Роман Хе. Автопортрет с тысячами нитей

Роман Хе

Роман Хе

Подборка из журнала «Дальний Восток» (2016, 1)

Автопортрет с тысячами нитей

Как в стародавнее время кручу на полу картонную юлу, любуясь тем, как она превращается в крохотную планету, на которой царит вечное лето. Небо, под которым я бегал с восторгом, сияет надо мною и ныне. Там живет мой друг Енхан, с которым мы копим деньги на зеркальные очки от солнца…

В тот длинный день мы играли найденными на чердаке японскими монетами в «чику», а после катались, вцепившись в кузов машины… Потом Енхана не стало. Мне было странно кланяться ему так же, как я кланялся своим предкам в поминальные дни. Хотелось выйти в чистое поле и запустить в плачущее небо тысячу восторженных воздушных змеев, и с тысячами трепещущих на ладони разноцветных нитей бежать, бежать, чтобы не заплакать…

***

Зеркало

Однажды я случайно разбил зеркальце старшего брата. Ох, и досталось мне от него за это! Собирая осколки, я вдруг улыбнулся сквозь слезы, и рядом вспыхнуло целое созвездие моих улыбок!.. Так и собирал я веселые осколки, смеясь и плача, смеясь и плача…

***

Плач по Корее

В конце тридцатых годов прошлого столетия по городам Кореи возили несчастного двухголового мальчика. Мой старший брат с годовалым братиком на спине целый день бродил за повозкой по городу, забыв о том, что ему запрещали надолго уходить со двора…

Услышав от мамы эту историю, я спрятался на чердак и долго плакал там, в одиночестве и темноте. Быть может, тот несчастный ребенок — я?..

Мне жаль лошадку, которая везет меня, жаль скрипящую повозку, на которую меня посадили, как заморского зверька. Глядя в лица людей, я ищу у них сочувствия и понимания, а они смотрят на меня с любопытством, не ведая, что творят. Вдруг в людской толпе я замечаю отрока — своего брата, за спиной которого плачет малыш.

Боже мой, как я благодарен жизни за то, что он плачет, за то, что плачу я — тихо, как загнанный в угол случайно залетевший воробышек…

Спасибо Тебе, о Боже, за то, что ты создал нас умеющими плакать. В этот миг я полюбил весь род людской…

Куда укатилась та повозка? Где сейчас тот малыш, молча плачущий под синим куполом неба? Как часто мы бываем в жизни равнодушно глазеющей толпой, и как редко в нас плачет ребенок, из слез которого вырастает белый цветок.

***

Снега, небо и собаки

Снега, снега, глубокие сказочные сахалинские снега…

В безымянном доме возле японской печки, глядя в маленькое пространство, надышанное мною на завьюженном окне, я кувыркаюсь со своими любимыми собаками в безмятежно голубом небе с белыми сугробами облаков. Клубясь в звездной купели, еще до своего рождения на этой земле, я вместе с ними смеялся и тявкал…

Вглядываясь в их вечно влажные глаза, я блуждаю по закоулкам мерцающего пространства и плачу от горя и страха, видя, как мои соплеменники, по древнему обычаю, забивают несчастных собак для пиршества и разжигают первобытные костры. Но в бездонных собачьих душах нет места обиде и мести. Утешая меня, они навевают счастливые трогательные мгновения нашего общения на земле…

Мои милые собаки! Вы до сих пор гуляете в затерянных теплых переулках моей памяти. Следом за вами и я возвращаюсь в тот райский возраст, когда я еще понимал язык зверей, птиц и цветов. Снова, тайком от родителей, я сплю с вами, вдыхая ваш сладкий молочный запах…

Мой Белолобый, не звонарем ли ты стал в том сказочном мире, откуда мне улыбаешься? Я снова весело смеюсь, вспоминая твой заливистый лай. Так звонко не умеет лаять ни одна собака на свете…

А ты, пушистый черный Мухтар, не признававший собачью конуру? Ты всегда спал зимою в снегу. Однажды я выполз из дома после пурги и, утопая в сугробе, стал громко звать тебя, испугавшись, что ты задохнулся под снегом. Надо было видеть, с каким счастливым видом ты вылезал из-под снежной шапки, довольный тем, что смог меня напугать…

Алый, ты был самой настоящей любопытной Варварой! От твоей забавной мордочки можно было умереть со смеху! Помнишь, как ты заглядывал в наши окна, а однажды залез на забор и, как курица на насесте, стал с интересом наблюдать за шумными соседями в беседке? Подобные штуки ты выделывал до тех пор, пока, в конце концов, потеряв равновесие, не свалился в соседский огород, едва не задохнувшись от натянувшегося ошейника…

В тот страшный день я вернулся с лесной прогулки, и сестренка со слезами рассказала, что приходили дяденьки, которые на их глазах забили Алого. Младший брат Мен Дже от бессилия и ужаса кричал на них и плакал…

Да, мы были такие разные, хотя жили в одном городке, говорили на одном древнем языке, жили в похожих японских хибарах, грелись у одного костра в пещере, где нарисованы летящие вдаль бизоны…

О, сколько нужно нам, каждому из нас, выплакать в этом необъяснимом мире, озаряя друг друга счастливыми мгновениями, наполненными теплым мерцанием, чтобы приблизить тот рай, где все живое возлюбит друг друга!.. А этот путь так долог, и дай Бог каждому из нас пройти свой, пусть крохотный, отрезок на этой стезе…

***

Колыбельная

Слышу: из ночного тумана

птица летит…

Может, мама моя?

Скажи мне, о, ночь!

«Вот умру — стану птицей», —

мечтала она…

Может, мама летит?

Скажи мне, о, луна!

Узнаю этот плач —

так пела лишь мама

светлую песню свою

над колыбелью моей.

Жизнь моя — словно желтый

комочек-птенец…

И птица — летит, летит…

И птица — поет, поет…

***

Лебеди над Сахалином

Янечке

Не забуду вовек

тот клочок земли,

на котором мы увидели

в глубине небес

белых лебедей;

от их клекотов

сжимались наши сердца,

будто плакала,

пролетая над нами,

древняя, вечно юная Русь…

***

Нежность

..И все же, наверное, он есть:

за последней чертою сознания

Ребенок,

играющий среди песков

с маленьким круглым солнцем,

иначе

откуда

такая неистребимая нежность

к Миру?

***

Первый летний дождь

Ночью меня разбудил

первый летний дождь.

Он весело стучал по карнизу окна,

как пианист по клавишам,

лепеча о том —

какое счастье:

дарить до рассвета

миру пригоршнями

хрустальные переливы

отшумевшей весны…

***

Свидание

Сегодня моя невзрачная комната

превратится в Арбат:

я буду читать стихи,

петь под гитару,

рисовать.

На белый ватман прилетят

журавли, цветы, облака!..

Все они будут ждать,

когда ты постучишь

робко

в дверь…

***

Ожидание с голубями

  1. В Южно-Сахалинске

Уходя, ты сказала:

«Не ходи за мной, как хвостик, —

иди, погуляй с голубями…»

И я, как ребенок,

радостно бегу к голубям,

и, хотя ты удаляешься,

мне светло:

твои волшебные слова

во мне мерцают

горсточкой солнечных зернышек,

рассыпанных на асфальте,

и я — воркую с голубями.

  1. Нa Арбате

Я просто гуляю, как послушный мальчик, с сахалинскими голубями и случайно забрел на московский Арбат… Пора, пора мне возвратиться в Южно-Сахалинск: ты выйдешь из магазина и не найдешь меня средь голубей. Я спешу к тебе счастливый — как целая стая голубей, гордый — как целая армия мушкетеров!

***

Пастель

Когда ты рядом, я растворяюсь в пахучей вьюге волшебных ощущений, будто купаюсь в июльском поле и пью золотистый мед из сиреневого бутончика клевера или солнечных лепестков одуванчика, куда пчелы летят, восторженно гудя, за нектаром, веющим янтарным запахом лета моей лужайки, где бушует настой всех ветров — розовых, желтых, лазурных, белых, зеленых, где из каждого цветка вылетают бессмертные нимфы, где спишь ты, моя неуловимая девочка с запачканным пыльцою личиком, и я сквозь мерцающее время слышу твой колокольчиковый белый смех под гудящим небосводом, простирающимся над всеми сказками, мифами, снами, веками, пространствами, под гудящим небосводом, откуда сыплется пыльца небесной пастели, и ею ты вся пропахла, любимая…

***

Сахалинская зима

Когда самолеты не летают,

когда поезда не ходят

и закрыт паром

«Ванино — Холмск»,

я примчусь к тебе

по Татарскому проливу

на собачьих упряжках,

я примчусь к тебе

по Татарскому проливу

на оленьих упряжках,

примчусь к тебе,

как отважный нивх,

влюбленный в девушку

с небесными глазами.

Большая медведица

обо мне позаботится.

Полярная звезда

укажет мне путь

к заветному дому,

где ты живешь,

меня ожидая,

считаешь секунды.

Вот затихнет пурга,

и воссияет солнце

в пастельном небе,

гудящем

над нашей судьбою,

озаренной любовью,

как северным сиянием.

***

Читая Сиджо

О, поэты из средневековой Кореи,

не зря вас

Анна Андреевна Ахматова

называла

«моими корейцами» —

ваш слог

классический, восточный

певуч,

волен

и в меру многословен,

что роднит

с белым русским стихосложением!

***

Источник: Роман Хе

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.