Ждать ли нам корейского бестселлера?

Мария Осетрова

Впервые данная статья в сокращенном виде была

опубликована в Корее на корейском языке в журнале

R Magazine (№1, июнь 2014 г.).

Писательница Син Ген Сук  (신경숙)

Писательница Син Ген Сук (신경숙)

М. Е. Осетрова

Готовя статью о современной корейской литературе на российском книжном рынке, я позвонила в одно российское издательство, выпустившее уже несколько корейских романов, и попала на редактора, пару лет назад готовившего одну из этих книг. «Да, мы печатали корейский роман N, — ответила мне редактор, — но перевод был очень слабый. В нем было столько непонятных мест, что я так и не смогла разобраться до конца, в чем же суть произведения. А переводчика, между прочим, рекомендовал очень влиятельный профессор. Только вы, пожалуйста, не пишите об этом в своей статье. Теперь все равно ничего не изменишь, книга-то уже вышла».

Действительно, и российские филологи-корееведы, и издатели, и читатели признают: низкое качество перевода — одна из главных причин того, что до сих пор ни один корейский роман не стал событием в российской литературной жизни. И это несмотря на то, что переводы выходят ежегодно уже не первый десяток лет, книги печатаются и продаются. Знают об этих книгах единицы, в основном специалисты- востоковеды, учащиеся у них студенты и немногочисленные любители Востока. А широкой читательской аудитории современная корейская литература до сих пор почти не знакома.

Специалист по русскому языку и литературе Лидия Азарина, преподающая сейчас в Корее, убеждена, что «переводы должны обязательно проходить строгую оценку со стороны профессиональных редакторов, а не просто рядовых носителей русского языка. Иногда перевод получается более-менее читабельным с точки зрения русского языка, но, увы, не слишком художественным». В самом деле, некоторым корейским писателям очень не повезло с российскими переводчиками. И речь идет не просто о каких-то смысловых неточностях или стилистических погрешностях, а порой о полном непонимании переводчиком центральной идеи произведения, незнании историко-культурного контекста книги и специфики эпохи ее создания, что, естественно, сводит на нет всю большую и кропотливую работу по переводу и изданию. Так случается, когда за перевод берутся люди, далекие от художественного перевода, никогда не учившиеся специально этому ремеслу. Некоторые из них самоуверенно полагают, что владение корейским языком автоматически делает их способными перевести сложное литературное произведение, а правила и нормы переводческой науки или нюансы русской грамматики и стилистики — просто мелочи, которыми можно смело пренебречь. В российских корееведческих кругах отношение к подобным переводчикам-дилетантам однозначно осуждающее. Как отметила профессиональный исследователь корейской литературы, преподаватель Московского государственного лингвистического университета Мария Солдатова, «для того чтобы переводить корейскую литературу на русский язык, мало только знать и любить Корею. Гораздо важнее любить литературу, разбираться в ней, чувствовать ее». Сейчас Мария Солдатова и ее коллеги воспитывают на своем факультете новое поколение литературных переводчиков, однако трудно сказатm, многие ли из их выпускников решатся посвятить свою жизнь переводам корейской литературы. Ведь перевод сегодня — совсем не доходная профессия для молодого человека в России.

Издательства тоже не всегда заинтересованы в качестве перевода, ведь перевод с корейского — это и дорого, и долго. Например, в 2012 г. в России вышел перевод известного романа Син Ген Сук (те, кто издавал эту книгу, на обложке дали имя автора по-своему, а именно Кун-Суук Шин) «Пожалуйста, позаботься о маме» («엄마를 부탁해»). Издание осуществило московское издательство «Центрполиграф». Однако, несмотря на мировой успех (в 2011 году роман получил престижную международную литературную премию The Man Asian Literary Prize), в России роман прошел почти не замеченным. И опять все дело в переводе, который был выполнен не с корейского, а с английского языка. Двойной художественный перевод вообще дело весьма рискованное, а в случае с корейской литературой практически гарантированно провальное, так как многие корейские реалии не имеют параллелей в других культурах и переводчик должен хорошо разбираться в национальных культурно-исторических реалиях. Российская переводчица «Пожалуйста, позаботься о маме» корейским не владела, поэтому в тексте возникло множество мелких, но все же очень влияющих на понимание и создание нужной атмосферы погрешностей. В результате, многие моменты романа оказались искажены до неузнаваемости и потому наверняка помешали российскому читателю до конца понять и прочувствовать развернувшиеся на страницах книги коллизии.

Существует и другой, намного более точный и удачный перевод романа на русский язык, выполненный напрямую с корейского языка белорусской переводчицей, много лет живущей в Корее и хорошо разбирающейся в культурной действительности. Но этому переводу в ближайшем будущем не суждено выйти в свет, так как права на издание романа на русском языке принадлежат «Центрполиграфу». И это весьма печальный факт, ведь те немногочисленные отклики на книгу, которые все-таки появились в русской прессе и Интернете, демонстрируют интерес и возможность большего резонанса. Русские читатели отметили, что тема книги очень жизненна и понятна любому человеку вне зависимости от национальности. А книжный обозреватель «Российской газеты» Ольга Шатохина написала, что образ матери в романе Син Гён Сук напомнил ей типичную российскую маму, только бесчисленные заготовки для родных и близких та делает из других продуктов.

Но только посредственным переводом проблемы не ограничиваются. Удачный выбор произведения — тоже важный и порой решающий фактор успеха книги на иностранном рынке. Сегодня выбор произведения на перевод в девяти случаев из десяти осуществляется с помощью списка, составляемого Корейским институтом художественного перевода (Literature Translation Institute of Korea), так как именно он оказывает спонсорскую поддержку изданий (то есть оплачивает работу переводчика, предоставляет грант издательству). Список этот достаточно разнообразен, туда входят и классика, и современные вещи, отличающиеся и по авторам, и по жанрам, и по темам. Однако все произведения, входящие в этот список, объединяет одно — все они популярны среди корейских читателей. Именно поэтому институт и рекомендует их к переводу. И на первый взгляд, это закономерно и понятно. Но все же признание на родине отнюдь не гарантирует успех за рубежом. И наоборот. То, что не всеми принимается на родине, за границей может стать сенсацией и даже визитной карточкой корейского искусства. Самый яркий пример тому — фильмы Ким Ки Дока (в России его часто называют Ким Ки Дук). Известный московский филолог- кореист Екатерина Похолкова, комментируя данную проблему, заметила, что «дело тут не только в национальных культурных различиях, но и в целом в общемировых литературных тенденциях, литературной моде, которую, как к ней ни относись, никто не отменял. Важно учитывать и литературные вкусы и особенности читательской аудитории данной страны и те темы, которые могли прозвучать там особенно актуально в конкретный исторический момент». Опытный переводчик корейской литературы, профессор корейского языка и литературы МГУ Ирина Касаткина тоже считает, что верный выбор произведения для перевода во многом определяет успех всего дела. «При этом надо не только опираться на мнение самих корейцев, но и составить собственное мнение о творчестве писателя и о его произведении, выбранном для перевода. Заранее разобраться в его ведущих темах, проблеме, стиле, языке писателя и т.д. Потом оценить, насколько это переводимо на русский язык. И только на основании такого детального анализа принимать решение, будет ли данный роман читаем и интересен в России широкому кругу читателей или нет», — говорит профессор Касаткина.

Следует и хорошо представлять себе целевую аудиторию страны, на чьем языке выходит перевод. В России исторически восточной литературой интересовались люди с высоким уровнем образования. Это эрудированный и искушенный читатель с хорошим вкусом, читавший и японскую, и китайскую литературу. Именно такой читатель в первую очередь заинтересуется корейскими книгами. Но для того, чтобы он не закрыл книгу на первых страницах, нужен не только мастерский перевод, но и само произведение должно быть оригинально и интересно, в каком-то смысле созвучно читателю. Как рассказывает директор издательства «Гиперион», специализирующегося на восточной литературе, «у корейской современной литературы есть одна важная особенность, связанная с современной историей Кореи, а именно с расколом страны на Север и Юг. Даже если тексты не повествуют об этом напрямую, в них чувствуется некая неотрефлексированная печаль, трагизм и надлом. Конечно, я не знаком со всей современной корейской литературой, наверно, есть в ней и другие произведения — легкие, веселые, остроумные, но мне таковые не известны».

Третья причина чисто финансовая. Представители российских издательств единодушны в том, что на сегодняшний день издание корейской литературы никак нельзя назвать делом прибыльным. И тем не менее, некоторые из них продолжают выпускать корейские книги из гуманитарного интереса. Ведь издержки покрываются грантами Корейского института литературных переводов, что позволяет хотя бы не потерять на этих проектах, хоть и не заработать. Еще одна сложность кроется в работе с литагентствами. Как известно, у всех более-менее топовых писателей в Корее есть свои литагенты. Часто с ними очень сложно договориться, так как они не знают специфики российского книжного рынка и не готовы подстраиваться под нее. Ирина Мадий, глава издательства «Наталис», выпустившего не один перевод корейских произведений, рассказывает, что некоторые корейские литагентства требуют процент с каждой проданной книги, что нереально в российских условиях. В ситуации, когда корейская литература не раскручена в России и издательства выступают фактически единственными пропагандистами ее, литагентства в лучшем случае могут рассчитывать на роялти с оптовых продаж. А издательство, по мнению Мадий, вправе рассчитывать на льготные условия, ведь оно идет на определенный риск, выводя на рынок абсолютно новый продукт.

Не способствует популяризации корейской литературы в России и практически полное отсутствие рекламы и других средств продвижения и популяризации корейской современной литературы на российском рынке. Она почти не представлена в популярных литературных журналах. Единственное исключение — журнал «Нева», третий номер которого за 2010 г. был полностью посвящен современной корейской литературе. По пальцам можно пересчитать количество рецензий, написанных серьезными литературными критиками, не связанными профессионально с корееведением. Так, книжный обозреватель «Независимой газеты» Алиса Ганиева, отмечает: «Современной корейской литературы на российском книжном рынке катастрофически мало. А главное — нет налаженных институциональных связей между российскими и корейскими журналами, издательствами, литпериодикой. Поэтому все, что к нам прорывается, довольно случайно и не позволяет углядеть никаких тенденций современного корейского литпроцесса». Галина Юзефович, другой известный литературный критик и книжный обозреватель, также пишет, что никогда не читала ничего корейского. «Помнится, был у меня сборник корейской лирики еще советских лет. На этом мое знакомство с корейской литературой заканчивается», — признается она. И это пишут люди, основное занятие которых отслеживать и оценивать книжные новинки.

Нынешней осенью в издательстве «Наталис» вышли в свет переводы романов Ким Э Ран «Женьшеневый вкус одиночества» (김애란 짐이 고인다) и Кон Чжи Ён «Моя Бонсун» (공지영, 봉순이 언니). Тираж каждой — тысяча экземпляров. Не очень много для такой большой и читающей страны, как Россия. Издателю обе книги очень понравились, но несмотря на это она не уверена, что сможет продать весь тираж. Ведь до этого «Наталис» издавал и другие корейские произведения, но не все из них разошлись полностью. Впрочем, в этот раз Ирина Мадий довольна и переводом, и финансовыми договоренностями с корейской стороной, так что, надеемся, эти корейские новинки будут успешны на российском рынке.

***

Переводы с корейского языка

Традиции переводов корейской литературы на русский язык были заложены еще в советское время. Правда, тогда в основном переводились классические произведения, составляющие золотой фонд корейской литературы, такие, как «Верная Чхунхян» (춘향전), «Сон в заоблачных высях» (구운몽), сборники средневековой поэзии, прозы, а также крупные произведения северокорейских авторов. Делали эти переводы чаще всего профессиональные филологи-востоковеды, не только владевшие корейским языком (а часто и ханмуном), но и хорошо знавшие историко-культурный фон произведения и умевшие встроить перевод в общий литературный контекст региона и эпохи.

В постсоветский период российскому читателю открылся мир современной южнокорейской литературы. С 1991 г. до сегодняшнего дня на русский язык было переведено несколько десятков произведений, среди которых есть такие известные и значительные вещи, как «Золотая птица Гаруда» Ли Мун Ёля, «Площадь» Чхве Ин Хуна, «Песни западного края» Ли Чхон Чуна, рассказы Ким Чжу Ён и Пак Ван Со, «Дочери аптекаря Кима» Пак Кён Ни, сборники эссе Пхи Чхон Дыка и Ли О Рёна, роман «Любовь в Дуньхуане» Юн Ху Мёна, произведения О Чон Хи и др. Переводят в России и других корейских авторов — Син Гён Сук, Ын Хи Гён, Ли Сын У, Чхон Мён Гвана, Кон Чжи Ён, Ким Е Ран и др.

Источник: РАУК — Осетрова М.Е. Ждать ли нам корейского бестселлера? // Мосты, №4 (44), С.35-38.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

1 комментарий

  • Николай Ге:

    Почему-то нет информации о переведённой русскоязычном писателем Александром Каном книг Ли Мен Бака «Чудес не бывает».