На книжную полку корееведа: новые переводы корейской прозы и поэзии

atsman: СЕГОДНЯ принесли бандероль. На ней значились американский адрес, незнакомое имя отправителя, но я знал, что её отправила милая Санъюн.

25414659220_e7fa2b4e2c_b

В бандероли три книги — «Забытый вкус кислички» Пак Вансо (М.: Время, 2016. — 320 с. — Серия «Самое время»), «Я встретила Ро Кивана» Чо Хэчжин (СПб.: Гиперион, 2016. -176 с. — Серия «Современная корейская литература». XV) и «Рисунки тушью. Корейская классическая поэзия на китайском языке» (Спб.: Гиперион, 2015. — 160 с. — Серия «Золотой фонд корейской литературы». IX). Первые две книги — переводы романов двух ярких представительниц современной корейской литературы — ещё при жизни признанной классиком корейской литературы, ныне, увы, покойной Пак Вансо (1931-2011) и совсем молодой (1976 г.р.) Чо Хэчжин («Ро Киван» — её второе большое произведение), выполненные Санъюн (на титульных листах книг ещё значатся имена корейских соавторов-литераторов — корейский фонд требует, чтобы у иностранного переводчика был корейский соавтор, пусть даже бесполезный). Третью книгу через Санъюн прислала А.Ф. Троцевич, составитель, переводчик и ответственный редактор «Золотого фонда».

О том, что «Рисунки тушью» вышли в свет, А.Ф. написала в прошлом октябре, как всегда, лаконично, скромно и иронично: «Дорогой Витя, вышла последняя, 9-я книжка нашего «сериала», посвященная 한시 (ханси — стихи на китайском языке — В.А.). <…> Смоляков (издатель) сумел сделать изящную книжку».

Какая замечательная книга! Большинство переводов выполнено впервые. Эта небольшая антология, уверен, станет классикой, как в своё время стал классикой маленький томик корейской классической поэзии в переводе А.А. Ахматовой, выполненном под руководством А.А. Холодовича, и о ней будут писать истории, подобные этой, написанной С. Гитович, женой А. Гитовича, ленинградского поэта, который тоже переводил корейскую поэзию:

Аня Каминская подавала на стол традиционную закуску – несколько тоненьких ломтиков черного хлеба, соль и крупно нарезанную луковицу. Саня читал новые переводы. В те времена Анна Андреевна тоже переводила китайцев и с большим волнением относилась к этой работе. «Я это читала Лозинскому, – говорила она про свой новый перевод, – вы знаете, он одобрил!»

В одну из наших встреч она рассказала, что ей звонили из Московского отделения Госиздата и предложили сделать книгу переводов корейской классической поэзии. Составление, вступительную статью, примечания и подстрочники поручалось подготовить талантливому кореисту, профессору Александру Александровичу Холодовичу (С.Г. ошиблась; Холодовича звали Александр Алексеевич — В.А.). Холодовича Саня (Гитович — В.А.) хорошо знал, дружил с ним и любил его, несмотря на то что в университете тот слыл человеком неприятным, резким и нетерпимым. Действительно, Холодович был нетерпим к лени, посредственности, приспособленчеству и не старался этого скрывать.

Александр Александрович, страстный поклонник Анны Андреевны, познакомился с нею у нас и, конечно, сразу же был его покорен. Ахматовой он тоже понравился, и она частенько говорила: «Люблю злодея Холодовича!», «Вам звонил сегодня злодей Холодович?»

Как–то, сидя у нас, Александр Александрович сказал: «Анна Андреевна, вы слишком много внимания уделяете Гитовичу. Я вас положительно ревную!» – «Вы правы, – без тени улыбки заметила она, – у меня действительно намечался роман с Александром Ильичом, но в последнюю минуту его отбила Ольга Форш».

Источник: http://www.akhmatova.org/articles/gitovich.htm

О переводах Санъюн скажу коротко: они выполнены блестяще. Не хочу даже сравнивать с переводами, сделанными другими людьми в последние десять-двадцать лет. Забудьте про них. Эти — не просто великолепные образцы художественного перевода. Читая их, забываешь, что это перевод, таким они написаны чудесным русским языком. Такое — переводческое мастерство — редкость среди академических и университетских учёных. Не устаю повторять, что не все знатоки иностранных языков (и просто знающие их) способны породить хороший перевод.

Написал Санъюн, что, наконец-то, появились переводы с корейского, прочитав которые, российский читатель поймёт, что на свете есть не одни Мураками. Как говорится, потрудилась на славу!

О том, как хорош перевод, можно судить по тому, как мастерски переведены воспоминания Пак Вансо о нужниках, отхожих местах её детства: «<…> и белые ягодицы девочек виднелись смутно, как в дымке. Казалось, тусклой лунной ночью видишь тыквы, уложенные для созревания на заднем дворе. <…> Самым большим удовольствием считалось оставить после себя кучку какашек побольше. Мы знали, это не грязное, это то, что идет в землю, и благодаря этому целыми семействами созревают огурцы и тыквы, становятся слаще арбуз и дыня». Читая на нескольких страницах о забавах деревенских ребятишек в отхожих местах, я вспоминал своё собственное детство и хохотал от удовольствия. Вот что значит подлинный талант! Вот истинный художник, не чурающийся живописания таких, казалось бы, нелицеприятных вещей! К моему удивлению (и удовольствию), на этот место в романе обратил внимание Ким Юнсик, известный исследователь корейской литературы (мы с ним, кстати, когда-то водили знакомство). Он написал в статье «Прошлое в памяти»: «<…> госпожа Пак критикует Ли Сана, несравненного писателя, <…> который в эссе «Скука» критически отзывается об играх деревенских детей. Писатели Ли Сан и Пак Вансо противостоят друг другу в описаниях игр с испражнениями. Удивительная картина!» (с. 316).

Источник: http://atsman.livejournal.com/1955612.html

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.