Некоторые вопросы предыстории начала Корейской войны

Ванин Ю.В. Некоторые вопросы предыстории и начала Корейской войны // Война в Корее 1950–1953. Взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 12–31.

Korean War, Korea, 1950 - 1953

Korean War, Korea, 1950 — 1953

Ю. В. Ванин,
кандидат исторических наук,
ведущий научный сотрудник ИВ РАН

Корейская война 1950-1953 гг. — важнейшее событие новейшей истории Кореи, негативные последствия которого до сих пор ощущаются на Корейском полуострове. Вместе с тем, это один из крупнейших международных конфликтов середины XX в., едва не переросший в третью мировую, ядерную войну. Понятно поэтому, что история Корейской войны неизменно привлекает к себе внимание исследователей и читательской общественности.

Как известно, война в Корее вспыхнула 25 июня 1950 г. Это не было случайной и неожиданной схваткой армий вследствие какого-то непредвиденного, непредсказуемого стечения обстоятельств. Нет, война была подготовлена предшествующим развитием событий, рядом определявших ситуацию на Корейском полуострове международных и внутренних факторов. В этом, при существующем в мировой литературе разбросе взглядов по другим аспектам истории Корейской войны, сходится во мнении большинство исследователей. Из множества вопросов предыстории и начала Корейской войны автор данной статьи остановится лишь на некоторых, представляющихся ему наиболее важными для понимания истоков, сущности и значения Корейской войны. Автор отнюдь не претендует на непогрешимость, бесспорность своих суждений и оценок.

Одна страна — два правительства

Первопричина войны — раскол Кореи, произошедший после августа 1945 года. Соединенные Штаты Америки и Советский Союз, взявшие на себя главную ответственность за судьбы Кореи, освобожденной от колониального ига, не только не выполнили своих договоренностей о совместном содействии ее суверенному, демократическому развитию, но и превратили эту страну в поле конфронтации двух соперничавших между собой мировых общественно-политических систем. Корея стала одним из самых «горячих» участков «холодной» войны, набиравшей силу в конце 40-х — начале 50-х гг. Не вдаваясь в детали относительно того, чья вина больше, следует все же признать, что США и СССР в своем противостоянии на Корейском полуострове далеко не всегда принимали в расчет подлинные национальные интересы корейского народа.

Однако, неверно было бы винить в расколе Кореи и его последствиях только США и СССР. Каждая из названных двух держав в находившейся под ее управлением зоне Кореи, разделенной по 38 -й параллели, действовала в опоре на близкие ей по духу и целям местные политические силы. Последние с нарастающей активностью включились в конфронтацию своих старших союзников. Более того, можно утверждать, что довольно скоро, особенно после вывода советских и американских войск в 1948 -1949 гг., они заняли лидирующие позиции в этой конфронтации в пределах Корейского полуострова.

Предвоенный период являлся временем особого обострения внутриполитических противоречий в Корее. Давняя борьба между коммунистами и националистами, притихшая на короткий срок после освобождения страны, возобновилась затем с еще большим накалом, приняв в основном форму противоборства между Севером и Югом. Крайне негативную роль сыграло решение Московского совещания министров иностранных дел СССР, США и Великобритании (декабрь 1945 года) об установлении опеки великих держав над Кореей. Это решение, вызвавшее волну протестов в Корее, не только углубило пропасть между коммунистами и националистами, но и раздробило националистический лагерь, противопоставив друг другу левых и правых, в зависимости от отношения к опеке.

Неспособность США и СССР содействовать созданию в Корее единого демократического правительства дополнялась тем, что и сами корейские политические силы не сумели добиться этого. Народная Республика, провозглашенная в Сеуле 6 сентября 1945 года и много сделавшая для формирования местных органов власти (народных комитетов), не только не была признана оккупационными властями, но и подверглась обструкции и слева, и справа. Сходная участь постигла и Временное правительство, возвратившееся из эмиграции на Юг осенью 1945 года. Попытки представителей Народной Республики образовать в Корее единое правительство и для этого объединиться с Временным правительством последнее отвергло. Потерпела неудачу и линия центристов (Йо Ун Хен, Ким Гю Сик и др.) на примирение левых и правых, сплочение политических сил Юга, налаживание сотрудничества с Севером во имя сохранения единства страны. Между не согласными друг с другом политическими силами велась ожесточенная борьба, распространенным средством которой стал террор.

Логическим следствием раскола Кореи явилось провозглашение в 1948 г. Республики Корея (РК) и Корейской Народно -Демократической Республики (КНДР). Каждая из них объявляла себя единственно законной, представляющей весь корейский народ, а другую считала незаконной, марионеточной и т.д.

Главный аргумент РК в подтверждение своей легитимности — признание со стороны ООН. Действительно, в резолюции от 12 декабря 1948 года Генеральная Ассамблея ООН записала, что в Корее создано «законное правительство (правительство Республики Корея)» и что это единственное правительство в Корее, образованное в результате выборов, проведенных под наблюдением Временной комиссии ООН по Корее. Но, во-первых, обязательное признание со стороны ООН правительства какой-либо страны никогда не требовалось и не предусмотрено ее Уставом. Во-вторых, и это главное, резолюция ГА ООН недвусмысленно указала, что правительство РК осуществляет «контроль и юрисдикцию над той частью Кореи, где Временная комиссия могла наблюдать и консультировать»[1], т.е. над Южной Кореей. Между тем, правительство РК, противореча ясно выраженному мнению Г А ООН, тогда и впоследствии выставляло себя единственным законным правительством всей Кореи. Что касается выборов, состоявшихся на Юге 10 мая 1948 года, их, как известно, бойкотировала часть избирателей, причем не только левых, протестовавших против сепаратистского курса Ли Сын Мана и его группировки. В органах власти РК не было ни одного представителя Севера (за исключением, может быть, бежавших на Юг ярых противников северокорейской политической системы).

КНДР была образована после всеобщих выборов, проведенных 25 августа 1948 года и на Севере (легально), и на Юге (нелегально). К утверждениям о том, что выборы прошли и на Юге, все еще распространено скептическое отношение. Но имеются свидетельства, подтверждающие достоверность их проведения и там. Сам Ли Сын Ман, выразив недоверие к объявленным Пхеньяном итогам голосования, вместе с тем, заявил в начале сентября 1948 года: «По сведениям полиции, в Южной Корее было арестовано несколько тысяч человек за участие в подпольных выборах, изъято много бюллетеней. Левые элементы пытались насильно заставить крестьян принимать участие в голосовании и ставить свои печати. Только коммунисты — подпольщики добровольно участвовали в выборах»[2]. Только в одной провинции Северная Чхунчхон, как сообщало ее полицейское управление, за участие в подпольных выборах к 1 сентября 1948 года было арестовано 1565 человек, 840 из них преданы суду[3]. Думается, что по другим провинциям Южной Кореи такого рода данных (а они касались только лиц, выявленных полицией) было, по крайней мере, не меньше, и они достаточно показательны. В состав Верховного народного собрания КНДР были избраны 572 депутата: 360 — от Южной и 212 — от Северной Кореи. Все органы власти КНДР, начиная с Президиума Верховного народного собрания и правительства, создавались при паритетном представительстве северян и южан. Согласно информации Посольства СССР в КНДР, к началу 1953 года в республике на руководящих постах работали свыше 500 членов Трудовой партии Кореи — выходцев с Юга[4].

Провозглашение в 1948 году РК и КНДР породило в Корее своеобразную ситуацию, которую необходимо учитывать при изучении истории Корейской войны. Каждая из этих республик располагала всеми внешними атрибутами государства (конституция, парламент, правительство, армия и пр.). Но у них обеих была одна и та же территория — весь Корейский полуостров, на обладание которым каждая предъявляла свои исключительные права. В Конституции РК до сих пор значится, что республика занимает весь Корейский полуостров и прилегающие к нему острова. Конституция КНДР 1948 года так прямо не заявляла, но ее притязания на весь полуостров проистекали из содержания документа и из объявления Сеула столицей (впоследствии от этого отказались). Обе республики одинаково не признавали разделявшую их границу по 38-й параллели.

В результате, как нам кажется, можно говорить о специфике предвоенного периода: в Корее тогда фактически все еще существовало одно государство, но с двумя правительствами, боровшимися за власть над всей страной.

Отмеченная нами специфическая ситуация в Корее отнюдь не была уникальной. В связи со спорами по поводу представительства Китая в ООН (Тайвань или КНР) Генеральный секретарь ООН Трюгве Ли опубликовал в марте 1950 года меморандум о юридической стороне этого вопроса. В нем, в частности, указывалось: «В истории Организации Объединенных Наций случай с Китаем — единственный в своем роде не потому, что здесь имеется революционная смена правительства, но потому, что это первый случай с двумя соперничающими друг с другом правительствами. Вполне возможно, что в будущем такое положение возникнет снова…»[5]. Случай с Китаем не был единственным в своем роде, как утверждал Трюгве Ли. Незадолго перед тем аналогичный случай произошел в Корее: там тоже возникли два «соперничающие друге другом правительства».

Указанное обстоятельство особенно важно для понимания характера Корейской войны. Когда 25 июня 1950 года и в последующие дни Совет Безопасности ООН обсуждал события в Корее, их рассматривали только как вооруженный конфликт между двумя соседними государствами. Трудно сказать, чего при этом было больше: элементарного незнания обстановки в стране, судьба которой тогда решалась, или преднамеренного искажения сути дела.

Ведь даже сейчас, через несколько десятилетий после Корейской войны, КНДР и РК не считают свои взаимоотношения обычными отношениями двух соседних государств. В Соглашении о примирении, ненападении, сотрудничестве и обмене между Севером и Югом, подписанном в декабре 1991 г., стороны признали свои взаимоотношения «временно сложившимися в ходе продвижения к воссоединению особыми, а не межгосударственными отношениями»[6]. Тем более, они не были «межгосударственными» к июню 1950 г., менее через 5 лет после раскола Кореи.

Как бы то ни было, на основе суждений о наличии в Корее двух государств Совет Безопасности сделал вывод о том, что там совершена агрессия, и это позволило ему санкционировать международную полицейскую акцию, которая быстро превратилась в войну против КНДР. Однако в действительности на Корейском полуострове имело место столкновение не двух разных государств, а двух «соперничающих друг с другом правительств», и отсюда следует необходимость определить начавшуюся там 25 июня 1950 года войну как внутрикорейскую, гражданскую. Применение к ней понятия «агрессия» и принятие на этой основе решения Совета Безопасности ООН о международном вмешательстве в межкорейский конфликт, на наш взгляд, юридически неправомерны.

В Сеуле и Пхеньяне крайне негативно оценивали ситуацию на противоположной от 38-й параллели стороне полуострова. У правящих кругов Юга и Севера одним из мощных стимулов к преодолению раскола Кореи было желание не останавливаясь ни перед чем освободить соотечественников, страдавших, как они полагали, в неволе в другой части страны.

На Севере гораздо решительнее искоренялись последствия японского колониализма, преследовались коллаборационисты. Многие из них бежали на Юг, где к ним отношение было более терпимым. Власти РК «спустили на тормозах» закон о наказании прояпонских элементов. Среди видных деятелей правых партий, служащих государственного аппарата было немало тех, кто в недавнем прошлом добровольно сотрудничал с колонизаторами. Значительную часть командного состава армии и полиции составляли бывшие офицеры японской армии, сохранившие привитые им там антидемократические взгляды и методы действия. Типичный их представитель — генерал Ким Сок Вон, пользовавшийся покровительством Ли Сын Мана и сыгравший заметную роль накануне и во время Корейской войны. В 1937 году он возглавлял японское карательное подразделение, нападавшее на партизанский отряд Ким Ир Сена[7].

При всех неизбежных трудностях и недостатках возрождения и подъема экономики, создания и функционирования политической системы, положение на Севере было стабильнее, чем на Юге. Первое время после 1945 года там тоже случались забастовки, волнения учащейся молодежи, вызывавшие жесткую ответную реакцию властей. Большое количество людей из зажиточных слоев, чьи интересы ущемлялись проводимыми преобразованиями, ушло на Юг, где они стали оплотом наиболее агрессивно настроенных против Севера сил. Однако демократические реформы, меры властей по развитию экономики КНДР и национальной культуры, повышению жизненного уровня населения (неоднократные снижения цен, увеличение заработной платы рабочим и служащим и т.д.) снизили политическую напряженность в северокорейском обществе.

На Юге в предвоенную эпоху происходили такие потрясавшие страну социальные катаклизмы, каких не знал Север. Напомним лишь некоторые из них: всеобщие забастовки осени 1946 и весны 1948 годов, в ходе которых нередкими были кровопролитные стычки забастовщиков с полицией и террористическими молодежными отрядами правых организаций; многочисленные и столь же остро протекавшие арендные конфликты; массовые вооруженные восстания на острове Чеджудо и в ряде городов южных провинций, жестоко подавленные армией и полицией. Силовые структуры также были вовлечены в общий процесс брожения. Служащие армии и полиции составляли костяк повстанцев. В 1949 года перешли на Север в полном составе и со всем вооружением два батальона армии РК, два боевых и одно грузовое судно, перелетел военный самолет.

Огромный размах приобрело в 1948-1949 гг. партизанское движение, охватившее 118 из 130 уездов РК и особенно активное преимущественно в горных районах южных провинций. Оно опиралось на поддержку местного населения. На борьбу с партизанами, помимо полиции, были брошены также регулярные части (2[8] дивизии из 8, имевшихся у РК) во главе с американскими военными советниками. Перед ними была поставлена задача умиротворить тылы Юга в преддверии надвигавшегося столкновения с Севером. Эта задача к весне 1950 года в основном была выполнена, причем самым жестоким образом. Но все равно ликвидировать партизанское движение на Юге не удалось. Только по официальным данным, в апреле 1950 года там все еще насчитывалось 600 активно действовавших партизан[9]. С началом войны они оказали существенную помощь наступавшей Корейской народной армии.

Причины бурных потрясений на Юге (а упомянуты не все события такого рода) до сих пор часто объясняются пропагандой, подрывными акциями Севера. Соответствующее воздействие Севера, видимо, не приходится оспаривать, но неверно все сводить только к нему. Главными побудительными мотивами народных выступлений были недовольство тяжелым экономическим положением большинства населения и безразличием к этому властей, требование таких же, как на Севере, коренных демократических реформ, протест против произвола и насилия со стороны полиции и поддерживаемых ею погромщиков из правых организаций, несогласие с политикой правительства в вопросах объединения страны, его слишком очевидной зависимостью от США. Зримым свидетельством растущей политической неустойчивости РК явилось серьезное поражение на парламентских выборах группировки Ли Сын Мана и всех правых перед началом Корейской войны.

Со своей стороны, власти РК весьма интенсивно осуществляли подрывные акции против Севера. По сведениям, которыми располагало Посольство СССР в КНДР, органами безопасности республики в 1949 году были раскрыты 1279 преступлений политического характера, за которые подверглись аресту 5762 человека. В том числе: агитация против существующего строя — 468 дел, 1624 арестованных; террор — соответственно 146 и 1283; шпионаж — 330 и 1012; подготовка вооруженных восстаний — 48 и 846: разложение тыла — 77 и 662[10]. В большинстве случаев организаторами и руководителями подпольных групп были агенты американских и южнокорейских разведывательных служб, использовавших притаившихся врагов КНДР из буржуазно-помещичьей среды.

Все сказанное выше позволяло правительству КНДР и политическим силам, на которые оно опиралось, считать себя подлинными выразителями воли и чаяний всего корейского народа, а к правительству Ли Сын Мана и созданному им на Юге режиму относиться как к антинародным, чуждым жизненным интересам нации, и добиваться любыми путями их скорейшей ликвидации.

Примерно то же самое происходило на Юге. Ли Сын Ман и поддерживавшие его политики доказывали, что только они — настоящие защитники национальных интересов корейского народа, что власть правительства РК легитимна и правомочна в пределах всей Кореи. К режиму Ким Ир Сена они относились как к диктаторскому, навязанному Северной Корее Советским Союзом, служащим прежде всего целям коммунистической экспансии, а потому требовали, не останавливаясь ни перед чем, уничтожить его как можно скорее.

В борьбе за объединение Кореи

Главную свою задачу каждое корейское правительство видело в безотлагательном объединении под своей эгидой всей страны. Распространение на другую часть Кореи своих общественных порядков («социализация» или «капитализация») занимало в их намерениях и планах второстепенное место. В вопросах объединения Кореи позиции КНДР в предвоенный период также кажутся более отвечающими национальным потребностям.

Власти Северной Кореи всемерно поддерживали курс СССР на выполнение решений Московского совещания трех министров иностранных дел, которые, при всех их недостатках, все же были нацелены на сохранение единства Кореи. Когда это не удалось, они вместе с СССР активно выступали за вывод из Кореи всех иностранных войск и предоставление ее народу возможности самому решать свои проблемы, без вмешательства извне. Именно Пхеньян стал местом проведения в апреле 1948 г. первого Объединенного совещания представителей партий и общественных организаций Севера и Юга. В нем участвовала большая группа видных политических деятелей Южной Кореи, в том числе и антикоммунистической направленности, такие как Ким Гу, Ким Гю Сик, Ан Джэ Хен, Чо Со Ан и др. Совещание призвало к бойкоту сепаратных выборов на Юге и к выводу из Кореи иностранных войск. В конце июня — начале июля 1948 года там же состоялось второе такое совещание, хотя и менее масштабное и представительное. Отвергнув итоги все же состоявшихся на Юге сепаратных выборов, оно постановило провести общекорейские выборы для сформирования единого центрального правительства, что и было вскоре сделано. В 1949-1950 гг. КНДР выдвинула несколько крупных предложений по мирному объединению Кореи. Многие трактуют их лишь как пропагандистское прикрытие готовившегося вторжения на Юг, но это весьма спорное мнение.

Ли Сын Ман и его сторонники, напротив, еще с 1946 года взяли курс на создание в Южной Корее сепаратного государства. В конце 1946 — начале 1947 г. Ли Сын Ман провел несколько месяцев в США, пропагандируя этот свой курс. В это время была провозглашена «доктрина Трумэна», направленная на противодействие коммунизму. Приветствуя ее, Ли Сын Ман заявил в марте 1947 г.: «Я думаю, что немедленное создание сепаратного правительства Южной Кореи будет лучшей мерой борьбы с коммунизмом в Корее и лучшим способом объединения Севера и Юга»[11]. Официальные круги США тогда вроде бы не поддержали Ли Сын Мана. Но уже с ноября 1947 года, передав корейский вопрос на рассмотрение ООН, сами начали двигаться тем же курсом, результатом чего стало проведение в 1948 году сепаратных выборов на Юге и провозглашение там РК.

В отличие от Севера, Ли Сын Ман и его правительство делали все возможное, чтобы удержать США от вывода их войск из Южной Кореи. Они категорически отказывались от каких-либо контактов с правительством КНДР, отвергали как пропагандистские все его мирные инициативы. Суровым преследованиям подвергались те политические деятели, включая депутатов Национального собрания, которые настаивали на удалении с Юга американских войск и мирных переговорах с КНДР. Премьер-министр Ли Бом Сок заявлял в марте 1949 г.: «Тот, кто желает переговоров Юга и Севера, является помощником коммунистов, поэтому надо разоблачать таких ненадежных политических деятелей»[12]. Истинные намерения правительства Ли Сын Мана видны хотя бы из того, что уже в феврале 1949 года в РК были назначены губернаторы 5 провинций Северной Кореи, для которых подбирались соответствующие штаты, разрабатывались необходимые инструкции. В их обязанности входили учет населения провинций, сбор информации, руководство пропагандистскими акциями и т.д.[13]

Крупный южнокорейский ученый Ким Хак Чун следующим образом характеризует политику правительства РК предвоенного времени: «Объединение Кореи подразумевало для правительства Южной Кореи возвращение                территории,     «незаконно      оккупированной антигосударственной группой» (северокорейским режимом), даже, если это необходимо, военными средствами, и последующее распространение суверенитета РК на эту территорию. Анализ большинства речей, произнесенных президентом и премьер-министром в исследуемый период, показывает, что они отождествляли объединение с «восстановлением территории»[14].

Бывший президент РК Ким Дэ Чжун так писал о роли Ли Сын Мана и его политики в судьбе Кореи: «Доктор Ли Сын Ман… настаивал на создании сепаратного правительства на Юге в 1946 г. и с порога отрицал все попытки вступить с коммунистами в переговоры об объединении страны. Он вовсе не стремился к объединению… Он полностью сосредоточился на спасении своей диктаторской власти на одной из частей расчлененной страны. Когда мы вспоминаем трагический результат его политической карьеры, его призывы к объединению с помощью братоубийственной войны, становится ясной главная причина нашего национального бедствия»[15].

Воинственные заявления Ли Сын Мана, его обещания скорого и успешного «похода на Север» широко известны. Напомним лишь одно такое его высказывание, относящееся к октябрю 1949 г.: «Мы имеем возможность вернуть территорию Северной Кореи… Я очень беспокоюсь за то, что если такое мероприятие не осуществить вовремя, то потом его очень трудно будет осуществить. Затягивание решения любых вопросов приносит пользу коммунистам»[16]. От президента РК не отставали его сподвижники. «В Северной Корее, — говорил в том же 1949 году премьер-министр РК Ли Бом Сок, — необходимо уничтожить режим, созданный при поддержке и помощи Советского Союза, созданные там вооруженные силы, и провести на севере Кореи всеобщие выборы»[17]. Представитель Ли Сын Мана в США Чо Бен Ок, выступая там с лекцией в декабре 1949 г., высказывался вполне недвусмысленно: «Наступило время сражения военных сил двух миров, которые не могут существовать рядом друг с другом… Корея также находится на том этапе, когда она должна открыть себе дорогу силой оружия»[18].

В печати РК иногда утверждают, что Ли Сын Ман и его окружение «блефовали», надеясь таким образом активизировать военную помощь со стороны США, а заодно и припугнуть КНДР. Вероятно, расчеты на пропагандистский эффект их агрессивной риторики не следует совсем исключать, но все же преобладало в ней выражение реальных намерений южнокорейских властей.

Пхеньян, конечно, не проходил мимо нескончаемых угроз с Юга и не оставался в долгу. «В последнее время, — говорил Ким Ир Сен в феврале 1949 года, — национальные предатели из марионеточного правительства Южной Кореи каждый день трубят о своей готовности совершить «поход на Север». Видимо, они не знают, чем грозит им этот поход»[19]. Через полгода, когда была отвергнута одна из мирных инициатив КНДР, он формулировал свои мысли еще категоричнее: «Если американские империалисты и марионеточная клика Ли Сын Мана будут против мирного объединения Родины и, в конце концов, встанут на путь междоусобицы, мы должны нанести врагам решительный удар, уничтожить их до последнего и объединить свою Родину»[20].

В КНДР, как и на Юге, заранее готовились к мероприятиям после объединения. О них можно судить, например, по решениям в аграрной сфере. В Конституции КНДР, принятой в сентябре 1948 г., указывалось: «в тех местах Кореи, где земельная реформа еще не проводилась (т. е. на Юге — авт.), она подлежит проведению в сроки, устанавливаемые Верховным Народным Собранием»[21]. Правительство КНДР в мае 1949 г. учредило Комиссию по выработке проекта закона о земельной реформе в южной части Республики во главе с заместителем председателя Кабинета министров Хон Мён Хи. Комиссии поручалось внести предложения по проведению «в ближайшее время земельной реформы в южной части Республики, как это было сделано в северной ее части»[22].

Приготовления к силовому решению проблемы объединения Кореи с разной интенсивностью вели и Север, и Юг. Как создавались их вооруженные силы, каково было их соотношение накануне войны — особая тема, выходящая за рамки данной статьи. Отметим лишь, что, по мнению советских военных специалистов, вооруженные силы КНДР, включая войска МВД, насчитывали к началу войны около 188 тыс., вооруженные силы РК, с учетом охранных войск — 181 тыс. человек[23]. Остановимся также на двух вопросах. Первый — это необходимость более осторожного обращения с данными о военных потенциалах КНДР и РК из южнокорейских источников. Там существует разнобой в оценках состояния вооруженных сил даже самой РК. Так, в официальной «Белой книге о диалоге Юг-Север в Корее» (1982 г.) указано, что к марту 1950 года вооруженные силы РК насчитывали 105,7 тыс. человек[24]. А упоминавшийся ранее Ким Хак Чун, например, утверждал в 1986 году, что уже к марту 1949 года в них было 114 тыс. человек[25]. Сомнительно, чтобы за последующий год их численность не продолжала увеличиваться.

Второй касается военного потенциала КНДР. В литературе часто отмечается его резкое возрастание к середине 1950 г. вследствие возвращения на родину трех корейских дивизий из состава Народно — освободительной армии Китая, а также расширения поставок вооружения и техники из СССР. Видимо, не имеет смысла это отрицать. Важно другое: если отвлечься от внешних источников роста численности вооруженных сил КНДР, то мы, пожалуй, убедимся, что собственные усилия двух корейских государств по наращиванию к этому времени своей военной мощи были примерно одинаковыми. Кстати сказать, Китай был источником пополнения войск закаленными в боях бойцами не только для КНДР. Еще в феврале 1946 года в Южную Корею вернулись из Китая около 600 солдат, в том числе 300 — из «Армии возрождения», созданной в 1940 году эмигрантским Временным правительством[26]. Вряд ли это был единичный случай.

По данным Посольства СССР в КНДР, республика выделяла на оборонные нужды в 1949 году около 20 % расходной части своего бюджета[27]. РК планировала потратить в том же году на эти нужды 23 % бюджетных средств[28]. На самом деле их расходовалось больше. «Основная доля по бюджету нынешнего года, — сообщал премьер-министр РК Ли Бом Сок в апреле 1949 года, — за исключением необходимых расходов на строительные работы, предназначается на оборонные мероприятия и поддержание общественного порядка»[29]. Север и Юг одинаково, примерно в 2 раза, увеличили в 1949 году, по сравнению с 1948 годом, траты на свои армии. Понятно, что в 1950 году рост таких расходов продолжался.

В зарубежной литературе о Корейской войне обычно сосредотачивается внимание на советских военных поставках, активизировавшихся с начала 1950 года, когда вопрос о возможности силового достижения объединения Кореи встал в практическую плоскость. В 1950 году стоимость поставок в КНДР из СССР вооружения и боевой техники увеличилась по сравнению с 1949 годом почти в 3,5 раза (с 249,9 млн. руб. до 869,6 млн. руб.)[30].

Аналогичные меры со стороны США упоминаются реже. Между тем, США вовсе не оставались безучастными к военным потребностям РК. Армия США, покидая Южную Корею в июне 1949 года, оставила там оружие для 50 тыс. солдат[31]. Снаряжение и боеприпасы, доставшиеся армии РК, оценивалось в 110 млн. долларов, что почти равнялось годовому бюджету республики того времени[32]. Велась работа по обеспечению всем необходимым армии РК численностью в 100 тыс. солдат и таких же размеров ее резерва. Посол США в Сеуле Дж. Муччо утверждал в мае 1949 года, что США делали в военной сфере для РК больше, чем СССР для КНДР[33]. В 1945-50 годах американская военно-экономическая помощь РК превышала 500 млн. долларов[34].

Оказывая РК большую военную помощь, США воздерживались предоставлять ей наступательное вооружение. Объяснялось это не каким-то особым их миролюбием. Во-первых, сказывался печальный опыт гражданской войны в Китае, где американское оружие и военная техника, имевшиеся у разгромленных чанкайшистов, попали в руки Народно-освободительной армии КНР. Опасались, что нечто подобное может произойти в Корее. Во-вторых, чтобы этого не случилось, удерживали таким образом рвавшегося в «поход на Север» Ли Сын Мана. В США не исключали, что этот трудно управляемый и склонный к авантюрам политик мог ввязаться в вооруженный конфликт раньше, чем сложатся для этого необходимые условия.

Многие авторы, пишущие о Корейской войне, не без злорадства констатируют, что не оправдались надежды руководства КНДР на подъем повстанческого движения на Юге, которое, как полагали северокорейские лидеры, неизбежно должно было вспыхнуть, как только туда вступит Корейская народная армия. Действительно, какие-либо крупные выступления в тылу войск США и РК в поддержку северокорейского наступления неизвестны. Но для них не было ни времени, ни необходимости. Корейская народная армия на первом этапе войны довольно быстро и легко продвигалась на юг, ломая сопротивление противника. Противодействие ей со стороны южнокорейских войск было настолько слабо, что иногда в литературе даже обсуждается вопрос, не было ли среди их командиров «пятой колонны».

Несбывшиеся надежды на активную поддержку в случае войны лелеялись не только на Севере, но и на Юге. Вот что говорил Ли Сын Ман на пресс-конференции в апреле 1949 года: «В вопросе объединения страны я рассчитываю на патриотические элементы самой Северной Кореи. Северная коммунистическая армия в большинстве своем состоит из людей, мобилизованных насильно. Я уверен в том, что они вместе с соотечественниками Севера поднимутся на объединение страны. Отсюда, я думаю, не будет такого столкновения между Югом и Севером, которого можно ожидать при нападении армии национальной обороны на Север для того, чтобы объединить страну силой оружия.

Сейчас разрабатывается вопрос об усилении армии национальной обороны, потому что после объединения Юга и Севера нам будет противостоять коммунистическая армия Китая»[35].

Свидетельствами нарастания военной напряженности на Корейском полуострове стали известные события 1949 года. Вооруженные конфликты на 38-й параллели часто происходили и раньше, но в 1949 году они исчислялись сотнями и порой, особенно летом и осенью, приобретали масштабы настоящих сражений с участием воинских частей и артиллерии. Самые масштабные бои неоднократно разворачивались на крайнем западе, на полуострове Онджин, из-за находящихся там горных вершин, позволявших контролировать стратегически важный район на пути к Пхеньяну. КНДР и РК обвиняли в вооруженных конфликтах друг друга, но ведущий американский специалист по истории Корейской войны Брюс Каммингс полагает, что большинство боев 1949 года было все же начато Югом.

«У оставшегося наедине с корейскими проблемами Ли (Сын Мана), — пишет Брюс Каммингс, — предпочтительной стратегией было спровоцировать войну или, по крайней мере, большой бой вдоль 38-й параллели и таким образом заставить американцев держать свои войска в Корее… Он инструктировал своих командиров провоцировать инциденты вдоль параллели»[36]. Другим побудительным мотивом для Ли Сын Мана было стремление воздействовать на Конгресс США, колебавшийся относительно расширения военной помощи РК, на чем настаивало ее правительство.

В первой половине 1950 года количество вооруженных конфликтов сократилось, но они все равно продолжались. Брюс Каммингс приводит следующую статистику периода непосредственно перед началом войны: с 18 по 25 мая — 14 инцидентов, с 25 мая по 1 июня — 25, с 1 по 8 июня — 13, с 8 по 15 июня — 14[37]. Данных о последней предвоенной декаде нет, но они, по всей вероятности, были на уровне предыдущих недель. Каждый такой конфликт сопровождался десятками убитых и раненых с обеих сторон. Основная часть конфликтов, как и прежде, случилась на полуострове Онджин — именно там, где 25 июня 1950 года развернулись первые боевые действия.

Накануне войны и с Севера, и с Юга раздавались тревожные сигналы. Так, 10 мая 1950 года на пресс-конференции для иностранных журналистов министр обороны РК Син Сон Мо сообщил о продвижении северокорейских войск к 38-й параллели и опасности их вторжения[38]. В ответ на это заявление министр внутренних дел КНДР Пак Ир У провел 18 мая экстренную пресс-конференцию, на которой заявил, что речь может идти не о вторжении на Юг, а о «северной экспедиции» с Юга. В выступлении он привел «опасные и провокационные» высказывания о «походе на Север» лидеров РК, в том числе генерала Ким Сок Вона, который 4 мая похвалялся, что, когда нападет на Север, будет «завтракать в Хэджу, обедать в Пхеньяне и ужинать в Вонсане». Пак Ир У утверждал, что власти РК сконцентрировали 5 из 8 своих дивизий вдоль 38-й параллели, направив, в частности, подкрепления на полуостров Онджин. Часть войск была отвлечена от операций против партизан, хотя, казалось бы, активизация партизан с началом весны должна была вызвать, напротив, увеличение сил, направленных на борьбу с ними. Это делалось, по словам Пак Ир У, потому что Ли Сын Ман был «в нетерпении спровоцировать гражданскую войну»[39].

Ким Ир Сен 5 июня 1950 года предостерегал: «Налицо все признаки, дающие основания предполагать, что в нашей стране по вине американских империалистов и марионеточной клики Ли Сын Мана в любой момент может вспыхнуть большая война»[40]. А 22 июня он говорил:               «Войну, разумеется, развяжут военные маньяки — американские империалисты и марионеточная клика Ли Сын Мана, а не мы, поэтому трудно предсказать, когда именно она вспыхнет. Но, судя по всему, можно утверждать, что враги начнут военные действия в ближайшее время»[41]. И всего через три дня война действительно началась.

«Неожиданная война»

В свете приведенных выше фактов не перестают удивлять зазвучавшие 25 июня 1950 года и продолжающиеся до сих пор разговоры о неожиданном для США, РК и их союзников начале войны в Корее. В этом вопросе все еще много неясного. Национальное собрание РК в послании президенту и Конгрессу США 26 июня 1950 года не без гордости докладывало: «Наш народ, предвидя такой инцидент, как сегодня, создал крепкие оборонительные силы, чтобы защитить оплот демократии на Востоке и оказать услугу миру во всем мире»[42]. В тот же день Комиссия ООН по Корее, находившаяся в Сеуле и черпавшая информацию, главным образом, из правительственных источников РК, в телеграмме Генеральному секретарю ООН сообщала, что пришла к следующим выводам: «во-первых, что, исходя из действительного развития операций, северокорейский режим осуществляет хорошо спланированное, согласованное и полномасштабное вторжение в Южную Корею; во-вторых, что южнокорейские силы были развернуты на абсолютно оборонительной основе во всех секторах параллели и, в — третьих, что они были захвачены врасплох, так как не имели оснований, по данным разведывательных источников, полагать, что вторжение близко»[43]. Та же Комиссия 4 сентября 1950 года докладывала ООН, что после приведенного выше заявления министра обороны РК Син Сон Мо она провела собственное слушание, в ходе которого получила от и. о. начальника штаба и начальника разведки южнокорейской армии, имевшиеся в министерстве обороны сведения о серьезной надвигавшейся опасности и степени близости вторжения[44]. Нетрудно заметить, насколько все эти сообщения противоречили друг другу.

Если КНДР действительно готовилась к нападению на РК и сосредоточивала для этого силы вблизи 38-й параллели, остается только поражаться тому, как умудрились не заметить этого военные власти РК, посольство США в Сеуле. Группа американских военных советников, работавшие в Корее разведывательные органы США, Комиссия ООН по Корее, имевшая своих военных наблюдателей, и т.д. Но это не единственный парадокс предвоенного периода. Почему, например, к июню 1950 года две трети армии РК были размещены на 38-й параллели или поблизости от нее, почти все ее припасы хранились к северу от Сеула и не была создана достаточной глубины система обороны? Такой вопрос резонно ставит Брюс Каммингс[45]. С недоумением размышляет он над тем, почему РК, получив от США необходимое количество мин, не укрепила ими свою оборону вдоль 38-й параллели, особенно на танкоопасных направлениях[46]. Такого рода вопросов возникает немало.

Все эти вопросы делают ситуацию на Корейском полуострове накануне войны по меньшей мере странной. Не хочется думать, что тех, кто отвечал за безопасность РК, в самый острый момент охватили коллективная слепота и безответственность. Комиссию ООН по Корее американцы за ее бездеятельность называли «коматозной комиссией». Брюс Каммингс выражал сомнения в компетентности ее военных наблюдателей[47]. Но не следует, вероятно, считать таковыми всех офицеров Группы американских военных советников во главе с генералом Робертсом, сотрудников разведывательных органов в Токио и Сеуле, экспертов соответствующих центральных ведомств США. Да и у РК, безусловно, также имелись опытные военные специалисты. И если все они дружно сочли начало войны «неожиданным», не приняли надлежащих предупредительных мер, то в этом видится нечто нарочитое, преднамеренное, как бы обещающее противнику легкость вторжения.

Как нам кажется, определенный свет на специфику предвоенной ситуации в Корее проливает все тот же Б. Каммингс, ссылающийся на публикацию 1985 года в одном из американских журналов. Согласно его сообщению, с 19 июня 1950 г., в течение последней недели перед войной, Пентагон утвердил, распечатал и распространил план «SL-17», составители которого исходили из предположения о неизбежном вторжении на Юг Корейской народной армии, отступлении противостоящих ей сил, их обороны по периметру Пусана с последующей высадкой десанта в Инчхоне[48]. Разработка планов для разного стечения обстоятельств — обычное занятие всех штабистов. Но в данном случае уж слишком явное совпадение по времени с началом Корейской войны, а главное — с ходом военных действий на первом ее этапе (июнь — сентябрь 1950 года), которые почему-то развертывались тогда в полном соответствии со сценарием Пентагона.

К войне в Корее готовился заранее не только Пентагон, но и Государственный департамент США. На слушаниях в сенатской комиссии Конгресса США по ассигнованиям в июне 1951 г. помощник государственного секретаря Дж. Хиккерсон признал, что Государственный департамент получил перед войной «известное предостережение» и подготовил для передачи в ООН «в случае необходимости» соответствующий «набросок резолюции»[49]. Отсюда следует, что еще до начала войны в Корее в США уже решили, кто ее зачинщик, и планировали репрессивную акцию через ООН.

Война за объединение Кореи надвигалась неотвратимо, к ней, как уже было сказано, готовились и Север, и Юг. Но каждая сторона стремилась подтолкнуть противоположную сторону к выступлению первой, чтобы самой не выглядеть зачинщиком войны. Вот как на эту тему

высказывался Ли Сын Ман в августе 1949 года: «Хотя мы на Юге и ликвидируем коммунистическую партию, но пока нам международная обстановка не позволяет практически осуществить объединение страны. Поэтому мы ждем момента для разрешения этого вопроса. Мы должны действовать в этом вопросе так, чтобы нас не обвинили в том, что мы вызвали мировую войну, и чтобы общественное мнение было настроено в нашу пользу»[50]. Таких же позиций наверняка придерживались и в Пхеньяне.

К числу мер, направленных на то, чтобы побудить Север взять на себя инициативу силового объединения Кореи, можно отнести известное заявление государственного секретаря США Д. Ачесона в январе 1950 г. о «периметре обороны США» в Азии, в который он не включил Южную Корею. Трудно не согласиться с оценкой этого заявления американским историком Э. Намом: «каковы бы ни были мотивы Ачесона, многое доказывает, что он умышленно ввел в заблуждение Ким Ир Сена и соблазнил северокорейских коммунистов пойти на войну против Южной Кореи»[51].

Российские ученые А. В. Торкунов и Е. П. Уфимцев в книге «Корейская проблема:               новый взгляд» приводят показавшуюся им «странной» переписку между Пхеньяном и Москвой в последние дни перед войной. Советский посол Т. Ф. Штыков 20 июня сообщил в Москву, что в 20.00 по московскому времени в КНДР перехвачен с Юга приказ начать в 23.00 атаку против Севера. Ким Ир Сен 21 июня через советского посла информировал Сталина о том, что южнокорейцам стали известны данные о предстоящем наступлении Корейской народной армии. В связи с этим он считал целесообразным развернуть боевые действия 25 июня[52].

С точки зрения автора этой статьи, изложенная выше переписка не настолько уж «странная». В ней чувствуются отзвуки той большой игры, которая велась на Юге для того, чтобы, коль скоро война неизбежна, снять с себя ответственность за ее развязывание. Вполне возможно, что в донесениях из Пхеньяна в Москву 20 и 21 июня речь шла о каких-то тактических мерах, предусмотренных упоминавшимся ранее планом Пентагона и направленных на то, чтобы спровоцировать КНДР сделать первый шаг к войне.

Автору данной статьи кажется приемлемым (хотя и с оговорками) мнение южнокорейского ученого Ким Ге Дона: «думается, что американцы были удивлены вторжением северокорейцев в Южную Корею 25 июня не потому, что они никогда не ожидали, что война вспыхнет (даже в форме внезапного нападения Северной Кореи на Юг), а потому, что она была начата Северной Кореей в июне, а не Южной Кореей несколькими месяцами позже.

Хотя северокорейцы действительно несут решающую ответственность за начало войны, Ли (Сын Ман) и американские лидеры тоже не могут быть полностью освобождены от ответственности. Приготовления Ли (Сын Мана) и объявление плана похода на Пхеньян были, возможно, одной из главных причин, из-за которых вспыхнула война, потому что они ускорили увеличение мощи Народной армии и приблизили дату действительного вторжения. Нет сомнений в том, что обе стороны были готовы к вторжению, хотя северокорейцы взяли инициативу на себя»[53].

Среди имеющихся версий начала Корейской войны автору представляется наиболее вероятной та, которую доводилось слышать от некоторых хорошо знавших этот вопрос советских людей, живших и работавших в то время в КНДР. Как уже говорилось выше, вооруженные конфликты на 38-й параллели, преимущественно на полуострове Онджин, продолжались и в июне 1950 г. Один из них произошел в ночь на 25 июня. Вооруженный отряд вторгся в районе Онджина с Юга на Север через 38-ю параллель, и ему удалось продвинуться на 1-2 км вглубь северокорейской территории (что отражено в официальных заявлениях КНДР). Корейская народная армия отогнала его на юг и затем перешла в контрнаступление.

При таком развитии событий, если оно действительно имело место, затруднительно дать юридически безупречный ответ на вопрос: кто начал войну? Обе стороны обвинили в этом друг друга, только, надо признать, противники КНДР сделали это эффективнее, умело использовав возможности ООН. Но с учетом того, что схватка за объединение Кореи рано или поздно должна была произойти, вопрос о том, кто ради этого первым переступил 38-ю параллель, не кажется самым главным, и напрасно ему уделяется так много внимания.

Корейская война — неизбежное следствие раскола Кореи. Ее возникновение было предопределено предшествующим ходом событий в мире и на Корейском полуострове. В период «холодной войны», обострившейся как раз в конце 1940-х — начале 1950-х годов, силовые методы, включая самые крайние из них, применялись достаточно часто при решении спорных проблем. Корея являла собой яркий тому пример. Война закрепила и углубила раскол Кореи, оставив после себя атмосферу недоверия и враждебности друг к другу двух корейских государств. Завершившее войну перемирие, подписанное 27 июля 1953 года, так и не превратилось в прочный и стабильный мир. Все прошедшие с тех пор десятилетия Корейский полуостров принадлежит к числу взрывоопасных регионов земного шара.

Те, кто считает зачинщиками Корейской войны руководство КНДР, предпочитают возлагать на них вину за все жертвы и бедствия, выпавшие тогда на долю корейского народа. Не собираясь кого-либо оправдывать, скажем, что такой подход несправедлив. Первый этап войны обошелся сравнительно «малой кровью». В середине августа 1950 года Ким Ир Сен приводил следующие данные о потерях противника: около 30 тыс. убитых и раненых, свыше 40 тыс. пленных[54]. Цифры немалые, хотя, как это делается повсеместно при публичной оценке урона, нанесенного противнику, наверное, преувеличенные. Но в любом случае, они несоизмеримы с общими трагическими итогами Корейской войны. А у них преимущественно другие виновники. Не следует забывать, что внутрикорейский конфликт, едва начавшись, быстро перерос в широкомасштабный международный, с прямым или косвенным участием в нем десятков стран всего мира. Именно в результате массированного вмешательства извне скоротечная поначалу война растянулась на долгих три года и привела к колоссальным жертвам и разрушениям в Корее.

Весь корейский народ, и на Севере, и на Юге, жаждет устранения длящегося более полувека раскола некогда единой страны. Движение к восстановлению ее национального единства — объективно развивающийся, неостановимый исторический процесс. Его крупными проявлениями стали Совместное заявление Севера и Юга от 4 июля 1972 года, определившее согласованные принципы будущего объединения страны. Соглашение о примирении, ненападении, обмене и сотрудничестве между Севером и Югом и их Совместная декларация о безъядерном статусе Корейского полуострова, подписанные в конце 1991 года. Самый пока значительный шаг двух частей Кореи навстречу друг другу сделан на встрече их лидеров в Пхеньяне в июне 2000 года. Хочется надеяться, что ее результатом будет большее взаимопонимание, сближение, разностороннее сотрудничество КНДР и РК. Приятно отметить, что в этом направлении стороны осуществляют весьма значительные меры, несмотря на препятствия, по-прежнему чинимые им внешними силами.

Корейский народ может и должен сам решить, когда и как ему объединяться. У него для этого есть разные пути. Исключен только один — военный, который окажется губительным для всей Кореи. Веским доказательством его недопустимости являются суровые итоги Корейской войны.

***

[1] Korean Unification. Source Materials With Introduction. Research Center for Peace and Unification. Seoul. 1976. p. 109.

[2] Архив внешней политики России (далее — АВПР). Фонд 1ДВО. Референтура по Корее. Опись № 8. Пор. № 6. Инв. № 042. Папка № 6. Информация из Северной Кореи (переданная по бодо сеульская радиоинформация) (т. I), л. 75.

[3] Там же, л. 94.

[4] АВПР. Фонд Референтура по Корее. Опись №9. Пор. № 14. Инв.№ 041. Папка № 46. КО -041. Т. IV. Отчеты Посольства СССР в Корее за I. II и III кв. 1953 г. и заключения по ним, л. 61.

[5] Организация Объединенных Наций. Совет безопасности. Официальные отчеты. Пятый год. Дополнение за период с I января по 31 мая 1950 года. Нью-Йорк, с. 11.

[6] Чон Ри Гын. Объединение Кореи — насущный вопрос современности. Пхеньян, 1993, с. 256.

[7] Ким Ир Сен. Мемуары. В водовороте века. Пхеньян. 1995. Т. 6, с. 260. 273.

[8] История Кореи (с древнейших времен до наших дней). Т. 2. М., 1974, с. 342.

[9] Hakjoon Kim. Unification Policies of South and North Korea. A Comparative Study. Seoul. 1985, p. 78.

[10] АВПР. Фонд 1ДВО. Референтура по Корее. Опись № 6. Пор. № 4. Инв. №021. Папка № 18. Годовой отчет Посольства ССР в КНДР (том 1 -й). л. 70. 71

[11] Чунвэ синбо. 15.03.1947.

[12] АВПР. Фонд 1ДВО. Референтура по Корее. Опись № 9. Пор. № 13. Инв. № 043. Папка № 8. Информация из Северной Кореи (радиоперехваты из Сеула), л. 27.

[13] АВПР. Фонд 1ДВО. Референтура по Корее. Опись № 9. Пор. № 13. Инв. № 043. Папка № 8. Информация из Северной Кореи (радиоперехваты из Сеула), л. 43. 55. 76.

[14] Hakjoon Kim. Op. cit., p. 65-66.

[15] Ким Дэ Чжун. Южная Корея: драмы и надежды демократии. М.. 1992, с. 163.

[16] АВПР. Фонд 1ДВО. Референтура по Корее. Опись № 9. Пор. № 13. Инв. № 043. Папка № 8. Информация из Северной Кореи (радиоперехваты из Сеула), л. 109.

[17] Там же, л. 22.

[18] Сеул синмун. 30.12.1949.

[19] Ким Ир Сен. Сочинения. Т. 5. Пхеньян. 1981, с. 47.

[20] Там же, с. 154-155.

[21] Конституция и основные законодательные акты Корейской Народно-Демократической Республики. М., 1952, с. 56.

[22] АВПР. Фонд 1ДВО. Референтура по Корее. Опись № 9. Пор. № 8. Инв. № 040. Папка № 8. Бюллетени Северокорейской прессы за май-август 1949 г. Т. 2, л. 10.

[23] Война в Корее. 1950-1953. СПб, 2000, с. 33-34.

[24] A White Paper on South- North Dialogue in Korea. National Unification Board. Republic of Korea. Seoul. 1982, p. 24.

[25] Hakjoon Kim. Op. cit., p. 68.

[26] Тона ильбо. 5.02.1946.

[27] АВПР. Фонд 1ДВО. Референтура по Корее. Опись № 6. Пор. № 5. Инв. № 021. Папка № 18. Годовой отчет Посольства СССР в КНДР (том 2-й), л. 86, 90.

[28] АВПР. Фонд 1ДВ0. Референтура по Корее. Опись № 9. Пор. № 13. Инв. № 043. Папка № 8. Информация из Северной Кореи (радиоперехваты из Сеула), л. 47.

[29] Сеул синмун. 6.04.1949.

[30] Центральный архив Министерства обороны РФ. Ф. 33 Om 2665 Д.1, л. 89-91.

[31] Kim Gye-Dong. Foreign Intervention in Korea. Hampshire, 1993, p. 106.

[32] Cummings Bruce. The Origins of the Korean War. Vol. II, The Roaring of the Cataract. 1947-1950. Princeton, New Jersey. 1990. p. 473.

[33] Там же.

[34] Торкунов А. В., Уфимцев Е. П. Корейская проблема: новый взгляд. М., 1995, с.11.

[35] Сеул синмун. 29.04.1949.

[36] Cummings Bruce. Op. cit., p. 571

[37] Там же, с. 575.

[38] Korea and United Nations. Published by the United Nations Department of Public Information. October. 1950, p. 84.

[39] Cummings Bruce. Op. cit., p. 575.

[40] Ким Ир Сен. Сочинения. Т. 5, с. 496..

[41] Там же, с. 506.

[42] Korean Unification, p. 123.

[43] Там же, с. 124.

[44] Korea and United Nations, p. 85.

[45] Cummings Bruce. Op. cit., p. 473-474.

[46] Там же, с. 581.

[47] Там же, с. 480.

[48] Там же, с. 614-615.

[49] Стоун И. Закулисная история войны в Корее. М., 1953, с. 71-73.

[50] Енхап синмун. 20.08.1949.

[51] Nahm Andrew C. Korea. Tradition and Transformation in Korea — a History of the Korean People. Hollym, 1988, p. 374.

[52] Торкунов А. В., Уфимцев Е. П. Ук. соч. с. 32.

[53] Kim Gye-Dong. Op.c it., p. 134.

[54] Ким Ир Сен. Сочинения. Т. 6. Пхеньян. 1981

Источник: РАУК — Ванин Ю.В. Некоторые вопросы предыстории и начала Корейской войны // Война в Корее 1950–1953. Взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 12–31.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.