной концепции национального возрождения (не ориентированной только на культуру) и реализация ее на различных уровнях. Еще в начале 90-х годов в своих работах автор данного параграфа ставил во­прос: «Что и для чего возрождается?», подвергая крити­ке а) имитационную модель концепции возрождения и б) культурную направленность деятельности корейских организаций.

Говоря о возрождении национальной культуры, следу­ет помнить, что у коре сарам сформировался определенный смешанный культурный генофонд, вобравший в себя эле­менты корейской, русской, среднеазиатской и европейской культур.

Разница в обычаях, моделях поведения и общения вовсе не означает некоей ущербности коре сарам. Это естествен­ный результат, сопутствующий формированию новой субэт- нической группы, коей и являются корейцы СНГ. Обладая собственной культурой, коре сарам вовсе не обязательно подражать культуре Корейского полуострова, обрекая тем самым себя на комплекс неполноценных корейцев[39].

При понимании возрождения корейской культуры как копирования поведенческих моделей, принятых в Ко­рее, коре сарам должны кардинально изменить свой образ жизни, психологию, менталитет, то есть принести в жертву свои привычки, обычаи и традиции. А хотят ли они этого? Южнокорейские бизнесмены, профессора и пасторы посто­янно подчеркивают принцип единокровия («все мы корей­цы»). Беря его как базисный, они выводят из него принцип долженствования, который фактически сводится к тому, что коре сарам должны во всем следовать моделям поведения и сознания южнокорейцев. Разумеется, что это рано или поздно приводит к негативной реакции со стороны местных корейцев.

Кроме того, если говорить о «корейскости» обычаев и обрядов, то здесь пока больше вопросов, чем ответов. На­пример, погребальная обрядность в Корее имеет значитель­ные расхождения с практикой коре сарам, хотя считается, что именно в ней наиболее устойчиво сохранились традици­онные элементы ритуала, их атрибутика и семантика. Ясно, что нецелесообразно механически копировать какие-то дей­ствия, если они выпадают из контекста жизнедеятельности и не соответствуют уже трансформированному менталите- ту[40]. А в контексте американизации современной культуры Южной Кореи вопрос о том, что значит быть «настоящим корейцем», действительно остается открытым.

Что касается культурной направленности деятельно­сти корейских организаций, то мне представляется, что это слишком узкие рамки. Речь должна идти о более широком спектре реализации и защиты прав корейцев как этническо­го меньшинства.

Выработка стратегии адаптации в условиях незави­симых государств. Перед коре сарам, не имеющими наци­онально-государственного образования, стоит не только проблема возрождения, но и проблема выживания как сло­жившегося этноса.

В рамках Советского Союза проблемы национального выживания советских корейцев как этноса не существова- ло[41], поскольку именно в качестве «советских» корейцы и являлись продуктом советской системы, будучи носителя­ми сформированной в рамках этой системы культуры. Но существовала проблема национального выживания корей­цев как носителей традиционной корейской культуры.

Новые реальности, сложившиеся в странах СНГ после распада СССР, породили и проблему национального выжи­вания «советских корейцев» как сложившейся этнической группы. Корейцы уже дважды (на Дальнем Востоке и в Средней Азии) адаптировались к новым условиям. Резуль­татом этой адаптации и ассимиляции и стало образование такой субэтнической русскоязычной группы, как “советские корейцы”. После распада СССР и образования СНГ перед корейцами встала не только проблема национального воз­рождения как корейцев, но и проблема национального вы­живания, сохранения себя как определенной субэтнической группы — советских корейцев (коре сарам).

Дело в том, что в качестве таковой этнической реаль­ности корейцы осознают себя как русскоязычная группа со смешанной культурой. В рамках СССР они осознавали себя как этническую целостность в рамках единого государства, несмотря на то, что они проживали в разных регионах — на Дальнем Востоке, Северном Кавказе, Украине, в Средней Азии, Москве и т. д. После распада СССР корейская диа­спора оказалась разделенной в соответствии с границами новорожденных государств. Новые реальности могут при­вести к тому, что корё сарам как целостность потеряют свое лицо и начнут трансформироваться в новые этнические об­разования — корейцы Узбекистана, корейцы Казахстана и т.д. с соответствующим новым направлением ассимиляции.

Иначе говоря, проблема выживания советских корей­цев сегодня трансформируется в проблему конструирова­ния новой идентичности, согласно новой геополитической реальности. Так, сегодня уже можно наблюдать противопо­ставление одних корейских диаспор другим. Это проявля­ется в конфликтах интересов корейских ассоциаций стран СНГ и даже в обыденной речи, когда корейцы Узбекистана называются «узбеками», а корейцы Казахстана — «казаха­ми». В этом плане являются показательными события по­следних лет, когда некоторые инициативы казахстанских корейцев были подвергнуты критике или заблокированы со стороны узбекистанских корейцев, усмотревших в этом по­пытку играть «первую скрипку» в регионе.

Разделенность корейских диаспор усугубляется тем, что деятельность всех корейских ассоциаций стран СНГ основана на политике лояльности по отношению к госу­дарствам проживания и, соответственно, государственной политике. В силу того, что в центрально-азиатском регио­не наблюдаются конфликт интересов, борьба за лидерство, претензии, озвученные на государственном уровне, межго­сударственные трения не могут не отразиться на межкорей- ских делах. Можно однозначно утверждать, что если те или иные проекты междиаспорного сотрудничества и интегра­ции будут критически восприняты государственными орга­нами тех или иных стран, корейские ассоциации поддержат позицию государственных органов своих стран, а не сооте­чественников из соседних стран.

Направленность и характер адаптации корё сарам в новых условиях будут определяться спецификой социаль­но-политических и экономических реалий во вновь образо­вавшихся странах. Особенно тяжелы и мучительны будут поиски своей ниши в странах, где имеет место тенденция к становлению мононациональных государств.

В настоящий момент корейцы — один из наиболее ур­банизированных этносов Центральной Азии. Около 90% корейцев проживают в городах. Причем проживают они все более разобщенно, замыкаясь в узко-личностном кругу. По­теря компактности проживания — безусловно, один из фак­торов дезинтеграции.

В последние 10-15 лет среди городских корейцев на­блюдается значительный удельный вес межнациональных браков. К примеру, в Алматы, где проживает каждый 5-й кореец Казахстана, он составляет около 40%[42]. В результате появилась генерация корейцев-маргиналов с весьма слабо развитым чувством этнического самосознания.

Снижение образовательного уровня, нарастающая ком­мерциализация в выборе ценностных ориентаций, уход из многих, прежде занимаемых ниш трудовой деятельности, ведут к потере социокультурных, качественных характери­стик корейской диаспоры.

Выработка концепции взаимодействия с Республикой Корея, КНДР и корейскими диаспорами других стран; бо­лее активное участие в межкорейском диалоге. При уста­новлении контактов корейской диаспоры с исторической родиной в конце 1980-х — начале 1990-х гг. сразу же сказался фактор «Север-Юг». Корейское движение оказалось раско­лотым на корейские культурные центры, ориентированные на Юг, и АСОК (Ассоциация содействия объединению Ко­реи), ориентированную на Север[43]. В силу экономических, а отчасти политических, причин контакты корё сарам с южа­нами по своей интенсивности и объему намного превзошли соответствующие контакты с северянами.

Во-первых, в отношениях, как с Севером, так и с Югом, корейской диаспоре СНГ нужно сохранять большую неза­висимость.

Очень важно, чтобы взаимоотношения между диаспо­рами и Кореей строились на следующих принципах.

Принциправноправия. В процессе отношений между ди­аспорами и Кореей не должно быть деления на «настоящих» (представителей полуострова) и «не настоящих» (диаспор- ных) корейцев. Подобное деление само по себе не верно, а в упомянутом контексте несёт в себе оскорбительный смысл.

Принцип равноправия также подразумевает отсут­ствие политики не эквивалентного отношения к разным диаспорам.

Принцип взаимоуважения. Часто диаспорные корейцы слышат упрёки в том, что у них недостаточно «корейского», что у них язык не тот, что у них обычаи не те, что они ведут себя не по-«корейски».

Необходимо осознать, что особенности корейских ди­аспор — это реальность, и её надо воспринимать таковой, какова она есть, и что это предмет гордости для корейских диаспор, а не недостаток.

Принцип невмешательства. Ни для кого не секрет, что корейские посольства неоднократно вмешивались в дела корейских организаций СНГ, оказывая прямое давление на принятие тех или иных решений. К чему это привело? Только к реакции отторжения. Взаимоотношения Кореи и корейских диаспор должны строиться на принципах невме­шательства.

Принцип взаимопомощи. Взаимопомощь должна бази­роваться на взаимно обоюдных интересах. Когда корейцы из Кореи стали прибывать в страны СНГ, они были заинте­ресованы в налаживании выгодных связей, в продвижении своего бизнеса на новых рынках. Местные корейцы помогли им в этом. Теперь корейский бизнес в СНГ и, в частности, в Центральной Азии, имеет столь прочные позиции, что со­ставляет в этом регионе конкуренцию самым мощным дер­жавам мира. Что касается помощи из Кореи корейцам СНГ, то в основном она связана с поддержкой очагов корейской культуры (корейских школ и курсов по изучению корейско­го языка, корейских СМИ, эстрады, традиционных празд­ников и т. д.), поскольку это соответствует представлениям Кореи о «корейской идентичности». Безусловно, помощь очагам корейской культуры нужна. Однако проблемы «ко­рейской идентичности» не являются самыми актуальными для корейской диаспоры СНГ. Достаточно сделать самый простой опрос, чтобы убедиться в том, какие проблемы вол­нуют людей.

Во-вторых, ей необходимо налаживать самостоятель­ные связи с корейскими диаспорами других стран.

В-третьих, ей (как и другим диаспорам) необходи­мо играть более активную роль и в межкорейском диалоге. В частности, она, как и диаспоры других стран, может сы­грать свою конструктивную роль в вопросе объединения Кореи.

При рассмотрении проблемы объединения Ко­реи необходимо различать два взаимосвязанных, но все же различающихся процесса: процесс объединения двух корейских государств и процесс объединения ко­рейской нации. С нашей точки зрения, высказанной еще в середине 90-х годов, процесс национального объединения является первичным, а процесс государ­ственного объединения — вторичным. В то время как государственное объединение может стать делом не одного десятилетия, вопросы национального объеди­нения могут решаться более или менее эффективно уже сегодня[44].

Вопрос национального объединения встает на по­вестку дня в связи с глобализацией этничности, заме­нившей глобальное противостояние социально-поли­тических мировых систем. Как показывает опыт евреев, китайцев, армян, казахов, татар и других этносов, госу­дарственные границы и характер отношений между теми или иными государствами не являются помехой для кон­солидации в национальном аспекте. И в Корее все чаще ставят вопрос о международном корейском сообществе (Global Korean Community).

Какова роль корейской диаспоры как составной ча­сти Global Korean Community в объединении корейцев и Кореи? Мне представляется, что этот фактор до сих пор не задействован в должной мере, в то время как он обла­дает большим потенциалом.

Северная и Южная Кореи при обсуждении вопроса об объединении Кореи все время настаивают на прин­ципе невмешательства. Иначе говоря, объединение ими рассматривается как внутреннее дело корейцев. Возни­кает вопрос: каких корейцев? Из того, как складывается практика переговоров — корейцев Корейского полуостро­ва. Но понятие «корейцы» включает не только жителей Северной и Южной Корей. Есть еще 7-миллионная ко­рейская диаспора. Мне представляется, что подключение зарубежных корейских диаспор к этому процессу могло бы способствовать его конструктивности.

Во-первых, переговорный процесс часто находится в тупике, поскольку носит характер взаимоисключающих позиций. Причем согласие с противоположной стороной зачастую рассматривается как поражение, а согласие (до­бровольное или вынужденное) противоположной сторо­ны с собственными инициативами — как успех. Когда пе­реговоры ведут недружественные стороны с заведомым намерением: чьи позиции пройдут, а чьи — нет, можно с уверенностью говорить о малой эффективности таких переговоров. Когда же инициативы исходят с третьей стороны, они не обязательно должны изначально педали­роваться, поскольку не исходят с враждебной стороны[45].

Во-вторых, концепция двухсторонних переговоров противоречит концепциям Global Korean Community, «национального единства», «великой национальной кон­солидации», поднимаемым Севером и Югом. Как воз­можна национальная консолидация, если а) более 7 млн. зарубежных корейцев[46] фактически не имеют возможно­сти каким-либо образом влиять на процесс объединения своей исторической родины и б) они сами разъединены по принципу «Север-Юг»?

2015-04-04 12-39-29 Скриншот экрана

2015-04-04 12-40-07 Скриншот экрана

2015-04-04 12-40-29 Скриншот экрана

2015-04-04 12-40-48 Скриншот экрана

 

4.2.8. Выводы

Если подытожить итоги развития корейского движе­ния в странах СНГ, то их можно сформулировать следую­щим образом:

Во-первых, массовое корейское национальное движе­ние стало возможным в результате новых подходов в на­ционально-культурной политике высшего руководства Советского Союза. На начальном этапе оно было серьёзно ограничено регламентирующим контролем партийно-госу­дарственных органов.

Во-вторых, для начального этапа движения было осо­бо характерно наличие множества корейских организаций, имевших, как правило, идентичные программные цели и за­дачи.

В-третьих, основные программные цели и задачи ко­рейских организаций носили культурную направленность: возрождение национальной культуры, родного языка, обы­чаев и традиций. Пробуждение этнического самосознания происходило на фоне реализации этих задач.

В-четвертъх, у истоков формирования и первоначаль­ного развития корейского движения стояли в основном представители научной интеллигенции, сыгравшие важную и положительную роль в организации корейских культур­ных центров, определении форм, методов и содержания деятельности, налаживании связей с государственными и общественными учреждениями Республики Корея и КНДР.

В-пятых, корейское национальное движение не обо­шли стороной такие явления, как амбициозность, разобщен­ность и конфронтация, ставшие серьезными препятствиями в достижении консолидации и единства корейской диаспо­ры, повлекшие за собой отток большого количества людей из корейского движения, отразившиеся на имидже корей­ской диаспоры и усложнившие взаимодействие корейских организаций с государственными органами.

В-шестых, необходимость перемен на современном этапе корейского движения продиктована как всей совокуп­ностью политических и социально-экономических процес­сов на постсоветском пространстве, так и внутренней логи­кой развития самого этого движения. Перемены нашли свое проявление в смене лидеров корейского национального движения, в определении новых приоритетов деятельности, в расчете на собственные силы и средства, в укреплении ор­ганизационной структуры. На настоящий момент интенсив­ность перемен в корейском национальном движении стран СНГ носит неравномерный характер.

В-седьмых, в странах СНГ продолжается углубление различий в социально-политической, экономической и на­ционально-культурной политике, что влечёт за собой фор­мирование различных условий существования корейских диаспор. Это, в свою очередь, накладывает отпечаток на специфику актуальных проблем корейских диаспор в тех или иных странах СНГ, которую необходимо учитывать в формировании стратегии и тактики корейского националь­ного движения.

§ 3. Трудовая миграция коре сарам в Республику Корея и репатриация

В августе 2009 года, по данным Управления безопас­ности Республики Корея, в стране было зарегистрировано 1 106 884 иностранных гражданина. Эта цифра составля­ла 2,2% процента от всего населения Кореи. По сравнению с количеством иностранцев в 2008 г., которое составляло 891 341 человек, их прирост в 2009 г. составил 24%. Больше всего было китайцев, включая китайских корейцев, — 56,6 %, с Юго-Восточной Азии — 21,2%, американцев — 5,4%[47]. Из­вестно, что на протяжении веков Корея придерживалась по­литики изоляционизма и вплоть до середины ХХ века была практически мононациональной страной. Тот факт, что чис­ленность иностранцев в Корее за сравнительно короткий срок перешла миллионный рубеж, означает, что корейское общество переходит к мультикультурному.

С 1990-х годов Республика Корея расширяет между­народные связи и становится открытой страной для ми­рового сообщества. Количество приезжающих и уезжаю­щих иностранцев в страну за последние пять лет достигло 40 000 000 человек. Увеличилось число выезжающих ко­рейцев за границу на учебу, появилось много иностранных рабочих, а также приезжающих по малому и среднему част­ному бизнесу. Значительную долю среди приезжающих на заработки составляют диаспорные корейцы.

Большое количество иностранных граждан в Корее по­родило присутствие множества различных культур. С уче­том межэтнических браков это постепенно приводит к тому, что некогда гомогенная в этническом отношении страна по­степенно становится многонациональной, что влечет за со­бой экономические, социальные и культурные последствия.

4.3.1. Приток соотечественников и изменение политики привлечения иностранной рабочей силы

Приток иностранной рабочей силы оказал огромное влияние на экономическое положение и политику в отно­шении приезжающих иностранцев в стране. Он особенно увеличился с 1993 года, с принятием Закона по контролю правил въезда и выезда, предусматривающего внедрение системы стажеров в народном хозяйстве с 2-х годичным сроком, которая была создана с целью экономического укрепления и развития промышленности развивающих­ся стран и передачи им передовых технологий. Стажеры разделялись на работников (рабочих и специалистов) в сфере производства и в сфере иностранных инвестиций. Но стажеры не имели статус легальных рабочих, т. е лю­дей, имевших визу, дающую право на трудоустройство.

Количество иностранцев-стажеров с каждым го­дом возрастало, и это, безусловно, повлияло на увеличе­ние иностранцев, имеющих право на трудоустройство. В 1990-х годах количество стажеров, специалистов и легальных рабочих было 50 000-60 000 человек в год, а спустя 10 лет, в начале 2000-х годов, эта цифра стала до­ходить до 80 000 человек.

Однако через некоторое время эта система была пере­смотрена. Двухлетний срок стажировки был сокращен на один год, но после аттестации, если стажер успешно ее про­ходил, ему предоставляли право 2-х летнего пребывания в Корее с обязательным трудоустройством на 2 года. С апреля 2002 года эта система носит название системы для стажеров с последующим трудоустройством в народном хозяйстве, которая повлекла за собой появление большого количества трудовых ресурсов.

В 2003 г. количество легально въехавших в Корею по тем или иным визам составило 369 984 человека. Из них число иностранных рабочих и зарегистрированных легаль­но составило 82 928 человек. Среди них 5,8%, или более 21 000 были квалифицированные специалисты в тех или иных отраслях народного хозяйства. Кроме них, были про­стые рабочие и стажеры, которые составили 16,6 %. Осталь­ные — 287 056, или 77,6% — после истечения срока визы заре­гистрированы как нелегально пребывающие в стране[48] (см. таб. 13).

Таблица 13

Количество и статус пребывания иностранных рабочих в 2003 г.,

чел./%

Статус легально пребывающих Статус неле­галов
Специа­

листы

Рабочие Стажеры на произ­водстве Стажеры по ино­странным инвести­циям Нелегально

работающие

21 263 (5,8%) 11 593 (3,1%) 36 711 (9,9%) 13 361 (3,6%) 287 056 (77,6%)
Кол-во

легальных

82 928 (22,4%)
Итого 369 984 (100%)

Легально находящиеся стажеры, рабочие и специа­листы были юридически защищены. Однако остальные 77.6%, или более 287 000 человек являлись нелегальными рабочими, которые не имели правовой защиты и меди­цинской страховки, вынуждены были постоянно менять места работ, нарушать паспортно-визовый режим, попа­дая тем самым в различные неблагоприятные ситуации.

В связи с этим стало целесообразным внести измене­ния в политику формирования рынка труда иностранной рабочей силы. Наряду с созданием условий для малого и среднего частного бизнеса, эта проблема усугубилась противоречиями внутреннего рынка труда и вступлением в силу в августе 2004 года системы свободного трудового найма, принятой еще в 2003 г. Данная система позволила компромиссно решить вопрос с почти 300 000 нелегаль­ными рабочими. Согласно данной системе, если иностра­нец находится на нелегальном положении менее 4 лет, он получал право продлить свое пребывание и право на тру­доустройство в рамках этого времени; после же 4 лет он был обязан покинуть Корею. С принятием нового закона обстановка с «нелегалами» понемногу стала улучшаться.

Корейское правительство старалось по мере воз­можности контролировать сроки пребывания иностран­ных рабочих. К 2007 году система свободного трудового найма почти полностью вытеснила прежде существовав­шую систему набора нелегальных рабочих. Нужно было решить и проблемы в отношении трудоустройства диас- порных корейцев. И здесь особый интерес вызвал вопрос масштаба квоты, предусмотренного в 2002 г.

В 1992 г., по данным классификации иностран­цев, проведенной Министерством юстиции, в стране всего было 55 832 иностранца[49], из них китайских ко­рейцев — 419 человек, а из стран СНГ — 25 человек. По­следние 25 человек приезжали в Корею в качестве со­провождающих прибывающего или сожительствующих с прибывающим[50]. По приблизительным данным, в 1999 году количество корейцев из СНГ увеличилось до 80 человек, в 2000 г. — до 11 888 человек, а в 2001 году уже 21 051 человек (прежде всего, это была репатриация пер­вого поколения сахалинских корейцев).

С 1993 года, с началом функционирования системы для рабочих-стажеров, количество приезжающих диас- порных корейцев стало неуклонно расти. А с 2002 г. на­чался систематический статистический учет зарубежных корейцев, находящихся в Корее (см. табл. 14).

Таблица 14

Количество зарубежных корейцев в Республике Корея (2002-2008 гг.)[51]

Годы 2002 2003 2004 2005 2006 2007* 2008*
Зарубежные корейцы, чел. 138 384 155 872 184 822 194 413 267 436 365 732 421 155
Увеличение по сравнению с предыдущим годом (%) 8.2 12.6 18.6 5.2 37.6 36.8 15.2

Существуют статистические данные о въезде в Корею корейцев из России и Китая, но, к сожалению, нет полной информации о количестве въезда корейцев из Центральной Азии.

Таблица 15

Количество корейцев, въехавших в Корею из СНГ, чел.

Год Россия Центральная Азия
Россияне

(корейцы)

Из Узбекистана (все национальности) Из Казахстана (все национальности) Из Кыргызстана
(все национальности)

 

Из Таджикистана (все национальности) Из Туркменистана (все национальности)
2001 54 632 (3 128) 8 894 2 092 1 038 181 16
2002 59 681 (3 737) 9 479 3 199 1 458 186 93
2005 59 618 (2 187) 8 608 3 328 1 357 195 21

На 2001 г. количество корейцев из России в Респуб­лике Корея составляло 3 128 человек, в 2002 г. — 3 737, а в 2005 г. — 2 187 (см. таб. 15). С апреля 2002 г. вступила в силу система свободного трудового найма, но количество корей­цев прибывавших из России, было незначительным; оно не меняется и в настоящее время, что связано с высокими за­работками российских корейцев в сравнении с корейцами Центральной Азии, а также возможностью получения каче­ственного российского образования и интеграции в россий­ское общество (поскольку корейцы — русскоязычная груп­па), что затруднено в странах Центральной Азии.

Чтобы представить ясную картину ситуации о корей­цах из пяти стран Центральной Азии, необходим более мас­штабный анализ оценки их пребывания, что в данное время сделать невозможно.

Больше всего прибывших в страну зарубежных соот­ечественников пришлось на 2006 год, когда процент толь­ко по рабочей визе F-14 составил 32,3% — 86 440 человек. Вслед за этим были введены специальные категории для зарубежных корейцев. Согласно новой классификации виз в 2006 г. в Корею прибыли 57 899 человек рабочих (21,7%), 35 09 супругов (13,4%) и 29 573 корейца (11,06 %), прибыв­ших по визе зарубежных соотечественников F4[52]. По пока­зателям 2008 г. по статусу гостевой визы для зарубежных корейцев с правом трудоустройства (Н2А ~ MF) приеха­ло наибольшее количество зарубежных корейцев — 299,332 человека (71,7%), по визе F4 — 41,732 (9,9%) и в качестве супругов — 35,808 (8,5%)[53]. С другой стороны, число приез­жающих по статусу пребывания по контракту значительно уменьшилось. Причиной этому, видимо, послужило улуч­шение условий беспрепятственного въезда в страну этниче­ских корейцев и внедрение системы действия гостевой визы с правом на трудоустройство.

Как следует из табл. 16, одной из целей пребывания ко­рейцев с продленной визой F1-1, с измененной визой F1-2, с визой зарубежных соотечественников F4 являлось долго­срочное пребывание в стране. Ни одного случая F4 среди корейцев СНГ не было зафиксировано, кроме 2 женщин из Узбекистана, пребывавших по визе F1-2[54].

Таблица 16

Распределение пребывающих соотечественников из других стран[55]

Россия Центральная Азия
Годы Статус

визы

Россияне (Корейцы), чел. Узбекистанцы
(Корейцы), чел.
Казахстанцы
(Корейцы), чел.
Кыргызстанцы
(Корейцы), чел.
Таджикистанцы
(Корейцы), чел.
Туркменсистанцы (Корейцы), чел.
2006 F-1-1 3 731 (374) 11 617 (2) 2 015 (0) 597

(0)

26

(0)

9

(0)

2007 H2B 3 546 (1 136) 10 916 (217) 1 597 (12) 590

(8)

30

(0)

10

(0)

H2A (171) (14) (8) (0) (0)

Министерство юстиции Кореи установило возрастной ценз от 25 лет, для мультивизы H2 сроком действия в 5 лет, т.е. создавая возможность пребывания в стране 3 года после первого въезда[56]. Зарубежные корейцы, у которых были родственники в Корее, могли свободно въезжать в страну, а для остальных были определены ежегодная квота (на ос­нове лотерейного принципа получения визы) и необходи­мость сдачи экзамена на знание корейского языка (в Китае и Узбекистане)[57]. Также были определены виды деятельно­сти (всего по 32 специальностям), по которым въезжающие корейцы могли трудоустраиваться.

Особенность этой системы, во-первых, заключалась в том, что право на долгосрочное пребывание предоставлялось лицам, не имеющим родственников в Корее. Во-вторых, до сих пор зарубежным корейцам была дана возможность нахо­диться в Корее по учебе, бизнесу или инвестиционным вло­жениям, для чего им необходимо было получить специаль­ное разрешение. С установлением новой визы значительно расширился список разрешенных видов деятельности.

Так, в декабре 2002 г. по системе трудового отбора для граждан Китая и стран СНГ была предусмотрена возмож­ность работать лишь по восьми специальностям. Но на са­мом деле количество работающих из этих стран и специ­альности, по которым они работали, отличались от норм, предусмотренных законодательством. Дело в том, что после прохождения трудового обучения многие контрактники по­кидали место работы и начинали работать нелегально.

К концу 2006 г. количество зарубежных корейцев в Ко­рее достигло 267 000 с лишним человек. Это составило 29% от общего количества иностранных граждан, пребывающих в стране[58]. Таблица 17 показывает, как сказалось внедрение системы гостевой визы для диаспорных корейцев на их пре­бывании в Корее. Вместе с «нелегалами» и легально пребы­вающими неизвестны еще имена более 300 тысяч человек.

Таблица 17

Распределение пребывающих зарубежных корейцев из других стран342

Годы Статус Соотечест­венники, чел. Китай чел. США чел. Канада чел. Узбекистан
чел.
Россия чел. Австралия
чел.
Др. страны
чел.
2006 Легальные 267 436 236 854 21 118 4 441 799 1 810 2 414
Нелегальные 30 652 29 472 728 136 157 65 94
2007 Легальные 421 155 376 563 27 513 6 694 2 864 2 241 2 185 3 095

Доля китайских корейцев в структуре иностранного пришлого населения составляла 90%, из Америки — 7,9%, из Канады — 1,7%, Австралии — 0,7% и из России — 0,3%[59]. По сравнению с другими странами количество приехавших из России было невелико. По данным статистики, среди корей­цев, граждан России, легально пребывали в Корее 799 чело­век, а нелегально — 157 человек (см. таб. 15).

С каждым годом число приезжающих зарубежных ко­рейцев стремительно росло: в 2003 г. это было 82 928 чело­век, в 2004 г. — 89 857, в 2005 г. — 107 049 и в 2006 г. — 106 657. В 2007 г., когда стало ясно, что число иностранцев не бу­дет снижаться ниже порога в 100 тысяч человек, вступила в силу система гостевой визы для зарубежных корейцев с правом трудоустройства. Эта система предусматривала не только возможность въезда людей по специальным разре­шениям, как раньше (учеба, бизнес и инвестиции), но и без разрешения (через экзамен на базовый уровень корейского языка или по рекомендации). Так, в 2007 г. из Узбекистана 92 мужчин-корейцев и 79 женщин-кореянок, имевших уже визу, изменили свой статус пребывания на статус с правом на трудоустройство, из Казахстана соответственно — 4 и 10, из Кыргызстана — 3 и 5. Из Таджикистана и Туркмениста­на не было ни одного человека. Количество въехавших в 2007 г., у которых были родственники в Корее, из Узбеки­стана составили 217 человек (99 мужчин + 118 женщин), из Казахстана — 3 + 9, из Кыргызстана — 3 + 5 (см. таб. 18).

Таблица 18

Распределение пребывающих иностранцев (корейцев) из других стран в 2007 г.

Россия Центральная Азия
Статус

визы

Россияне (Корейцы), чел. Узбекистанцы
(Корейцы), чел.
Казахстанцы
(Корейцы), чел.
Кыргызстанцы
(Корейцы), чел.
Таджикистанцы
(Корейцы), чел.
Туркменистанцы
(Корейцы), чел.
F-1-1 3 546 (1,136) 10 916 (99+118) 1 597 (3+9) 590

(3+5)

30

(0)

10

(0)

H2B (92+79) (4+10) (3+5) (0) (0)

После распада Советского Союза многие националь­ные меньшинства, оказавшись в положении необходимости новой адаптации в условиях новых государств и политики открытых дверей, разных экономических и политических условиях, начали мигрировать за пределы своих стран, пре­жде всего на историческую родину: евреи — в Израиль, нем­цы — в Германию, русские — в Россию, крымские татары — в Крым и т. д.

В случае же центрально-азиатских корейцев, столкнув­шихся с национальной политикой на приоритетное разви­тие титульных этносов, они в основном стали мигрировать в Россию, а не в Корею. В данном случае имел огромное значение тот факт, что русский язык стал для корейцев родным языком. Это было, безусловно, плюсом, посколь­ку в других странах СНГ, где были приняты национальные государственные языки, корейцы оказывались в иной язы­ковой ситуации. Кроме того, в отличие от Израиля и Гер­мании, проводивших политику на репатриацию своих со­отечественников, Корея в силу сложной демографической ситуации и ограниченности территории такой политики не проводила. Можно выделить несколько направлений ми­грации корейцев в СНГ. Это, во-первых, миграция в Россию. Это: а) Дальний Восток, бывший до депортации их родиной; б) южные регионы России — Волгоград, Северный Кавказ, Ставрополье, Ростовская область и другие районы, где ко­рейцы занимались кобонди; с) Москва, Санкт-Петербург и другие крупные города.

Кроме России, процесс миграции корейцев в рамках СНГ шел из Таджикистана в Казахстан и Узбекистан, из Центральной Азии в Прибалтику и на Украину и т. д. Дру­гими направлениями внешней, но очень незначительной миграции являются США, Канада, ЕЭС и Австралия.

4.3.2. Репатриация корейцев СНГ

Если говорить о внешней миграции корейцев (за пре­делы СНГ), то это, во-первых, миграция старшего поколе­ния сахалинских корейцев, вывезенных японцами на Ка- рафуто во время войны, и центрально-азиатских кореянок (в результате замужества за южнокорейцев) в Республику Корею.

В период японской аннексии корейцев насильно моби­лизовали в Японию, для работы в угольных шахтах и руд­никах Карафуто. После капитуляции Японии вместо того, чтобы возвратиться на родину, им пришлось остаться в Рос­сии. Советский Союз же, видя выгоду в этой ситуации, не стал торопиться с отправкой корейцев на их родину. Нужно отметить, что корейцы, которых приняла Россия, на первых этапах не владели русским языком, а говорили на японском и корейском языках.

Корейцы, которых не приняла российская сторона, могли в любое время вернуться на родину. Стали развивать­ся дружественные связи с Северной Кореей. Корейцы, ко­торые проживали на Сахалине, благодаря помощи Южной Кореи с сентября 1989 года могли посещать бывшую роди­ну. К декабрю 2000 г. 12 224 сахалинских корейца посетили Корею. Кроме этого, благодаря Корейскому обществу Крас­ного Креста 1 325 человек переехали в Корею на постоянное место жительства. По правительственной программе корей­цы Сахалина в общем количестве 1 415 чел. также перееха­ли на постоянное жительство в Корею. Правительство под­готовило для них жилье (в городах Ансан, Инчон, деревне Гохянг и т.д.)

Из оставшегося на Сахалине первого поколения ко­рейцев в 2007 году число желающих переехать на постоян­ное проживание составляло около 3 200 человек. В 2007 г. Корея выделила 9 млрд. 100 млн. вон, а Япония — 2 млрд. 200 млн. вон на переезд 611 человек на постоянное про­живание. В 2010 г. насчитывалось 670 сахалинских корей- цев-репатриантов в Инчхоне. Ежегодно планируется и даль­ше переселять желающих.

Проблема возвращения на постоянное проживание ста­новится большим финансовым бременем для осуществляю­щих прием возвращающихся соотечественников провинци­альных автономных организаций. Более того, большинство переезжающих составляют пожилые и нетрудоспособные люди, нуждающиеся в дополнительных условиях по соци­альному обеспечению, транспортным средствам, а также социальным услугам. Для решения данной проблемы про­водятся постоянные переговоры между различными орга­нами, включая Министерство иностранных дел и торговли, прилагаются усилия по регулированию налоговой системы, что приводит в последнее время к некоторым положитель­ным моментам. Например, в сферу создания социальных ус­ловий в районе Нонхёндонг города Инчхона было вложено 8 миллиардов и 200 миллионов вон на строительство здания социального комплекса с одним подвальным и 4-мя назем­ными этажами, а также клубом для престарелых.

——————————————————————————————————————————————

[1] Конституция Республики Узбекистан. — Ташкент, 1998. — С. 9.

[2] Там же. — С. 36.

[3] Свидетельство о перерегистрации устава общественного объединения, 24 ноября 2002 г., № 448п.

[4] Хан В. С. Коре сарам: кто мы? (Очерки истории корейцев). — Бишкек, 2009. — С. 150-183.

[5] Ким В. Д. Корейцы Узбекистана: прошлое и настоящее // История, культура и быт корейцев Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана. — Бишкек, 2003. — С. 46.

[6] Хан В. С. Коре сарам: кто мы? (Очерки истории корейцев). — Бишкек, 2009. — С. 146.

[7] История корлита (1956-2006 гг.). — Ташкент, 2006. — С. 41.

[8] Статистический бюллетень. — Алматы, 1999. — С. 11.

[9] http://ш.wikipediaorg/wiki/Население_Казахстана.

[10] Ассоциация корейцев Казахстана. — Алматы, 2000. — С. 188-189.

[11] http://m.wikipedia.org/wiki/Население_Киргизии

[12] Ленин Кичи, 19 декабря 1989 г.

[13] Национальный состав населения (по переписи населения 1989 г.) // Народ­ное хозяйство СССР в 1990 г. — М., 1991. — С. 77-80.

[14] Национальный состав населения (по переписи населения 1989 г.) // На­родное хозяйство СССР в 1990 г. — М., 1991; Положение зарубежных корейцев в1999 г. МИД РК, 1999; Положение зарубежных корейцев в 2008 г., МИД РК, 2008.

[15] Данные МИД Кореи ошибочны. По данным Госкомитета Узбекистана по статистике, количество корейцев в 2008 г. насчитывалось 147,7 тыс.

[16] Ващук С. Национальные отношения и проблемы этнических миграций в Приморье (90-е годы ХХ в.) // Вестник ДВО РАН. — №. 2. — 2000. — С. 23.

[17] Ващук А. С. Национальные отношения и проблемы этнических миграций в Приморье (90-е годы ХХ в.) // Вестник ДВО РАН. — 2000. — №. 2. — С. 25.

[18] Данный параграф представляет собой сокращенный и отчасти переработан­ный вариант статьи, написанной совместно с казахстанским ученым Г. Н. Кимом, а так­же включает фрагменты ранее опубликованных статей автора. — См.: Хан В. С., Ким Г. Н. Десять лет спустя: размышления о пути, пройденном в корейском движении // Ассо­циация корейцев Казахстана. — Алматы, 2000. — С. 185-209 (Перевод на англ.: Korean Movement in Kazakhstan: Ten Years Later // The Koryo Saram: Koreans in the Former USSR. Korean and Korean American Studies Bulletin. — Vol. 12. — № 2. — New Haven: East Rock Institute, 2001. — Р 114-140); Хан В. С. Корейское движение в Узбекистане: ана­литические заметки // Десять лет спустя. (К 10-й годовщине Ассоциации корейских культурных центров Узбекистана) / отв. ред. В. С. Хан. — Ташкент, 2001. — С. 26-36; Хан В. С. Какие традиции мы возрождаем: в поисках своей идентичности // Десять лет спустя. (К 10-й годовщине Ассоциации корейских культурных центров Узбекиста­на) — Ташкент, — С. 49-56; Хан В. С. К вопросу об этнокультурной идентичности корей­цев Узбекистана (по данным социологического исследования) // История, культура и быт корейцев Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана. — Бишкек, 2003. — С. 69-76; Хан В. С. Парадигмы и проблемы национальных движений: социально-философский анализ. — «Известия о корееведении в Казахстане и Средней Азии». Алматы — Хель­синки, 1993. — № 1 (Перевод на англ.: Paradigms and Problems of National Movements: Social-Philosophical Analysis // Occasional Papers. — Vol. 2. — Seattle: Korean American Historical Society, 1996. — Р. 82-85).

[19] Ким Б. Ветры наших судеб. — Ташкент, 1991. — С. 140.

[20] Ленин Кичи, 14 июня 1989 г.

[21] Кан Г.В. История корейцев Казахстана. — Алматы, 1995. — С. 186.

[22] Ким П.Г. Корейцы Республики Узбекистан. — Ташкент, 1993. — С. 122.

[23] Ленин Кичи, 19 декабря 1989 г.

[24] Ким Ен Ун. Из жизни международной конфедерации корейских ассоциа­ций // Актуальные проблемы российского востоковедения. — Москва, 1994. — С. 154.

[25] См. статью проф. С. М. Хана в газете «Правда» от 16 ноября 1989 г.

[26] Ким В. (Енг Тхек). Ушедшие вдаль. — Санкт-Петербург, 1997. — С. 61.

[27] Хан В. С. Корейская диаспора сегодня // Корё Ильбо, 22 января 1994 г.

[28] Ким Б. Ветры наших судеб. — Ташкент, 1991. С. 137-140; О противосто­янии инициативных групп по созданию культурных центров более подробно см.: Ким В. Ушедшие вдаль. — Санкт-Петербург. 1998.

[29] История учредительной конференции Ассоциации корейских культурных центров Узбекистана — действительно малоприятная страница корейского движения. При её создании отсутствовали представители 7 областей из 11. Б. Ким так её характе­ризует: «Ленин Кичи» дала об этом чрезвычайном событии коротенькую заметку, да и то за подписью нештатника. Ни один из четырех сотрудников Ташкентского корпункта газеты на учредительную конференцию не был приглашён, как не были приглашены свыше 100 из 150 делегатов, избранных на местах». — Ким Б. Ветры наших судеб. — Таш­кент, 1991. — С. 141.

[30] Ли Г. Н. Корейцы в Кыргызстане. — Бишкек, 1998. — С. 26.

[31] Ким Б. Ветры наших судеб. — Ташкент, 1991. — С. 147.

[32] Ли Г.Н. Корейцы в Кыргызстане. — Бишкек, 1998. — С. 23.

[33] Ким Б. Ветры наших судеб. — Ташкент, 1991. — С. 141.

[34] Ким Б. Корейцы Узбекистана: кто есть кто. — Ташкент-Сеул, 1999. — С. 17-18.

[35] Ким Ен Ун. Корейский этнос в постсоветском пространстве // Хо Ун Бе (Хо Дин) в воспоминаниях современников. — М., 1998. — С. 26.

[36] Хан Г. Б. Прошлое и настоящее корейцев Казахстана. — Алматы, 1997. —

С. 143.

[37] Там же. — С. 144.

[38] Коре ильбо, 11 февраля 1999 г.

[39] См.: Хан В. С. Парадигмы и проблемы национальных движений: социально­философский анализ // Известия о корееведении в Казахстане и Средней Азии. — Ал- маты-Хельсинки, 1993. — № 1.

[40] Ким Г. Н. Актуальные проблемы корейской диаспоры Казахстана // Рес­публика Казахстана: Межэтнические аспекты социальных и экономических ре­форм. — Алматы, 1993. — С. 123.

[41] Нельзя путать проблемы выживания этноса с проблемами выживания физи­ческих лиц, классов и т. д.

[42] Ем Н. К проблеме национально-смешанных браков // Известия корееведе­ния. — Вып. 2. — Алматы, 1997. — С. 43.

[43] По принципу «Север — Юг» оказались разделенными не только корё сарам. Корейская диаспора в Японии также разделена на «Миндан» («Ассоциацию корейских граждан в Японии»), ориентированную на Юг, и «Чхочхонрен» («Генеральную лигу корейских граждан в Японии»), поддерживаемую Севером.

[44] Khan V. S. The World, Philosophy and the Problem of the Koreans National Reunion // “Newsletter of Korean Studies in Kazakhstan”. — Vol. 1. — Almaty, 1996.

Данная статья была написана в 1991 г., но Северная Корея не приняла ее из-за «про-южнокорейской направленности», а Южная Корея — из-за «про-севернокорейской направленности». В конечном счете статья была опубликована в Казахстане в 1996 г. Во­прос объединения в обеих Кореях больше обсуждался с точки зрения будущей формы государственности объединенной Кореи (унитарное государство или конфедерация), нежели с точки зрения переходных шагов, способных обеспечить доверие, нормальные дипломатические отношения, регулярные контакты и сотрудничество между народами обеих Корей. И только годы спустя южнокорейские политики пришли к пониманию того, о чем я писал в своей статье (в новой политике «солнечного света» Ким Тэ Джуна, направленной на укрепление мер доверия в различных областях).

[45] Там же.

[46] По данным Фонда зарубежных корейцев при МИДе Республики Корея, сей­час за пределами полуострова проживает 7 млн. человек в более чем 170 странах мира.

[47] “국내에 외국인 백만시대가 도래했다”, 『서울신문』, 2000년 8월 6일 (на­ступила эпоха проживать миллионам иностранцев в Корее // Сеул синмун, 6 августа 2000).

[48] 김홍영, “외국인 근로자의 노동권과 사회보장권”, 『법학연구』Vol. 14. — №. 1. — 2003. — Р. 247-270 (Ким Хон Ёнг. Право на труд и социальное обеспечение иностранных рабочих // Юридические исследования. — Вып. 14. — № 1. — 2003. — С.247-270)

[49] “1992년도 국적 및 체류자격별거주외국인”, 법무부출입국관리사무소, 1992 (Проживанющие иностранцы в Корее по категориям гражданства и статуса в 1992 г. – Центр по контралю въезда и выездаМинитерства юстиции Республики Корея (далее МЮРК).

[50] В 1992 г. среди въезжающих иностранцев 8 имели подданство СНГ, 96 – русское, 1 – казахское. “1992년도 국적 및 체류자격별거주외국인”, 법무부출입국관리사무소, 1992 (Проживанющие иностранцы в Корее по категориям гражданства и статуса в 1992 г. – Центр по контралю въезда и выезда МЮРК).

[51] 『2006 출입국, 외국인정책 통계연보』, 법무부, 2007. P. 461–462; 『2008 출입국, 외국인정책 통계연보』, 법무부, 2009. P. 705–706 (Ежегодная статистика по вопросам въезда и выезда иностранцев в 2006 г. – Министерства юстиции. – 2007. – С. 461–462; Ежегодная статистика по вопросам въезда и выезда иностранцев в 2008 г. – МЮРК. 2009. – С. 705–706).

[52] 2006 출입국, 외국인정책 통계연보』, 법무부, 2007. P. 463 (Ежегодная статистика по вопросам въезда и выезда иностранцев в 2006 г. – МЮРК. – 2007. – С. 463).

[53] 『2006 출입국, 외국인정책 통계연보』, 법무부, 2007. P. 463 (Ежегодная ста-
тистика по вопросам въезда и выезда иностранцев в 2006 г. – МЮРК. – 2009. – С. 707).

[54] “제2장 외국인 체류관리 통계”,『2005 출입국, 외국인정책 통계연보』, 법무부, – 2006. – P. 321 (Глава 2. Статистика по контролю проживания иностранцев // Ежегодная статистика по вопросам въезда и выезда иностранцев в 2005 г. – МЮРК, 2006. – С. 321.).В 2006 г. среди 3 731 приезжающего с российским подданством корейцев было 374, а в 2007 г., соответственно, 3 546 и 1 136.

[55] “등록(장기체류) 외국인 현황”,『2005 출입국, 외국인정책 통계연보』, 법무부, 2006. – Р. 316–363 (Положение зарегистрированных иностранцев (долгосрочное проживание) // Ежегодная статистика по вопросам въезда и выезда иностранцев в 2005 г. – МЮРК,, 2006. – С. 316–363); “불법체류 통계”,『2005 출입국, 외국인정책 통계연보』, 법무부, 2006. – Р. 598–621 (Статистика нелегально проживающих иностранцев
// Ежегодная статистика по вопросам въезда и выезда иностранцев в 2005 г. – МЮРК, 2006. – С. 598–621); “국적 및 체류자결별 등록(장기체류) 외국인 현황”,『2006 출입국, 외국인정책 통계연보』, 법무부, 2007 (Проживающие иностранцы в Корее по категориям гражданства и статуса (долгосрочное проживание) // Ежегодная статистика по вопросам въезда и выезда иностранцев в 2006 г. – МЮРК. 2007).

[56] “외국국적동포 포용을 위한 방문취업제도”,『2006 출입국, 외국인정책 통계연보』, 법무부, 2007. – P. 1(Система гостевой визы для принятия зарубежных соотечественников с правом на трудоустройство // Ежегодная статистика по вопросам въезда и выезда иностранцев в 2006 г. – МЮРК, 2007).

[57] “외국국적동포 포용을 위한 방문취업제도”,『위의 글』 – P. 1 (Там же. – С. 2).

[58] “외국국적동포 포용을 위한 방문취업제도”, 『위의 글』№ 2. – P. 13 (Там же. № 2. – С. 13); 『2008 출입국, 외국인정책 통계연보』, 법무부, 2009. P. 712 (Ежегодная статистика по вопросам въезда и выезда иностранцев в 2008 г. – МЮРК – 2009. – С. 712). Рост количества зарубежных корейцев представляется результатом внедрения ряда специальных режимов для приезжающих и уезжающих соотечественников, в том числе внедрения системы гостевой визы на работу.

[59]  “외국국적동포 포용을 위한 방문취업제도”, 법무부, 2007. 2. – P. 14 (Система гостевой визы для принятия зарубежных соотечественников с правом на трудоустройство. – МЮРК, 2007. – C. 14) (Система гостевой визы для принятия зарубежных соотечественников с правом на трудоустройство. Миниcтерство юстиции РеспубликиКорея, 2007)

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментария 3

  • Г.Хан:

    Спасибо автору за, по существу научный, но интересно и даже увлекательно написанный труд. Красиво выстроенный, богато иллюстрированный таблицами с фактическими данными, фотографиями, цитатами он даёт живое представление о формировании корейского движения в Центральной Азии.

    • В.С. Хан:

      Спасибо за оценку! С самой книгой в ПДФ формате можно ознакомиться на сайте Российской ассоциации университетского корееведения http://www.rauk.ru/ или на сайте academia.edu

      • Галина Хан:

        Большое спасибо Вам за дополнительную информацию!