Знаменательная дата — 25 лет первой встречи сахалинских корейцев с Кореей

Виктория Бя

Виктория Бя: 5-ый номер газеты Сэ коре синмун. Фото на 1-ой полосе — 8 февраля 1990 г. в небо взмыл первый чартер, на борту которого находилось 120 сахалинских корейцев. Они летели в Сеул на долгожданную встречу с родными и близкими. С того времени прошло уже 25 лет.

 

В аэропорту Южно-Сахалинска. Фото Ли Е Сика

В аэропорту Южно-Сахалинска 8 февраля 1990 г.. Фото Ли Е Сика

О том волнующем событии на сайте есть очерк Владимира Ли «Цена прожитой жизни», написанный со слов очевидца — Сергея Сактаганова, который, в честь знаменательной даты, предлагаю вашему вниманию:

Делегация сахалинцев у стен Парламента Республики Корея в 1990 году

Сергей Сактаганов: Восьмого февраля 1990 года в Южно-Сахалинском аэропорту приземлился «Боинг». Чартерным рейсом, по заявке Южнокорейского Красного Креста, на родную землю отправлялись 120 сахалинских корейцев, чтобы впервые увидеть своих близких после разлуки, длившейся не одно десятилетие. Седовласый шеф-пилот лайнера И Чо Хан и сам мог бы послужить живой иллюстрацией к трагедии разделенных семей: родившись в Северной Корее, он большую часть своей жизни провел в Южной. Свой первый полет, в тогда еще Советский Союз и обратно, он прокладывал по замысловатому маршруту: от Сахалина «Боинг» шел к Владивостоку, затем круто поворачивал на Японию и лишь южнее Ниигаты брал курс к Сеулу. И уже первые минуты полета показали, что этот воздушный мост соединяет два мира – абсолютно разных и еще чувствующих, несмотря на горбачевскую перестройку, тиски «холодной войны».

Но именно эта самая пресловутая «перестройка» сделала возможным то, что теперь-то и в голове не укладывается. Целый самолет иностранных граждан, а то и вовсе лиц без гражданства пересек границы государств, даже не имевших дипломатических отношений. Вдобавок в аэропорту Кимпхо все мы стали, по незнанию, заурядными контрабандистами – по местным таможенным правилам стоимость ввозимого подарка не должна была превышать 300 тысяч вон. Сколько усилий понадобилось Южно-Корейскому Красному Кресту, чтобы обеспечить столь необычную делегацию разовыми визами, временной регистрацией в полиции и прочими разрешительными документами, догадаться нетрудно. Тем более, что в феврале 90-го, как и в нынешнем 2012 году, резко обострились отношения между КНДР и Республикой Корея. Чуть позже, в гостинице «Шилла» нам даже раздали памятки местной гражданской обороны – со схемой движения к ближайшему бомбоубежищу и времени подачи сигналов воздушной тревоги.

Участники первой поездки терпеливо сдерживали чувства почти весь полет. Лишь когда лайнер лег на крыло, а в разрывы облаков проступили прямоугольники рисовых полей да скопления домов с чертами непривычной архитектуры, салон буквально взорвался аплодисментами и возгласами : «Ура! Мансе!» Казалось, ликованию не будет конца. Но стоило миновать пограничный и таможенный контроль и выйти в зал ожидания, как радостные чувства обрушил шквал пронзительных криков и отчаянного рыдания. Ведь, всматриваясь в лица друг друга в поисках знакомых черт, сотни людей словно бы погружались в те военные, наполненные горем и лишениями годы, когда разлука разрывала их сердца.

Пришлось выждать немало времени, чтобы прилетевшие и встречавшие хоть немного успокоились. Гостей повезли в гостиницу, а затем – на торжественный банкет в одном из лучших столичных ресторанов. В этот вечер многие из стариков словно бы окунулись в атмосферу родных деревень с их запахом жаровень, звуками сельских песен и красками национальных танцев, прибаутками местных острословов. Похоже, именно здесь они наконец поверили своим чувствам: родина предков приняла в свои объятия потерянных когда-то сынов и дочерей…

На следующее утро делегацию приняли во дворце Национального собрания. Побывавший на нашем острове депутат южнокорейского парламента Ким Хен Ук заметил: «Я понимаю, что Сахалин стал для присутствующих второй родиной. Но я высказываюсь и за то, чтобы каждый из вас мог свободно посетить нашу страну…» Спустя 22 года после тех событий эти слова могут показаться странными: эка невидаль — слетать в Сеул, были бы деньги… Но тогда высказывание депутата звучало как программное политическое заявление перед гражданами другой страны. Чего греха таить – эту поездку представителей разделенных семей почти полностью финансировали Красный Крест и МИД Республики Корея, а наши власти ей всего лишь не препятствовали.

Выступили с ответным словом в стенах южнокорейского парламента и сахалинцы. Пак Хе Дон, им Пон Ге и другие члены делегации рассказывали, как были увезены с родины, сколько невзгод и унижений пережили. Они и передали депутату необычный дар – деревянную коробку размером с две почтовые открытки. Старики долгие годы берегли ее как красноречивое свидетельство: ведь именно в таком судке и умещался суточный рацион подневольных горняков, лесорубов и мостостроителей бывшего Карафуто – так называли японцы Южный Сахалин.

После встречи в парламенте большинство членов делегации развезли по разным городам и деревням Южной Кореи, где их дожидались родственники. А мы отправились в штаб-квартиру национального Красного Креста, чтобы обсудить проблемы, связанные с начавшимся восстановлением связей разрозненных семей. Президент общества Ким Сан Хёб степенно прихлебывал желтоватый тыквенный чай и говорил о планах, казавшихся тогда какой-то фантастикой. По его словам, ежегодно Красный Крест готов привозить чартерными рейсами на такие встречи до 700-800 человек. На земле предков могли бы побывать и до 200 молодых сахалинцев, связанных с ней родственными узами. Мы вежливо кивали, сокрушаясь про себя. Ведь помимо сахалинских корейцев, имевших паспорта СССР, в нашей области жило еще около 900 граждан КНДР и почти 5 тысяч лиц без гражданства. И у каждого желающего побывать в Южной Корее – сплошные проблемы: нет денег на такие поездки, негде оформить визы, отсутствует прямое авиасообщение и т.д. Прошли годы, и многое из сказанного «сеульским мечтателем» стало явью, которая уже никого не удивляет…

Дождливым хмурым утром побывали мы на окраине Сеула, где, как говорится, и асфальт пожиже, и автострады поуже. В невзрачном двухэтажном домишке здесь жила одна из разделенных семей, которая через 48 лет дождалась сахалинца. Самого «виновника торжества» не было – его забрали в деревню старшие братья. Младший же — Син Бок Гюн пригласил в небольшую квартирку, которую арендовал в частном доме. Часть затрат на долгожданную встречу как раз и несла семья сеульского инженера, чей ежемесячный доход составлял 350 тысяч южнокорейских вон. Извинившись за невольную бестактность, мы все же выяснили: встреча с братом обошлась его родным примерно в 3 млн. вон. Но, поспешил закрыть щекотливую тему наш собеседник, не стоит много говорить о деньгах. Ведь речь идет о мечте старика, страстно желавшего увидеть родную землю.
Удалось поговорить и с сахалинцем который вслед за отцом переехал на постоянное жительство в Пусан. Ан Дю Хон устроился на местный завод, дети уже привыкли к новым условиям и даже завели друзей.

— Не жалеете, что переехали? – задал я прямой вопрос собеседнику. В телефонной трубке воцарилась тишина, прерываемая треском электрических разрядов, а затем прозвучал ответ: «Жалей – не жалей, а уже переехали. У сестры иногда бывает желание вернуться. У меня члены семьи тоже пока гражданство не сменили…»

Это было 22 года назад. Некоторых наших попутчиков по тому памятному рейсу уже нет в живых. Другие насовсем переехали в Республику Корея, а кто-то, наверное, по-прежнему живет на Сахалине. Итог же для всех оказался общим: утраченные связи были восстановлены, встречи с родиной предков состоялись. И, оглядываясь сегодня назад, я вновь убеждаюсь: мечту действительно не измеришь деньгами. У нее только одна цена – прожитая человеком жизнь.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.