«… Взгляните на карту мира. Этот полуостров, словно вставший на дыбы конь, вклинился между Японским и Желтым морями совершенно самостоятельной частью суши. И вблизи, в натуре, тоже сильно отличается от соседних территорий. Отличается крутыми, часто неприступными скалистыми горами, бурными, кристально чистыми ручьями, фигурными соснами, водопадами… А гостеприимный трудолюбивый народ – отличается среди всех народов своими гуманными традициями. Уважением к старшим, к предкам, к природе. Где существует правило подавать или принимать подаваемое не одной, небрежно, а обязательно почтительно двумя руками. Где хозяева, у которых все угощение состоит из вареного картофеля, соевого вегетарианского супа, миски просяной каши и квашеной с перцем капусты – кимчи, не приступят к еде, пока не усадят гостя. Часто впервые увиденного. Такого я не встречал ни в одной азиатской стране.

Валерий Янковский, из очерка «Моя Корея».

Корейская философия позднего Чосона в XVII — первой половине XIX вв.

Хан В. С.

Хан В. С.

В. С. Хан
кандидат философских наук
ведущий научный сотрудник Института истории АН Узбекистана

Если в эпохи ранних феодальных государств (период троецарствия, объединенного Силла и Корё) государственной религией и идеологией был буддизм, сменившийся в приходом к власти династии Ли неоконфуцианством чжусианского толка (ранний Чосон XIV-XVI вв.), то последующую эпоху (поздний Чосон XVII — первой половины XIX вв.) можно обозначить как период становления и развития оппозиционных ортодоксальному чжусианству школ.

Появление идеологической оппозиции чжусианству было не случайным. Имчжинская война с японцами (1592-1598) и вторжения маньчжур в 1627 и в 1636-1637 гг. поставили Корею на край катастрофы. Пришли в упадок экономика, ремесла, наука. Площадь обрабатываемых земель сократилось на две трети. Ослабление централизованной власти стало приводить к самовольному захвату земель. Чтобы пополнить казну, правительство стало продавать дворянское звание и чины представителям низших сословий. Известны случаи допуска до экзаменов на государственные должности крепостных. Кроме того, их стали брать на военную службу. Тем самым размывались основы конфуцианской сословной структуры общества.

Послевоенное оживление экономики привело к развитию частного ремесла и товарно-денежных отношений. Увеличилась площадь обрабатываемых земель, что привело к строительству оросительных сооружений. Появилась и укреплялась купеческая прослойка. В торговый оборот втягивается все больше земель. Возрастает применение наемного труда, оплачиваемого деньгами. Развивается ремесленное производство. Через Китай, через христианских миссии, а также от потерпевших кораблекрушение моряков-европейцев в Корею стали просачиваться достижения европейских знаний. Развитие товарно-денежных отношений сопровождалось разорением крестьянства, мелких ремесленников и торговцев, что привело к их массовой миграции в города и за границу в Маньчжурию. С XVIII века страну начинают сотрясать крестьянские восстания. Далее »

Мифологические и религиозно-философские представления в эпоху древности и раннефеодальной государственности на Корейском полуострове

Хан В. С.

Хан В. С.

Хан Валерий Сергеевич
канд. филос. наук, ВНС Института истории, доцент кафедры философии и методологии науки АН Узбекистана

Древнекорейская мифология и ранние формы религии

Многие особенности философских учений, получивших распространение в Корее, уходят своими корнями в древние эпохи. Религиозно-мифологические представления древних корейцев сохранились на корейском полуострове вплоть до новейшего времени, наложив отпечаток на философию и жизненное мировоззрение корейцев на всём протяжении истории страны.

Ярко выраженными формами древнекорейского мифологического мировоззрения являются тотемизм, анимизм, шаманизм, культ предков и неба.

Следы тотемизма — веры в таинственное родство с тотемом родовой группы (животным, растением или иным предметом) — обнаруживаются в различных мифах и поверьях и обрядах корейцев, а также в их изобразительном искусстве.

Одним из таких древних и популярных в Корее мифов является легенда о Тангуне — мифологическом родоначальнике корейцев и корейского государства. Согласно этой легенде, сын верховного небесного владыки принц Хванун сошёл вместе с тремя тысячами слуг на гору Тхэбоксан и построил там «Обитель Бога». Он был хорошим правителем и обучил людей 360 полезным занятиям и знаниям, в том числе земледелию, медицине, плотницкому мастерству, ткачеству и рыбной ловле.

В ту пору на горе жили медведь и тигр, которые очень хотели превратиться в людей. Хванун сказал им, что если они проведут в тёмной пещере сто дней, питаясь только чесноком и полынью, их желание исполнится. Медведь выдержал этот обет и превратился в прекрасную женщину, а тигру не хватило стойкости. Женщина-медведь вышла замуж за Хвануна и родила ему сына по имени Тангун, который в 2333 г. до нашей эры основал в Пхеньяне королевство Чосон или Древний Чосон. Корея. Цифры и факты. Сеул, 1993. С. 16. Далее »

1 марта 1919 года

Сеул. 1 марта 1919

Сеул. 1 марта 1919

22 января 1919 года умер бывший корейский император Кочжон. В экстренном выпуске японских газет сообщалось, что смерть произошла внезапно от кровоизлияния в мозг. Однако в народе шла молва, что император был отравлен за свою непокорность.

Весть об этом быстро распространилась по Корее и вызвала волну негодования. В Сеуле были вывешены листовки, в которых говорилось, что японцы умертвили императора за противодействие их политике. Подобные листовки появились и в других местах Кореи. Исстрадавшаяся страна была возбуждена.

Из разных мест в Сеул потянулись паломники, одни ехали, чтобы поклониться праху императора, другие, в предчувствии назревающих событий направлялись в столицу.

Несколько дней в столицу непрекращающимся потоком шли люди. Наплыв был так велик, что власти отдали приказ прекратить проезд корейцев по железной дороге. Многие шли пешком. Гостиницы, ночлежки, частные дома были переполнены. Большие группы прибывших расположились на площадях и улицах.

«Штаб движения за независимость» — организация, состоявшая из части дворянства, религиозных деяятелей и интеллигенции решила воспользоваться большим скоплением народа для провозглашения Декларации независимости и проведения мирной демонстрации. Но так как было ясно, что во время похорон императора 3 марта японцы усилят полицейский надзор, было решено провести демонстрацию 1 марта.

Весь день и всю ночь 28 февраля студенты и учащиеся оповещали жителей Сеула, что 1 марта в полдень все должны собраться в парке «Пагода» на улице Чонно. Население с большим подъемом и радостью встретило эту весть. (Улица Чонно (по корейский «улица Колокола») являлась одним из центров освободительных выступлений народных масс Сеула. На этой улице находится огромный колокол отлитый в XV веке . Происхождение его овеяно легендами и преданиями. Рассказывают, что некогда один из королей приказал населению собрать металл и средства для отливки национального колокола. Каждый должен был внести свою лепту. Одна бедная женщина, которой нечего было пожертвовать, принесла своего трехлетнего ребенка. Однако жертву отказались принять. Вскоре стали отливать колокол. Но, несмотря на все усилия, металл не поддавался воздействию, колокол отлить не удавалось. Тогда решили, что причиной неудач является отказ принять жертву женщину. Её разыскали, взяли у нее ребенка и бросили его в расплавленный металл. Колокол был отлит, но в его звоне слышались стоны, словно ребенок звал свою мать. Колокол заставили молчать. Он стоял в бездействии на улице Чонно, и корейцы называли его «символом народного стона». Народ говорил, что колокол молчит, потому что он ждет освобождения Кореи, что он не может звонить пока корейский народ порабощен, что он может издавать только стоны). Далее »

МЭЙДЗИ — исторический период

Император Мэйдзи (明治天皇 Мэйдзи Тэнно:), прижизненное имя Муцухито (3 ноября 1852 — 30 июля 1912)

Император Мэйдзи (明治天皇 Мэйдзи Тэнно:), прижизненное имя Муцухито (3 ноября 1852 — 30 июля 1912)

МЭЙДЗИ — исторический период с 1868 г. по 1912 г. Назван так по девизу правления императора Муцухито — «Просвещенное правление».

Период, начавшийся с Реставрации Мэйдзи — возвращения всей полноты государственной власти императору после многовекового господства сёгуната, вывел страну из феодальной отсталости в группу мощнейших империалистических держав мира.

Обещание созвать в 1890 г. парламент, прозвучавшее в императорском указе от 12 октября 1881 г., заметно оживило политическую обстановку в стране. В самые кратчайшие сроки были сформированы политические партии — либеральная и конституционных реформ. Они отражали в основном интересы помещиков, средней части буржуазии, мало связанных с правительственными сферами и надеявшихся добиться хоть небольшой, весьма умеренной либерализации существовавшего строя, при котором в правительстве доминировала клика выходцев из княжеств Сацума и Тёсю. Попытались организоваться и социалисты, создавшие Восточную социалистическую партию с анархическим душком. Примечательно, что, в отличие от европейских стран, политические партии в Японии были сформированы не после, а до появления парламента.

Но даже и эти весьма робкие шаги были встречены властями в штыки. В 1882 г. был издан закон, ограничивавший деятельность общественных организаций и обязывавший политические партии согласовывать все свои действия с властями. Более того, в качестве ответной меры в марте 1882 г. была сформирована из представителей высшего чиновничества Партия конституционных реформ откровенно монархического толка.

Тем не менее в рядах оппозиции, особенно среди местных отделений Либеральной партии, стали усиливаться радикальные течения, ставившие своей целью военный переворот и не исключавшие возможности террористических актов. Все это происходило на фоне многочисленных крестьянских волнений, вызванных грабительскими поборами и налогами.

Активная деятельность левых групп напугала руководителей Либеральной партии, и в 1884 г. они приняли решение о самороспуске. А годом раньше была распущена и Партия конституционных реформ. Впрочем, это были чисто тактические шаги. Средние слои не отказывались от мысли добиться выгодных для себя подвижек в государственной структуре. Временность передышки ощущалась и в правительстве. Надо было готовить Конституцию. Далее »

А. Файнберг. Однажды и навеки

Храню старые газеты, но не устаревшие, три августовских номера «Правды Востока» за 2003-й год. Храню их, как поэтическую прозу о Ташкенте Александра Файнберга, задевшая мою душу. Помимо литературного совершенства, — что увлекает читателя безоглядно в сюжетные линии автора,- одновременно рассказ о Ташкенте вызывает у читателя свои собственные воспоминания и эта, так называемая обратная связь, дорогого стоит.

Был у меня товарищ — Гарик Коваль, — бесподобный рассказчик. Его лицедейство в живых образах, например, как бодались два «кучкара» переносили нас в далёкий горный кишлак и, прямо нам самим казалось, что мы являемся обладателями грозных, витых рогов, которыми бились до треска в мозгах. Еще он великолепно играл в футбол на левом краю, как Гарринча и по созвучию — частенько его, так и звали. Но кумиром его был другой левый крайний — Берадор Абдураимов, чей фирменный финт сам исполнял и абсолютно точно мог описать, что однажды и сделал телеграфной строкой УзТАГа, в день шестидесятилетнего юбилея форварда. Было время, когда без корреспондента промотдела УзТАГа Г. Коваля, не обходилось ни одно выездное совещание всемогущего Премьера Джурабекова, что тоже было показателем. Теперь, читая А. Файнберга, догадываюсь, откуда взялась его одаренность, так ведь, Гарик — внук Льва Мелкомини!

Упоминание «Узбекфильма» моментально приводит меня к 1-му мосту, что стоит между киностудией и «Комсомольским озером», нельзя сказать, что высокий, но глубокий-глубокий, узкий, красивый арочный мост, в свое время прозванный «Аничкин мост», по имени редактора документальной хроники «Узбекфильма» Анатолия Антоновича Аничкина, человека редкостного дарования. Владел словом безукоризненно, как устной речью, так и письменной. Множество фильмов было создано по его сценариям. А нам — пацанам — доставались от него удивительно смешные, неожиданные замечания житейских ситуаций, пересказанные живо, комично, очень талантливо его сыном Борисом.

Команда «Пахтакор»… Михаил Ан, учился в параллельном классе. Еще в младших классах, когда мы гоняли футбол меж собой, Миша уже играл со старшеклассниками, его талант был очевиден. Впоследствии мы очень пристально следили за его успехами. Его техника, видение поля, организация атакующего футбола до сих пор являются эталоном игры. Помню, особенно радовался, когда молодежная сборная СССР завоевала звание чемпиона Европы, а Михаил Ан был в нем капитаном! Ан и Кипиани, два выдающихся полузащитника, с великолепным нападающим Федоровым, разметали всех на своем пути — их игра вызывала восхищение.

Пожалуй, я остановлюсь, а то «кадры моей пленки», цепляясь одну за другой, не дадут возможности перейти к А. Файнбергу, который в каждом из нас вызовет массу воспоминаний о своем Ташкенте.

 

Хан Владислав.

20 апреля 2009 г

Александр Файнберг

Александр Файнберг

«Правда Востока», 15 августа, 2003 г., № 158.

Однажды и навеки

О Ташкенте?.. Да вы, что ребята?.. Я же не потяну. Это дело историков и этнографов. Что? Смелость города берет? Ну ладно. Попробуем рискнуть. Только заранее скажу — кино не гарантирую. Разве что фрагменты. Монтажные куски, так сказать. И то вразнобой. Согласны?.. Тогда не обессудьте. За доверие, как говаривал, мой друг Кружилин, гроссе руссише рахмат, а за то, что я здесь наговорю, отвечать вам. Хотя, впрочем, за каждое свое слово готов и сам ответить. Не привыкать.

Начну из далека. С января 1967-го. Далее »

А. Ланьков. Судьба писателя

Ли Кван-су

Ли Кван-су

ХХ век начинался в Корее весьма бурно (впрочем, спокойствия и стабильности в жизни страны не наблюдалось где до 1980-х гг.). Первые десятилетия ушедшего века были временем иностранных вторжений и потери независимости, эпохой резких изменений в культуре и образе жизни. Рушился старый уклад, за считанные годы уходили в небытие те представления об обществе, искусстве, науке, которые до этого не менялись столетиями. Не удивительно, что у тех, кому довелось жить в это бурное время, судьбы складывались самым неожиданным, самым причудливым образом.

Одним из многих корейцев, кто оказался вовлечён в водоворот первой половины XX века, был Ли Кван-су, которого можно считать первым современным корейским писателем. За свою относительно короткую жизнь Ли Кван-су умудрился перессориться с каждым из тех режимов, которые правили страной между 1900 и 1950 гг. Классику-основателю соверменной корейской литературы за свою не самую долгую жизнь довелось посидеть и в тюрьмах японских, и в тюрьмах северокорейских, и в тюрьмах южнокорейских!

Ли Кван-су родился в 1892 г. на территории современной Северной Кореи. Когда ему было десять лет, эпидемия холеры – обычной для Кореи тех лет болезни – унесла жизни обеих его родителей. К этому времени односельчане уже считали его вундеркиндом, и возлагали на него немалые надежды. Ещё подростком, Ли Кван-су вступил в ряды религии Чхондогё. Политическая деятельность сторонников этой религии тогда во многом была направлена против Японии, поэтому вскоре тринадцатилетнему Ли Кван-су пришлось скрываться от полиции, которую уже фактически контролировали японцы. К счастью, в те докомпьютерные и хаотические времена скрыться от властей было не так сложно, поэтому обошлось без ареста и Ли Кван-су спокойно укрылся в Сеуле.

В столице Ли Кван-су удалось получить стипендию для учебы в Японии. В этой стране он провел пять лет, с 1905 по 1910 гг., посещая основанную протестантскими миссионерами Академию Мэйдзи.  Далее »

Участие корейцев русского Дальнего Востока в антияпонском национально-освободительном движении (по материалам С. С. Григорцевича, Вопросы истории, №10, 1958 г.)

После русско-японской войны 1904-1905 г.г. Япония, опираясь на поддержку США и Англии, стали проводить политику полного закабаления Кореи. 17 ноября 1905 года японские оккупанты принудили корейское правительство подписать договор об установлении протектората над Кореей, который явился лишь ступенью для, последовавшей в 1910 году аннексии страны и превращения её в колонию.

Политика Японии встретила сопротивление корейских народных масс. Наиболее яркое воплощение освободительная борьба нашла в движении «Ыйбен», получившем широкое развитие после установления протектората над Кореей.(«Ыйбен» — «Армия справедливости» — партизанские отряды, действовавшие в Корее после народного восстания 1893-1895 годов. С 1904 года борьба против японских захватчиков активизировалась, возникли партизанские отряды, которые народ назвал «Армией справедливости». «Ыйбен» стал символом борьбы за национальную свободу).

Антияпонская настроенная часть дворянства Кореи надеялась на иностранную помощь, в частности на Россию. Но Россия, занятая революцией 1905 года, не смогла оказать противодействия Японии в её захватнических планах, да и проигранная русско-японская война не способствовала этому противодействию. Тогда, антияпонские круги дворянства, попытались использовать Гаагскую международную конференцию 1907 года, куда император Кочжон направил трёх своих представителей — Ли Сан Соля, Ли Ви Джона и Ли Джуна. Однако великие державы, участники конференции, не только не поддержали, но и не выслушали и не пустили корейскую делегацию на конференцию. В знак протеста против такого невнимания к корейской проблеме, член корейской делегации Ли Джун покончил собой. А японское правительство использовало направление делегации императором Кочжоном, как предлог для дальнейшего закабаления корейского народа. В июле 1907 года японцы добились отречения императора Кочжона от престола. Навязали договор, ставивший правительство Кореи в полную зависимость от японского генерал-резидента. Далее »

И. Бабичев. Участие китайских и корейских трудящихся в гражданской воине на Дальнем Востоке

3c3cfb6a-a994-457a-aeaa-4cd7bec0cdecИ. БАБИЧЕВ

УЧАСТИЕ

КИТАЙСКИХ И КОРЕЙСКИХ

ТРУДЯЩИХСЯ В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ

НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО УЗБЕКСКОЙ ССР

ТАШКЕНТ-1959

 

 

 

 

 

 

 

 

В связи с 40-летием Великой Октябрьской револю­ции, принесшей свободу и счастье трудящимся России, советский народ с благодарностью отметил благород­ную помощь рабочих других стран, выступивших с ору­жием в руках за прекращение интервенции против мо­лодой Советской Республики.

Видное место в разгроме интервентов и белогвар­дейцев на Советском Дальнем Востоке принадлежит трудящимся Китая и Кореи. Об этом говорят многочис­ленные архивные документы, воспоминания участников гражданской войны и другие источники, практическое и теоретическое значение которых трудно переоценить.

Вместе с тем, до сих пор нет специальной опублико­ванной работы, в которой был бы систематизирован ма­териал по данному вопросу.

В отдельных статьях Д. С. Бузина «Партизанско-повстанческое движение в низовьях реки Амура 1919- 1920гг.», А. Н. Яременко «Дневник коммуниста», И. Ма­маева «К вопросу о хунхузническом движении на Даль­нем Востоке», И. Гоженского «Участие корейской иммиграции в революционном движении на Дальнем Во­стоке», П. Вшивкова «Засада», Д. Бойко-Павлова «Как мы побеждали», М. Губельмана «Лицо японской интер­венции», В. Попова «На подступах к Волочаевке», И. Ильюхова и М. Титова «Партизанское движение в Приморье» (1918-1920 гг.), С. Д. Аносова «Корейцы в Уссурийском крае» и некоторых других содержатся

3

лишь некоторые факты об участии китайцев и корейцев в борьбе с интервентами и белогвардейцами.

Большим недостатком перечисленных выше работ является то, что в них не использованы архивные доку­менты.

В данной брошюре нами сделана попытка на основе архивных источников систематизировать материал об участии китайских и корейских трудящихся в разгроме интервентов и белогвардейцев на Дальнем Востоке. Далее »