Несколько слов о корейской секции Союза писателей Казахстана

Писатели Казахстана

Кан Александр. Книга белого дня

Несколько слов о корейской секции Союза писателей Казахстана. Она создалась в середине 1960-х годов на базе редакции межреспубликанской корейской газеты «Ленин кичи», находившейся в то время в городе Кызылорде. Создателем и первым председателем этой секции является прозаик, поэт Ким Дюн, он же был заведующим отделом литературы и искусства редакции «Ленин кичи». По рассказам людей, которые в то время работали в редакции «Ленин кичи», секция проявила свою функцию в полной мере, каждое новое произведение бурно обсуждалось в секции и подвергалось строгой отфильтровке при опубликовании на литературных страницах газеты «Ленин кичи». В 1978 году, когда редакция «Ленин кичи» переехала из Кызылорды в Алмату, секция автоматически перестала существовать, так как Ким Дюн не смог переехать в Алмату из-за преклонного возраста. Только через четыре года уже в Алмате она была восстановлена драматургом Мен Дон Уком, который в то время работал в качестве главного режиссера Корейского театра, перебазировавшегося также из Кзыл-орды в Алмату в 1969 году. Мен Дон Ук недолго возглавлял эту секцию и передал свои полномочия Хан Дину. При председательстве Хан Дина секция снова начала активно функционировать. В здании Союза писателей Казахстана был выделен кабинет, где собирались корейские писатели и обменивались творческими планами, замыслами. Такой день в секции назывался литературным вторником. «Литературные вторники» сыграли большую роль в выявлении новых талантов таких, как Сон Лаврентий, Пак Михаил, Кан Александр, Ли Станислав, Кан Генриетта и др. Правда, эти писатели являются русскоязычными.

Но корейская секция, возглавляемая Хан Дином, не разделяла в своей работе с творческими людьми авторов по языковому признаку. При Хан Дине было выпущено 5 книг на корейском языке, таких как: «Земля цветения», (Коллективный сборник стихов), «Родина счастья» и «Свет сегодня» (коллективные сборники прозы), «Сборник пьес Хан Дина» и «Вращение солнца» (сборник стихов Ли Дина) и одну книгу на русском языке «Страницы лунного календаря» (коллективный сборник прозы). Это было своеобразным рекордом по выпуску книг корейских авторов в корейском литературном мире Казахстана. За 50 лет проживания корейцев в Казахстане (с 1937 по 1987 гг.) они выпустили всего (!! — А. К.) 10 книг. Это значит, за 5 лет выходила всего одна книга. А при Хан Дине через каждые два года выпускалось по одной книге».

И после, в заключении своего исследования, Ян Вон Сик вдруг разражается жесткими, инвективными заявлениями о существе корейской литературы, словно автор, терпел-терпел, соблюдая, если так можно выразиться, советскую политкорректность, и вдруг его, живого человека, прорвало. А именно:

«Литература родилась и должна жить для того, чтобы, воздействуя на сознание людей, помогать народу, понимать самого себя, укреплять веру и развивать в нем стремление к истине, бороться с недостатками в обществе и людях, вызывать в их душах мужество, стыд, гнев… Такую благородную миссию национальная литература корейцев бывшего Союза в полной мере не смогла выполнить и во многом не соответствовала уровню развития духовной культуры своего народа. Причиной тому явились очень ограниченные возможности в жизненном и творческом пространстве.

  1. Во-первых, у корейских писателей (под термином «корейский писатель» подразумевается корейскоязычный писатель) не было самых элементарных условий для творчества, собственного периодического печатного издания, где они могли бы публиковать свои произведения.
  2. Во-вторых, не было профессиональных корейскоязычных критиков, которые определяли бы ориентиры для творчества писателей.
  3. В-третьих, в нормальном творческом процессе сильно сказалась языковая проблема в том плане, что писать-то писали на корейском языке, но прочесть, понять эти произведения и оценить могли немногие. Даже с хорошо написанными произведениями русскоязычный читатель не имел возможности познакомиться в силу отсутствия профессионального перевода произведений с корейского языка. А без признания читательской аудиторией того или иного произведения любой автор испытывает заслон своему творчеству.

Все это техническая сторона. А как обстояло дело с цензурой, с идеологическим аспектом произведений корейских авторов?

  1. Корейским авторам не были предоставлены даже обычные права, которыми пользовались русские и казахские писатели. Например, корейским писателям запрещалось употреблять слово «родина» без приставки «советская». Если же корейский писатель не использовал эту приставку, то цензурой это воспринималось как национальное проявление ностальгии по родине. Поэтому корейские писатели имели право воспевать только советскую действительность».

О, несчастные корейские писатели! — так и хочется воскликнуть здесь, не правда ли, но читаем дальше.

«5. Корейские писатели всегда затруднялись по поводу того, какие фамилии давать отрицательным героям. Если в прозе корейских авторов отрицательные герои носили русскую или казахскую фамилию, то такое произведение воспринималось цензурой как вызов русскому или казахскому народу. Поэтому корейским писателям следовало быть предельно осторожными, чтобы не допустить чего-нибудь недозволенного. Подобная осторожность во многом ограничивала корейских писателей в создании в своих произведениях того или иного образа, в построении социально-философской коллизии. По этой причине в произведениях корейских авторов больше уделялось внимания малозначительным бытовым сюжетам, теме узкосемейной драмы.

  1. Так же, как с оглядкой жил корейский народ, так и корейские писатели могли писать только с оглядкой. Характерной особенностью в советско-корейских писателях является то, что ни один из них не был писателем-профессионалом. Преобладающее число авторов работали литсотрудниками в редакции «Ленин кичи», заведующими литературной частью в Корейском театре. Остальные были заняты основной профессиональной деятельностью в вузах, школах, редакциях других газет, в культурных учреждениях».

Все, конец цитаты. И здесь мы, совсем не сдерживая эмоций, выдохнем: вот это да!! … Возникает давно, по сути, назревший, архиважный вопрос. А была ли вообще, хотя бы в малых проявлениях, настоящая, аутентичная корейская литература? И кто есть тот самый истинный, подлинный, честный писатель (или писатели), который все-таки выразил весь драматизм и сложность своего времени? Опять же вернемся к тексту Ян Вон Сика. Взгляд останавливается на следующей строке: «При председательстве Хан Дина секция снова начала активно функционировать».

Мне посчастливилось быть знакомым с этим писателем. И более того, начиная и обретая свое сочинительство, я как раз посещал те самые «литературные вторники» корейской секции. И могу с полной уверенностью утверждать, что Хан Дин был истинным служителем Литературы, потому я и сказал о счастье быть знакомым с ним. История его такова. Хан Дин или Хан Дэ Ен (псевдоним «дин» означает свобода), относился к той самой знаменитой группе невозвращенцев, приехавших учиться во времена знаменитой «хрущевской оттепели», и оставшихся в СССР, после учебы. Вот как пишет Герман Ким об этой группе в своей работе «Актуальные проблемы и перспективы корейской диаспоры»:

«Третья группа (корейцев, проживавших в СССР, — А. К.) является самой малочисленной, но очень заметной, так как ее представители очень хорошо владеют корейским языком. Эту группу составляют бывшие граждане КНДР, оставшиеся в Советском Союзе, после учебы в вузах, прохождения аспирантуры, работы по контракту или перешедшие границу. Наиболее значительная часть севернокорейцев осталась в Москве после 20 съезда КПСС, на котором Хрущев официально раскритиковал культ личности Сталина, после чего отношения между Москвой и Пхеньяном ухудшились. Эта группа невозвращенцев состояла из интеллектуалов, и позднее они стали играть видную роль в культуре корейкой диаспоры, среди которых следует назвать таких, как Хо Дин, Хан Дин, Мен Дон Ук, Ян Вон Сик, Тен Чу, Пак Хен и др.»

Как было сказано у Ян Вон Сика, корейская секция, возглавляемая Хан Дином, не разделяла в своей работе авторов по языковому признаку. Это новаторское, для того времени, решение Хан Дина имеет поистине историческое значение, ибо писатель чувствовал, понимал, что корейская советская литература задыхается от всех этих, спущенных сверху, директив, приказов и тем. И именно он решил пустить в одряхлевшую литературу новую свежую кровь, что кстати, и время доказало это, не только спасло ее от угасания, но и дало ей мощное развитие.

Источник: Кан Александр. Книга белого дня (литература корейцев С Н Г в поисках утраченной идентичности). Ч. 1 — 7

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.