Константин Асмолов. 2016 год в КНДР

Улица В КНДР. Фото Global Look Press
Улица В КНДР. Фото Global Look Press

Улица В КНДР. Фото Global Look Press

Итак, перед тем, как рассказывать о том, что я видел и снимал, надо сразу же отчеркнуть то, чего я =не= видел.

Я практически не видел провинции. Дважды мы выбирались за пределы Пхеньяна, но очень много из машины, которая идет со скоростью 80+ км/ч, ты не разглядишь, и, главное, — не успеешь сделать фото. Однако экскурсантов из провинции, посещавших различные торжественные места одновременно со мной, было достаточно, чтобы понять, — там, по сравнению с Пхеньяном, конечно, гораздо больше проблем. Бедная и поношенная одежда, часто – грязь, въевшаяся в кожу (такое бывает, когда горячая вода – очень редкое явление), лица и телосложения показывают последствия «трудного похода» как долгого питания скудной, однообразной и недостаточно калорийной едой. Однако даже там видно, что более младшие дети выглядят здоровее подростков, — те, кого последствия «трудного похода» не достали.

Я не видел откровенной показухи, хотя, возможно, дело в том, что принимающая сторона была слишком хорошо осведомлена о том, кто к ним едет. Пак Енин, который был моим главным сопровождающим, общался со мной в Москве два или три года и, как минимум, слышал мои рассуждения о том, как должна меняться северокорейская пропаганда, и почему излишняя закрытость или «потемкинские деревни» оказывают противоположный эффект.

Я не видел промышленных и сельскохозяйственных объектов. Во-первых, потому что время ограничено, а у меня в приоритете стояли вещи более важные. Во-вторых, потому что в экономике и в железе я разбираюсь плохо, и, если привести меня на металлургический завод, я не смогу оценить контекст и детали. И меня можно будет легко ввести в заблуждение.

Я не видел жилые кварталы: ни образцовые, ни необразцовые. Да, проезжал мимо, да, успел многое ухватить, да, посмотрел на город с вершины монумента идей Чучхе, но не ходил вокруг домов и не заходил внутрь. В отличие от, скажем, универмагов или магазинов.

У меня не было возможности много общаться с простым населением. Значительная часть моих экскурсий была для одного посетителя, и часто меня сопровождал специально приставленный локальный гид, не считая сопровождавших. Однако я был на нескольких массовых мероприятиях, — начиная от похода в зоопарк, специально назначенного на праздничный день, и кончая вечерним походом в парк аттракционов, где я не мог с ними разговаривать, но внимательно смотрел и слушал. С другой стороны, нехватка общения была частично компенсирована беседами со специалистами очень высокого ранга, которых обычным туристам не показывают. При этом только в одном случае со мной пытались разговаривать цитатами из газеты «Правда». В остальных случаях, это были ответы на вопросы, и даже некоторый намек на дискуссию, пока позволяло время.

Я не особенно набивал число фото. Фотографии парадных мест встречаются в изобилии, и качество их лучше, чем те, что мог бы сделать мой относительно простой фотоаппарат. К тому же, Пхеньян, как и любая иная столица, предоставляет много возможностей для того, чтобы сделать подборку как парадной, так и непарадной части города, и не всегда две половинки одной медали массовое сознание может склеить. Поэтому я фотографировал то, что казалось мне интересным по той или иной причине. Сожалею лишь о том, что категорически нельзя было снимать в музеях. Вот там было очень много интересного – и с точки зрения артефактов и, особенно, с точки зрения подписей к таковым, поскольку изучение северокорейских трактовок истории и особенностей командно-административной системы, было, пожалуй, главной целью моего путешествия.

***

Теперь стоит немного сказать о том, как выглядит Север в массовом сознании, и какими потому часто бывают посетители КНДР, выходящие за рамки «просто туристов». Отметить тут нужно, наверное, следующие факторы:

  • мэйнстримные СМИ не особенно дружественны к Северной Корее, и, потому, апологетические статьи встречаются в газетах весьма специфической направленности, зато антипхеньянские пропагандистские мифы встречаются весьма часто: более того, нередко прилетевшая с Запада или Юга утка получается дополнительные перья, крылья, ноги и хвосты. Так, именно в российской прессе придумали «специально воскрешенную для этого случая средневековую смертную казнь через собаку»;
  • затем, отношение к Северной Корее довольно тесно связано с отношением к Советскому Союзу; хотя даже в лучшие годы Северная Корея была похожа на СССР, в лучшем случае, наполовину, некоторые элементы деталей командно-административной системы представляют ее массовому сознанию полным клоном сталинского СССР, причем это проявляется как у значительного количества чучхе-фанатов, у которых Север – это «последний островок коммунистической духовности» и «Спарта наших дней», так и чучхейтеров ( (с) Владимир Хрусталев), которые тоже видят в КНДР сталинский Мордор. Естественно, что и черные и красные очки в разной степени загораживают реальность.
  • По причине этого же сходства, оппозиционно настроенные круги очень любят рассуждать про Северную Корею, будируя пропагандистские мифы по принципу «описывая Кима метим в Путина».
  • Среди условно левых в отношении КНДР есть сильные разночтения. Поскольку «евролевым» не очень нравятся разглагольствования «Ах, вы за социализм? Так езжайте в КНДР!». Отсюда жесткие дебаты о том, есть ли в КНДР социализм, и не является ли Северная Корея национал-социалистическим государством.
  • Добавим к этому внешний эффект от северокорейской пропаганды, которая выглядела анахронизмом еще в 1980-е. Настолько, что фрондирующие интеллигенты выписывали журнал «Корея» или «Корея сегодня» в качестве заменителя юмористическим или сатирическим журналам. Отголоски этого подхода есть и сегодня, когда люди едут в Северную Корею как в зоопарк – экзотическая страна, заповедник забавных зверушек и фриков, над которыми можно вволю поприкалываться, если умело имитировать их ритуальные танцы.
  • Еще Северную Корею у нас любят определенного типа политические маргиналы, для которых главная ценность Северной Кореи – это то, что она бросает вызов Америке. Враг моего врага – мой друг. И часто это сочетается с красными очками.
  • Оттого, люди, которые едут в Северную Корею, очень часто или загружены предубеждениями настолько, что видят вещи, вписывающиеся только в их картинку, игнорируя все, что туда не вмещается (неосознанно – могут и просто не замечать), или те, кто изначально держит камень за пазухой тем или иным способом. И хотя наши туристы все-таки не опускаются до «подвигов Отто Фредерика», их подход часто бывает подобным.
  • К тому же, непрофессионализм не всегда позволяет правильно понять то, что ты видишь. Особенно если картинка, как тебе кажется, не может быть двояко истолкована. Но я в таких случаях вспоминаю историю, которую мне рассказал один из падаванов, выпускник Лесотехнического университета. У них есть технология засевания газонов, когда смесь семян и жидких удобрений под давлением разбрызгивается в разрыхленную почву. Для того, чтобы было видно, какой участок земли обработан, туда добавляется краситель – обычно синий или зеленый. В результате, со стороны, если ты не знаешь, что именно происходит, ты видишь абсолютно понятную тебе картину о том, как охреневшие и проворовавшиеся коммунальщики красят землю в зеленый цвет, а потом еще пытаются как-то глупо отмазываться. Я люблю рассказывать этот пример на своих лекциях по источниковедению, и, потому, повторяю его сейчас.

***

Источник: http://makkawity.livejournal.com/tag/2016%20в%20КНДР

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>