О политической наивности

Андрей Ланьков: Собирался написать коротко, увлёкся, и получился длинный пост об одном событии, про которое, кстати, никто пока вообще не писал.

В июне 1960 г. в Москве произошли весьма любопытные события, которые, признаться, вызывают у меня некоторое удивление. В ходе этих событий люди, которым по обстоятельствам жизни полагалось быть крайними циниками, действовали так, как обычно действуют школьницы класса, скажем, пятого.

Ким Ир Сен (1965 г) Фото sovsekretno.ru

Ким Ир Сен (1965 г) Фото sovsekretno.ru

Небольшое предисловие. На протяжении 1954-57 гг. главной задачей советской политики в Корее было проведение в КНДР десталинизации по образцу СССР и Восточной Европы. На Ким Ир Сена из Москвы постоянно давили, давили, требуя, чтобы тот уменьшил количество памятников себе, великому, не трогал потенциальных соперников в партийном руководстве, не сажал народ в больших количествах, не давил крестьян до уровня голода (северокорейский голод 1955 г., пусть и скромный по числу жертв, вызвал в Москве немалый напряг), и не тратил все ресурсы на пушки и танчики ускоренное развитие тяжёлой индустрии. Ким Ир Сен слушал, вдумчиво кивал, обещал всё исправить – и оставлял всё по-старому. На это были причины: реформы, на которых настаивала Москва, были опасны для его власти (и, возможно, жизни), не пользовались популярностью в северокорейской политической элите (за пределами узкого круга выходцев из СССР), и категорически не соответствовали его представлениям о правильной Корее, которую он и его окружение хотели построить. Забегая вперёд, замечу, что на беду своих подданных они эти представления в итоге и реализовали — с весьма печальными последствиями для своих подданнных, коих последствий они сами, конечно, тогда никак не ожидали и не желали.

Попытки добиться перемен, включавшие вызов Ким Ир Сена на ковёр в Москву (провёл сие мероприятие Хрущёв в 1956, но планировать его начинал ещё Молотов в 1954) ни к чему особо не привели. В конце концов СССР то ли тихонько поддержал, то ли с благосклонным нейтралитетом отнёсся к заговору высших северкорейских сановников, которые, что характерно, были все до одного не местными коренными корейцами, а выходцами либо ре-эмигрантами из Советского Союза и Китая. Заговорщики никаких восстаний и мятежей не собирались учинять, а просто планировали сместить Ким Ир Сена на очередном пленуме ЦК, намеченном на август 1956 г., то есть хотели действовать примерно по тому сценарию, по которому впоследствии сместят и самого Хрущёва. Однако из их затеи ничего не вышло, их разгромили и начали сажать. Узнав о таком повороте событий, в сентябре 1956 г. СССР и Китай отправили в Пхеньян карательную экспедицию совместную делегацию под председательством Микояна и Пэн Дэхуая, которая заставила Ким Ир Сена приостановить репрессии (впрочем, хитрый корейский толстячок в итоге, как у него обычно и получалось, Москву с Пекином переиграл, всех, кого надо, посадил, и свою линию продолжил).

Китай во всех этих делах активно участвовал. Мао Цзэдун, во-первых, тогда сам попытался немного поиграть в гласность, начав кампанию «ста цветов». Во-вторых, он тогда с СССР ссориться ещё не хотел.  В-третьих, Мао Цзэдун Ким Ир Сена не слишком любил. В-четвёртых, китайцам не могло нравиться, что в ходе гонений на августовскую группировку Ким Ир Сен стал сажать людей, которые были и личными знакомыми Мао, и китайскими агентами влияния в Пхеньяне. Посему Мао не только отправил в Пхеньян Пэн Дэхуая, но и говорил о Ким Ир Сене весьма раздражённо и сердито. Мне об этих ругательствах В.Я.Сидихменов, когда-то беседы в Пекине лично переводивший, рассказывал, но и формальные записи бесед соответствующих сохранились, до Н.С.Хрущёва дошли, и в памяти у него, кажется, засели.

К 1960 г. ситуация переменилась кардинально. О десталинизации в Северной Корее уже и речи не было: всем было понятно, что контроль над Ким Ир Сеном утерян, а всеревизионисты, агенты влияния Москвы, реформаторы про-советские элементы из руководства КНДР удалены, часто с последующим репрессированием. Однако к тому времени головная боль на Смоленской и Старой площадях была иная: начинался конфликт с Китаем, и очень хотелось удержать Ким Ир Сена от ухода к Пекину, причём признаки такого ухода наметились.

В июне 1960 г. Ким Ир Сен прилетел в Москву на переговоры. В этих условиях, как можно предположить, Н.С. Хрущёв и вспомнил, что где-то видел документы, в которых Мао Цзэдун ругал Ким Ир Сена преизрядно, и решил эти документы Ким Ир Сену показать, что, так сказать, открыть ему глаза на то, как к нему Мао в действительности относится. Он распорядился документ найти, и Ким Ир Сену показать. Секретарь ЦК Ф.Козлов 15 июня отдал соответствующие распоряжения послу в КНДР А.М.Пузанову, который тогда находился тоже в Москве. Из текста распоряжения, кстати, ясно, что ни Козлов, ни Хрущёв толком не помнили, о каком документе идет речь, но Пузанов тут же вспомнил, что речь идёт о записи беседы советского посла в Китае П.Ф.Юдина с Мао, и к утру 16 июня запись беседы Мао и Юдина от 31 ноября 1956 г. была найдена и готова для передачи Ким Ир Сену. Кстати, самой записи этой беседы Юдина с Мао у меня пока нет, но из текста иных документов видно, что Великий Кормчий, и так человек не слишком вежливый, тогда разбушевался вовсю и обвинял Ким Ир Сена чуть не в предательстве (в воспоминаниях В.Я.Сидихменова фигурируют только безответственность и бездарность)

Чтение этого волнующего документа прошло 16 июня, участвовали в мероприятии только Пузанов и Ким Ир Сен. Здесь — курсивом — приведу почти целиком отчёта посла, написанный вечером того же дня.

Посетил Ким Ир Сена в особняке и сказал, что имею поручение ознакомить его с одним документом, добавив, что можно было бы сделать это после осмотра Ким Ир Сеном выставки остатков сбитого американского самолета, на которую он собрался ехать, Ким Ир Сен выразил желание, чтобы я его немедленно ознакомил с названным документом.

Прочитал Ким Ир Сену информацию тов.П.Ф. Юдина о беседе с ним Мао Цзэ-дуна по вопросу о Ким Ир Сене /беседа состоялась 30 ноября 1955 г./.

Ким Ир Сен был крайне возмущен высказываниями Мао Цзэ-дуна. В ходе чтения информации он несколько раз говорил: «Это не неправда. Этого не было. Как мог Мао Цзэ-дун не только говорить, но и думать такое про меня» и т.д. Ким Ир Сен был очень расстроен и в первое время далее растерялся, некоторое время сидел молча, необычно много курил. Мне впервые приходится наблюдать Ким Ир Сена в таком состоянии. Обычно его трудно вывести из равновесия. Внешне он всегда остается спокойным. Затем Ким Ир Сен подробно повторил мне […] (в оригинале перечисляются события 1956-57 гг. – А.Л.). Ким Ир Сен заявил, что он всегда стоял и будет твердо стоять на марксистско-ленинских позициях. Во время венгерских событий, заметил он, ТПК подняла весь корейский народ на поддержу мероприятий Советского Союза и заявила, что она всегда поддерживала и будет впредь поддерживать все мероприятия КПСС и Советского Правительства. Как мог Мао Цзэ-дун, воскликнул Ким Ир Сен, не только сказать, ко даже подумать, что я мог быть предателем, что я мог быть в сговоре с Ли Сын Маном? Это прямая ложь и клевета! Китайские руководители ведут себя лицемерно: в глаз говорят одно, а за спиной другое. Руководители КПСС и Советского Правительства поступают совершенно по-иному. Товарищ Н.С.Хрущев по-партийному, по-товарищески прямо говорит нам о наших недостатках и ошибках. Он решительно и последовательно поддерживает правильную линию ЦК ТПК и правительства КНДР (последнее не должно удивлять – при всей борьбе с культом сам Пузанов кадил Хрущёву едва ли не больше, чем его предшественники – Сталину, что где-то понятно: Пузанов был в опале, был услан в Корею аж с поста кандидата в члены Политюбро и Предсовмина РСФСР – А.Л.).

[Пузанов] сказал Ким Ир Сену, что ЦК ТПК всегда поддерживал позицию КПСС по важнейшим вопросам, но поскольку в настоящий момент идет речь о неправильных фракционных действиях китайских руководителей и их ошибочных взглядах по ряду важных вопросов, видимо, целесообразно четко сказать о своей позиции, позиции ТПК по данным вопросам.

Ким Ир Сен сказал, что он об этом прямо и решительно заявит завтра во время встречи с товарищем Н.С. Хрущевым.

Предположительно, посол и его начальство, до Н.С. Хрущева включительно, обрадовались такому результату: Ким Ир Сен, так сказать, «прозрел». Однако уже через пару месяцев стало ясно, что это мероприятие ровно никакого влияния не политику Ким Ир Сена не оказало. С осени 1960 г. КНДР стала быстро дрейфовать в сторону Китая: отношения с СССР свёртывались, советские советники и советские жёны из страны изгонялись, корейские студенты из СССР отзывались, а с 1962 г. СССР стали вообще ругать в открытой прессе. И продолжалось это до 1965-66 гг., когда «культурная революция» в Китае испугала и Ким Ир Сена, и его единомышленников ещё больше, чем борьба с культом личности в СССР, а действия СССР и Китая во Вьетнаме продемонстрировали, от кого можно больше получить помощи в случае чего… После этого уже, как хорошо известно, началась новая эпоха —  эпоха лавирования КНДР между СССР и Китаем, весьма успешного.

Но в этой истории удивляет меня один момент. И Хрущёв, и Козлов были людьми умными, тёртыми и циничными. Как они могли не понимать, что не личными отношениями определяются отношения государств, что если бы Ким Ир Сен был той «кисой-которая-обижается», он никогда не бы добился бы того, чего добился. Понятно, что в шир.нар.массах любят объяснять действия руководителей их личными эмоциями, особливо, почему-то, желанием страшно отомстить за былые обиды. Массам оно понятно, так, действительно, часто ведут себя в их отделе продаж фирмы «Золотая морковка» или же в 15-й средней школе г. Тамбова. Но в серьёзной политике и серьёзном бизнесе личные эмоции всегда подчиняются соображениям интереса и целесообразности, и, казалось бы, людям с опытом Хрушёва это надо понимать. Мало ли кто с кем пьёт или, наоборот, кто-кого ругает. Сегодня выгодно ругать — ругают, завтра выгодно лобызать — лобызают. Политика, однако. Международная.

На тот момент Ким Ир Сен считал, что с Китаем ему больше по пути, и во всяком случае точно не хотел влезать в советско-китайский конфликт. Для такого отношения у него были соображения, на тот момент вполне рациональные, хотя во многом оказавшиеся ошибочными и отчасти самим же Ким Ир Сеном впоследствии пересмотренные.

Сильно подозреваю, что вся эта история с доносом Хрущёва на Мао, хотя вначале, наверное, действительно вызвала у Ким Ир Сена эмоциональную реакцию, стала им восприниматься как некая детсадовская интрига, показатель несерьёзности если не советской политики, то её руководителей, и в итоге отчасти способствовала дальнейшему отходу КНДР от про-советских позиций.

Источник:

http://tttkkk.livejournal.com/287547.html

http://tttkkk.livejournal.com/287423.html

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.