Письма к корейскому брату. Письмо третье

Здравствуйте, дорогой Брат!

Ваша книга – очень светлая.

 «…одна безвестная корейская Душа, в некоей русской глухомани, мятежная, тревожная, страдающая и сострадающая, вдруг склонилась, в светлые мгновенья вдохновения, над пока ещё чистым листом бумаги».. – Описывая начало Хон Киль Доновского пути, вы описываете самого себя, Братец,  потому что именно такую – Вашу – Душу я узнаю в каждой странице Вашего текста – особенно развернуто в тексте «Треугольной Земли». Если бы я попыталась охарактеризовать Личность автора, то после напряженных поисков и уточнений повторила бы эти слова слово в слово.

Часто в своей юности  и я засыпала  над чистым листом бумаги, так и не дождавшись момента откровения, момента, когда  сошла бы на меня таинственная  сила  и начертала  бы  моею рукой  прекрасные и властные письмена,  открывающие  мне  дверь в подлинную Жизнь. И белой петербургской ночью,  глядя  сквозь оконце  дачного домика на волнующуюся под беззвучными порывами ветра траву, ощущая мирный сон детей в соседней комнате, всеми силами души я  ждала  и призывала  над белым листом Откровение:  «Неужели в темнице разума никогда не придёт ко мне прозрение?..»

И это правда, пусть Хон Киль Доновский путь начат кем-то давным-давно, но он повторяется  в каждом прибывающем члене Братства.

И все же я Вас опечалила. Читатель в такой же мере Творец текста, как писатель – ведь  текст, его живое прочтение каждый раз получается разным. Для меня прочтение пока получилось грустноватым, показатель этого — ответно рожденный текст. Я отвечаю из глубин своей личности и своего личного опыта жизни  человека с корейской кровью – а опыт таков, как он описан.

Для того,  чтобы проверить себя и поточнее ответить на Ваш вопрос, Саша, я вновь взяла в руки «Книгу Белого Дня». – Да, в ней всё же много печали. – Посмотрите на Оглавление, Брат, и может быть, Вам также покажется, что вся Книга построена на идее  «прорыва» — прорыва из Царства безысходности, подавленности и печали – в Царство Свободы и Света.

Тот  же факт, что я глубже и полнее пережила именно первую часть – жизнь в Первом Царстве,   говорит, наверное, о том, что я отстаю от Вас. Что и немудрено: ведь я только нащупываю дорогу. Но, возможно, и то, что таких как я – немало.

Ведь Вы пишете, обозревая творчество советских корейских (по происхождению) писателей, что далеко не все из них – «корейские». Что почти все мы утратили (если имели) способность читать и писать на корейском языке. Вы подробно пишете о том великом бедствии, которое привело к этому. Вы пишете также о том, что в крови людей корейского или «полукорейского» происхождения борются две воли, два «зова»: находиться, жить, чего-то «социально» достигать и чему-то социально соответствовать  в реальном и осязаемом русскоговорящем, русско-дышащем, русско-живущем и русскоязычном мире, и лелеять или заглушать в себе нежный призрачный голос корейской Родины.- Об этом Вы говорите в главах 10 (Литература как Заложница Крови) и 11 (Литература как Убежище и Ловушка).

Из Главы 10 я узнала, что Юлий Ким —  я с гордостью упоминала его друзьям и показывала по телевизору семье как корейского человека, себя таковым решительно не считает – чему огорчилась. Зато порадовалась многочисленным цитатам из любимого мной Виктора Цоя, с оценкой горделивой мужественности и «надсоциальности» которого я вполне согласна.

Из Главы 11 – о сложных вопросах выбора между широкой и перспективной (во всех смыслах: и видения собственной линии горизонта, и продвижения творчества среди читательского мира) тропой магистральной культуры и субкультурой  сообщества (маргинальной, как Вы её назвали) меня опечалило, что подобных мне — не знающих корейского языка – гораздо больше, чем я предполагала. И что писатель, пишущий на корейском, не может рассчитывать не то что на широкое понимание  и признание его «языковой личности», но даже и на техническое понимание-прочтение.

Благодаря Вам лучше познакомилась с творчеством Дианы Кан – действительно, очень яркого поэта и личности.

В 12-й Главе меня удивила возможность создавать, жить и описывать мир так умиротворенно, солнечно и радостно, как это сделал сахалинский поэт и прозаик Роман Хе. – Этот кусочек текста я перечитывала несколько раз, потому что это то, что потребно, то, чего не хватает в земной, физической жизни. Вместе с тем, не могу не согласиться, что рост в другое «надмирное» пространство происходит чаще  при не столь благоприятных земных обстоятельствах, обеспечивающих физический и душевный комфорт и не располагающих к жажде духовной.

Не знаю, стоит ли и дальше так по-ученически, по главам производить (мой личный! разбор и отчет о понимании прочитанного). – Не думаю, что Вам это интересно)).

Еще одно, важнейшее, с чем я безусловно согласна в Вашей книге, и что, безусловно является и частью моего личного опыта, это то, что «прорыв» может осуществиться только через творчество. Так мы решим двоякую задачу: задачу выхода из состояния потаенной неудовлетворенности  внутренними, пускай неосознанными поисками страны Юльдо, и развернем свою инаковость другой стороной – прорывом в иной мир – где «нет ни эллина, ни иудея» — в Царство Духа.

Мне очень нравится Ваш литературный язык, дорогой моему сердцу Брат, и мне очень хотелось бы, чтобы даже в наднациональном вечном пространстве Духа и Вы, и другие «корейские» авторы сохранили эту особую древнюю поэтическую  пленительность , уникальную, завораживающую, волнообразную – это  страстно-бесстрастное пронзительное и изысканное Слово.

Простите за возможную нестройность – сейчас в Петербурге ещё ранний час и, возможно, мои «серые клеточки» еще не активировались должным образом.

Я думаю, что необходимый «строй» наших писем со временем возникнет сам собой,

Но Вы, безусловно, главный в нашем диалоге – направляйте меня, задавайте вопросы.

Со всегдашним почтением

Ваша сестра.

Г. Хан (Островская)

Ссылки по теме:

Письма к корейскому брату. Письмо первое

Письма к корейскому брату. Письмо второе

 

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

1 комментарий

  • Александр Кан:

    Понятие и слово «Прорыв» действительно всегда было для меня очень важным! Прорыв всегда суть художественное изменение твоей экзистенциальной ситуации… По сути, каждая моя книга была прорывом или по крайней мере, его попыткой, ради этого я собственно и пишу… Должен сказать вам, Галина, что ваше чтение моей книги (книг) столь же насыщенно, как и сами мои тексты. Наконец — повторяю восторженно! — я встретился с читателем и писателем, который не боится говорить все главное — искренне и эмоционально. Такое редко бывает, по крайней мере, в моей практике… Спасибо, дорогая Сестра, за Вас, за ВСЕ!! И спасибо Владиславу Хану за то, что познакомил нас однажды на страницах своего прекрасного издания!!