И Ёнхун. Всеобщие любимицы

story02

story01

Перевод Татьяны Акимовой

Иллюстрации Ким Сихун

Из ноябрьского неба, упрямо поливавшего землю дождём, спускалось семь ног. Это был огромный билборд с рекламой обуви, висевший у входа в «Аркаду». Обутые в разные туфли, ноги отчётливо выделялись на фоне серого неба. В нижней части рекламы была огромная разноцветная надпись на английском. Я тихо прочитал её: «Ви ар зе шуз».

То есть, вы — туфли? Не может быть!

На рекламе были девушки из поп-группы «Сонё сидэ». Я вспомнил, как недавно коллега говорил мне: «В наше время стыдно их не знать». Он долго рассказывал о группе, не жалея комплиментов. «Это даже для работы пригодится. Невозможно же всё время только о делах говорить. А если разбавить рабочие переговоры обсуждением “Сонё сидэ”, сразу совсем другое настроение», — утверждал он. Я лишь ухмыльнулся в ответ, но и сам понимал, что к его словам стоит прислушаться. Ведь и в самом деле каждый раз, когда мы с друзьями сидели в баре, разговор обязательно заходил о «Сонё сидэ». Стоило кому-нибудь упомянуть эту группу, как беседа сразу же оживлялась.

Глядя на упругие, устремлённые вверх икры, я вспоминал имена их обладательниц: Чжун, Аён, Уини, Сэри, Минхи, Сона и ещё…

Я никак не мог вспомнить имя последней. Как же её зовут? Я опять посмотрел на рекламный щит. Девушки стояли боком, согнув одну ногу, в порядке убывания популярности и широко улыбались. Чжун стояла первой, её улыбка была самой широкой, её невозможно было охватить взглядом за один раз, за ней стояли Сэри, Уини, Аён, Минхи и Сона. Закон перспективы делал каждую следующую улыбку меньше, чем предыдущая. Участница, имя которой я не мог вспомнить, стояла самой последней. Прищурившись, я вгляделся в фотографию — её лицо на заднем плане было небольшим размытым пятном с едва различимыми очертаниями, при виде его мне в голову приходили лишь несвязные слоги.

Так и не вспомнив её имени, я посмотрел по сторонам. В подземном переходе, соединяющем станцию метро и «Аркаду», было немноголюдно. У входа в торговый комплекс никого не было. На часах было за семь. Я позвонил ей. После нескольких гудков звонок оборвался, и вскоре пришло сообщение: «Перезвоню чуть позже». Похоже, она ещё не освободилась. Сообщение было довольно сухим, но уже хорошо, что она хоть как-то отзывается на мои звонки.

Мы познакомились через брачное агентство. Такого рода отношения в большинстве случаев, хотя установленного правила нет, должны пройти испытание тремя свиданиями. После этого я должен решить, продолжать их или искать кого-нибудь другого. В первом случае контракт с агентством считается выполненным, а во втором я должен им доплатить. По такой схеме я познакомился с несколькими девушками, но ничего дельного из этого пока не вышло. Не могу сказать, что ни одна мне не пришлась по душе, но если девушка нравилась мне, то ей не нравился я, а в те считанные разы, когда девушка была готова продолжать встречаться, не хотел я. С каждым новым знакомством с моей банковской карты аккуратно снимались деньги. Когда я уже начал сомневаться, что из этого может что-нибудь получиться, я встретил её. На первой встрече я вообще ничего не понял. Но на второй подумал: «Вроде, ничего». Ни больше и ни меньше, а просто «ничего». Как-то так. Я долго не раздумывал. Писаной красавицей она не была, но и не была уродиной. Принципиальных разногласий во взглядах и увлечениях у нас не было. У неё была старшая сестра, но меня это не смущало, к тому же та жила за границей. Зарабатывала она для офисного клерка неплохо, и после свадьбы могла продолжать работать, что тоже меня устраивало. Она была не из богатой семьи, но на какую-никакую помощь можно было рассчитывать. Платить агентству я больше не хотел, но и остаться ни с чем было бы досадно. Я не грезил о большой любви, но готов был попробовать встречаться с этой девушкой несколько месяцев. Она тоже, вроде бы, была не против, поэтому пора было решать.

Я специально назначил нашу третью встречу на 11 ноября — 11-е число 11-го месяца — в районе станции метро «Самсон» — недалеко от её работы. Я заказал столик в одном из ресторанов «Аркады» и надел свой самый солидный серебристый костюм. Я сегодня собирался предложить ей начать официально встречаться.

Я опять посмотрел на рекламный щит. Там была изображена улыбающаяся Чжун с большими блестящими глазами и Сэри, из-за приоткрытых губ которой выглядывали белые, как фарфор, зубы. Мне нравились и соблазнительная фигура Уини, и стройные ноги Аён. Я не мог сдержать улыбку. Если бы кто-нибудь из них оказался рядом, я, наверное, влюбился бы по уши. Но сколько нужно заплатить агентству, чтобы встретиться с одной из этих красавиц? А главное, согласились ли бы они встречаться со мной, если даже учительницы и бухгалтерши отказывались?

Зазвонил телефон. Я ответил. Это была она:

— Вы звонили? — спросила она тихим голосом.

— Да, мы договаривались сегодня встретиться.

— Может быть, можно перенести на другой день?

— На другой день? Почему?

— На работе неприятности. Подсчёты не сходятся.

Я молчал, не зная, что сказать. Как же так? Мне это показалось выдуманной на ходу отговоркой, но даже если это правда, мне было досадно.

— Перенести нельзя: я уже забронировал столик в ресторане.

— Забронировали столик?

Теперь молчала она.

— Ну тогда, — продолжила она после паузы, — я приду. Правда, опоздаю на пару часов. Это на станции «Самсон»? — Да, в «Аркаде».

— А там сейчас нормально?

— Что нормально?

— Там же перекрыли движение.

— Перекрыли движение?

— Да, там же сегодня и завтра проходит саммит «Большой двадцатки».

Только тогда я обнаружил у входа в «Аркаду» объявление. Я медленно прочитал его. Было написано, что торговый комплекс полностью закрывается только на завтра, 12-го ноября, а сегодня он закрыт частично. Мне стало не по себе. Я заглянул внутрь «Аркады». В нескольких магазинах, стоявших в ряд, свет был выключен. Похоже, некоторые не работают уже сегодня. Столик был заказан, поэтому я предполагал, что ресторан работает, но не был уверен. Я подумал, не лучше ли будет перенести встречу на другой день. Но я знал, что если мы не встретимся сегодня, то потом найти возможность будет ещё сложнее. К тому же я зря, что ли, надевал парадный костюм? Подумав, я ответил:

— Хорошо. Приходите, как освободитесь.

Я нашёл ресторан по схеме, висевшей на стене. Он был расположен в глубине торгового комплекса. Я позвонил и спросил, работает ли ресторан сегодня. «Конечно», — бодро ответил мне женский голос.

Во многих магазинах света не было, и торговый комплекс казался не просто пустым, а каким-то угрюмым. Звуки шагов далеко разносились гулким эхом по освещённому жёлтым светом коридору. В воздухе стоял запах жареного, доносившийся из открытых ресторанов. Я злился. Как это меня угораздило назначить важное свидание именно в этот день и в этом месте? Да, конечно, я сам был виноват, что заранее не выяснил все обстоятельства. Но столик я заказал две недели назад, и всё это время был ужасно занят на работе. Но неужели кто-нибудь на моём месте додумался бы проверять, не помешает ли свиданию какой-нибудь саммит?

Казалось бы, какое вообще отношение может иметь саммит к свиданию?

Раздражение немного отступило, когда я дошёл до ресторана. Он оказался вполне симпатичным, атмосфера была приятной. Больше всего мне понравилось, что там было немноголюдно и поэтому тихо. Мне показалось, что, значит, и с сегодняшним главным вопросом тоже всё сложится — если только она не передумает и не сбежит с полпути, испугавшись полупустых коридоров торгового комплекса.

Я подошёл к девушке у стойки, сказал, что заказывал столик, но приду позже. «Пожалуйста», — с лёгкостью ответила она. Сначала я собирался ждать внутри, но решил не терять времени зря, а погулять по безлюдной «Аркаде» и вышел из ресторана.

И тут у меня начал болеть живот.

Сначала немного забурлило внизу живота. Возможно, это началось уже давно, но я не замечал. Я сделал несколько шагов и почувствовал, будто в ягодицах застрял камень. Одновременно где-то в глубине живота что-то слегка задрожало. Эта дрожь быстро распространилась на весь живот. Я почувствовал ноющую боль. Я вернулся в ресторан и спросил, где ближайший туалет. Сотрудница ресторана нахмурилась: «Выйдите наружу и поверните направо за угол. Там-то есть туалет, но… — сказала она, оборвав фразу. В её голосе уже не было ни прежней бодрости, ни лёгкости. — Не знаю, открыт ли он сегодня. Кажется, говорили, что сегодня туалеты закроют до завтрашнего вечера». Я быстро вышел и пошёл туда, куда меня направили. За правым углом я увидел неработающий ресторан корейской кухни и лавку с украшениями. Между ними был узкий коридор. В конце коридора висел указатель, но туалет оказался закрытым. Рядом висело объявление: «Закрыто на время проведения саммита. Просьба воспользоваться другими ближайшими заведениями». Другими ближайшими? Ну и где же они?! Не успел я даже разозлиться, как опять в животе забурлило и боль вернулась. Той же дорогой я пошёл обратно в ресторан.

— А где тут ещё туалеты? — я изо всех сил старался изобразить невозмутимость, но по испуганному лицу сотрудницы ресторана понял, что мне это не удалось.

— Если там закрыто, то больше туалетов поблизости нет.

— Как нет? Вы сами-то куда ходить будете?

— Даже не знаю. И вправду, куда теперь нам самим ходить? — спросила меня она вместо того, чтобы ответить. Нет, это уж слишком.

Я вышел из ресторана и на этот раз пошёл в противоположную сторону. Пойти обратно к станции метро? Но до неё прилично далеко. Совершенно не хотелось, схватившись за живот, плестись обратно.

Я оглянулся по сторонам, пытаясь найти указатель. Но вокруг были лишь магазины. С каждым шагом камень становился всё тяжелее. Я увидел поблизости открытый магазин одежды и зашёл в него. Девушка, которая до этого сидела внутри со скучающим лицом, испуганно встала. Не знаю, что её испугало больше — моё внезапное появление или выражение лица. Я ещё раз постарался максимально спокойно и внятно спросить: «Где… здесь… ближайший… туалет?» Лицо продавщицы слегка перекосилось, и она небрежно ответила: «Идите прямо по коридору, там будет большой ресторан, от него пройдите вправо до угла…» Дальше можно было не слушать. Тот туалет был закрыт.

Я вышел обратно и, миновав ещё десяток магазинов, оказался на довольно широком открытом пространстве. Вдоль одной стены стояли нелепые мраморные колонны и фальшивые статуи в греческом стиле. Между колоннами виднелась дверь, над которой висела вывеска: «Пластическая хирургия». Перед дверью стоял рекламный щит. Он был сделан в форме девушки с поднятой рукой. Это была Уини, обладательница самого большого бюста в «Сонё сидэ».

Перед вывеской стоял мужчина в форме полицейского.

story02

Он, не отводя глаз, рассматривал изображение Уини. Я подошёл к нему. Услышав шаги, полицейский обернулся. Увидев моё лицо, он испугался и попятился, сделав два-три шага назад. Я быстро поднял руку, чтобы успокоить его. Но, похоже, это испугало его ещё больше. Полицейский сделал ещё несколько шагов назад. Ничего себе — полицейский, называется.

У меня не было времени, чтобы спокойно объяснить ситуацию. «Где… здесь… ближайший… туалет?» — с трудом проговорил я. Только тогда удивлённый полицейский понял, в чём дело, и перестал пятиться. С его лица исчез испуг, и он сказал:

— В этой зоне все туалеты закрыты.

Его голос был тихим, но твёрдым.

— Так что?.. Надо идти… до метро?

То ли из-за боли в животе, то ли от отчаяния, эти слова прозвучали, как стон. Полицейский пожал плечами, потом осторожно ответил:

— Необязательно.

— Как это?

— Все туалеты закрыты только в этой зоне. Хм, сейчас объясню.

Мне было не до объяснений. Тем не менее, он продолжил:

— «Аркада» делится на несколько зон. У каждой зоны своё управление. В этой зоне решили закрыть туалеты на время саммита, но в других зонах могли решить по-другому.

Полицейский указал себе за спину.

— Если немного пройти в ту сторону, начнётся новая зона. Возможно, там туалет будет открыт.

Забрезжила надежда. С той стороны, куда указывал полицейский, подуло тёплым ветром.

— Это ближе, чем метро?

— Да, конечно, тут даже сравнивать нечего — максимум пять минут ходьбы. Правда, его довольно сложно найти.

— Сложно найти?

— Там много развилок: то поворот на магазин, то на кинотеатр, то на океанариум. Можно случайно свернуть не в ту сторону и попасть в другую зону. Открытые туалеты могут быть в любой зоне, но проблема в том, что в каждой зоне они расположены в разных местах. Там, где в одной зоне туалет, в другой может быть офис или бутик. Вы тут хорошо ориентируетесь?

Я покачал головой.

— Это плохо. Весь торговый комплекс — сплошной лабиринт из магазинов и коридоров. Вы наверняка заблудитесь, так что… — он приглашающе кивнул головой, — пойдёмте, я вас провожу.

Вот это да! Бывают же такие любезные полицейские!

Шекспир сказал: «В несчастии другого нет лекарства — Одна надежда». От себя могу добавить, что и с больным животом надежда — это лекарство. Я пошёл за полицейским, и боль постепенно притупилась.

Когда отпустила боль, и я был в силах о чём-либо думать, я опять стал злиться. Ведь этот день мог пройти безо всяких приключений. Мы бы просто поужинали, если повезло, договорились бы начать встречаться. И как меня угораздило вляпаться во всю эту историю только из-за того, что наша встреча совпала с проведением саммита! Ладно, половина магазинов не работает — но туалеты-то зачем закрывать? Это такая антитеррористическая мера? Может быть, конечно, где-то в мире бывают террористы, которые перед подрывом идут посидеть на унитазе. А может, туалеты закрыли, чтобы там не прятали взрывчатку? Но не должны же все эти меры мешать жить обычным людям. И что, президенты, значит, не ходят в туалет?

Я начал перебирать в голове всё, что ел с утра. Я практически не обедал, так как вечером был запланирован ресторан. Правда, выпил пакетик грушевого сока, который захватил с собой из дома — может, это из-за него? Нет, не может быть. Этот сок я пил и вчера, и позавчера. За один день он не мог так сильно испортиться. А может дело в кока-коле, которую я выпил на утреннем совещании? В жизни не слышал, чтобы от газировки у кого-нибудь было несварение. Помимо этого я лишь влил в себя флакончик напитка от усталости и растворимый кофе. Не было ничего, что могло бы стать причиной расстройства.

Мы уже успели дойти до перекрёстка со множеством магазинчиков вокруг. Дороги расходились в нескольких направлениях, и полицейский, поворачивая, сказал:

— Нам сюда.

Только сейчас, оказавшись совсем рядом, я заметил, что это молодой парень с немного детским лицом

. Максимум ему было лет двадцать пять-двадцать шесть — на десять меньше, чем мне. Надо же, такой молодой, а так хорошо несёт свою службу. А это значит, что и для меня, и для страны ещё не всё потеряно.

— Я смотрю, вы держитесь. Вначале вы выглядели гораздо хуже.

— Да, сам удивляюсь. Даже живот вдруг перестал болеть.

Полицейский вдруг остановился.

— Живот… перестал болеть? — спросил он, обернувшись в мою сторону.

— Так у вас не малая проблема, а большая?

Я кивнул. Он нахмурился.

— Н-да, и вправду проблема большая. Надо спешить.

Он зашагал быстрее. Ничего не поняв, я молча пошёл за ним. На ходу полицейский продолжил:

— Если человеку надо по малой нужде, то терпеть очень сложно. Как ни терпи, всё время будет хотеться. Как минимум, вы постоянно будете это чувствовать. Но если по большой, то какое-то время можно терпеть.

Особенно, если несварение. Сначала на стенку лезешь, но если перетерпеть, то боль уходит, но проблема в том,… — прервался полицейский и с беспокойством оглянулся на меня.

— … в том, что когда боль возвращается, она становится в разы сильнее.

«В разы сильнее» — эти слова вонзились в мои уши. Как по сигналу, в животе заурчало. Я выпалил:

— Пойдёмте быстрее.

Полицейский повёл меня в дальний конец торгового зала. В конце него была узкая лестница. Когда мы спустились по ней, оказались в длинном коридоре, отделённом от общего пространства «Аркады». Стены были оклеены обоями с древесным рисунком, свет приглушён.

— Этот коридор ведёт в соседнюю гостиницу. Туалет в дальнем конце.

Палец полицейского указывал на другой конец коридора. Урчание усиливалось. Надо было спешить. Я хотел побежать, но боялся, что резкие движения могут привезти к необратимым последствиям. Едва мы дошли до конца коридора, как полицейский сделал глубокий вдох. Его лицо перекосило, будто живот болел у него. По его виду я понял, что туалет закрыт.

Снова нахлынула боль.

В разы сильнее?

Нет, в десятки раз.

Сначала мне казалось, будто в животе резвится щенок. Вскоре щенок превратился в овчарку или добермана, затем во льва или тигра, ещё через несколько минут в жирафа, а потом в бегемота с открытой пастью. Каждый раз, когда зверь шевелился у меня в животе, снизу распирало. Боль терзала всё тело. Один голос в моей голове строго приказывал: «Терпи!», другой — соблазняюще шептал: «Не терпи». Слово «терпеть» вдруг показалось мне очень смешным. Ведь что значит «терпеть»? Не чувствовать боль? Забыть о боли? Ни то и ни другое. Потому что терпеть — это значит продолжать чувствовать боль. Если её не чувствовать, то терпеть или забывать нечего. Когда монстр внутри живота вырос до размеров кашалота или тираннозавра, мне оставалось лишь закрыть глаза и сконцентрировать всё внимание на ягодицах. Ноги больше не держали меня. Я присел, упёршись руками в пол, и вздохнул.

Полицейский подошёл ко мне.

— Поднимайтесь.

Его голос был тихим.

— Это не последний туалет. Есть ещё один, он точно открыт.

Дело было не в том, есть ли ещё открытые туалеты. Даже если бы были открыты все туалеты мира, это было бы бесполезно — я уже не мог сдвинуться с места. Полицейский подошёл ко мне ещё на один шаг.

— А зачем вы сегодня сюда пришли?

Вот и я о том же. Зачем я вообще сюда сегодня сунулся?

— Вы же, наверное, не один. Вас кто-нибудь ждёт или вы кого-нибудь?

С трудом подняв голову, я посмотрел на полицейского.

— У меня встреча.

— Какая встреча?

Я задумался, как ответить. Было несколько деталей, о которых я не хотел говорить. Урчание стало громче, я уже не мог терпеть и застонал. Неожиданно для себя я выпалил:

— Сделать предложение… собирался.

Полицейский молча протянул мне руку, потом сказал:

— Тем более вам нужно быстрее встать.

Я схватился за его руку. Вцепившись в него, с трудом встал. Когда попытался выпрямиться, я опять почувствовал адскую боль. Часто дыша, я наклонился. Галстук нелепо болтался в воздухе. Полицейский поторопил меня.

— Напрягите пресс. Будем идти медленно. Следующий туалет точно открыт.

Я усмехнулся и медленно сказал:

— Инспектор, если я сейчас напрягу пресс, то туалет мне больше будет не нужен.

Полицейский, глянув на меня, улыбнулся. Опёршись на него, я пошёл.

Шагая вслед за полицейским, я почувствовал в руке, которой держался за него, какой-то предмет. Я разжал ладонь. Там был палец.

— Это мой. Оставьте его пока у себя.

Он махнул рукой перед моим лицом. На месте, где должен был быть указательный палец, виднелся лишь округлый обрубок.

— Это протез. Купил подешевле, и теперь он постоянно отваливается, когда сильно сжимаю руку.

— А что с вами случилось?

— Да ещё в армии. Зазевался, пока работал, вот и получил. Зато раньше других демобилизовался.

Полицейский улыбался, как будто это было для него сущим пустяком. Задумавшись, я не заметил, как положил палец во внутренний карман пиджака.

— Если в конце этого коридора подняться наверх, там будет гостиничный туалет. Но сейчас туда не пустят.

Там всё перекрыто.

— Вход в гостиницу… перекрыли?

— Да, там пост с полицейскими. Всех проверяют на входе. Пускают только постояльцев гостиницы. Вы же тоже через пост проходили, когда сюда шли.

— Нет, не проходил.

— Правда? Странно. Вас никто не останавливал у входа в «Аркаду» или на выходе из метро?

— Нет, не останавливал.

— Даже и не знаю, повезло вам или наоборот.

Да, он прав. В этой ситуации было непонятно, повезло мне или нет. Но если смотреть только на результат, то мне явно не повезло. Зато я встретил такого замечательного полицейского, который любезно согласился проводить меня. Пожалуй, в этом мне повезло. Если бы она пришла вовремя, я оказался бы перед ней в неловком положении. Могло быть и по-другому — мы бы могли занять хорошие места в красивом полупустом ресторане, и я бы не мучился с животом на виду у всех прохожих. С другой стороны, если бы я сегодня не забронировал ресторан именно тут, то всего этого бы вообще не случилось. Везение и невезение смешалось в один комок, бурливший внутри моего живота.

Мы подошли к очередной торговой зоне, вокруг было заметно темнее, чем в остальной части торгового комплекса. Все магазины были закрыты, свет приглушён.

— Эта зона на время саммита закрыта полностью.

Здесь в основном располагались магазины одежды известных брэндов. На витринах каждого из них висели фотографии симпатичных девушек и молодых людей в нелепых позах, одетых на каждой фотографии по-разному. В тёмном стекле закрытого магазина мы увидели своё отражение. Полицейский в форме и человек в блестящем серебристом костюме. Издалека мы казались похожими на героев боевика, но в жизни это было жалкое зрелище. В животе у меня кит сражался с динозавром, оттуда постоянно доносились сигналы тревоги. Нужно было на что-нибудь отвлечься. Я спросил:

— Почему вы пошли служить в полицию?

Полицейский улыбнулся и смущённо ответил:

— Мне нравилась форма. Ну и людям хотел помогать.

В смущении он сделал несколько шагов вперёд. Я опять спросил:

— Сколько здесь всего туалетов?

— По пять-шесть в каждой зоне.

— И где же все они, почему ни одного не видно?

— Большинство расположено за линией магазинов. На центральных улицах «Аркады» продаётся в основном одежда и обувь, дальше от центра расположены магазины с украшениями и сумками, ещё рестораны. А за ними — в основном медцентры. Большинство туалетов находятся именно там.

— Медцентры? В «Аркаде» есть медицинские центры?

— Да, в основном это центры пластической хирургии. Мы же с вами как раз перед одним из них и встретились. Интересно, правда?

— Что интересно?

— Когда люди приходят в «Аркаду», сначала они встречают магазины одежды и обуви. Потом начинают покупать украшения, а когда доходят до самых отдалённых уголков, обязательно натыкаются на клинику пластической хирургии.

— Неужели они тут кому-нибудь нужны?

— Как ни странно, они довольно популярны. Они расположены на самых задворках, так что от парковки два шага. Ведь когда люди идут делать пластическую операцию, они не хотят, чтобы их видели. Многие специально так паркуются, чтобы до клиники можно было дойти по коридору за магазинами. Наверняка именно для этого и сделаны все эти лабиринты. Чтобы можно было укрыться от посторонних глаз. Полицейский многозначительно улыбнулся. Но из-за боли в животе я так и не понял, что тут интересного. Во внутреннем кармане задрожал телефон. Похоже, это она. Я был совершенно не в состоянии ответить на звонок. Даже если бы я мог ответить, как бы я ей объяснил, что со мной случилось? Можно было что-нибудь придумать, но я был не в состоянии. Я делал вид, что не слышу телефон.

— Вы не будете отвечать? — спросил полицейский, услышав жужжание вибрации.

— Сначала надо решить проблему.

— Это же, наверное, она.

— Поэтому и говорю, что сначала надо проблему решить.

Мы молча пошли дальше. Видимо, полицейскому было интересно, и он спросил:

— А какая она?

— Какая?

Что я мог сказать? Сам пока не знаю. Но я не мог так ответить. Но почему он спрашивает? Живот опять сильно заболел. В ответ само вырвалось:

— Да так, обыкновенная.

— Обыкновенная?

— Да, самая обыкновенная. Так что…

Ужасные звуки в животе становились всё громче.

— Так что с ней можно не заморачиваться.

Странное волнение, смешанное с болью, скользнуло по моей спине.

— Давайте поговорим о чём-нибудь другом.

— О другом? Например?

— Ну, например…

На противоположной стороне тёмного коридора был магазин одежды, в котором горел свет. Я заметил семь ног, будто спускавшихся с неба.

— Например о «Сонё сидэ».

Полицейский остановился. Его лицо расплылось в улыбке:

— Вам нравятся «Сонё сидэ»?

story03Мы начали обсуждать привычные темы — скромную красоту Чжун, большой бюст Уини, красивый голос Аён, танец Сэри, спортивную Минхи и миловидную Сона. Мы говорили со смущённой улыбкой на лицах, как мальчишки. «Сонё сидэ» и вправду чудесное явление: пока мы их обсуждали, я даже забыл про свой живот.

— Удивительные девчонки.

— Да, всеобщие любимицы. А как ваш живот?

— Вроде опять отпустило. А туалет ещё далеко?

— Уже близко. Пойдёмте.

Меня можно было не подгонять. Мы заспешили.

— А ваша девушка…

Неужели он опять?

— Как она выглядит? — спросил полицейский.

Я представил её лицо. Как она выглядит? Я даже не знал, что ответить. Точнее, я не мог чётко представить её лицо. Мне нечего было больше сказать, кроме того, что она «обыкновенная» и что с ней «можно не заморачиваться». Когда я начал думать о ней, почувствовал, что сейчас боль вернётся. Вместо ответа я сказал:

— В «Сонё сидэ» же их семеро…

Полицейский кивнул.

— Чжун, Уини, Сэри, Минхи, Сона, Аён, а кто ещё?

— Вы не знаете, как зовут последнюю?

— Да, вылетело из головы. Не могу вспомнить.

— Её зовут Хеён. Сон Хеён.

Полицейский едва заметно улыбнулся:

— Она, наверное, в вашем вкусе?

— В смысле?

— Она ведь как раз такая. Обыкновенная.

Я посмотрел на противоположную стену. Там стояли девушки из «Сонё сидэ», согнув одну ногу. Как я ни всматривался, я не мог различить лицо Хеён. Мне вспомнилось, как её показывали в какой-то передаче по телевизору. Но её лицо вскоре превратилось в белёсую точку и растворилось.

— Но поклонников, как ни странно, у неё очень много.

— У этой Хеён? — удивился полицейский

— Да, она ведь из таких, с кем можно не заморачиваться.

— Можно не заморачиваться? Она же знаменитость.

Полицейский остановился. Он неподвижно посмотрел на меня.

— Что-то странное вы говорите.

— Я?

— Вы и про свою девушку сказали, что она «обыкновенная» и с ней «можно не заморачиваться»…

…Да и ладно-то с вашей, а Хеён, даже если она «обыкновенная», она всё-таки звезда…

…Хотя их поэтому все и любят.

— В каком смысле?

— Поэтому и любят, что в отличие от всех остальных создают впечатление, что с ними можно не заморачиваться. Вот и вы нашли такую и собирались предложение сделать. Серьёзные взрослые люди поэтому и любят «Сонё сидэ» — они молоденькие, такие паиньки, симпатичные, все их любят.

Полицейский стоял, повернувшись спиной к свету. Его лицо в тени было почти не видно. Мне показалось, что он совсем молодой, но, возможно, он был старше, чем я думал. Из живота опять донёсся сигнал тревоги. Я согнулся. Полицейский улыбнулся, оголив в темноте белые зубы.

— Ваш костюм прямо сияет.

Потом он развернулся и пошёл назад.

— Вообще-то,.. — начал он. — Вообще-то можно наложить кучу прямо здесь, — сказал он, размахивая руками. — Ну правда ведь. Можно и кучу где угодно наложить, и порвать с «обыкновенной». Можно всё. Но вы этого не сделаете. Наверное, поэтому и любят «Сонё сидэ». Потому что ничего так просто не даётся. Потому что слишком многое не в наших силах. Но поклонником можно быть на халяву, может, поэтому все их так любят. Это «на халяву» врезалось мне в уши.

— А раз на халяву, то можно изо всех сил, — продолжил полицейский.

Он повернул. Сразу за углом была лестница. Полицейский начал уверенно подниматься по ней.

Лестница вела на улицу. Прислонившись к стене в конце лестницы, полицейский сделал мне знак рукой. Я встал за ним. Боль опять мучила меня. Волосы встали дыбом. Думать о чём-либо было невозможно. Я изо всех сил напряг ягодицы.

Полицейский указал на здание, которое стояло чуть поодаль. Оно устремлялось вверх на фоне белёсого ночного неба, и было в разы выше всех окружающих построек.

— Это Международный торговый центр. Сзади вы, наверное, его ещё не видели. Привычнее его видеть спереди или сбоку.

Я ещё раз посмотрел на здание. Его очертания должны были иметь форму ступенек. Я слышал, что его силуэт повторяет график экономического роста Кореи. Но здание перед нами устремлялось вверх без «ступенек». Полицейский подошёл ко мне.

— Там внутри последний открытый туалет. Вы понимаете, о чём я? У вас больше нет других вариантов, это последний.

Боль в животе переходила все границы. Полицейский был прав: больше тянуть нельзя. Оставался последний туалет.

— Там на входе охрана, но это не полиция. Если объясните ситуацию, должны пропустить. Но если вы попадётесь на глаза полиции, которая караулит вокруг, то могут быть неприятности. Так что… Его лицо стало серьёзным:

— Я возьму их на себя.

Полицейский посмотрел мне в глаза, чтобы удостовериться, что я его понял. На прощание он протянул руку. Мы крепко пожали друг другу руки. Пришла пора расставаться. Он наклонился и шепнул мне на ухо:

— Хорошо… вам… сходить.

Полицейский выпрямился.

— Послушайте.

Полицейский обернулся.

— А почему вы мне так помогаете?

Спросив, я понял, что выгляжу по-дурацки.

— Почему помогаю? Это моя работа, — сказал полицейский, широко улыбнувшись. — Мы же с вами поклонники одной группы.

Живот болел, но я улыбнулся. Чуть не расслабил сфинктер. Полицейский вышел наружу. Оказавшись на улице, он посмотрел по сторонам. А потом…

— А-а-а-а-а-а!

Побежал вперёд, издавая бешеный крик.

story04

Я опешил. Когда он сказал, что возьмёт полицейских на себя, я подумал, что просто заговорит с ними, чтобы отвлечь. Я и представить себе не мог, что он начнёт носиться с криком по улице. Его голос отдавался гулким эхом по всей округе. Он бегал взад-вперёд в разных направлениях. Слышно было, как кто-то окликнул его, но крик не прекращался. Боль в животе усилилась. Нельзя было терять ни минуты. Выпрямившись, я поднялся по ступенькам.

Моросил дождь. Прямо перед выходом из подземного перехода стояла скульптура — две гигантские руки. Гладкие и блестящие от дождя руки были сложены, будто в молитве, обращённой к Международному торговому центру. На тротуарной плитке местами собрались небольшие лужи. Крик моего знакомого полицейского продолжал доноситься — видимо, его ещё не поймали.

Я направился к Международному торговому центру. На всё тело обрушилась боль такой силы, которую я раньше никогда не испытывал. Я передвигал ноги с огромным усилием. С каждым шагом меня будто били палкой по животу. Но я всё равно шёл. Потому что больше мне ничего не оставалось.

Подняв голову, я посмотрел вверх на здание. Оно стояло непоколебимо. С обратной стороны был спрятан искривлённый силуэт, внизу был мир шоппинга, состоящий из лабиринтов, нелепо запутанных и прячущих внутри себя бесконечные магазины. Держась за живот, я пробормотал:

— Откуда ты взялось-то, такое ровное?

«Всё-таки, надо стараться жить изо всех сил», — подумал я.

Да, нужно жить изо всех сил. Чтобы не попадать впредь в такие ситуации. Другого выхода нет. Работать изо всех сил, носиться изо всех сил, в общем — делать всё, что от меня зависит. Во внутреннем кармане опять задрожал телефон. Это, наверное, она. В отношениях с ней тоже нужно сделать всё, что от меня зависит. Я засунул руку во внутренний карман пиджака, чтобы достать телефон и наткнулся на какой-то предмет. Я достал его. Это был протез полицейского, который я так и забыл вернуть.

У меня вдруг закралось подозрение. Неужели человека без указательного пальца взяли служить в полицию? Он же даже не может стрелять из пистолета. Хотя, курок можно нажимать и средним. Но…

— А-а-а-а-а-а!

Сквозь моросящий дождь опять донёсся крик. Видимо, он убежал уже довольно далеко, и звук доносился с другой стороны здания. Неужели полицейский на такое способен? Причём вот так, изо всех сил. Я вспомнил его слова: «Но вы этого не сделаете». Я сжал в руке протез. Твёрдый фальшивый палец оказался у меня в кулаке. Я потом ещё долго буду вспоминать, как носился мимо закрытых магазинов с адской болью в животе.

Я стоял прямо у входа в Международный торговый центр. Костюм промок и стал тяжёлым. Толстое копьё пронзило мне живот. Почему я должен терпеть всё это? Почему я, почему мы должны… Телефон перестал дрожать. Кажется, с ней всё было кончено. Меня это уже не волновало. Всего ей хорошего. Я вошёл в здание. Двое дежурных, которые сидели на стойке у входа, встали.

Мой взгляд упал на рекламный щит, стоявший рядом со стойкой. Там были изображены семь девушек, они стояли в ряд, но все в разных позах. В середине была яркая надпись. Я прочитал её.

«Желаем… успешного… проведения… саммита… Большой… двадцатки».

И вы туда же?

Один из дежурных подошёл ко мне:

— Что вы хотели?

Я не мог оторвать взгляд от вывески. Симпатичная Чжун, соблазнительная Уини, обладательница хорошего голоса Аён, хорошая танцовщица Сэри, пышущая здоровьем Минхи и скромная Сона. А где же «обыкновенная» Хеён? Присмотревшись внимательнее, в центре я заметил наклонившуюся Хеён, лицо которой почти не было видно из-за большой надписи. Вы уж слишком не заморачиваетесь.

Дежурный загородил собой дверь.

— Что вы хотели? Предъявите документы.

Я разозлился. Что я хотел? Вам правду сказать? От злости и стыда я не мог проговорить ни слова. Почему я, взрослый мужик, должен носиться, как идиот в поисках туалета? Боль гуляла по всему телу. Я был вне себя. Почему это всё со мной случилось, почему? Чем я так провинился? Опять вспомнился голос полицейского: «Можно кучу где угодно наложить. Но вы этого не сделаете».

Не сделаю? С чего он взял? Кто мне помешает?

Дежурный нахмурился:

— Я сейчас вызову полицию.

Полицию? Да пожалуйста! А кто, интересно, меня сюда привёл? Знал бы ты обо всех моих приключениях! Война внутри живота достигала кульминации. Дежурный перешёл на угрожающий тон, давая понять, что предупреждает в последний раз:

— Предъявите документы.

Полицейский шепнул мне на ухо:

— Хорошо… вам… сходить.

Я закрыл глаза. И разжал ягодицы.

Из моего тела мягко выплыли документы.

***

Источник: Koreana

Ссылка по теме: Путешествие в корейскую литературу. Карнавализация тяжёлого и обыденного

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>