Образ дерева в творчестве Пак Вансо

ПакВонсо 박완서

ПакВонсо 박완서

Ли Сан Юн
Российский государственный педагогический
университет им. А. И. Герцена (Санкт-Петербург)

Творчество писательницы Пак Вансо (1931-2011) представляет собой одно из наиболее значимых явлений в корейской литературе конца XX — начала XXI в. В Южной Корее ее имя известно всем: детям и взрослым, мужчинам и женщинам и, конечно, критикам. О ее творчестве говорят: «На одежде небожителя нет следов шитья» — «чхоный мубон» что означает нечто совершенное, естественное и красивое, в данном случае — художественное произведение.

Пак Вансо часто для раскрытия характера своих героев или подчеркивания значимости каких-то сюжетных линий использует определенные образы и символы, в частности образ дерева в разных проявлениях, объяснение которым можно найти в традиционной корейской литературе и миропонимании корейцев.

Примечательно, что первый роман Пак Вансо, опубликованный в 1970 г., называется «Голое дерево» Намок. Действие этого во многом автобиографичного произведения разворачивается во время Корейской войны (1950-1953 гг.). На первый взгляд, роман может показаться просто историей о неосуществившейся любви молодой девушки по имени Ли Ген и женатого художника Ок Хидо. Они оба работают в мастерской при военной базе американской армии, где героиня принимает заказы, а господин Ок рисует с фотографий портреты военнослужащих. Чтобы прокормить свою большую семью, талантливый художник вынужден вместо картин рисовать портреты. Он любит Ли Гён, но чувство долга перед женой и детьми, большая разница в возрасте между ним и девушкой не позволяют ему отдаться своему чувству. Художник пишет картину, идею которой долго вынашивал, и героине, наконец, удается увидеть его работу. Она производит гнетущее впечатление на девушку. На холсте изображено «трагического вида дерево, без листьев, без цветов, без плодов», сожженное зноем. Это причудливое дерево, написанное грубыми черно-белыми мазками, как будто парит в густом тумане: под ним нет земли, над ним — неба. И солнца нет, хотя ясно, что без солнца не может быть засухи. Героиня думает, что художник изобразил в виде дерева себя, свое состояние, тоску от невозможности быть с любимой.

Во время войны у Ли Ген погибают два брата, умирает мать, она остается одна и выходит замуж за молодого человека, который ухаживал за ней все то время, пока она встречалась с художником. Проходят годы, героиня живет с нелюбимым мужем, у них растут дети. Однажды из газетной статьи она случайно узнает, что тот художник умер и в одной из галерей выставлены его работы. Она приходит на выставку и находит знакомую картину в большой рамке, но на холсте уже не то засохшее дерево, увиденное ею первый раз, г а другое — голое дерево. На картине изображена поздняя осень, время заготовки корейской капусты кимчхи на зиму. Мимо дерева, с которого облетают последние листья, проходят две женщины: одна с ребенком, вторая — с какой-то ношей на плечах. «У женщин впереди — зима, а голое дерево живет верой в приход весны, пусть до нее еще далеко»[1].  Эта работа художника называлась «Дерево и женщины».

В этом произведении занимательная фабула со множеством сюжетных линий — только верхний слой, под которым обнаруживается более глубокий слой, закодированный в самом названии романа — «Голое дерево» Намок. Иероглиф на означает «голый», «нагой», «обнаженный». Второй иероглиф мок — дерево. Другой, первый образ дерева, встретившийся в романе, — комок, иероглиф ко означает «сухой», «засохший», «мертвый».

Образ дерева распространен практически во всех культурах с незапамятных времен и олицетворяет жизнь в различных ее аспектах и проявлениях. Одна из основных символических форм, связанных с деревом, — мировое дерево, представляющее собой «мифопоэтический образ… В известном смысле мировое дерево является моделью культуры в целом»[2].  Российский филолог В. Н. Топоров в своей главной работе «Мировое дерево. Универсальные знаковые комплексы» отмечает, что «концепция мирового дерева отражает наиболее универсальную ситуацию, с которой сталкиваются разные коллективы на определенной стадии развития (выбор между жизнью и смертью, обеспечение необходимых гарантий стабильности и т. п.)»[3].

Образ дерева занимает особое место в культуре Китая. Недаром система пяти элементов (стихий), одна из главных основ в даосской философии, начинается с дерева. Т. X. Томихай, исследователь творчества китайского поэта VI в. Юй Синя, пришла к такому выводу: «Стихия “дерево” считалась воплощением жизненной энергии, от количества которой зависела продолжительность жизни. В Китае существовал культ родового дерева, главой культа мог быть только государь, правитель, император. (Лишение права на культовый обряд приводило к тому, что Небо могло отнять мандат на управление Поднебесной. Дерево обожествляли, ему поклонялись, сажали у алтарей и храмов.) По состоянию деревьев, посаженных при установлении династии, судили о положении дел в правящем доме. Согласно конфуцианскому учению, дерево выступало как знак воли Неба. При гуманном правлении деревья пышно расцветали, когда же правители нарушали ритуал, не соблюдали его, деревья увядали. Засохшее дерево являлось предвестником неминуемой гибели династии и государства»[4].

В корейской традиционной литературе образ дерева так же распространен, как и в Китае. В исследованиях М. И. Никитиной, посвященных древней корейской поэзии хянга, песням родной стороны, созданным в период Объединенного Силла (VII—X вв.), мы находим подтверждение приведенным выше высказываниям В. Н. Топорова и Т. X. Томихай: «Представления о тождестве “старшего” и дерева являются универсальными, как универсальна в древних культурах модель “дерево — социум” (под которым понимается семья, род, государство)»[5].

Пак Вансо в романе «Голое дерево» через систему символов показывает состояние некогда единого государства, переживающего трагедию (хаос) — гражданскую войну. В социуме нарушен порядок, брат убивает брата, люди страдают от горя и потерь. Этот хаос писательница выражает через образ засохшего, мертвого дерева на картине художника. Но война заканчивается, наступает мирное время, и героиня в галерее видит уже другую картину: не засохшее, а голое дерево, которое приготовилось к зимнему сну. Однако пройдет зима, наступит весна, и дерево проснется, покроется зелеными листьями, зацветет и осенью даст плоды. Это дерево символизирует новую жизнь, постоянство и гармонию в природе.

Так, в подтексте романа скрыто традиционно корейское понимание мира: хаос сменяется гармонией.

Образ голого дерева встречается и в других произведениях Пак Вансо, в частности, в рассказе «Дети райской земли» Нактхо-ый аидыль.

В этом произведении рассказывается история семьи, которая ничем не выделялась из общей массы жителей столичных окраин до тех пор, пока главная роль в ней принадлежала отцу семейства. Свои позиции отец двоих детей стал терять, когда жена начала зарабатывать много денег, занимаясь продажей недвижимости. Однажды она просит мужа провести вечер с дочерью и сыном и поужинать с ними в центре города. Наблюдая за поведением своих и чужих детей, отец задумывается, какими вырастут его дети, и вопрос, неожиданно возникший после общения с ними, заставляет его по-другому взглянуть на свою жизнь.

Дети учатся в начальной школе престижного района Мурын, в которой, как считает директор, дается лучшее образование, но в действительности вместо добрых человеческих чувств в этой школе в атмосфере постоянного соперничества прививается чувство собственного превосходства. Поэтому дети, лишенные детства, живущие в мире взрослых среди лицемерия и бездушия, рано начинают носить «маску» — «выражение, в котором вместе с готовностью идти на соглашательство одновременно сквозило презрение»[6].

Автор в деталях описывает школьный двор, где растут деревья, каждую осень испытывающие «тяжкое оскорбление»:

«Как только деревья начинали окрашиваться в цвета осени, час за часом роняя листья, директор школы говорил, что вокруг нарушается порядок, и по его приказу дети забирались на деревья и трясли их или обнажали ветки с помощью шеста, а затем опавшие листья аккуратно сметали в кучи. Поэтому на территории школы еще до разгара осени все деревья вдруг в один день становились голыми» (С. 270-271).

Очевидно, оголенные деревья в школьном дворе символизируют неестественность мира, в котором живут дети, и означают бесплодность такого воспитания, когда с первого класса из юных душ «выбивают» все непосредственное, присущее детям, как стряхивают листья с деревьев.

Эту мысль Пак Вансо повторяет в данном рассказе еще раз, сравнивая детей с декоративными карликовыми деревьями, которым не позволяют расти, обрезая ветки и формируя крону по своему усмотрению. Голые деревья, с которых насильно стряхивают листья, и карликовое дерево — эти повторяющиеся образы, очевидно, даны писательницей для того, чтобы подчеркнуть искусственность жизни, созданную взрослыми для детей этого элитного района.

В следующем рассказе «Вот к чему привело мое управление в доме» Чип поги-нын кырокхе ккыннатта писательница снова использует образ дерева — карликовой сосны.

Размеренную жизнь благополучной семьи нарушает сотрудник органов безопасности, появившийся в доме с целью арестовать профессора университета, студенты которого «нарушают общественный порядок». В его сопровождении глава семьи покидает дом и перед уходом дает наставления жене вести себя перед домочадцами так, будто ничего не случилось. Он велит жене следить за правильным и регулярным питанием своей больной матери и заботиться о прихотливых карликовых деревьях. Однако жена не следует наказам мужа, она нарушает порядок, установленный в доме, после чего все дальнейшие события приводят к изменению сложившегося уклада в семье.

Рассказ ведется от имени жены профессора. Оставшись дома на правах хозяйки, она вступает в противоборство со свекровью, старой больной женщиной, и, увлеченная этой борьбой, забывает поливать и выставлять на свет декоративные деревья. Без должного ухода растения начинают чахнуть.

Автор не случайно уделяет много внимания этим деревьям. Среди них самым любимым деревцем профессора была карликовая сосна; ею гордились и показывали гостям:

«Но однажды я обратила внимание на карликовую сосну; за которой особенно заботливо ухаживал муж, и поразилась. Верхние веточки деревца тянулись вверх, как у высокой сосны на крутом обрыве, а нижняя часть ствола была сильно искривлена и напоминала змей, скрученных спиралью. Должно быть, искусственно подавленная природа таким образом выразила свое мучение. Я подумала, не являются ли мир и спокойствие нашего дружного семейства творением мужа, как и растения, что он создавал по своему вкусу, обрезая и подрезая лишние ветки и подавляя рост» (С. 294).

Порядок, установленный в доме профессором, по сути, можно определить как то же «формирование», но только душ членов семьи, прежде всего жены. Не случайно она обращает внимание на изуродованную нижнюю часть ствола дерева. Он вызывает у нее ассоциации с собственной жизнью в доме мужа. Возможно, по этой причине в конце рассказа героиня безжалостно выбрасывает на мороз почти высохшие, но еще живые растения, тем самым как бы порывая с прежней жизнью.

В этом рассказе дерево — карликовую сосну — можно соотнести с обликом «старшего», главы семейства, олицетворяющего саму семью, т. е. единое целое. От поведения каждого члена семьи зависит общее состояние. Стоило старшему смалодушничать при аресте, как он теряет поддержку младших — жены и детей, и в доме нарушается порядок.

Обратимся к истокам корейской традиционной литературы. В исследованиях М. И. Никитиной указывается, что древние поэтические произведения хянга исполнялись в связи с некоторыми ритуалами. Например, существовал ритуал поддержания правильного облика социально значимого лица (старшего) и гармонии в социуме. Облик старшего предстает «тождественным социуму и космосу», и одним из его воплощений является растительная ипостась — дерево.

М. И. Никитина говорит и о таком представлении об облике старшего, согласно которому женщина-младший считалась «ногами» старшего. И от ее молодости, здоровья и красоты в прямой зависимости находился облик старшего и, соответственно, социум и космос[7].

Если соотнести героиню рассказа с нижней частью ствола дерева, «ногами» главы семьи, то можно предположить, что Пак Вансо в виде «змей, скрученных спиралью» показала состояние души женщины, изуродованной ненавистью к своей свекрови, кому за годы совместной жизни она обязана была повиноваться, терпя оскорбления. Героиня разрывает «упаковку респектабельности», в которую была завернута семья, и получает удовлетворение от предвкушения перемен в своей жизни. С точки зрения конфуцианской этики ее поведение следует назвать недостойным, но оно изменяет атмосферу в доме и заставляет мужа принять новые правила в семье. В этом рассказе выражены феминистические взгляды писательницы.

Образ дерева появляется и в рассказе «Сон марионетки» Ккоктугакси-ый ккум, в котором описана жизнь молодых людей, стремящихся после окончания школы поступить в престижный университет. Реальная жизнь героя рассказа проходит словно во сне, он — марионетка в руках родителей, определяющих его судьбу. Но как только герой осознает, что сам должен выбрать свой путь в жизни, он «пробуждается» уже другим, внутренне преобразованным человеком.

В этом рассказе через образ дерева писательница выражает свое отношение к существовавшей в 1970-е гг. системе образования в Южной Корее. Она описывает университетский сад, где по обе стороны дороги в строгом порядке стоят замерзшие деревья:

«Деревья выглядели крепкими и аккуратными, и я подумал, что они похожи на скелеты ученых. На скелеты ученых, которые после смерти возвели руки в небо и танцуют» (С. 175).

Этот пейзаж отмечен знаками смерти: мертвые деревья, скелеты ученых на фоне прозрачного, словно льдина, зимнего неба. Автор подчеркивает это, два раза повторяя слова «скелеты ученых». Эти деревья напоминают герою мертвецов, засушенных схоластической наукой. Можно предположить, что в рассказе деревья символизируют закостенелость действующей системы образования, которая, по мнению автора, изжила себя, «омертвела», но торжествует. С помощью образа мертвого дерева Пак Вансо как будто предупреждает, что путь к получению такого образования, на который ведут своих детей родители, связан не с живым течением жизни, а с духовной смертью.

Вернемся к понятию «мировое дерево». Один из его эквивалентов, уменьшенная копия — коновязь — является распространенным символом у корейцев, как и у многих других народов[8].

Критики высоко оценили произведение Пак Вансо Омма-ый маль- ттук. Слово мальттук имеет несколько значений, среди которых «коновязь», «опорный столб», «свая», «кол», «подпора», «опора», «заколка для волос». Кроме того, есть устойчивое выражение малъттуг-ылъ пакта дословно означающее «забить кол, сваю, столб», но в переносном смысле — пребывать долгое время в определенном положении, статусе, месте. По контексту напрашивается русское соответствие — «пустить корни», т. е. прочно, надолго обосноваться где-либо, начать жить оседло, на определенном месте. И в корейском, и в русском выражениях прослеживается символическая связь с деревом.

В трех отдельных рассказах под общим названием Омма-ый мальттук (рабочий перевод — «Мамина опора») описана судьба женщины, прототипом которой послужила мать писательницы. В Омма-ый мальттук героиня, оставшись без мужа в тридцать с небольшим лет, покидает родовой дом в деревне, что неподалеку от города Кэсон, и отправляется в столицу с сыном и дочерью, чтобы начать новую жизнь. Главная цель матери — дать хорошее образование детям, и ценой неимоверных усилий и лишений, днем и ночью занимаясь шитьем, она добивается своего. Скоро осуществляется ее мечта: после окончания учебы сын устраивается на хорошую работу, и они покупают собственный дом, пусть в одном из бедных районов столицы. В этом доме и начинается «достойная» жизнь семьи в Сеуле, «мать вбивает колышек» в эту землю: малъттуг-ылъ пакта. Однако в 1950 г. война между Севером и Югом приносит горе и беду: погибает сын героини, а после окончания войны она осознает, что никогда не сможет вернуться в родную деревню. Тридцать восьмая параллель становится непреодолимой границей между двумя враждебными государствами, Кэсон остался на территории КНДР. Героиня доживает до глубокой старости, а перед смертью завещает развеять свой прах на острове Канхвадо в Желтом море, откуда можно увидеть малую родину.

«Колышек, забитый» в столичную землю, предстает символом прочного укоренения потомков героини в южной части полуострова и в то же время — невозможности возвращения в родную деревню, где остались могилы предков. Так дерево, пустившее корни глубоко в землю, должно расти на том же месте до самой смерти.

Если вспомнить упомянутое выше высказывание В. Н. Топорова о том, что «концепция мирового дерева отражает наиболее универсальную ситуацию, с которой сталкиваются разные коллективы на определенной стадии развития», то судьба героини представляется «универсальной», общей для многих корейцев, покинувших свою малую родину и потерявших надежду вернуться назад.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что писательница использует распространенный в традиционной литературе образ дерева как модель устройства мира (общества) для выражения своей авторской позиции. Оголенные по приказу директора школы деревья символизируют неестественность мира, который отнимает у детей детство («Дети райской земли»); искусственно взращенная карликовая сосна с обезображенной нижней частью ствола — символ главы семьи и самой семьи, где нарушен порядок («Вот к чему привело мое управление в доме»); замерзшие деревья, представляющиеся герою-марионетке скелетами ученых («Сон марионетки»), — эти фигуры, возможно, символизируют существующую систему образования Южной Кореи; осеннее голое дерево на картине художника («Голое дерево»), которое сбросило старые листья, приготовилось пережить зиму, чтобы с наступлением весны по закону природы снова пустить молодые побеги, — символ государства, питающего надежды на мирную созидательную жизнь. И наконец, в цикле рассказов «Омма-ый мальттук» образ «мальттук» — колышка (сваи, столба), забитого в землю на новом месте, как нам представляется, символизирует часть жизни простой женщины, своими усилиями «застолбившей» место в Сеуле для достойного будущего своих детей, которые «пустили глубокие корни» в столице, но навсегда потеряли возможность увидеть отчий дом.

***

Аннотация. В произведениях известной южнокорейской писательницы Пак Вансо довольно часто встречается образ дерева в разных проявлениях. В корейской традиционной литературе представления о тождестве «старшего» и дерева являются универсальными, как универсальна в древних культурах модель «дерево — социум» (под которым понимается семья, род, государство). Концепция одной из основных символических форм, связанных с деревом, — мировое дерево, отражающее наиболее универсальную ситуацию, с которой сталкиваются разные социумы на определенной стадии развития, — использована Пак Вансо для акцентирования значимости определенных сюжетных линий, выражения своей авторской позиции или раскрытия характера своих героев. Так, в самом названии романа «Голое дерево» («Намок») заложен глубокий смысл. Хаос гражданской войны некогда единого государства Кореи писательница выражает через образ засохшего, мертвого дерева на картине художника. Но мирное послевоенное время символизирует уже другая картина: не засохшее, а голое дерево, осенью сбросившее листву, чтобы с наступлением весны покрыться зелеными листьями, зацвести и дать плоды. Это дерево символизирует стремление государства к мирной созидательной жизни. В статье рассматриваются и другие рассказы, в которых используется образ дерева.

Ключевые слова. Пак Вансо, образ дерева, мировое дерево, роман «Голое де-рево», рассказы «Дети райской земли», «Сон марионетки», «Вот к чему привело мое управление в доме», «Мамина опора».

Summary. Image of a “Tree” in Works by Park Wanseo. In works of the famous South Korean writer Park Wanseo a tree and its various representations is a common image. In Korean traditional literature, an idea of a senior* and a tree being identical is universal just as the model ‘a tree — a society* (meaning a family, a clan, a state) is universal for ancient cultures. The author uses the concept of a symbolic form relating to a tree — ‘word tree’ — that reflects the universal situation, which various societies face on a certain stage of development. Park Wanseo applies this concept to emphasize the importance of some plotlines, to express her position, or to display the specifics of the personalities the characters in her works have. Thus, in the very title of the novel “A Naked tree” (Namok) there is a profound idea. In the image of the withered and dead tree depicted on the artists painting, the author expresses the idea of the chaos of the civil war that broke out in the country, which once had been one. And the peace times after the war was over, is symbolized by a quite different painting. This is a painting of a not withered, but a naked tree, which shaded leaves in order to come into leaf, blossom and bring fruits after the spring comes. This tree symbolized the country’s striving for peaceful and creative life. Some other works where the image of д tree is used are also analyzed in the paper.

Keywords. Park Wanseo, image of a tree, world tree, a novel “A Naked tree” (Namok), short-stories “Children of a Blissful Land” (Nakteo-eui aideul), “A Marionette’s Dream”

(Kkoktugaksi-eui kkum), “This is How My House Rule Ended” (Jippogitteun geuroke kkeunnatta), “Our Mom’s Rest” (Eomma-eui malttuk).

***

[1] Пак Вансо. Намок. 1995 (Пак Вансо. Голое дерево). Сеул, 1995. С. 285.

[2] Топоров В. И. Мировое дерево. Универсальные знаковые комплексы. Т. 1. М., 2010. С. 267.

[3] Там же.

[4] Томихай Т. X. «Засохшее дерево» — символ увядания человека и госу¬дарства // Теоретические проблемы изучения литератур Дальнего Востока. Тезисы XII научной конференции / АН СССР. Ин- г востоковедения. М., 1986. С. 384.

[5] Никитина М. И. Древняя корейская поэзия в связи с ритуалом и мифом. М., 1982. С. 37.

[6] Пак Вансо. Танпхён сосоль чончжип 2. (Полное собрание рассказов. Т. 2). Сеул, 1999. С. 277 (далее ссылки на это издание даны в тексте с указанием страниц).

[7] Никитина М. И. Древняя корейская поэзия в связи с ритуалом и мифом. С. 66-67.

[8] Киреева Л. И. Сибирь — Корея: некоторые культурные параллели (мате¬риалы к сообщению) // Материалы научных чтений памяти д. ф. н. Марианны Ивановны Никитиной (1930-1999). СПб., 2011. С. 23-29.

Источник: Вестник Центра корейского языка и культуры. Выпуск 16. 2014 г.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.