Корейский полуостров в 2014-м: куда качнется маятник?

 

К концу 2014 г. военно­политическая ситуация на Корейском полуострове застыла в состоянии неустойчивости и тревожного ожидания. Ряд политологов различных стран, в т.ч. в США, характеризуют её как очередной тупик в корейском уравнении1.

Map_korea

А.В. ВОРОНЦОВ
Кандидат исторических наук Институт востоковедения РАН

Рубежом новой стадии кризи­са стал выход КНДР из Соглаше­ния о перемирии 1953 г. и соот­ветствующих соглашений с Рес­публикой Корея (РК), ликвида­ции линии «горячей связи» меж­ду военными ведомствами Север­ной Кореи и США, Пхеньяна и Сеула, т.е. ликвидации правовой инфраструктуры и инструментов, регулировавших состояние неус­тойчивого равновесия на Корей­ском полуострове. За этим после­довали и другие, чисто военные шаги КНДР разразившийся на Корей­ском полуострове в марте-апреле 2013 г. острый воен­но-политический кризис не на шутку встревожил международ­ное сообщество. По ходу этого кризиса руководство КНДР заня­ло бескомпромиссную позицию, сделав немало грозных заявле­ний.

«МИРНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ» ПХЕНЬЯНА

Однако уже во второй полови­не 2103 — начале 2014 гг. Пхеньян неожиданно для многих наблю­дателей изменил не только то­нальность, но и тактическую ли­нию внешнеполитического пове­дения и перешел в «мирное на­ступление» по всем азимутам, на­званное его оппонентами charm offensive («пропагандистское на­ступление»).

Тем не менее, в Сеуле и Ва­шингтоне стараются не замечать смягчение Пхеньяном своих по­зиций и полностью отказывают северянам в способности иметь добрые намерения. Как Республика Корея (РК), так и США де­монстрируют приверженность политике «стратегического тер­пения», ставшей в последнее вре­мя мишенью критики со стороны ряда западных политологов, в т.ч. и американских.

Руководство США и РК под­чёркивает полную солидарность и единство своих подходов к КНДР, неизменно повторяя по­стулаты, озвученные ещё во вре­мена первого президентского сро­ка Дж.Буша-младшего (2001­2005 гг.). Тогда, в 2001 г., было похоронено Рамочное соглаше­ние 1994 г.[1], и Корейский полуос­тров окунулся в пучину очеред­ного ядерного кризиса. Сейчас, как и тогда, постоянно звучат те­зисы: «Нельзя поощрять плохое поведение Пхеньяна», «Мы не пойдём на переговоры просто ра­ди переговоров». Формула тех времён — CVID (полное проверяе­мое необратимое разоружение) сейчас прямо не озвучивается, но её суть остается прежней: КНДР должна в предварительном и од­ностороннем порядке пойти на необратимые шаги по денуклеа­ризации. Только после этого пе­реговоры станут возможными.

По замыслу авторов концеп­ции «стратегического терпения», которую в США назвали совре­менной разновидностью «страте­гии сдерживания», углубление изоляции и ужесточения санкций должно привести Северную Ко­рею к коллапсу или заставить пойти на ядерное разоружение.

Начиная с 2014 гг., Вашингтон и Сеул активизировали свой курс, нацеленный на «дожима­ние» Северной Кореи посредст­вом усиления санкций и изоля­ции, в рамках которого было ре­шено игнорировать все инициа­тивы северян.

А такие инициативы имели место. Так, лидер КНДР Ким Чен Ын выдвинул ряд идей по нала­живанию межкорейского диало­га, включая шаги, способствую­щие формированию соответству­ющей атмосферы и тональности разговора. Предусматривался, в т.ч., отказ от взаимных обвине­ний, содержался призыв «за­крыть взаимные обиды прошло­го», начать новую страницу дву­сторонних отношений и т.д.2

Эти идеи были конкретизиро­ваны в последующих посланиях к РК со стороны высшего государ­ственного органа — Государствен­ного комитета обороны (ГКО)

КНДР: предложениях от 16 янва­ря 2014 г.3 и в открытом письме от 24 января того же года4.

В этих обращениях содержа­лись предложения, начиная с но­вого Лунного Нового года, совме­стно воздерживаться от недруже­ственной пропагандистской дея­тельности, отказаться от проведе­ния крупных военных маневров, представляющих угрозу стабиль­ности на Корейском полуострове, провести встречу членов разде­ленных семей, найти возможнос­ти для сближения подходов по ядерной проблеме Корейского полуострова и др.

Особое внимание аналитиков привлекло предложение по огра­ничению военной активности. Так, в частности, предлагалось, чтобы регулярно проводимые совместные учения военных под­разделений РК и США в даль­нейшем осуществлялись вдали от территории, моря и воздушного пространства Корейского полуос- трова5.

Однако руководство РК ин­терпретировало инициативы Пхеньяна как попытку завлечь своих оппонентов в ловушку, за­камуфлировав подготовку новых «военных провокаций»6. Осно­вываясь на таких оценках, прези­дент РК Пак Кын Хе, находивша­яся в рассматриваемый период в турне по Индии, отдала приказ министру обороны и другим си­ловым ведомствам «усилить бди­тельность и принять дополни­тельные меры безопасности про­тив возможных провокаций Се­верной Кореи»7.

Объяснялся такой «военно­ориентированный» ответ тем, что нередко вслед за мирными ини­циативами северян якобы следу­ют их агрессивные действия. По­этому было «необходимо» игно­рировать их миролюбивую рито­рику и готовиться к худшему. Прилетев из Дели в Берн, в ходе встречи с президентом Швейца­рии глава Южной Кореи повто­рила традиционный тезис о том, что до тех пор, пока Северная Ко­рея не ликвидирует свой ядерный потенциал, Сеул не поверит в ис­кренность её намерений. Вслед за этим Пак Кын Хе призвала Швейцарию и международное со­общество усилить давление и изолировать КНДР с целью за­ставить её пойти на изменения внутренней и внешней политики.

«Поскольку Северная Корея не может меняться добровольно, — заявила президент РК, — мы долж­ны сформировать такую окружа­ющую среду, при которой у неё не останется другого выхода, как только пойти на изменения своей политики». Одновременно ми­нистр РК по делам объединения в ответ на призыв отказаться от взаимных нападок и клеветы за­явил, что «Юг на Север не клеве­щет, и отказываться ему не от чего»8.

Демонстрируя высокую сте­пень координации шагов и соли­дарности с южнокорейскими со­юзниками, помощник Государст­венного секретаря США по делам Восточной Азии и Тихого океана Д.Рассел, выступая в марте 2014 г. в Сенате США, почти до­словно повторил приведенные выше тезисы руководителя РК, суть которых сводится к требова­нию первоначальной односторон­ней денуклеаризации Северной Кореи:

«Из года в год мы видим мо­дель северокорейских провока­ций, следующих за пропагандист­ским наступлением и направлен­ных на получение выплат и усту­пок от Запада. Несмотря на по­следние предложения КНДР о сотрудничестве, … мы не будем признавать КНДР как ядерное государство. Мы не будем вознаг­раждать КНДР за то, что она все­го лишь изъявила согласие вер­нуться к диалогу»9.

Выступая на пресс-конферен­ции в Москве, посол КНДР в России Ким Ен Дже в этой связи, в частности, заявил: «Какой бы хорошей ни была книга, но она станет бесполезной, если ее вы­бросить, даже не открыв ее и за­ранее считая, что там нечего чи­тать. Власти Южной Кореи должны отказаться от поспеш­ной и необоснованной критики наших предложений по улучше­нию отношений, которые они не удосужились даже глубоко изу- чить»10.

Таким образом, Вашингтон и его союзники предпочитают иг­норировать инициативы Пхенья­на и продолжают делать ставку на политику давления и санкций, которые, по их убеждению, долж­ны довести Северную Корею в недалеком будущем до коллапса.

САНКЦИИ ОКАЗАЛИСЬ КОНТРПРОДУКТИВНЫМИ

В то же время ряд авторитет­ных американских политологов, на протяжении долгих лет изуча­ющих ситуацию на Корейском полуострове, считают беспер­спективным данный курс Ва­шингтона.

Так, директор института На­утилус Питер Хайес заявляет о неэффективности нынешней по­литики Запада в отношении КНДР. Он утверждает, что про­шлые санкции против Пхеньяна в своем большинстве оказались контрпродуктивными. Они не смогли ни приблизить КНДР к краху, ни остановить её ядерную программу. Вместо этого они под­толкнули Пхеньян к ведению торговли по закрытым каналам, что «явно противоречит антитер- рористическим целям, провозгла­шенным международным сооб- ществом11. П.Хайес раскрывает некоторые из способов, позволя­ющих северянам обходить санк­ции. Это серые схемы торговых сделок, осуществляющиеся во многих крупных международных портах, возможности рыболовно­го флота, потенциал дружествен­ных китайских рынков, контра­гентов, посредников и т.д.

В настоящее время министер­ство финансов и ряд других ве­домств США пытаются сформи­ровать непроницаемый кордон, призванный полностью изолиро­вать Северную Корею от между­народной финансовой, банков­ской системы. Однако многие за­рубежные политологи убеждены в тщетности такой стратегии.

Как считают американские эксперты, политика принужде­ния может быть успешной только тогда, когда включает в себя два компонента: давление и диплома­тию (пресловутые «кнут и пря­ник»). Чем больше принуждения, тем больше требуется диплома­тии. Но в политике Вашингтона, утверждают они, доминирует принуждение и почти полностью отсутствует дипломатия.

По мнению авторитетных аме­риканских специалистов, вопре­ки утверждениям западных СМИ, северокорейский режим внутренне достаточно устойчив. Согласно их оценкам, 30% насе­ления — убежденные сторонники существующей власти, 30% — не вполне лояльны, 30% — аполитич­ны, равнодушны. Но главное, на что указывают представители этой политической школы, пере­говорная платформа, с которой Пхеньян выходит на поиск диа­лога с США, на самом деле не так уж неприемлема. Её основные компоненты заключаются в сле­дующем:

  • окончание состояния войны на Корейском полуострове;
  • взаимная декларация об от­сутствии враждебных намерений;
  • прекращение санкций;
  • юридически обязывающие гарантии ненападения со сторо­ны ядерных держав, прежде всего США, что достижимо только в рамках договора о создании безъ­ядерной зоны в Северо-Восточ­ной Азии (СВА) (П.Хайес — убеж­денный адвокат и разработчик этой идеи);
  • создание многосторонней структуры в составе 1-4 регио­нальных держав СВА в виде дого­вора о дружбе и сотрудничестве в СВА;
  • оказание КНДР междуна­родной экономической помощи, прежде всего, в сфере обеспече­ния энергетической безопаснос­ти;
  • ядерное равенство, означаю­щее право на сохранение полного ядерного цикла, и строительство легководных реакторов (ЛВР).

По мнению П.Хайеса и неко­торых других американских ана­литиков, многие из этих элемен­тов могли бы стать предметом об­суждения, что позволило бы вы­вести военно-политическую си­туацию на Корейском полуостро­ве из состояния перманентной конфликтности12. Главный вывод и призыв данной группы исследо­вателей — необходимость вовлече­ния Пхеньяна в диалог.

Однако официальный Ва­шингтон, хотя, видимо, и понима­ет ненормальность ситуации, при которой на полуострове до сих пор продолжает функциониро­вать соглашение о перемирии 1953 г., не спешит пойти навстре­чу призывам КНДР и ряда дру­гих стран сформировать ком­плексную программу мира. Одну из причин, удерживающих Белый дом от исправления указанной исторической аномалии, объяс­нил высокопоставленный чинов-

ник Вашингтона Майкл Грин. Описывая многочисленные пре­пятствия, стоящие на пути фор­мирования региональной систе­мы безопасности в СВА, он выде­ляет следующее:     подписание

мирного договора между США и КНДР приведет к окончанию со­стояния войны. По его мнению, автоматически это будет означать завершение режима санкций про­тив Пхеньяна.

Однако больше всего Ва­шингтон опасается лишиться как раз именно этого ключевого элемента своей политики в ЮВА. Ведь если западные участ­ники мирного договора, отказав­шиеся при подписании соответ­ствующих договоренностей от применения санкций против КНДР, захотят в случае каких- либо «неправильных» действий Пхеньяна ввести их вновь, Рос­сия и Китай могут слишком вы­соко поднять планку требова­ний, позволяющих вернуться к санкционному режиму13.

Поэтому сторонники нынеш­него курса в отношении КНДР, допуская возможность опреде­ленного дипломатического мане­врирования вокруг идеи созда­ния какого-либо нового мирного правопорядка на полуострове, убеждены, что режим санкций ни при каких условиях не должен быть ослаблен. Исходя из этой же логики, ими отвергается также и идея формирования безъядерной зоны в СВА, поскольку это может ослабить уверенность союзников США, прежде всего Японию и РК, в эффективности американ­ского ядерного зонтика и страте­гии сдерживания.

Причем, те американские по­литики, которые выступают за наращивание давления на Пхень­ян, понимают, что санкции станут эффективными только тогда, ког­да к их исполнению активно под­ключится Китай. Поэтому задача вовлечения Пекина в стратегию всесторонней изоляции КНДР является приоритетной. Не сек­рет, что жесткая реакция руко­водства КНР на третье ядерное испытание Северной Кореи в фе­врале 2013 г., проявившаяся в т.ч. в ужесточении контроля на ки­тайско-северокорейской границе летом того же года, породила чуть ли не эйфорию на Западе. Там по­торопились решить, что Китай наконец-то присоединился к ис­полнению расширительной ин­терпретации санкционной прак­тики, исповедуемой Западом.

Тем болезненнее стало разоча­рование, когда выяснилось, что никакого коренного пересмотра подхода Китая к КНДР не про- изошло14, и по-прежнему для Пе­кина высшим приоритетом явля­ется не столько ликвидация ядер­ной проблемы Пхеньяна, сколько сохранение мира и стабильности на Корейском полуострове.

ВЫВОДЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ЭКСПЕРТОВ

Изучив сложившуюся ситуа­цию, группа авторитетных меж­дународных экспертов пришла к следующим выводам: «Вышеот- меченные жесткие шаги Пекина по отношению к Пхеньяну оказа­лись кратковременными, такти­ческими, легко обратимыми, но никак не индикаторами стратеги­ческого изменения политики.. , его фундаментальный геострате­гический расчет остался в пользу сохранения режима и поддержа­ния с ним близких отношений. …Пекин продолжает рассматри­вать денуклеаризацию как долго­срочную цель, в процессе дости­жения которой требуется учет озабоченностей Пхеньяна в обла­сти безопасности, главная ответ­ственность за существование ко­торых лежит на Вашингтоне»15.

Другой несостоявшейся на­деждой сторонников жестокой линии в Вашингтоне стали по­пытки провести параллели между КНДР и Ираном. По их мнению, успех шестисторонних перегово­ров по иранской ядерной пробле­ме был достигнут в 2013-2014 гг. в решающей степени благодаря эффективности жестких эконо­мических санкций. Среди них усилились надежды, что санкции в отношении Пхеньяна также смогут наконец-то сработать.

Однако реалистично мысля­щие аналитики справедливо ука­зывают на то, что, во-первых, Пе­кин никогда не допустит приме­нения против КНДР санкций в том объёме, в каком они были осуществлены против Тегерана16. Во-вторых, определенный про­гресс в решении иранского во­проса свидетельствует о другом — о том, что именно настойчивая и умелая международная диплома­тия, а не санкции, способна при­нести плоды в урегулировании ядерных проблем, сопоставимых по сложности с северокорейской. И здесь просматривается прямой упрек дипломатии США, которая на корейском направлении взяла затянувшийся сверх всех разум­ных пределов тайм-аут.

Напомним, что шестисторон­ние переговоры по ядерной про­блеме Корейского полуострова были прерваны в 2009 г. и до сих пор не возобновились, вопреки готовности Пхеньяна в них вер­нуться. Причина — выдвижение к КНДР со стороны США, Японии и РК предварительных условий, блокирующих возобновление пе­реговорного процесса и демонст­рирующих де-факто нежелание Запада восстанавливать диалог с Пхеньяном.

В итоге, многие ведущие аме­риканские политологи пришли в 2014 г. к выводу, что осуществля­емая на протяжении последних лет политическая линия Белого дома, названная «стратегическим терпением», окончательно зашла в тупик17. Их анализ, в том числе, сводится к следующему: санкции в отношении КНДР и политика сдерживания в очередной раз не сработали. Они оказались не спо­собными выполнить поставлен­ные цели: остановить поступа­тельное развитие ядерной про­граммы КНДР, подорвать её эко­номическую жизнеспособность и внутриполитическую стабиль­ность. Усилия по укреплению тройственного военного союза — США-Япония-РК — как ключево­го элемента сдерживания КНДР не приносят желаемых результа­тов еще и потому, что в послед­ние 2-3 года серьезно обостри­лись отношения между Сеулом и Токио.

Похоже, что последние ини­циативы Пхеньяна, невзирая на вышеотмеченные попытки офи­циального Сеула их игнориро­вать, начинают приносить свои плоды. Определенные слои Юж­ной Кореи начинают демонстри­ровать разочарование в связи со столь неконструктивной линией южнокорейского руководства и все громче требуют от него боль­шей гибкости и внимания к ини­циативам КНДР. В этой связи в

Вашингтоне забеспокоились, что если тенденция к межкорейскому примирению, не ставящая в каче­стве предварительного условия требование денуклиаризации к Пхеньяну, получит серьезное раз­витие, то в американо-южноко­рейских отношениях возникнет новый источник напряженности18.

И, действительно, в феврале 2014 г., когда объем северокорей­ских мирных предложений до­стиг «критической массы», Сеул, хотя и без особого энтузиазма, но откликнулся на них. Были прове­дены два важных, в контексте межкорейских отношений, меро­приятия: переговоры представи­телей Севера и Юга на высоком уровне (впервые с 2008 г.) и встреча членов разделенных се­мей (также после длительного пе­рерыва). Безусловно, оба собы­тия весьма значимы. Достаточно вспомнить, что предшествовав­шая попытка организовать диа­лог на высоком уровне в феврале 2012 г. завершилась фиаско, т.к. в последний момент встреча была отменена Югом под предлогом несоответствия, с точки зрения бюрократической иерархии, уровня глав корейских делега­ций. Тогда у ряда обозревателей сложилось впечатление, что здесь не обошлось без прямого вмеша­тельства США, не заинтересован­ных в межкорейском сближении, которые соответствующим обра­зом надавили на южнокорейского союзника. Теперь же эти перего­воры не только состоялись, но и дали определенные положитель­ные результаты. Стороны догово­рились продолжить подобные контакты.

Организация встречи родст­венников Севера и Юга также проходила нелегко. Осенью 2013 г. Сеул предложил провести её в рамках реализации т.н. «по­литики доверия», допускающей восстановление контактов по гу­манитарной линии. Поначалу Пхеньян не поддержал этого предложения. Сроки организа­ции встречи, предложенные Югом, показались северянам не­реалистично короткими, что, ви­димо, навело их на мысль о про­пагандистском характере данного шага Сеула.

Однако в январе-феврале 2014 г. позиция КНДР измени­лась. Сначала северокорейская сторона пыталась увязать прове­дение встречи родственников с отменой или хотя бы переносом ежегодных крупномасштабных американо-южнокорейских мане­вров, начинающихся в конце фев­раля и всегда становящихся тя­желым испытанием для стабиль­ности на Корейском полуострове. Затем, столкнувшись с отказом Сеула, Пхеньян предлагал орга­низовать встречу до начала ука­занных учений и, в конце концов, согласился на их проведение фак­тически параллельно с началом маневров. Таким образом, впер­вые в истории межкорейских свя­зей члены разделенных семей встречались в период проведения военных учений. Северяне при этом утверждали, что подобной гибкостью они демонстрируют свою добрую волю, готовность к компромиссам, подтверждающую серьезность их настроя на улуч­шение отношений с Южной Ко­реей.

К разряду позитивных сдви­гов в рассматриваемой сфере не­обходимо отнести визиты груп­пы бизнесменов Южной Кореи в лице представителей ведущих компаний: «Хёнде», металлурги­ческого гиганта «Поско» и же­лезнодорожной «Корэйл» в севе­рокорейский порт Раджин, где успешно функционирует россий­ско-северокорейское СП «Расон- КонТранс», завершившее строи­тельство железной дороги от гра­ницы РФ-КНДР до порта Рад- жин и реконструкцию одного из его пирсов.

Примечательно, что визит южан на Север был осуществлен в условиях действия закона, при­нятого предшествовавшей южно­корейской администрацией пре­зидента Ли Мён Бака, категори­чески запрещавшей любое торго­во-экономическое сотрудничест­во с Севером. В отношении этой беспрецедентной поездки южан на Север министерство по делам объединения РК дало специаль­ный комментарий, разъясняю­щий, что имевший место контакт является не отменой закона Ли Мён Бака, а исключением из него. Как бы то ни было, встреча в Рад- жине оказалась плодотворной, и данная сфера межкорейского со­трудничества обрела перспекти­вы развития.

КОНСТРУКТИВНАЯ РОЛЬ РОССИИ

В этой связи нельзя не под­черкнуть важную конструктив­ную роль России в содействии на­лаживанию диалога Севера и Юга Кореи. Во время визита президен­та РФ В.В.Путина в РК в ноябре 2013 г. были подписаны меморан­думы о намерениях вышеотме- ченных флагманов южнокорей­ского бизнеса присоединиться к деятельности российско-северо­корейского СП в Раджине, на­правленной на превращение этого пункта в мощный интермодаль­ный перевалочный хаб, некий «Роттердам в Восточной Азии»19. И этот шаг, как видим, не только получил продолжение, но и имеет хорошие перспективы к дальней­шему развитию.

Вместе с тем, очевидно, что се­рьезный прогресс в межкорей- ских отношениях возможен толь­ко в условиях нормализации во­енно-политических проблем на полуострове. В этой же сфере си­туация по-прежнему остается сложной. С учетом позитивных межкорейских контактов в фев­рале 2014 г. Сеул обещал не­сколько снизить масштабы уче­ний того года и воздержаться в ходе их проведения от использо­вания главных раздражителей КНДР — носителей ядерного ору­жия США, стратегических бом­бардировщиков и атомных под­водных лодок.

Однако действительность ока­залась иной. По сценарию этих якобы оборонительных маневров отрабатывались: высадка мор­ской пехоты США и РК на вос­точное побережье Северной Ко­реи, марш на Пхеньян, его штурм и захват (учения «Ссанёнг-двой- ной дракон»). Вопреки обещани­ям, масштаб маневров оказался самым крупным с 1993 г.20, и упо­мянутые стратегические носите­ли ядерного оружия США были задействованы. Такой ход собы­тий вызвал серьезную тревогу и негативную реакцию Пхеньяна.

Убедившись, что военные уче­ния оппонентов разворачиваются отнюдь не по сокращённой схеме, КНДР также начала предприни­мать шаги, призванные париро­вать возможные угрозы, происте­кающие от развёрнутой к югу от демилитаризованной зоны круп­ной группировки вооружённых сил. На восточном побережье (видимо, не случайно — ведь там, по военным сценариям, предпо­лагается высадка американо-юж­нокорейского десанта) была про­ведена серия стрельб в сторону Японского моря сначала из сис­тем залпового огня различных ка­либров, а потом и запуск баллис­тических ракет малой и средней дальности.

Поскольку испытания любых баллистических ракет Пхеньяну запрещены соответствующими резолюциями СБ ООН, было срочно созвано заседание Совета Безопасности ООН, которое осу­дило запуск ракет «Нодон»21. Бо­лее того, Пентагон использовал этот факт в качестве предлога для развёртывания вокруг Кореи, в Японии, дополнительных систем глобальной и региональной ПРО «Иджис», размещённых на бое­вых кораблях22.

Представители КНДР дали следующую оценку подобной тактике и действиям своих оппо­нентов: «США заявляют, что эти совместные военные учения, ко­торые проходят в чужой стране и нацелены на «захват Пхеньяна», являются «оборонительными» и «регулярными». А учения, кото­рые проводит наша армия на сво­ей территории, США безоснова­тельно клеймят «провокациями». Такую их логику не поймет ни- кто»23.

В итоге вышеотмеченных ша­гов и контрдействий обеих сто­рон ситуация в апреле 2014 г. вновь стала развиваться в небла­гоприятном направлении. Ко­нечно, параметры обострения военно-политического положе­ния не достигли драматизма 2013 г., но соответствующая тен­денция стала явственной. Как один из весьма тревожных симп­томов следует оценить факт об­мена артиллерийскими залпами в спорной акватории в районе северной разделительной линии в Жёлтом море. Северяне, пред­варительно предупредив южан, провели свои стрельбы (500 вы­стрелов). РК после того, как не­которые из этих снарядов упали в воды, которые обе Кореи счи­тают своими, в ответ выпустила 300 снарядов.

Судя по всему, появившиеся было надежды на скорое возоб­новление конструктивного меж- корейского диалога не оправда­лись. Сразу после окончания двух вышеупомянутых манёвров Вашингтон и Сеул затеяли но­вые, беспрецедентные по масшта­бам, учения ВВС «Максималь­ный гром» с использованием бо­лее сотни самолётов различных классов. Невольно складывается впечатление, что США созна­тельно провоцируют Пхеньян на резкую реакцию в военно-поли­тической сфере, которая приве­дёт к дальнейшему обострению ситуации на полуострове и сузит окно возможностей для диалога между Севером и Югом.

Демонстрация военных мус­кулов американо-южнокорей­скими союзниками стала на­столько угрожающей, что МИД России счёл необходимым ука­зать в своих выступлениях 31 марта и 10 апреля 2014 г., что эти действия становятся главным источником дестабилизации си­туации на Корейском полуостро­ве. В заявлении Департамента информации и печати МИД Рос­сии в связи с проведением аме­рикано-южнокорейских военно­воздушных учений (10.04.2014), в частности, говорится: «Нельзя не видеть, что периодическое обострение обстановки в регионе совпадает по времени с ежегод­ными широкомасштабными во­енными учениями США и Рес­публики Корея.

Мы неоднократно обращали внимание на недопустимость из­быточной военной активности в Северо-Восточной Азии, тем бо­лее появления в ней таких прово­цирующих элементов, как учеб­ные бомбометания с использова­нием стратегических бомбарди­ровщиков, отработка десантных операций по захвату неких «ад­министративных центров» иност­ранных государств и др.»24. И да­лее: «Тенденция к наращиванию США и Республикой Корея сов­местной военной активности на Корейском полуострове не может не вызывать обеспокоенности — особенно в условиях, когда наме­тившиеся было там признаки смягчения напряженности сме­няются взаимным ужесточением риторики и усилением конфрон­тации. Еще не завершились мас­штабные маневры «Фоул игл», как Сеул и Вашингтон затевают новые военно-воздушные учения, в которых, как сообщается, задей- ствововано рекордное количество авиационной техники…»25

Трудно сказать, по какому из двух направлений — конфронта­ционному или диалоговому — в ближайшее время пойдет разви­тие военно-политической ситуа­ции на Корейском полуострове. Предпосылки к возобновлению конструктивного диалога Севе­ра и Юга Кореи остаются. Но только при условии, что Пхень­ян сохранит выдержку и не под­дастся на вызовы, с которыми ему приходится в настоящее время сталкиваться. В том чис­ле, воздерживаться от проведе­ния очередных ракетно-ядерных испытаний, на возможность ко­торых, в качестве ответных мер, указывалось в соответствующих заявлениях руководства КНДР. В этом случае шансы на закреп­ление позитивной составляю­щей в межкорейских отношени­ях повысятся.

Вместе с тем, невозможно не видеть, что совокупность кон­фликтных факторов в общем ко­рейском военно-политическом уравнении в последнее время на­растает. Важно понимать, как воспринимают и анализируют долгосрочные и новые тенденции в Пхеньяне. Обмен мнениями, который автор имел в последнее время с официальными лицами КНДР, позволяет составить сле­дующую картину.

Пхеньян считает, что америка­но-южнокорейская сторона пол­ностью проигнорировала послед­ние мирные инициативы КНДР, выдвинутые в январе-феврале 2014 г. и нацеленные на улучше­ние межкорейских отношений; избрала путь нагнетания напря­жённости, прежде всего, посред­ством проведения непрекращаю- щейся череды крупномасштаб­ных военных манёвров (четыре за последние месяцы, осуществлён­ные на земле, море и в воздушном пространстве).

С точки зрения северокорей­ского руководства, попытки представить учения «Ки Ри- золвз» и «Фоул игл» как сугубо оборонительные и не представля­ющие угрозу безопасности КНДР, в силу того, что они про­водятся регулярно и сопровожда­ются предварительным оповеще­нием, не выдерживают никакой критики.

Подчёркивался также тот факт, что вышеупомянутые аме­рикано-южнокорейские манёвры оказались наиболее крупномас­штабными за последние годы, а в рамках их сценариев отрабатыва­лись операции по захвату Пхень­яна. В этих условиях рассужде­ния об их оборонительном харак­тере, по мнению северокорейцев, выглядят особенно циничными.

Анализируя общее междуна­родное положение, в Пхеньяне проводят параллели между ситу­ациями в Корее и на Украине. В обоих случаях, по мнению севе­рокорейских аналитиков, прояв­ляются основные элементы уни­версальной политики США: вме­шательство во внутренние дела других государств; игнорирова­ние волеизъявления народов; си­ловое свержение законно из­бранных правительств; реализа­ция политики двойных стандар­тов; необъективное рассмотре­ние соответствующих вопросов в ООН.

В Пхеньяне не испытывают особых иллюзий в отношении возможности быстрого прогресса путем переговоров. Но при этом подчеркивают, что оставляют дверь открытой для любого рода диалога — как двустороннего, так и многостороннего. В июне 2014 г., например, в обнадежива­ющем ключе возобновился диа­лог между КНДР и Японией.

Развитие ситуации на Корей­ском полуострове во второй по­ловине 2014 г., по нашему мне­нию, подтвердило развитие двух политических линий (кто-то из представителей политологичес­ких кругов, возможно, отметит, что на данный момент — тактичес­ких). Но, на наш взгляд, со сторо­ны Пхеньяна продолжался поиск новых подходов к диалогу с Югом. При этом северяне в оче­редной раз проявили способность на реализацию творческих, не­стандартных шагов.

Первым таким шагом стало неожиданное для многих наблю­дателей направление Севером на международные Азиатские игры в южнокорейский г. Инчхон большой делегации спортсменов, которая выступила на них очень успешно.

Затем 3 октября 2014 г. на це­ремонию закрытия вышеотме- ченных международных азиат­ских игр в Инчхон, как всегда, нежданно прилетают «самые» первые лица КНДР: первый зам­председателя ГКО КНДР Хван Бён Со, секретарь ЦК ТПК и предшественник до недавнего времени на этом посту данной фигуры Чхве Рён Хве и главное лицо, ответственное за отноше­ния с Южной Кореей, — Ким Ян Гон26. Прилетают они в Инчхон на личном самолёте лидера Ким Чен Ына и с его персональной охраной. Очевидно, что это был не просто протокольный визит, насыщенный политической со­ставляющей, а был санкциониро­ван конкретно Ким Чен Ыном, которого в тот момент из-за про­блем с болезнью ноги многие южнокорейские и западные СМИ поспешили чуть ли не «списать» как действующего ли­дера государства.

В существующих на данный момент политических условиях со стороны Пхеньяна более силь­ного сигнала о готовности к во­зобновлению содержательного межкорейского диалога, видимо, трудно себе было представить.

Что же в итоге получилось на сегодняшний день? К сожале­нию, на наш взгляд, — продолже­ние той политической игры, ос­новные контуры и мотивы кото­рой уже были описаны раньше.

Да, такой нестандартный подход со стороны Пхеньяна не­возможно было проигнориро­вать. Тем более, что Сеул, высту­пив с предложением о возобнов­лении переговоров на высоком политическом уровне 11 августа 2014 г., за день до начала очеред­ных американо-южнокорейских военных манёвров, естественно, мог ожидать какой-либо более или менее конструктивной реак­ции Севера только после окон­чания этих военных игрищ в конце августа.

«Бросок северокорейской тройки» на Юг вызвал высокие ожидания. Поставил перед Сеу­лом многочисленные вопросы, включая, по мнению некоторых обозревателей, перспективу меж- корейского саммита.

Да, мир замер в ожидании, ес­ли не прорыва, то конкретного позитивного сдвига в межкорей- ских отношениях.

Но что исследователи видят на сегодняшний день? К сожале­нию, продолжение знакомой за­тянувшейся, но не продуктивной политической игры. Север в лице высшего органа — Государствен­ного комитета обороны направил в Сеул заявление о невозможнос­ти проведения встречи, предва­рительно назначенной на 29 ок­тября 2014 г., поскольку с Юга на Север, даже накануне этой важ­ной встречи, продолжают запус­каться воздушные шары, начи­нённые антисеверокорейскими пропагандистскими материала- ми27.

Для аналитиков эта тема не новая. В течение нескольких лет (после прихода к власти в Сеуле администрации Ли Мён Бака) подобная практика стала обы­денной. Все протесты и преду­преждения Пхеньяна властями РК традиционно игнорирова­лись под предлогом, что РК — это демократическое государство, а демократические нормы не поз­воляют пресекать действия не­правительственных организа­ций. При этом вызывает, однако, у многих местных и зарубежных наблюдателей некоторое удивле­ние, что права населения пригра­ничных районов Южной Кореи (например, в г. Пэджу), предста­вители которых весьма реши­тельно протестуют против дейст­вий антисеверокорейских групп, запускающих свои «баллуны» с их территории и создающих тем самым реальную дискомфорт- ность и даже небезопасность для их проживания, остаются без должного внимания официаль­ного Сеула.

Пытаясь ответить на данный вопрос, имеет смысл исследовать его различные измерения. Но, ви­димо, главным следует признать то, что поскольку в Вашингтоне на данный момент не сменилась парадигма, направленная на сме­ну режима в КНДР любой ценой в максимально близкие сроки, фарватер улучшения межкорей- ских отношений будет оставаться достаточно узким. Но тут послед­нее слово только за самими ко­рейцами!

* * *

В целом, принимая во внима­ние исторический опыт двух предшествующих американских администраций, когда в течение двух «самых» последних лет пре­бывания у власти они осуществ­ляли крутой разворот в сторону активного диалога и «вовлече­ния» Северной Кореи, нельзя ис­ключать новых метаморфоз в подходе Белого дома. Поэтому, в итоге, можно заключить, что си­туация на Корейском полуостро­ве, с точки зрения дипломатичес­кой перспективы, оставаясь нео­пределенной и тревожной, не яв­ляется безнадежной.

***

1. SigalLeon A Nuclear North Korea vs. a Strategically Patient U.S.: Who Wins? // The National Interest magazine. April 24, 2014 — http://nationalinterest.org/feature/nuclear-north-korea-vs-strategically- patient-us-who-wins-10301?page=2

2. Supreme Leader Kim Jong Un’s New Year Address, 01.01.2014 — http://www.kcna.co.jp/index-e.htm

3. NDC of DPRK Advances Crucial Proposals to S. Korean Authorities, 16.01.2014 — http://www.kcna.co.jp/index-e.htm

4. NDC of DPRK Sends Open Letter to South Korean Side, 24.01.2014 — http://www.kcna.co.jp/index-e.htm

5. Пресс-релиз посольства КНДР в РФ, 17.01.2014     — http://www.kcna.co.jp/index-e.htm

6. Юг относится к словам Севера с недоверием, 03.01.2014 — http://www.dprk.ru/news/1401/01.html

7. President Park Orders Airtight Security Posture against N.Korea — http://english.yonhapnews.co.kr/northkorea/2014/01/22/28/04010000html

8. President Park Says North Korea Must Be Forced to Change — http://english.yonhapnews.co.kr/northkorea/2014/01/22/28/04010000html; SK, Switzerland to Work for Change in North, 21.01.2014 — http://www.dailynk.com/english/read.php? num=11403&cataId=nk00100

9. Opportunities and Challenges in the U.S.-Japan and U.S.-Republic of Korea Alliances // Testimony, Daniel R. Russel, Assistant Secretary, Bureau of East Asian and Pacific Affairs, Before the Senate Committee on Foreign Relations Subcommittee on Asia and the Pacific. Washington, DC, March 4, 2014 — http://www.state.gov/p/eap/rls/ rm/2014/03/222903.htm

10. Выступление посла КНДР на пресс-конференции (2.4.2014) // Пресс-релиз посольства КНДР в РФ, 04.02.2014.

11. Hayes Peter. Coping with North Korean Nuclear Quagmire — What Options are Available: Remarks at Jeju Forum Panel. May 30, 2013 — nautilus.org

12. Green Michael. A Northeast Asian Regional Security Framework: Does it Work? May 21, 2013 — http://nautilus.org/projects/by- name/korea-japan-nwfz/workshops/gridlock/#axzz2T5bPlt8$

13. Snyder. Despite North Korean Political Risks, Sino-DPRK Trade Shows Stable Growth. March 26,       2014                                                                                                                                             http://blogs.cfr.org/asia/2014/03/26/despite-north-korean-political- risks-sino-dprk-trade-shows-stable-growth/?cid = nlc-korea- korea_update_april_2014-link4-20140331&sp_mid=45501894&sp_rid=dm9yb250c292YXZAeWFuZGV4LnJ1S0 Fire on the City Gate: Why China Keeps North Korea Close // Asia Report. № 254, December 9, 2013 — http://www.crisisgroup.org/ en/regions/asia/north-east-asia/china/254-fire-on-the-city-gate-why- china-keeps-north-korea-close.aspx

14. Scott A. Snyder. Kerry and the Diplomatic Dead End With North Korea, 19.02.2014 — http://blogs.cfr.org/asia/2014/02/19/kerry-and-the- diplomatic-dead-end-with-north-korea/?cid=nlc-korea-korea_update- link2-20140304&sp_mid = 45265051&sp_rid = dm9yb250c292 YXZAeWFuZGV4LnJ1S0

15. Aidan Foster-Carter. North Korea’s Rajin as Rotterdam? A Little Less Crazy Now // The Wall Street Journal. February 10, 2014 — http://blogs.wsj.com/korearealtime/2014/02/10/north-koreas-rajin-as- rotterdam-a-little-less-crazy-now

16. Заявление МИД КНДР, 30 марта 2014 г. Пресс-релиз посоль­ства КНДР в РФ.

21. СБ ООН осудил Пхеньян за ракетные пуски, 28.03.2014 — http://www.dprk.ru/news/1401/21.html

22. S. to Boost Missile Defenses in Japan against North Korean threat — http://www.bloomberg.com/news/2014-04-06/u-s-to-boost- missile-defenses-in-japan-against-n-korean-threat.html

23. Комментарий представителя МИД КНДР, 28 марта 2014 г. // Пресс-релиз посольства КНДР в РФ.

24. Комментарий ДИП МИД России относительно развития об­становки вокруг Корейского полуострова, 31.03.2014 — http://mid.ru/brp_4.nsf/newsline/20F81A396349C2D844257CAC0045 E217

25. Комментарий ДИП МИД России в связи с проведением аме­рикано-южнокорейских военно-воздушных учений, 10.04.2014 — http://mid.ru/brp_4.nsf/newsline/79A59A2223279C4E44257CB60049 BDB6

26. http://www.project-syndicate.org/commentary/north-korea-s- peace-offensive-at-the-asian-games-by-katharine-h-s-moon-2014-10

27. Korea rejects S.Korea’s offer of high-level talks // North Korea Newsletter 336 (30.10.2014) — http://english.yonhapnews.co.kr/ northkorea/2014/10/29/79/0401000000AEN20141029008300325F. html

***

[1] Подписанное США и КНДР в октябре 1994 г. в Женеве т.н. Рамочное соглашение предусматривало, что стороны нормализуют двусторонние отношения и обменяются дип­ломатическими представительствами; КНДР возвращается к Договору о нераспростране­нии ядерного оружия и замораживает работу реакторов, способных производить плуто­ний; США дают КНДР гарантии непримене­ния ядерного оружия, обещают построить в КНДР легководный реактор, а до его ввода в действие — поставлять Северной Корее 500 тыс. т мазута ежегодно (прим. ред.).

Источник: РАУК — Воронцов А.В. Корейский полуостров в 2014-м: куда качнется маятник? // Азия и Африка сегодня. 2015. №2. С. 46-52.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.