Миграция корейского этнического населения на Южный Сахалин в период японского правления (1905-45 гг.)

Юлия Дин

Исследуется история формирования современной корейской диаспоры Сахалинской области, которая берет свое начало на территории губернаторства Карафуто в составе Японской колониальной империи. Рассматриваются вопросы добровольной миграции, миграции по вербовке и трудовой мобилизации населения по законам военного времени.

Фото: Сахалинские ретро фотографии от Илоны Ан

Юлия Ивановна Дин

Современная корейская диаспора о. Сахалин берет свое начало в период, когда южная часть острова находилась под японским управлением. В 1910-45 гг. Южный Сахалин и Корейский полуостров были частью Японской колониальной империи, что и явилось предпосылкой переселения корейцев. В 1945 г. по результатам Ялтинских соглашений и победы во Второй мировой войне, Южный Сахалин перешел под управление Советского Союза. В силу разнообразных причин корейское население осталось проживать на острове и было поставлено перед необходимостью искать себя в новых условиях советского строя. Именно они и их потомки стали ядром современной корейской диаспоры Сахалина.

Несмотря на актуальность данной темы исследования (а изучение этнических групп и диаспор всегда отличается актуальностью в такой многонациональной стране как Россия), именно период формирования корейской диаспоры наиболее слабо изучен в российской исторической науке. Бок Зи Коу, первым написавший монографию о сахалинских корейцах, приводит сведения и о переселении, но слабо аргументирует свою точку зрения, руководствуясь собственными воспоминаниями[1] [1; 2]. А.Т. Кузин в нескольких своих работах концентрируется в основном на советском и российском периоде истории сахалинских корейцев, мало затрагивая период переселения на Южный Сахалин [5, 7, 6, с. 15-18]. Остальные российские исследователи [3, 4, 9], рассматривая различные аспекты истории сахалинских корейцев, о периоде 1905-45 гг. информацию берут в основном из работ Бок Зи Коу и А.Т. Кузина.

Основная задача этой статьи – исследовать переселение этнических корейцев из Кореи на Карафуто, обозначить проблемы, с которыми пришлось столкнуться сахалинским корейцам, изучить и понять ту историческую обстановку, в которой происходило данное переселение. Для решения этой задачи привлекались разнообразные источники и историография – материалы на русском, японском, корейском и английском языке, а также интервью информантов – тех, кто непосредственно участвовал в описываемых событиях, либо мог воспроизвести воспоминания родителей, родственников, знакомых[2].

Южный Сахалин Япония приобрела по Портсмутскому мирному договору 1905 г., когда Россия, проиграв русско-японскую войну, была вынуждена уступить победителю часть острова южнее 50-й параллели. Японское правительство в 1907 г. создало на приобретенной территории губернаторство Карафуто, которое до 1943 г. имело статус колонии[3], а после – было включено в губернаторство Хоккайдо и приобрело статус метрополии [18, с. 265]. Административным центром Карафуто стал город Тоёхара (ныне – Южно-Сахалинск).

На первых порах переселение этнических корейцев на южную часть Сахалина шло довольно медленно. В 1910 г. на Карафуто насчитывалось всего 33 корейца, и через пять лет, в 1915 г., их оставалось столько же. Только к 1920 г. наблюдается некоторый рост в численности корейского населения – корейцев к тому времени насчитывается уже 513 человек [10, с. 31].

С конца 1910-х гг. компания «Мицуи Майнинг Ко.» стала нанимать корейцев для работы на угольных шахтах, находящихся на юге Карафуто [10, с. 31]. Происходило это следующим образом. Правление шахты Каваками (Сине-горск), принадлежащей «Мицуи», в 1917 г. получило разрешение на вербовку корейцев от генерал-губернаторства Кореи. После этого в г. Синыйчжу (Корея) представители компании начали вербовку корейских рабочих. Контракт заключался на полтора года и предусматривал, в частности, оплату транспортных расходов [14, с. 165]. Заработная плата для рабочих (японцев, корейцев, китайцев) в Тойохаре (Южно-Сахалинск) составляла 2,5 иены в день, а в Отомари (Корсаков) японцы получали также 2,5 иены, а корейцы – 2 иены в день [10, с. 36]. Надо иметь в виду, что в то время средний заработок квалифицированных рабочих в самой Корее составлял 15-20 иен в месяц, так что с чисто финансовой точки зрения эти условия были достаточно привлекательными [16, с. 166]. Предпочтение наниматели отдавали в основном холостым мужчинам.

С апреля 1920 г. по май 1925 г., воспользовавшись кризисом, который охватил Россию в результате революций 1917 г. и гражданской войны, Япония оккупировала Северный Сахалин [Российский государственный архив социально-политической истории, далее — РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 127. Л. 21.]. В это время наблюдался заметный приток корейцев из Приморского края и Северного Сахалина на Карафуто.

Например, один из информантов рассказывал про переселение своей семьи на остров: «Мой отец родился в северной Корее, он оттуда с родителями перебрался в Приморье[4], в Приморье он и вырос. Потом, когда ему лет двадцать было, он на Сахалин поехал на заработки. Вроде на севере тоже японцы были. Он тогда с севера на юг ушел и тут жил. А мама приехала из южной Кореи, они в 1926 г. поженились. Поэтому, когда русская армия в 1945 г. на Сахалин пришла, он работал переводчиком для русских – он русский язык знал» [Б., муж., 1938 г.р., г. Южно-Сахалинск, 22.12.2009.].

В 1922 г. более ста корейцев из «Северосахалинской дальневосточной лесной ассоциации» переехали на Карафуто. В 1923 г. опять наблюдался приток корейцев на остров из-за политики вытеснения иностранцев с Приморья и Дальнего Востока России. Поскольку эти переселенцы изначально выехали в российское Приморье из корейской провинции Хамгён вместе с семьями, в это время на Карафуто также наблюдается рост числа женщин-кореянок [10, с. 36].

Рост численности корейского населения Карафуто можно проследить по следующей таблице:

Таблица 1. Численность корейского населения на Карафуто в период 1921-1925 гг. [14, с. 166].

Год Количество домохозяйств Численность корейского населения
мужчин женщин всего
1921 68 444 23 467
1922 76 577 39 616
1923 117 1 256 207 1 464
1924 170 1 522 305 1 827
1925 380 2 660 873 3 533

Как видно по таблице 1, за период с 1921 по 1925 гг. число домохозяйств и общее количество корейского населения на Южном Сахалине существенно выросли.

В 1925 г. влиятельные корейцы, проживающие во Владивостоке, обратились к японскому правительству с просьбой переселить на Карафуто около 3 тыс. корейцев из Приморской области. Губернатор Карафуто дал разрешение на переселение 1 000 человек, но фактически на остров переехало 562 корейца. Они приехали в сопровождении семей в Эсутору (Углегорск) и Сиритори (Макаров), получили там работу и остались на постоянное жительство [14, с. 167].

Примечательно, что политический кризис в России совпал с возросшим спросом на рабочие руки, вызванный бумом бумажной промышленности в Эсутору (Макаров), Сиритори (Углегорск) и других частях Карафуто. В результате миграций из России, вербовки на шахты и переселения из Кореи численность корейского населения в конце 1920-х гг. заметно увеличилась. По нижеследующей таблице мы можем проследить изменение численности населения на Карафуто в 1910-30 гг.:

Таблица 2. Этнический состав населения Карафуто, 1910-30 гг. [10, с. 30]

Национальность 1910 (конец) 1915 1920 1925 1930 (окт.)
Японцы 28 688 58 449 88 747 183 742 284 198
Корейцы 33 33 510 3 206 8 301
Местное коренное население 2 103 2 066 1 741 1 724 2 164
Китайцы 25 27 21 203 319
Русские 168 85 115 127 170
Другие 0 0 2 34 44

По таблице 2 видно, что, несмотря на общее увеличение численности населения, самый большой прирост был именно у этнических корейцев – их количество выросло сразу в 251 раз. При этом цифра численности корейского населения в 8 301 человек не может считаться достаточно точной. Так, в конце 1930 г. количество корейцев уменьшилось и их осталось на Южном Сахалине только 5 359 человек [14, с. 165]. Такой большой скачок объясняется тем, что по-прежнему значительную часть корейской общины на острове составляли сезонные рабочие. Они покидали остров по истечении срока своих контрактов или по окончании сезонных работ в лесной или рыбной промышленности.

Особо следует остановиться на истории переселения корейцев с Корейского полуострова. Процесс переселения на Карафуто был сходен с переселением корейцев в метрополию. Поскольку, в отличие от промышленной северной части страны, южная часть Кореи оставалась в этот период аграрным районом, японские компании предпочитали вербовать рабочих именно на юге. Обосновавшись на острове, корейцы вызывали на Карафуто семью, а также зачастую уговаривали родственников и односельчан последовать их примеру. Японские власти активно поощряли подобные способы переселения на Карафуто.

На первоначальном этапе переселение шло медленно, причиной чего были конфуцианские традиции и страх перед переездом. Однако после Первой мировой войны в Японии начался промышленный бум, который вызвал небывалый спрос на рабочие руки. К тому же, в этот период шла активная миграция японцев в Корею, где они могли получить административные посты, заняться бизнесом, а также становились землевладельцами. Поддерживаемые колониальной администрацией, японские мигранты получали в свое распоряжение лучшие земли, в результате чего для многих разорившихся корейских землевладельцев единственным выходом становилась эмиграция. В результате количество корейцев на Японских островах росло быстрыми темпами. Накануне аннексии Кореи, в 1909 г., в Японии проживало всего лишь 790 корейцев, а к 1938 г. их число составило почти 800 тыс. человек [17, с. 35-37]. Работали корейцы в основном на шахтах и в качестве дешевой неквалифицированной рабочей силы [17, с. 38].

В 1938 г. этнические корейцы на Японских островах по месту рождения делились следующим образом. Из провинций Южная Кёнсан, Северная Кёнсан, Южная Чолла, Южная Чхунчхон, Северная Чхунчхон[5]  – 93,8%, из провинций Южная Пхёнан, Южная Хамгён, Янган, Северная Пхёнан, Северная Хамгён[6] – 3,4%, а из провинций Кёнги и Канвон[7] – 2,8% [17, с. 36]. Корейцы Южного Сахалина также были в основном выходцами из провинций аграрного юга Кореи (корейцы северной части страны в то время, скорее, мигрировали в Маньчжурию, которая с 1931 г. тоже находилась под фактическим японским контролем). В г. Тойохара, административном центре Карафуто, корейское население в 1941 гг. по месту рождения распределялось следующим образом:

Таблица 3. Корейцы г. Тойохара (Южно-Сахалинск) по месту рождения (1941 г.) [8, с. 2].

Провинция происхождения Численность корейского населения Процентное соотношение к общему количеству корейского населения
Северная Хамгён 2 0,15
Южная Хамгён 1 0,07
Северная Пхёнан 0 0
Южная Пхёнан 1 0,07
Хванхэ 2 0,15
Северная Чхунчхон 21 1,55
Южная Чхунчхон 95 7,03
Северная Чолла 61 4,52
Южная Чолла 101 7,48
Северная Кёнсан 433 32,05
Южная Кёнсан 603 44,63
Кёнги 25 1,85
Канвон 6 0,44
Общая численность 1 351 100

Как видно из таблицы 3, в численности корейского населения административного центра Карафуто прослеживались те же тенденции, что и в метрополии – количество выходцев с юга Кореи достигало 97,3% (1 314 человек). В г. Тойохара насчитывалось всего лишь 4 выходца из четырех провинций северной части Корейского полуострова. Выходцев из провинций Кёнги и Канвон, находящихся в центральной Корее, тоже было немного – 2,4% или 33 человека. Эти особенности происхождения корейского населения Карафуто впоследствии сыграют значительную роль[8] в истории сахалинской корейской диаспоры.

На процессы миграций на Карафуто большое влияние оказывала международная обстановка и внешняя политика японского правительства. Начало в 1937 г. Тихоокеанской войны[9] вызвало необходимость поставить под контроль трудовые ресурсы. Вскоре после 1937 г. гражданское население империи становится объектом принудительной мобилизации, темпы которой быстро росли. В 1939 г. было мобилизовано 850 человек, в 1940 г. – 311 724, а в 1942 г. – уже 623 385. Вся рабочая сила бралась на строгий учет (существовала так называемая система «регистрации профессий»), при этом были приняты меры по предотвращению самовольных миграций (закрепленные в указе 1940 г. «О запрещении рабочим и служащим менять место работы» и указе 1941 г. «О регулировании спроса и предложения рабочей силы»). Указ «Об организации труда на важнейших предприятиях» фактически отменял ограничения на максимальную продолжительность рабочего дня и минимальный размер заработной платы, которые отныне произвольно устанавливались правительственными чиновниками. Вкупе с неизбежными лишениями и падением уровня жизни это вело к общему ухудшению состояния здоровья трудоспособного населения и росту смертности [11, с. 194].

Закон «О всеобщей мобилизации» (Закон № 55), вступивший в силу в 1938 г., включал 50 статей и дополнений, которые регулировали условия и ход мобилизации. В соответствии с этим законом подданные Японской империи могли привлекаться к трудовой повинности и службе в соответствующих местах по законам военного времени. В соответствии с Указом императора за № 316 от 4 мая 1938 г. «Об исполнении Закона о всеобщей мобилизации в Корее, Тайване и Карафуто» с сентября 1939 г. Закон «О всеобщей мобилизации» распространялся на территории колоний [9, с. 46-47]. Согласно официальному отчету японских властей, всего из Кореи в Японию было мобилизовано 422 262 корейца [18, с. 232].

В этих условиях на Карафуто также стали прибывать рабочие, мобилизованные в Корее. Однако, японские власти по-прежнему поощряли приезд корейцев в виде свободной вербовки, вербовки через родственников и знакомых. Происходило это и после объявления о введении в феврале 1942 г. так называемой «трудовой повинности» [14, с. 168]. Общее количество принудительно мобилизованных из Кореи на Карафуто корейцев можно проследить по следующей таблице:

Таблица 4. Количество принудительно мобилизованных корейских рабочих

для работы в производстве Карафуто [14, с. 168].

Год вербовки Плановое количество Фактическое количество
1939 0 3 301
1940 8 500 2 605
1941 1 200 1 451
1942 6 500 5 945
1943 3 300 2 811
1944 0 0
1945 0 0
Итого 19 500 16 113

Один из информантов вспоминал про свое прибытие на Карафуто: «Я приехал в 1943 г. по вербовке. Выбирали они, записывали всех на вербовку. Добирался сначала на пароходе, а потом поездом. На шахту в Красногорске. Работали по 12 часов без выходных, еду выдавали по талонам. Хочешь сразу съешь, хочешь – растягивай. Деньги не давали, на книжку клали. Убегать не пытались, если поймают, могут вообще за колючую проволоку посадить, там условия были гораздо хуже…» [П., муж., 1925 г.р., п. Углезаводск, 20.12.2008.].

Здесь стоит обратить внимание на тот факт, что зарплата сахалинских шахтеров шла в основном на сберегательные вклады почтового отделения банка г. Тойохара. Регистрационные книги с записями вкладов частью были потеряны во время военных действий, частью захвачены Красной Армией в качестве трофеев [Государственный исторический архив Сахалинской области, далее – ГИАСО. Ф. 1038 оц. Оп. 1. Д. 104. Л. 14.]. После войны сахалинские корейцы так и не смогли получить свои сбережения, и вопрос этот ждет справедливого решения до сих пор.

Другие информанты рассказывали о приезде и жизни на Карафуто со слов своих отцов. «Мой отец мне рассказывал, как они работали при японцах. Вот идет вагонетка с лесом, толпа корейцев – человек сто рабочих – они хватают по два-три бревна и надо бежать метров восемьсот до шахты. Потом обратно – и так сколько наберешь. Потом работали – сколько этих подпорок в шахте хватало, они их ставили и уголь рубили. Сколько у тебя подпорок, столько ты и продвинешься, столько уголь нарубишь – столько денег и давали. Были настоящие гонки, как они бежали с этими бревнами, кто больше нахватает. Некоторые рисковали, ставили не через два метра, а через четыре, через пять – а потом обвал, увечья получали, умирали, такое тоже бывало. Но японцы запрещали так делать… Денег давали половину на руки, половину на карточку шли. Отца сначала по вербовке забрали, насильно, он на Сахалине поработал, а через два года домой вернулся. Но деньги он потратил все, а он жениться хотел, надо на свадьбу было, поэтому он опять на Сахалин поехал, уже сам, денег заработать, а там война и вернуться не смог» [Д., муж., 1952 г.р., г. Южно-Сахалинск, 12.04.2009].

«Некоторые приезжали по контрактам трудовым на два или три года. Мой отец так приехал… Но он хорошо работал, и директор шахты, он видел, что отец такой работник хороший, он его уговорил еще остаться на год. Отец говорил, что несколько человек так уговаривали, тех, кто хорошо работал. А там родители его ждали на родине – невеста даже уже была, а он все не возвращается, родители взяли и приехали за ним. А там уже 1945 г. – так и остались здесь жить» [А., муж., 1951 г.р., п. Углезаводск, 01.02.2009.].

Примерно такая складывается картина миграции корейского населения на территорию губернаторства Карафуто. Важным являются не только документальные материалы, но информация устных источников – интервью и воспоминаний тех, кто приехал на Южный Сахалин на заработки или в рамках трудовой мобилизации.

В конце 1944 г. общая численность населения Карафуто составила 382 713 человек (мужчин из них было 195 794, женщин – 186 919). Кроме того, из Хоккайдо на сезонные работы в рыбную и лесную промышленность ежегодно прибывали от 18 до 25 тыс. человек [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 122. Д. 92. Л. 2.].

В 1931-44 гг. динамика численности корейского населения на Карафуто выглядит следующим образом:

Таблица 5. Корейское население губернаторства Карафуто в 1931-44 гг.[14, с. 165].

Год Количество

домохозяйств

Численность корейского населения
мужчин женщин всего
1931 1 230 3 919 1 961 5 880
1932 1 166 3 215 1 572 4 787
1933 1 201 3 354 1 689 5 043
1934 1 233 3 825 2 053 5 878
1935 1 403 4 521 2 532 7 053
1936 1 446 4 231 2 373 6 604
1937 1 416 4 153 2 439 6 592
1938 1 526 4 803 2 822 7 625
1939 2 149 5 915 3 081 8 996
1940 2 391 11 661 4 395 16 056
1941 2 883 13 603 6 165 19 768
1942 21 233
1943 3 827 15 554 5 689 25 765
1944 18 213 7 552 26 825

Как мы можем увидеть из таблицы 6, количество корейцев на Карафуто равномерно росло и к 1944 г. составило почти 27 тыс. человек.

Из-за обстановки, царившей в Японской империи накануне окончания Второй мировой войны, 11 августа 1944 г. японским правительством было принято решение «О немедленном перемещении шахтеров и ресурсов Карафуто и Кусиро[10]». В результате этого решения были закрыты 14 из 26 шахт на западном побережье Карафуто, а японские и корейские рабочие этих шахт были перемещены о. Кюсю. Этих рабочих насчитывалось от 6 до 10 тыс. человек. Этнических корейцев из них было около 3 тыс. человек [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 122. Д. 92. Л. 2].

Главной причиной этого перемещения были финансовые трудности и транспортные проблемы. Условия перемещения, которое в российской историографии получило название «повторная вербовка», были очень тяжелыми. Рабочим сообщили о перемещении за 3 дня до отъезда, который состоялся 19 августа. Условия работы на японских шахтах были гораздо хуже, чем на Карафуто, было несколько смертельных случаев. Однако главным последствием «повторной вербовки» стала разлука с семьями, оставшимися на Карафуто. Некоторое количество завербованных смогли после окончания боевых действий в 1945 г. вернуться на остров, однако для большинства возвращение оказалось невозможным из-за военных действий и недостатка необходимой информации. Во многих случаях, те, кто вернулись на Карафуто, умерли рано из-за последствий тяжелейшей работы на шахтах в Японии [15, с. 72-73].

На Сахалине до сих пор проживают дети тех, кто подвергся «повторной мобилизации». Информанты про эти трагические события вспоминают следующее:

«А отца моего забрали, когда мама мной была беременна… значит в 1944 г. Отца я так и не увидела за всю жизнь. Закрыли шахту, на которой он работал, и забрали. А после войны делать нечего, к нам он вернуться не смог, и он тогда уехал в Корею. Когда уже мама в 1991 г. поехала, она семью отца нашла, сказали, что он жил в Корее до 80-х гг.» [Р., жен., 1945 г.р., г. Южно-Сахалинск, 28.12.2008.].

По таблице 6 можно проследить из каких шахт Карафуто были вывезены корейские рабочие, количество вывезенных, а также шахты, на которых работали подвергшиеся «повторной вербовке». Эти шахты находились на о. Кюсю, самом южном острове Японского архипелага.

Таблица 6. Количество корейский рабочих, повторно мобилизованных в Японию в августе 1944 г. [12, с. 25].

Шахты Карафуто, откуда вывозились рабочие / фирма, которой шахта принадлежала Количество вывезенных корейских рабочих (человек) – шахта в Японии / фирма, которой шахта принадлежала Область переселения
Камиторо / Канэфутикогё

(район совр. г. Шахтерска)[1]

180 – Кахо / Кахокогё о. Кюсю
Сираторидзава/ Карафуто когё

(Макаровский район)

315 – Хираяма / Мэйдзи когё о. Кюсю
Мороцу / Мороцутангё

(Лесогорский район)

50 –Уэда / Уэда Нагаити г. Дзёбан[2]
Мицуфуку / Сатакэ Киитиро 20 –Уэда / Уэда Нагаити г. Дзёбан
Наёси / Нан Карафуто когё

(совр. г. Лесогорск)

215 – Мокуби / Фуругавакогё о. Кюсю
Тоёхата / Тоёхата Танко 70 – Сэкимото / Сэкимототанко г. Дзёбан
Тоёхата / Тоёхата Танко 70 – Ямаити / Ямаититанко г. Дзёбан
Конан / Тоакогё 130 – Ода / Ходзётанко г. Дзёбан
Кита Одзава / Нан Карафуто сэкитантэцудо 410 – Такатори / Мицубиси когё о. Кюсю
Нисисакутан / Мицуи Кодзан

(совр. п. Бошняково)

370 – Ямано / Мицуикодзан о. Кюсю
Амбэцу / Нитэцу когё

(район г. Невельск)

130 – Футасэ / Ниттэцу когё о. Кюсю
Торо / Нан Карафуто сэкитантэцудо

(совр. г. Шахтерск)

520 – Сакито / Мицубиси когё о. Кюсю
Охира / Карафуто когё 130 – Отори / Отори танко о. Кюсю
Охира / Карафуто когё 390 – Такамацу / Ниппон когё о. Кюсю
Итого 3 100

[1] Современные названия поселков и городов даны не для всех шахт, т.к. не все шахты сохранились и были использованы советскими властями.

[2] Город Дзёбан – находится между г. Хитати, префектура Ибараки и Томио-ка-мати, префектура Фукусима

Как можно увидеть по таблице 6, «повторной вербовке» были подвергнуты 3 100 корейцев, а количество вернувшихся на Сахалин к семьям было ничтожно мало, поскольку возвращение не проводилось официально. Эти рабочие инициируют в послевоенной Японии движение за репатриацию сахалинских корейцев.

После поражения главной союзницы Японии – гитлеровской Герма-нии – в мае 1945 г. положение Японии становится катастрофическим. Объявление Советским Союзом войны 8 августа, а также атомные бомбардировки г. Хиросима и Нагасаки 6 и 9 августа продемонстрировало японскому правительству невозможность продолжения войны. В этих условиях 15 августа по радио был передан рескрипт императора Хирохито о принятии условий Потсдамской декларации. 2 сентября 1945 г. представители японского правительства подписали на борту американского крейсера «Миссури» Акт о без-оговорочной капитуляции, закончив таким образом Вторую мировою войну.

В связи с началом военных действий японская администрация Кара-футо провела частичную эвакуацию гражданского населения (женщин и детей) из южных районов Карафуто, в основном из г. Отомари (Корсаков), Рудака (Анива), Хонто (Невельск). Эвакуированные выезжали на Хоккайдо, причем их число достигло 40 тыс. человек [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 122. Д. 92. Л. 2]. Несомненно, что среди эвакуированных были и корейцы, но численность последних подсчитать не представляется возможным.

По условиям, которые согласовали между собой державы-союзницы по антигитлеровской коалиции, было решено передать Советскому Союзу Южный Сахалин и Курильские острова. Южно-Сахалинская и Курильская десантная операции, начавшиеся 11 августа 1945 г., позволили к 26 августа советским войскам полностью занять Карафуто и Тисима. В 1947 г. эти территории были объединены с Северным Сахалином и образовали Сахалинскую область в составе РСФСР.

На момент вступления Красной Армии на территорию Южного Сахалина, его население составляло около 370 тыс. человек. В Отомари и Тойохара скопилось более 30 тыс. беженцев, причем часть из них ушла в горы. Всего беженцев насчитывалось 64 тыс. человек. Корейцев на Южном Сахалине было 23 498 человек, из них 15 356 мужчин и 8 142 женщин [РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 122. Д. 92. Л. 2].

Таков был итог периода, имевший важное значение в истории сахалинской корейской диаспоры. На территорию губернаторства Карафуто в составе Японской колониальной империи шла миграция корейского этнического населения преимущественно с юга Корейского полуострова. Основная миграция эта была двух видов – приезд корейцев для работы в промышленности острова (которая отличалась по сравнению с Кореей более высокими заработками) и принудительная мобилизация корейского населения в соответствии с законами военного времени. В 1945 г., после перехода Южного Сахалина Советскому Союзу по результатам Второй мировой войны именно эти трудовые мигранты и принудительно мобилизованные рабочие составят основное ядро сахалинской корейской диаспоры.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Бок Зи Коу. Корейцы на Сахалине. Южно-Сахалинск: Южно-Сахалинский государственный педагогический институт, 1993. 222 с.
  2. Бок Зи Коу. Сахалинские корейцы: проблемы и перспективы. Южно-Сахалинск: ИМГиГ ДВО АН СССР, 1989. 77 с.
  3. Ким Г.Н. История иммиграции корейцев. Книга 1. Вторая половина XIX в. – 1945 г. Алматы: Дайк-пресс, 1999. 424 с.
  4. Костанов А.И., Подлубная И.Ф. Корейские школы на Сахалине: исторический опыт и современность. Южно-Сахалинск: Архивный отдел администрации Сахалинской области, 1994. 24 с.
  5. Кузин А.Т. Дальневосточные корейцы: жизнь и трагедия судьбы. Южно-Сахалинск: Дальневосточное книжное издательство, 1993. 368 с.
  6. Кузин А.Т. Исторические судьбы сахалинских корейцев. Книга 2. Интеграция и ассимиляция (1945-1990 гг.). Южно-Сахалинск: Сахалинское книжное издательство, 2010. 336 с.
  7. Кузин А.Т. Переход корейцев в Дальневосточные пределы Российского государства (Поиски исследователя). Южно-Сахалинск, 2001. 64 с.
  8. Ли Сон Хван. Сахалинханин мунчэе кванхан сорончог кочжаль (Размышление о проблеме сахалинских корейцев) // The Study of Sakhalin Koreans. 2003. № 13 (январь). 13 с. (на кор. языке).
  9. Ло Ен Дон. Проблема российских корейцев. М.: Издательство «Арго», 1995. 108 с.
  10. Мики Масафуми. Сэнканги Карафуто ниокэру тё сэндзин сякайно кэйсэй (Формирование корейского общества на Карафуто в период войны) // Сякай кэйдзай сигаку. 2003. № 68-5 (январь). С. 25-45 (на япон. языке).
  11. Молодяков В.Э., Молодякова Э.В., Маркарьян С.Б. История Японии. XX век. М.: ИВРАН; Крафт+, 2007. 528 с.
  12. Нагасава Сигэру. Сэндзика нанкарафутоно хикё сэйунго тёсэндзин танкофу ни цуитэ (Исследование о корейских шахтерах, насильно переселенных на Южный Сахалин в период войны) // Исследования истории корейцев в Японии. 1986. № 16. 150 с. (на япон. языке).
  13. Петров А.И. Корейская диаспора на Дальнем Востоке России. 60-90-е годы XIX века. Владивосток: ДВО РАН, 2000. 304 с.
  14. Хан Хе Ин. Сахалин ханин гвихваныль толлоссан бэчева пхосопи чончжи: хэбанху – 1970 нёнтэккачие Сахалин ханин квихван умчигимыль чунсимыро (Обстановка, окружающая репатриацию сахалинских корейцев, и политика вовлеченных стран: движение за репатриацию сахалинских корейцев в период освобождения – 1970-е гг.) // Сахагёнгу. 2011. № 102. С. 157-198 (на кор. языке).
  15. Чон Хе Кён. 1944 нёне ильбонбонтхоро чонхванпэчжи твин Сахалинэ чосонин гванбу (Корейские шахтеры Карафуто, переселенные в японскую метрополию в 1944 г.) // Ханильминчогмунчэ ёнгу. 2008. Август (8). С. 5-73 (на кор. языке).
  16. Lankov A. Dawn of Modern Korea. The Transformation in Life and Cityscape. Seoul: EunHaeng NaMu, 2007. 374 p. (на англ. языке).
  17. Lee Ch., De Vos G. Koreans in Japan: Ethnic Conflict and Accommodation. Berkeley, Los Angeles, London: University of California Press, 1981. 438 p. (на англ. языке).
  18. The Japanese Colonial Empire / Edited by Ramon H. Myers, and Mark R. Peattie. Princeton: Princeton University Press, 1984. 541 p. (на англ. языке).

REFERENCES

  1. Bok Zi Kou, 1993, Korejcy na Sakhaline [The Koreans on Sakhalin], Yuzhno-Sakhalinsk: Yuzhno-Sakhalinskij gosudarstvennyj institute. (in Russ.)
  2. Bok Zi Kou, 1989, Sakhalinskie korejcy: problem i perspektivy [Sakhalin’s Koreans: problems and perspectives], Yuzhno-Sakhalinsk: IMGiG DVO AN SSSR. (in Russ.)
  3. Kim G.N., 1999, Istoria immigratcyi korejcev, Kniga 1, vtoraya polovina 19 – 1945 g. [The History of Korean Immigration. Book 1. The second half of 19 century — 1945], Almaty: Dajk-press. (in Russ.)
  4. Kostanov A.I., Podlubnaya I.F., 1994, Korejskie shkoly na Sakhaline: istoricheskij opyt i sovremennost’ [The Korean Schools on Sakhalin: historical experience and modernity], Yuzhno-Sakhalinsk: Archivnyj otdel administracii Sakhalinskoj oblasti. (in Russ.)
  5. Kuzin A.T., 1993, Dal’nevostochnye korejcy: zhizn’ i tragediya sud’by [The Koreans of Far East: the life and tragedy of fate], Yuzhno-Sakhalinsk: Dal’nevostochnoe knizhnoe izdatel’stvo. (in Russ.)
  6. Kuzin A.T., 2010, Istoricheskie sud’by sakhalinskich korejcev. Kniga 2. Integratciya i assimilyaciya (1945-1990) [The Historical Fates of Sakhalin Koreans: Integration and Assimilation (1945-1990)], Yuzhno-Sakhalinsk: Dal’nevostochnoe knizhnoe izdatel’stvo. (in Russ.)
  7. Kuzin A.T., 2001, Perekhod korejcev v Dal’nevostochnye predely Rossijskogo gosudarstva (Poicki issledovatelya) [The transfer of Koreans to Far East of Russia (The aspiration of researcher], Yuzhno-Sakhalinsk. (in Russ.)
  8. Li Son Khvan, 2003, Sahalinhanin munche kvihvan soronchog kojal’ [The reflection of the Sakhalin Koreans’ problems], The Study of Sakhalin Koreans, no 13 (January). (in Kor.)
  9. Lo En Don, 1995, Problema rossijskikh korejcev [The Problem of Russian Koreans], Moskva: Isdatel’stvo “Argo”. (in Russ.)
  10. Miki Masafumi, 2003, Sengangi Korafuto niokeru tyo senzhin syakaino keisei [The Formation of Korean society on Karafuto during the War], Syakai keijai sigaku, no. 68-5 (January), pp. 25-45. (in Jap.)
  11. Molodnyakov V.E., Molodnyakova E.B., arkar’yan S.B., 2007, Istoriya Yaponii 20 vek [The History of Japan. 20 century]. Moskva: IVRAN, Kraft+. (in Russ.)
  12. Nagasava Sigeru, 1986, Senjika nankarafutono hikyo seiungo chyosenjin tankofu nit suite [The Research about the Korean miners, moved by force on South Sakhalin during the War] // The Study of Koreans in Japan, no. 16. (in Jap.)
  13. Petrov A.I. Korejskaya diaspora na Dal’nem Vostoke Rossii. 60-90-e gody 19 veka [The Korean Diaspora on the Russian Far East. 60-90th of 19 century], Vladovostok: DVO RAN. (in Russ.)
  14. Han He In, 2011, Sahalin hanin kvihvanyl’ tollossan becheva phosopi chonji: hebanhu-1970nentekkachie Sahalin hanin kvihvan umchigil’ chunshimyro [The situation of the Sakhalin Koreans’ repatriation and the policy of involved states] // The Historical Review, no. 102, pp. 157-198. (in Kor.)
  15. Chon He Ken, 2008, 1944nen il’bonbonthoro chonhvanpeji tvin Sahaline chosonin gvanbu [The Korean miners of Karafuto, moved to Japanese mainland in 1944] // The Research of Koreans abroad, no. 8 (August), pp. 5-73. (in Kor.)
  16. Lankov A., 2007, Dawn of Modern Korea. The Transformation in Life and Cityscape. Seoul: EunHaeng NaMu. (in Eng.)
  17. Myers R., Peattie M. (editors), 1984, The Japanese Colonial Empire, Princeton: Princeton University Press. (in Eng.)

[1] Бок Зи Коу был представителем первого поколения сахалинских корейцев и сам непосредственно участвовал во многих событиях в истории сахалинской корейской диаспоры.

[2] Интервью информантов были собраны автором на Сахалине и в Республике Корея в рамках работы над диссертационным исследованием. Ссылки на интервью даны в следующем виде: Первая буква имени (если имя неизвестно, то информант обозначается как «Н»), пол, год рождения, место проведения интервью, дата проведения интервью.

[3] Все территории Японской империи делились на метрополию (Японские острова, также фигурирующие в различных договорах как острова собственно Японии) и колониальные владения, включающие Тайвань, Корею, Тихоокеанские мандатные территории и Карафуто. Жители метрополии и колониальные подданные обладали в империи разными правами.

[4] В конце XIX – начале XX вв. на Дальний Восток Российской империи шла активная миграция корейского этнического населения из северных провинций Кореи [13, 6].

[5] Данные провинции после раздела Кореи по 38-й параллели вошли в состав Республики Корея (Южная Корея).

[6] Ныне провинции Корейской Народно-Демократической Республики (Северная Корея).

[7] Провинции Кёнги и Канвон 38-я параллель разделила между Северной и Южной Кореей.

[8] Происхождение большинства этнического населения Сахалина с территории южной Кореи сыграло роль в несостоявшейся репатриации (Республика Корея, будучи в сфере влияния США, главного идеологического противника СССР, не имела с последним никаких дипломатических отношений до 1990 г.).

[9] В западной, японской и корейской историографии «Тихоокеанской войной» именуются те кампании   Второй мировой войны, которые разворачивались в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

[10] Кусиро – город-порт на юго-восточном побережье острова Хоккайдо.

[11] Современные названия поселков и городов даны не для всех шахт, т.к. не все шахты сохранились и были использованы советскими властями.

[12] Город Дзёбан – находится между г. Хитати, префектура Ибараки и Томио-ка-мати, префектура Фукусима

Yulia I. Din

The Migration of Koreans to South Sakhalin during period of Japanese administration

Sakhalin State University, e-mail: din.iuliia@gmail.com

The article deals with the history of modern Korean diaspora of Sakhalin Region, taking start on the Karafuto prefecture of the Japanese Colonial Empire. It scrutinizes the issues of voluntary migration, the migration by recruitment, and the labor mobilization under the laws of the war.

Key words: Sakhalin’s Koreans, Karafuto, migration, Japan, Korean peninsula

Источник: Юлия Дин

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.