Кто сейчас бежит на Юг?

Фото Олега Кирьянова

Фото Олега Кирьянова

Герман Ким, профессор кафедры истории,
директор Центра по исследованию и сотрудничеству
с Центральной Азией Университета Конгук (Сеул).
Исполнительный секретарь
центрально-азиатской секции Консультативного Совета
по мирному и демократическому объединению Кореи 17-ого созыва.

В Южной Корее состоялись выборы в парламент, но не о них пойдет речь, а о том, что за несколько дней ранее произошел информационный взброс в СМИ о высокопоставленных северокорейских перебежчиках, прибывших в страну еще в конце прошлого года. В июле были опубликованы два очерка:  «Северяне в Южной Корее» и «Путевка в новую жизнь»,  в которых рассказывалось: кто, когда и как сумел оказаться на Юге и каким образом северокорейские беженцы — «тхальбукчжа» –  учатся жить по- новому и что из этого получается.

Говорилось о том, что не всем удается обустроиться и часть перебежчиков перебирается в третьи страны, где, по их мнению,  они будут чувствовать себя менее дискриминированными и найдут лучшие условия жизни. Совсем немногие возвращаются на Север. Тем временем на Севере молодой руководитель взял в свои руки всю полноту власти, провел целую серию ракетно-ядерных испытаний, которые до предела обострили межкорейские отношения. Сегодня пойдет речь о том, как все это изменило нелегальное перемещение людей с Севера на Юг.

Около года тому назад мой коллега Андрей Ланьков, на которого я часто ссылаюсь, ибо он действительно один из признанных экспертов по Северной Корее, опубликовал на сайте  Московского центра Карнеги очерк под названием «Как Ким Чен Ын победил нелегальную эмиграцию из Северной Кореи». В нем он отмечает успехи, которых молодой вождь добился в борьбе с бегством его сограждан. Однако трубить в фанфары, на мой взгляд, рановато. Ведь положить полностью конец бегству северян на Юг не удалось. Хотя отметим, что число перебежчиков за последние 3-4 года уменьшилось раза в два: с 2500-3000 до 1200-1500 человек в год.  Намного меньше стало северокорейских нелегалов в соседнем Китае, часть из которых перебиралась на Юг. Согласно Ланькову, в Енбенском корейском национальном округе их численность составляет около 5-7 тыс. чел,  в то время как в конце 1990-х годов там находилось около 200 тысяч северокорейцев.

В 2012 году число беженцев из КНДР в Южную Корею радикально сократилось – их оказалось всего около 1,5 тыс. по сравнению с 2,7 тыс. в 2011 году. Южнокорейское информационное агентство «Рёнхап» со ссылкой на доклад Министерства по делам объединения сообщило, что  в 2013 году в Южную Корею прибыли 1516 перебежчиков из КНДР, это на 14 человек (1%) больше, чем в 2012 году. В 2014 году число беженцев составило 1396 человек, почти наполовину меньше, чем в 2011 году. По сведениям того же министерства, в 2015 году через Китай и другие страны в Южную Корею прибыло 1277 граждан КНДР, что на 52,8% меньше, чем в 2011 году. По состоянию на 1 января 2015 года, в Южной Корее проживало 27518  тхальбукчжа.

Так в чем причины уменьшения потока беженцев? Их несколько. Во-первых, как указывает южнокорейская газета «Хангере», — «улучшение экономической ситуации в КНДР в 2012 и 2013 годах». В  Северной Корее в последние годы нет уже того голода, гнавшего сотни тысяч людей в спасительный Китай. Тревоги за то, как выжить, кажется, отодвинулись на второй план и в этом сказались нововведения в сельском хозяйстве, которые инициировал молодой северокорейский вождь. Это касается, прежде всего, землепользования и распределения полученного урожая. В 2013 году северокорейские власти разрешили крестьянам выходить из кооперативных хозяйств, получать семейный надел и оставлять себе до 30% полученного урожая. По указу следующего года  они становились собственниками 60 процентов урожая.

Во-вторых, по высочайшему распоряжению, пограничные войска  Северной Кореи усилили контроль границы с Китаем, через которую совершались побеги на Юг. Прежде китайские власти, идя навстречу призывам Пхеньяна, установили простые заграждения из колючей проволоки. Летом 2011 года власти КНДР установили со своей стороны границы с Китаем такие же ограждения, увеличили число постов охраны, смонтировали в местах нелегальных проходов видеокамеры и ввели прослушку звонков с мобильных телефонов. После проведения Пхеньяном 4-ого и 5-ого ядерного испытания, Пекин стал пропускать через свои заграждения колючей проволоки электрический ток, чтобы остановить контрабандную торговлю между китайскими и северокорейскими дельцами и остановить поток беженцев. Словом, бежать из Северной Кореи стало гораздо опаснее и дороже — за возросший риск быть пойманным брокеры-проводники резко подняли цены на свои услуги.

Кроме того, Пхеньян объявил о смягчении мер против тех людей, кто пожелал вернуться на родину из Южной Кореи. Только в 2013 году в КНДР репатриировались, по меньшей мере, 13 человек.

Несмотря на введенные меры, нарушители границы продолжали пересекать границу, но о рядовых северокорейских перебежчиках перестали говорить на Юге, так как они уже просто не привлекали чье-либо внимание.

11 апреля южнокорейские СМИ заполнились новостями о том, что еще в конце прошлого года в страну перебежал северокорейский полковник Генерального разведывательного бюро. По сведениям агентства «Ёнхап», сбежавший полковник — самый высокопоставленный военный чиновник, так как звание полковника военной разведки соответствует генеральскому чину Народной Армии Кореи. По некоторым сведениям, перебежчик в звании старшего полковника и имя его не разглашается.  Пресс-секретарь Министерства национальной обороны Южной Кореи Мун Санг-гюн отказался комментировать сообщение южнокорейских СМИ.

В тот же день – 11 апреля – в Министерстве объединения отметили, что северокорейский дипломат, работавший в одной из африканских стран, также бежал со своей семьей в Южную Корею. Информация прошла без подробностей – одной строкой.

И наконец, в тот же день – 11 апреля – СМИ распространили информацию о бегстве в Южную Корею 13 граждан КНДР — сотрудников корейского ресторана «Рюгён» в городе Нинбо китайской провинции Чжэцзян. Массовый побег был осуществлен по маршруту из Китая через Таиланд и Лаос. Сбежавшие — 12 женщин и мужчина, руководивший заведением, вылетели предположительно 5 апреля из Нинбо в Бангкок на самолете китайской авиакомпании. Из Бангкока они на автотранспорте доехали до Вьентьяна (Лаос) и оттуда на самолёте прилетели в Сеул. Предполагается, что от начала до конца побегу содействовали сотрудники южнокорейской разведки. Перебежчики выдавались за южнокорейских туристов и 8 апреля в южнокорейских СМИ появилась их фотография -одетых в джинсы и куртки, с санитарными масками на лицах.

Запоздалые сообщения о высокопоставленных северокорейских беженцах, совпавшие с новостями о коллективном бегстве всех сотрудников подконтрольного Пхеньяну ресторана, стали поводом для критики правительства и правящей партии. Представители оппозиционной партии «Новый политический альянс за демократию» обвинили правительство президента Пак Кын Хе в попытках оказать влияние на избирателей перед парламентскими выборами. Именно с этой целью, считают в партии, и было сделано заявление о бегстве высоких чинов КНДР.

Побеги северокорейцев, как известно, приводят к ожесточенным спорам между Пхеньяном и Сеулом, 12 апреля власти КНДР заявили, что Южная Корея захватила 13 их граждан и потребовали вернуть их домой. Китайские власти, в лице представителя МИДа заявили, что все 13 человек вылетели из страны легально, с действующими паспортами.

Не секрет, что все сотрудники зарубежных северокорейских ресторанов — это проверенные люди, находящиеся, как правило, в родстве с партийно-правительственной и военной номенклатурой, соответственно относящиеся как минимум к среднему классу. То есть речь идет не о тех, кто бежит из страны, спасаясь от голода и в поисках любой работы.

Зарубежный ресторанный бизнес приносит весомую часть северокорейских доходов в твердой валюте, столь необходимой ее руководству. Доходы сотрудников этих заведений, несмотря на поборы в государственную казну, во много раз превышают заработок за такой же труд в родной стране. Как понял внимательный читатель, именно о заграничных северокорейских ресторанах пойдет речь в моем следующем очерке.

 

 

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментария 3

  • Олег:

    Позволите пару поправок?
    «Пресс-секретарь Министерства национальной обороны Южной Кореи Мун Санг-гюн отказался комментировать сообщение южнокорейских СМИ» (про побег старшего полковника разведки) — В МО Юга наоборот это подтвердили, что и еще больше подогрело спекуляции на тему «зачем делать этот вброс сейчас и подтверждать». Мун сказал, отвечая на вопрос журналистов: «Да, побег того человека, о котором вы говорите (речь про старшего полковника КНДР), имел место» и далее «Мы подтверждаем это потому, что он был военным»….

    «В тот же день – 11 апреля – в Министерстве объединения отметили, что северокорейский дипломат, работавший в одной из африканских стран, также бежал со своей семьей в Южную Корею. Информация прошла без подробностей – одной строкой»
    Подробности были: сбежал с семьей, сколько готовился и прочее… Хотя немного

    По поводу пути 13 сотрудников ресторана в СМИупорно гуляет другая информация: доехали до Шанхая, оттуда на самолете в Малайзию, а уже оттуда в Сеул… Возможно, что это два вброса, чтобы запутать реальный путь…

    «Зарубежный ресторанный бизнес приносит весомую часть северокорейских доходов в твердой валюте, столь необходимой ее руководству» — по оценкам южан около 10 млн долларов в год. Иногда до 100 млн долларов говорят, но гораздо чаще именно нижний предел -10 млн (учитывая, что ресторанов насчитали 130 в 12 странах, то 10 млн ближе к реальной цифре), Для государства все же не особо много.

    Спасибо за статью в целом, это просто были мелочи…

  • Олег:

    А еще одно вспомнилось. про «самого высокопоставленного перебежчика из разведки КНДР» потому было сообщение «Тона Ильбо», что его должность завысили и он на пару ступеней ниже (вроде бы что-то между привычными нам подполковником и полковником), что не делает его уже самым высокопоставленным. Но тема «какого его реальное звание» развития не получила — прошли выборы, на которые и переключилось внимание СМИ.

    • Герман Ким:

      Олег, спасибо за поправки, видимо что-то прошло мимо моего внимания. Рад, что кто-то может подсказать, посоветовать, порассуждать, тем более в такой доброжелательной манере. Мы знакомы заочно, рад буду встрече в Сеуле.