1937 год – прошлое, настоящее и будущее. Корейцы как часть Русского мира. Сборник статей

Москва 30 мая 2017 г.

ОБЩЕРОССИЙСКАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

ОБЩЕРОССИЙСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ КОРЕЙЦЕВ

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ

1937 год – прошлое, настоящее и будущее.

Корейцы как часть Русского мира

Сборник статей участников

Международной научно-практическая конференция

Москва, Московский дом национальностей, 30 мая 2017 г.

Москва

АКВАРИУС

2017

Сборник статей издан при содействии Фонда зарубежных корейцев (OKF)

Сборник статей: 1937 год: прошлое, настоящее и будущее. Корейцы как часть Русского мира / отв. ред. Ж.Г. Сон, М.И. Ким – М.: Аквариус, 2017

Сборник статей посвящен 80-летию принудительного переселения корейцев с Дальнего Востока в Центральную Азию, в нем отражены тенденции социокультурных изменений в русскоязычном корейском сообществе в постсоветском пространстве после насильственного переселения корейцев в 1937 г., анализируются аспекты эволюции коллективной памяти этносоциальной общности, формирования гражданской идентичности, впервые вводится понятие территориальной идентичности на примере корейцев, рассматривается дискуссионный вопрос о единстве и вариативности сообщества, именуемого «корё сарам», «советские корейцы», «постсоветские корейцы», «корейцы СНГ», «евразийские корейцы», «русскоязычные корейцы».

Содержание

 К читателю

Предисловие

Сон Ж.Г. Политика добровольных и принудительных переселений в Российской империи и Союзе ССР (на примере корейцев) …..

Ким Г.П. Социокультурные изменения в корейском обществе в современной России …………………..……………..

Бугай Н.Ф. Корейцы в русском мире: проблемы территории………………………………………………………………………..

Аманжолова Д.А. Коллективная память российских корейцев гражданской идентичности  ………………………..

Хан В.С. Корейцы на постсоветском пространстве: диаспора или диаспоры? ……………………………………………….

Ким М.И. О взаимодействии общественных объединений российских корейцев с НКА и НОО московского региона …………………..……………………………………………………………………………………………………………………………………

Садыхбеков Д.Р. Значение этнических СМИ в развитии межкультурных коммуникаций и гармонизации межнациональных отношений ……………………………………………………………………………………………………………………..

Информация об авторах ….

Организаторам, участникам и гостям Международной научно-практической конференции

“1937 год – прошлое, настоящее, будущее. Корейцы как часть Русского мира” 

Василий Цо (справа), Николай Бугай. Москва, 30 мая 2017 г.

       

Уважаемые друзья!

       Сердечно приветствуем участников международной научно-практической конференции, посвящённой 80-летию насильственного переселения корейцев в Среднюю Азию и Казахстан!

       Среди причин этого трагического события главную роль, возможно сыграл внешнеполитический фактор. Приближение второй мировой войны вынуждало советские власти маневрировать между Германией на Западе, и Японией на Востоке. Для умиротворения Японии требовались серьёзные уступки, одной из которых могло быть полное изгнание антияпонски настроенных корейцев из Дальневосточного края.

       В настоящее время мы имеем множество документальных свидетельств, касающихся этой горестной темы. Внимательное их изучение, в том числе архивных документов, приводит к пониманию, что каких-либо особо ужасающих фактов, которые свидетельствовали бы о необычайной жестокости, невыносимых условиях, голодовках нет. Но такой тяжёлый период оставил свой глубокий отпечаток на психологии и мировоззрении старшего и среднего поколений переселённых. Даже интеллектуалы-корейцы были убеждены, что «поезд уже ушел» и российским корейцам уже никогда не вернуть себе отнятую у них национальную культуру, духовность, язык. А вот сейчас молодые, продвинутые корейцы, которые понимают эту проблему правильно, хотят всё изменить и это вселяет оптимизм и надежду.

       Уже более150 лет корейцы наравне с русским, советским и российским народом делили все радости и невзгоды, неся в разные периоды бремя своей особой трагической судьбы. Хорошее овладение русским языком, высокие культурно-нравственные ориентиры дали возможность молодым корейцам познать богатство не только русского языка, литературы и искусства, но и всей сокровищницы мировой культуры.

       Насильственное переселение, укрепившее силу духа «корё сарам», его высокие духовные устремления, кропотливый, героический труд на новой земле обитания, тяга к образованию, позволили русскоязычным корейцам достойно перенести тяжёлые испытания и создать о нас позитивный имидж среди многих народов России и мира.

       Желаем участникам конференции плодотворной работы, объективных выводов, успехов в научной и творческой деятельности, здоровья и благополучия!

Председатель ООК,
член Совета при Президенте Российской Федерации
по межнациональным отношениям В.И. Цо

 

Предисловие

           В сентябре 1937 года на основании совместного постановления Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «О выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края», подписанного И. Сталиным и В. Молотовым около172 тысяч этнических корейцев были выселены из своих обжитых мест с Дальнего Востока в Среднюю Азию и Казахстан. В результате этого выселения корейцы прошли через трудные годы выживания, тяжёлые испытания, невзгоды и лишения.

           В начале 1990-х годов, из-за развала Советского Союза, корейцы вновь стали переселенцами, только уже вынужденными, что было не менее трагично. Однако, несмотря на все трудности, за более чем 150-летнюю историю пребывания в России корейцы гармонично интегрировались в советский и российский социум, стали неотъемлемой составной частью единой российской нации.

           В этом году исполняется 80 лет трагическим событиям, связанным с началом насильственного переселения целых народов в Союзе ССР: немцев, корейцев, поляков, армян, болгар, греков, курдов, крымских татар, чеченцев, ингушей, калмыков, балкарцев, карачаевцев, турок-месхетинцев, македонцев, гагаузов, финнов, китайцев, иранцев, монголов, латышей, эстонцев и многих других. Демократические преобразования в России позволили признать эти антигуманные акции незаконными, репрессивными по отношению к народам СССР.

           Авторы статей предлагаемого сборника не ставили целью поднимать вновь дискуссии в отношении причин, приведших к насильственному переселению – эта невосполнимая утрата и трагическая страница в истории русскоязычных корейцев останется в памяти многих поколений. Работы большей частью посвящены настоящему и будущему корейского сообщества, об их месте и роли в Русском мире.

           В сборнике статей ставятся и решаются следующие задачи:

  • роль и значение корейского сообщества в развитии и укреплении межнациональных отношений в контексте государственной национальной политики
  • осветить тенденции социокультурного развития в корейском сообществе
  • показать влияние территориального фактора на обустройство корейской общности
  • объединить усилия исследователей и общественных деятелей в содействии укреплению единства гражданской общности «россияне».

           Предлагаемый сборник статей «1937 год – прошлое, настоящее и будущее. Корейцы как часть Русского мира» содержит работы известных исследователей в области истории корейцев России и стран СНГ, специалистов по межнациональным отношениям в России (СССР), которые были представлены на одноименной конференции 30 мая 2017 г.

В книгу включены статьи ученых, культурологов и общественных деятелей из Москвы: проф., д.и.н. Н.Ф. Бугая (ИРИ РАН), проф., д.и.н. Д.А. Аманжоловой (ИРИ РАН), к.и.н. Ж.Г. Сон (НИУ ВШЭ), культуролога, зам. председателя Регионального отделения ООК в г. Москве М.И. Кима, д.ф.н., президента Гуманитарного института Стран Содружества Д.Р. Садыхбекова; из Ташкента – к.ф.н В.С. Хана (ИИ АН Узбекистан) и из Оренбурга к.и.н. Г.П.Ким (Оренбургский государственный университет).

Надеемся, что сборник будет полезен не только корееведам, историкам, социологам, обществоведам, но и корейцам, интересующимся своей историей в Русском мире.

 

Жанна Сон, Москва 30 мая 2017 г.

Ж.Г. Сон

Политика добровольных и принудительных переселений в Российской империи и Союзе ССР (на примере корейцев)

В сообщении представлен анализ политики переселений в дореволюционной России и в Союзе ССР на примере добровольного переселения корейцев в Русский мир с 1864 г. до насильственного переселения в 1937 г. с территории советского Дальнего Востока в Казахстан и Среднюю Азию. Показан процесс перехода добровольной переселенческой политики СССР в принудительную. Проблемы решения политической стабильности в непосредственной близости к государственной границе на Дальнем Востоке.

The report presents an analysis of the policy of resettlement in pre-revolutionary Russia and the Soviet Union on the example of the voluntary resettlement of Koreans to the Russian world from 1864 to the forced resettlement in 1937 from the territory of the Soviet Far East to Kazakhstan and Central Asia. The process of transition of the voluntary resettlement policy of the USSR into a compulsory policy is shown. The problems of solving political stability in close proximity to the state border in the Far East.

 

Переселение как процесс, из одного места жительства в другое в любой интерпретации принудительное оно или добровольное является для человека не только тяжелым физическим, но и морально-психологическим испытанием. Статья посвящена анализу политики переселений как добровольных, так и принудительных, имевших место как в Российской империи, так и в Союзе ССР.

Дело в том, что исследователи принудительных переселений народов СССР в период сталинского правления рассматривали только период принудительного переселения народов, без рассмотрения предыстории самого переселяемого народа. В представленном сообщении сделана попытка на основании анализа новых архивных материалов и документов о добровольном переселении корейцев в Россию, начавшееся 150 лет назад, автор предлагает взглянуть на процесс переселения в целом как единый процесс с точки зрения восприятия переселенцев принимающей стороной – Российской империей и СССР, также задается вопросом: могли ли остаться корейцы на Дальнем Востоке?

Дореволюционный период

Переселение народов характерно для многих стран мира. Политика добровольных и принудительных переселений в нашей стране имеет свою предысторию. Массовое переселение народов в границах Российской империи началось в конце XVIII в., в литературе значится как «Великое переселение народов России». Процесс переселения русских народов был инициирован Царским двором его императорского величества для благих целей государственного строительства в Империи.

Программа переселения, начиная с переселения христиан из Крыма в Новороссию, Черноморских казаков из Малороссии на Кубань и коренного населения Центра России в Сибирь и на Дальний Восток осуществлялась комплексно в рамках единого замысла.

Прежде всего, переселение в России происходило в границах Российской империи и имело свои национальные особенности, характерные только для русского народа и сильно отличавшиеся от массовых переселений в других регионах мира. Проводимая государством колонизация вызывала коренные экономические, демографические, социальные и культурные перемены в жизни аборигенных народов. Она часто сопровождалась вытеснением местного населения с лучших хозяйственных территорий и нарушением традиционных систем природопользования. Все это не могло не отражаться на жизни населения. Особенно тяжёлые испытания выпадали на долю кочевников-скотоводов (башкир, калмыков), у которых часто отчуждались пастбищные угодья и т.д.

Интересы Императорского Двора и крестьянства совпали и соединились в общую идею: у государства были в наличии необъятные, пустующие плодородные земли на окраинах Империи и одновременно – перенаселённые центральные губернии империи с деградирующими и уставшими почвами.

На этом основании переселение корейцев из соседней Кореи на пустынные земли Приморской области приветствовалось и поощрялось со стороны российских властей. 27 апреля 1861 г. Александром II был утвержден законопроект «О правилах для поселения русских и иностранцев в Амурской и Приморской областях Восточной Сибири» [5, С. 682].

Закон был принят с целью освоения пустынных земель русского Дальнего Востока, отошедших к России после подписания Айгунского и Пекинского договоров с Китаем. Русским и иностранцам, желающим поселиться в Амурской и Приморской областях, при условии переселения за свой счет, предоставлялось право выбора свободных участков казенной земли во временное владение или в полную собственность в размере до 100 десятин на семью. Они освобождались от подушных податей навсегда, от воинской повинности – на 10 лет и от платы за пользование землей – на 20 лет.

Миграция корейцев в Россию началась в 60-х годах XIX в. задолго до установления официальных отношений Российской империи с Корейским государством. Двадцать лет до подписания Торгового договора между Россией и Кореей (25 июня / 7 июля 1884 г.) корейцы с официального разрешения Российского императора (1864 г.) проживали в Приморском крае.

В выписке из отчета Генерального штаба капитана Гельмерсена о поездке в гавань Посьета в 1865 г. отмечается, что «… В хозяйственном отношении корейцы сделали огромный успех со времени прихода в долину Тизинхе и в прошлую зиму все старые переселенцы были обеспечены хлебом и некоторые помогали даже новым, которые жили у них сначала работниками» [17].

Однако в документе четко обозначены проблемы, которые могут возникнут в скором будущем: «До тех пор пока в крае нет собственной русской жизни и все население состоит из служащих, офицеров и солдат, необходимо иметь над корейцами систематический надзор, чтобы не дать им замкнуться в своем кружке и привыкнуть к совершенной бесконтрольности – неизбежному следствию того, что местные власти, не зная ни языка их, ни обычаев, не будут уметь управлять ими и должны во всем полагаться на старшин и переводчиков»[там же]. С точки зрения защиты государственных интересов на пограничной территории вполне справедливое замечание.

Со стороны русских властей наиважнейшей задачей стояла скорейшая ассимиляция иммигрантов из Кореи, с целью уменьшить внешнее влияние и близость отечества, чтобы не создать себе внутреннего врага около самого важного пункта прибрежья [17]. Для осуществления этой цели решалась задача развития школьного образования. Первая школа для детей корейских переселенцев была организована в 1866 г. на средства, выделенные генерал-губернатором Восточной Сибири М.С. Корсаковым.

К концу XIX в. российские власти были озабочены тем, что земли близ границы с Кореей и Китаем густо заселены корейцами. С одной стороны, российские власти одобряли переселение корейцев в Россию. В письме директора Азиатского департамента МИД России П.Н. Стремоухова читаем: «Мы можем только радоваться увеличению населения (о корейцах – прим. Ж.С.) в наших пустынных областях, и при том такого населения, которое своим трудолюбием и склонностью к хлебопашеству и другим отдельным занятиям подает лучшие надежды к скорейшему водворению прочного гражданского благоустройства в том краю» [1].

Причина озабоченности заключалась в следующем: «… покорнейше прошу вас в случае разрыва между Японией и Кореей, согласно полученным мною указаниям из С.-Петербурга, держаться строгого нейтралитета» [14], говорится в предписании генерал-губернатора Восточной Сибири Н.П. Синельникова военному губернатору Приморской области о расселении корейцев. Согласно этому предписанию корейцев надо было расселять в Уссурийском крае не близ границы и не сплошными массами между русскими деревнями.

Содержание документов Архива внешней политики Российской империи, а также документы Российского государственного исторического архива Дальнего Востока убедительно доказывают насколько сложны были отношения с Китаем и особенно с Японией. Россия старалась соблюдать нейтралитет и во избежание каких-либо инцидентов с последней, предпринимала меры по расселению корейцев вдали от границы. Уже в 1872г. корейцев отправляли на Амур и принимали меры по ограничению иммиграции на территорию России.

Была еще одна существенная причина для переселения корейцев вглубь страны, о чем сообщается в Отношении генерал-губернатора Восточной Сибири Д.Г. Анучина министру иностранных дел Н.К. Гирсу о предполагаемом переселении корейцев в Россию в связи с государственным переворотом в Корее, в частности, об их расселении на реке Сучан и в окрестности Хабаровки. В этом документе читаем, что «… крайнее неудобство иметь на границе с Китаем и Кореей поселенцев не воинственных, робких, не способных к энергичному отпору и требующих особого с нашей стороны охранения в то именно время, когда, в сущности, надо будет употребить все наши силы против врага» [2].

Таким образом, российскими властями усматривается несколько причин для отселения корейцев с приграничной зоны Российской империи. Отсутствие финансирования с целью переселения иммигрантов вглубь страны затягивала этот процесс, а с началом русско-японской войны еще более усугубилась, корейский люд шел через границу в Россию беспрепятственно. Шли калеки, всякий сброд корейских мошенников и бродяг, бежавшие от строгого надзора своих новых покровителей – японцев [16]. Российским властям не хватало людских ресурсов не только для охраны границы, но и приставов для контроля и надзора за иммигрантами.

В своих докладных записках чиновники докладывали, что японцы свободно манипулировали беднейшим классом корейского населения и спокойно проводили своих японцев-шпионов, переодетыми корейцами, а также шпионов-корейцев из корейских подданных. На это дело, отмечали они, японцы денег не жалели, привлекали на свою сторону полуголодных корейцев, тем самым подготавливая на российской земле довольно прочную связь с местом своего дела из Кореи [Там же].

Также российским властям было известно, что в Корее образовалось утвержденное правительством японское общество, имеющее целью содействовать переселению корейцев в Уссурийский край. Затем выдача паспортов корейцам на выезд в Маньчжурию обставлена разными затруднениями, между тем, как направляющимся в наши пределы паспорта выдаются беспрепятственно [15].

Несовершенство миграционной политики Российской империи, отсутствие соответствующих законов об иностранцах, о паспортной и налоговой системах затрудняли работу по контролю и регулированию прибывающего корейского населения, требовали скорейшего решения этих вопросов.

В другом документе констатируется, что вдоль нашей границы с Китаем и Кореей устроилось корейское население в 8768 душ обоего пола и детей. Это корейское население, в виду общеизвестной политической неблагонадежности корейцев, должно подлежать, по политическим соображениям, удалению от границы, по мере возможности и средств, в глубь страны и чем скорее эта мера будет приведена в исполнение, тем удобнее и с меньшими затратами казны сие возможно будет выполнить [1].

Военный губернатора Приморского края Омельянович-Павленко предлагает способ и порядок переселения корейцев на новые места. Понятна озабоченность российских чиновников наплывом разношерстного корейского населения, выходцев из низших социальных слоев, на которых нельзя было положиться в случае столкновений с Китаем, казаки оказались бы меж двух враждебных сил, с одной стороны вооруженного неприятеля, с другой, «мало подданных» корейцев. Русские отмечали, что «неблагонадежность» корейцев связана с традиционной преданностью и поклонением их Китаю.

В 1908 г. Особое межведомственное совещание под председательством товарища министра внутренних дел С.Е. Крыжановского внесло в Государственную думу законопроект «О мерах против наплыва в Приамурский край китайцев и корейцев». Основным автором проекта был Приамурский генерал-губернатор П.Ф. Унтербергер. Его суть заключалась в учреждении на Дальнем Востоке России сильной иммиграционной службы со значительным расширением штата, работающих в этой сфере и установлении строжайшего визового и паспортного контроля над корейскими и китайскими временными иммигрантами.

Таким образом, в Российской империи с 1884 г. вопрос об отселении корейцев с приграничных территорий стоял остро. Российскими властями проводилась политика безопасности и защиты государственных интересов в приграничных пространствах на Дальнем Востоке. От корейцев не отказывались, им предлагали переселяться добровольно в глубь России, только отсутствие финансовых средств тормозило этот процесс, а за свои средства корейцы не желали переселяться. Более того, как только заходила речь о переселении в районы р. Амур, корейцы покидали Россию и переселялись в Маньчжурию.

Всесоюзный переселенческий комитет СССР

После революции и во время гражданской войны в России начались стихийные массовые переселения. Для регулирования этих потоков руководством страны в 1924 году был создан Всесоюзный Переселенческий Комитет при ЦИК СССР (ВПК) [7].

Деятельность этой организации, по нашему мнению, не представлена подробным образом в российской, советской историографии, зачастую игнорируется исследователями, делающих главный акцент на принудительные переселения в СССР. Фактически эта организация продолжала осуществлять миграционную политику царской России.

Одновременно с Всесоюзным переселенческим комитетом СССР (ВПК СССР) существовал Переселенческий отдел при Главном Управлении лагерей НКВД СССР (ГУЛАГ НКВД СССР), на который возлагалась задача по заселению и созданию сельскохозяйственной базы в районах строительства Байкало-Амурской железнодорожной магистрали, а также в других главных стройках Советского Союза. 10 июня 1936 года постановлением Советского правительства ВПК СССР был передан в ведение НКВД СССР. В связи с этим был образован Переселенческий отдел НКВД СССР, просуществовавший до 1939 года Главное переселенческое управление СССР занималось переселением населения вплоть до 1953 года [Там же].

Главной задачей пятилетнего плана переселенческих мероприятий (1928/29 – 1932/33) определялась переброска населения на Дальний Восток, Казахстан и Сибирь. На эти районы планировалось израсходовать 85,5% государственных кредитов, предназначенных для этих целей [Там же]. Однако из-за раскулачивания, коллективизации и последовавшего вслед за этими процессами массового голода, вносились коррективы, переселение населения проводилось в районы Поволжья, Азово-Черноморского края, Сибири, Дальнего Востока, Бурят-Монгольской и Якутской АССР [Там же].

Для обоснования целей и задач переселенческой политики, ВПК СССР осуществил огромную работу. Фактически была исследована вся территория СССР, определены малонаселенные и густонаселенные регионы, географическое и политическое положение, наличие свободных земель и необходимость их использования. Также были определены районы выхода переселенцев и районы вселения, порядок финансирования переселенческих мероприятий [9] и др. В первую очередь ВПК поручалось в ближайшие годы заселить малонаселенные районы Дальнего Востока, Средней Азии, Сибири, Карелии.

Над проведением мер по переселению устанавливался жесткий контроль. Население было разделено на плановых и неплановых переселенцев, что естественно упрощало работу. Переселенцы получали специальный билет, разрешающий проезд до места поселения. Там их обустраивали, оказывали первоначальную финансовую помощь в виде кредитов и ссуд. Зачастую переселенцы, получив кредит или ссуду от государства, не в состоянии были оплатить его вовремя. Причиной были длительная адаптация к новому местожительству, необустроенность, неурожайность посевов и многие другие факторы.

Советское правительство выделяло огромные средства для заселения многоземельных районов. Однако эти средства зачастую не доходили до переселенцев. Органы власти мест вселения не всегда были готовы к принятию новых граждан; жилье очень часто отсутствовало или не было пригодным для проживания. Поэтому многие из переселенцев возвращались на прежнее место проживания, нужда толкала их к переселению в города, на большие стройки [11].

К категории плановых переселенцев относились крестьяне-красноармейцы. Именно их зачастую в приказном порядке отправляли в места заселения. При хозяйственной разверстке на 1927 / 28 год на Дальний Восток было намечено переселить из губерний РСФСР (Курской, Тамбовской, Орловской, Воронежской, Пензенской, Брянской, Смоленской и др.) 26 600 чел., с Украины – 24 000, Белоруссии – 5 000 человек. Однако дефицит финансовых средств не позволил полностью выполнить запланированную акцию.

 В 1926–1927 году из 42 000 ожидавшихся переселенцев в регионы прибыло только 13 005 человек, а заселилось на выделенных участках 11 640 (27, 7 % плана). В эти же годы водворилось 27 987 человек, в 1927 – 1928 году – 36 091, обратничество (возвращенцы) в эти годы составило 16, 4 и 20 %, а за первое полугодие 1928 – 1929 году – 45,7 % [4].

По оперативному плану Народного комитета по землеустройству СССР (Наркомзем СССР) переселения на 1931 год СНК СССР постановил: «В Дальневосточном крае поселить и хозяйственно устроить 10 000 семей (35 000 чел.) сельхозпереселенцев демобилизованных красноармейцев. Кроме того, произвести в Дальневосточном крае подготовительные работы для переселения 15 000 семей (52 500 чел.) переселенцев демобилизованных красноармейцев в 1932 году». На эти мероприятия выделялись финансы в размере 24 млн. 489 тыс. руб. Всего по Союзу планировались расходы в сумме 60 057 900 рублей[13].

Переселенцы получали от ВПК «безвозвратные» ссуды и «возвратные» кредиты. Тяжелое экономическое положение толкало крестьян к переселению. В подавляющем большинстве причиной переселения являлись «безвозвратные» ссуды. Переселенцы, получив их, зачастую, не доезжали до места назначения, распоряжаясь полученными средствами по своему усмотрению. Кроме того, оставался большой процент обратничества (возвращенцы), фактически, до 40 % переселенцев, не приживалось на новых местах [Там же].

Причины так называемых «возвращенческих тенденций» заключались не только в неподготовленности местных властей к принятию переселенцев, но и в человеческом факторе. После раскулачивания и сплошной коллективизации местное население в большинстве случаев было агрессивно настроено к переселенцам, всячески препятствовало принятию «чужих», нередко звучали угрозы расправы. Трудно контролируемый наплыв людской массы в те или иные районы страны, в составе которых присутствовали лица разной национальности, разных социальных слоев не поддавался организации и контролю. Все эти факторы обостряли межнациональные отношения между местными и «чужими».

В конце 1920-х годов по всей стране, в том числе и на Дальнем Востоке, развернулась «кампания борьбы с национализмом». Одной из причин, разжигания и обострения местного национализма, являлась не только, как считают многие исследователи, политика «коренизации», но и переселенческая политика, проводившаяся в плановом порядке на территории всего Союза ССР. С прибытием переселенцев на Дальний Восток из Центральной России корейцы для них становились иностранцами, возникали стычки на национальной почве.

К 1930-м годам проблемы национализма достигли наивысшей степени разгула, когда на каждом заседании ВЦИК и СНК СССР приходилось разбираться и выносить решения практически по всем регионам страны. Так, в постановлении ВЦИК от 20 апреля 1930 года указывалось: «Дальневосточному крайисполкому в области национальной политики обеспечить вместе с хозяйственным, политическим развитием всего края последовательное проведение национальной политики и всестороннее обслуживание национальных меньшинств» [3].

Однако подобная мера не привела к ожидаемым результатам, и властям пришлось принимать более активные действия после состоявшегося в июне – июле 1930 года XVI съезда ВКП(б), призвавшего бороться против двух основных уклонов в национальном вопросе – «великодержавного шовинизма как главной опасности местного национализма».

В Приморье эта кампания проводилась под флагом борьбы с притеснениями восточных иммигрантов. В ней участвовали партийные и советские органы, прокуратура, местная периодическая печать, которые вскрывали факты негативного отношения к китайцам и корейцам.

Восточные рабочие по сравнению с русскими находились в неравных экономических условиях, получали меньшую зарплату за равный труд, выполняли более тяжелую и непривлекательную работу. Они хуже, чем российские рабочие, обеспечивались одеждой, обувью, питанием, жильем. Кроме того, отмечалось пренебрежительное и грубое отношение к ним, унижение личного достоинства [19].

21 июля 1930 года ВЦИК и СНК приняли постановление «О практическом проведении национальной политики в Дальневосточном крае в отношении китайцев и корейцев». В соответствии с этим документом через суды дальневосточного региона в 1930 году рассматривалось 123 дела, и было возбуждено еще 88 дел по поводу ущемления материального, культурно-бытового и политического обслуживания восточников, судебные процессы в Ольгинском, Посьетском, Сучанском районах [20].

Организовать и обустроить массы людей по национальному признаку на новых, необжитых местах было практически невозможно. В условиях тяжелого экономического кризиса, повсеместного голода, отсутствия жилья и неподготовленности земельных угодий, создавалась почва для национальных конфликтов между переселенцами и местными жителями.

По этой причине в 1930 году советское правительство временно прекратило плановое переселение крестьян на Дальний Восток. Было принято решение в дальнейшем отказаться от индивидуального переселения и перейти к переселению компактных колхозных коллективов, артелей.

Обратничество (возвращенцы), составило в 1933–1934 году 65, 8 %, в 1935 году – 17 %, а всего за три года деятельности ВПК – 57 %, привело к потере десятков миллионов рублей государственных средств. Система работы ВПК была построена таким образом, что ограничивалась лишь процессом переселения от места выхода переселенцев до мест вселения, а также расходованием средств, выделенных правительством в порядке безвозвратной ссуды переселенцам: на перевозку их по грунтовым и железным дорогам, питание в пути следования. Сумма затрат за 3 года составила 69 785 300 руб., из них безвозвратные ссуды были выданы на сумму 29 402 800 рублей [Там же].

Основные вопросы переселения: подготовка жилищ и хозяйственных зданий для переселенцев, их бытовое устройство, культурное обслуживание, медицинская помощь, устройство детей в школы, организация дошкольных учреждений, детских яслей, контроль над расходованием строительных материалов, отпущенных местным организациям для переселенцев и т.п. – возлагались на местные районные организации и на колхозы, в которые вселялись переселенцы.

ВПК СССР финансировался из Госбюджета на содержание аппарата в центре и на периферии и Наркомфином СССР через Сельхозбанк на расходы по переселению.

Финансовые затраты ВПК СССР на переселение (1933 – 1936)

Период Затрачено средств
возвратные безвозвратные содержание

аппарата

итого
1933 – 1934 35 374 300 14 002 400 963 934 50 340 634
1935 2 508 200 5 150 400 737 129 8 395 729
1936 2 500 000 10 250 000 938 583 13 688 583
итого 40 382 500 29 402 800 2 639 646 72 424 946

Источник: РГАЭ. Ф. 5675, оп. 1., д. 165, л. 47.

Затраты на одно хозяйство (1933 – 1936)

Районы вселения год Затраты на одно хозяйство
возвратные безвозвратные всего
Азово-Черноморский край 1933– 1934 198 1 544 1 742
УССР внутрикраевые

и извне

1933– 1934 252 277 529
ДВК 1934 197 2 877 3 074
Восточная Сибирь 1935 1 013 392 1 405
Восточная Сибирь (планир.) 1936 1 624 500 2 124

Источник: РГАЭ. Ф. 5675, оп. 1., д. 165, л. 47.

Если в 1933–1934 году расходы на возвратные кредиты превышали безвозвратные, то в 1936 году расходы на безвозвратные ссуды выросли почти в четыре раза. По ДВК в 1934 году расходы на одну семью составляли 3 074 руб., из них безвозвратные – 2 877 руб., а возвратные – 197 руб. Данные цифры говорят о том, насколько низок был процент желающих переселиться на Дальний Восток.

Несмотря на неэффективность переселенческой политики, Центр планировал продолжать переселение и на 1936 год госбюджетом предусмотрено финансирование в сумме: безвозвратных ссуд – 26 млн. 650 тыс. руб. и возвратных кредитов – 31 млн. 100 тыс., всего – 57 млн. 750 тыс. рублей [12].

В 1936 году ВПК СССР намеревается переселить 30 000 хозяйств в следующие районы: ДВК – 3000, Восточная Сибирь – 6 000, Челябинская обл. – 6000, Омская  – 3000, Свердловская – 5000, Куйбышевский край – 2000, Саратовский – 5000, всего – 30 000 хозяйств [12]. Районами выхода переселенцев были определены: Ивановская обл. – 2000, Западная – 3000, Татарская АССР – 3000, Горьковский край – 6000, Воронежская обл. – 4500, Курская – 10 000, демобилизованные красноармейцы из разных областей – 1500, всего – 30 000 хозяйств [12].

На 1937 год планировалось переселить 18 500 хозяйств: ДВК – 2000, Восточная Сибирь – 3000, Казахская АССР – 1000, Оренбургская обл. – 2000, Красноярский край – 3000, Таджикистан (ВАХША) – 5000, Закавказская СФСР (Колхида) – 500, Биробиджан – 1000, др. края (цыган) – 1000, всего – 18 500 хозяйств [12].

Работа ВПК СССР активизировалась после перевода в ведомство НКВД СССР. По приказу № 300 от 6 августа 1936 года заместителю начальника УНКВД по Казахской АССР майору государственной безопасности Володько приказывалось исследовать и доложить о свободных землях по всем областям Казахстана для проведения переселенческих мероприятий [12].

Руководством страны в 1936 году было принято решение расширить посевы хлопка, сахарной свеклы, табака. В связи с этим в районы Южно-Казахстанской и Алма-Атинской областей планировалось вселение до 18 000 семейств.  По постановлению правительства в 1937 году из Украины в Казахскую АССР предписывалось переселить 15 000 хозяйств, однако Госпланом СССР из-за отсутствия финансов, жилого фонда и строительного материала планировалось переселить только 1000 хозяйств из Воронежской области [12].

В ноябре 1936 года по Казахской АССР свободные земли составляли

3 088 000 га, из них пригодных для сельского хозяйства – 1154 000 га [12]. В большинстве районов Казахстана отсутствовали открытые пресные водоемы, и залегание пресных грунтовых вод находится на глубине 60–100 м, земельные фонды расположены на значительном расстоянии от административных центров и железнодорожных станций. Наличие этих факторов было крайне затруднительно не только для развития сельского хозяйства, но и для организации мясомолочных совхозов, не требующих большого количества пресной воды.

В Восточно-Казахстанской области свободные земли также находились вдали (70–300 км) от пристанционных пунктов и расположены в зоне светло-каштановых, бесструктурных почв. Освоение этих фондов было крайне затруднительно из-за суровых климатических условий, бедности почв, отсутствия пресной воды. Иными словами, инспектора предупреждали Центр о том, что все эти районы фактически не пригодны для жизнедеятельности людей.

Казахские руководители УНКВД представили ориентировочные расчеты расселения переселенцев. Так, в Северо-Казахстанской области:

а) 7210 хозяйств – на освоение свободных фондов;

б) 8000 – доприселить  в колхозы;

в) 15 000 – распределить земли совхозов.

Итого: 30 210 хозяйств.

По Карагандинской области:

а) 7000 хозяйств – на освоение свободных фондов;

б) 3000 – доприселить в колхозы.

Итого: 10 000 хозяйств.

Также в документе отмечалось, что жилого фонда фактически не имеется, а если имеется, то он требует капитального ремонта. Основными направлениями хозяйств переселенцев по Северо-Казахстанской области были определены как зерновое и зерно-животноводческое, а по Карагандинской – животноводческо-зерновое и животноводческое. Главной проблемой оставалась организация мелиоративных и ирригационных работ. В итоге Центр был информирован о том, что в двух областях Казахстана можно расселить 40 210 хозяйств, остальные районы предстоят дальнейшему обследованию.

Таким образом, политика переселений советского народа в различные регионы страны была неотъемлемой частью государственной национальной политики 1920 – 1950 годов. Плановое переселение не дало ожидаемого результата, прежде всего, из-за необдуманных решений, рассчитанных на переселение самых бедных слоев населения. Большая часть переселенцев не приживалась на новых местах, затраты не восполнялись трудовыми резервами, экономика страны не получила прогнозируемого результата от переселенческой политики.

На основании постановления ЦИК и СНК СССР от 10 июня 1936 года дела ВПК при СНК СССР были переданы руководству ГУЛАГ НКВД. В акте о приеме дел ВПК при СНК СССР содержался отчет о проделанной работе за период с 1933 по июль 1936 года. За это время ВПК переселил 65 700 хозяйств, из этого числа вернулось обратно 37 528 хозяйств (57 % переселенцев). На местах вселения осталось 28 183 хозяйства (43 %) [9].

Переселенческий процесс затронул и советских корейцев. Вопрос о расселении корейцев был поставлен в апреле 1928 г. на заседании СТО СССР. Они были включены в годовой план переселения. Корейцы как трудовой ресурс переселялись по профессиональному признаку и были заняты в угольных шахтах, на золотодобыче, рудниках и сельском хозяйстве. Корейские артели трудились в Мурманской, Тульской, Ойротской, Северо-Кавказском крае, а также в Казахской АССР, Узбекской ССР и Киргизской АССР.

Весной 1933 г. по инициативе комфракции корейской секции Московского интерклуба политэмигрантов им. Загорского под руководством Сен Чидюна была организована сельскохозяйственная коммуна по рисосеянию в Славянском районе Азово-Черноморского края из 100 семейств, исключительно из корейцев-рабочих, в прошлом бывших крестьян. В 1934 г. корейская артель им. Димитрова Ивановской МТС получила первый и немалый урожай риса. Судьба этой группы корейцев трагична, в декабре 1937 г. работоспособные мужчины – 69 корейцев в одну ночь были арестованы по обвинению в шпионаже в пользу Японии, из них 59 – приговорены к ВМН – расстрелу.

В 1936 году после перевода ВПК СССР в Переселенческий отдел при Главном Управлении лагерей НКВД СССР (ГУЛАГ НКВД СССР) эта политика принимает формы насилия и принуждения по отношению ко всем народам Союза СССР.

Принудительное переселение корейцев с территории Дальнего Востока в Среднюю Азию и Казахстан.

Осенью 1937 года корейцы в принудительном порядке были переселены в Центральную Азию. Эта акция не была неожиданной, она тщательно планировалась, была строго засекречена, в высших эшелонах власти, куда входили и корейцы, знали, что идет подготовка. Поводом послужило нападение Японии на Китай 7 июля 1937 года.

Фактически судьба корейцев была решена задолго до 1937 года, она была изначально связана с внешнеполитическим фактором в отношениях между Россией и Японией. Корейцы были приняты в русский мир с начала их переселения и русские власти несмотря на жесткие требования японцев, вернуть всех корейцев ни при царской России, ни при И.В. Сталине не собирались отказываться от трудолюбивого населения, более того, прилагали все усилия для скорейшей ассимиляции в русскую культуру, чтобы закрыть вопрос о возвращении на родину.

Страницы истории констатируют, что в атмосфере переселения корейцы жили многие годы, на добровольное переселение мало кто решался, хотя к 1937 году более 13 тыс. человек проживали на территории РСФСР вне Приморского края [13].

            Исходя из вышеизложенного возникают следующие вопросы:

            С точки зрения защиты государственных интересов пограничных пространств, была ли хоть малейшая возможность остаться корейцам на Дальнем Востоке?

Что могло служить альтернативой в решении проблемы политической стабильности в непосредственной близости к государственной границе на Дальнем Востоке?

            А если бы остались корейцы в Приморье, то как бы сложилась их судьба?

Библиография

  1. АВПРИ. Ф. СПб.ГА, I–9. Оп. 8, 1870 г. Д. 25. Л. 13–14. Подлинник. Рус. яз.
  2. АВПРИ. Ф. СПб.ГА, I–9. Оп. 8, 1870 г. Д. 25. Л. 37–38. Подлинник. Рус. яз.
  3. ГАРФ. Ф. Р. 3316, оп. 2, д. 1073, л. 21.
  4. Народы Дальнего Востока СССР в XVII – XX вв.: Историко-этнографические очерки. Кол. авт. М., 1985. С. 69.
  5. Полное Собрание Законов Российской Империи. Собр. 2. Т. 36. Отделение 1-е. 1861. От № 36490-37190. СПб., 1863. № 36928. С. 682.
  6. РГАЭ. Ф. 5675, оп. 1, д. 1. Собрание узаконений и распоряжений рабочих и крестьянского правительства. 1925. № 49. С. 371.
  7. РГАЭ. Ф. 5675, оп. 1, д. 1. Собрание узаконений и распоряжений рабочих и крестьянского правительства. 1925. № 49. С. 371.
  8. РГАЭ. Ф. 5675, оп. 1, д. 165, л. 2 – 67.
  9. РГАЭ. Ф. 5675, оп. 1, д. 165, л. 47.
  10. РГАЭ. Ф. 5675, оп. 1, д. 2, 3, 4.
  11. РГАЭ. Ф. 5675, оп. 1, д. 36, л. 35.
  12. РГАЭ. Ф. 5675, оп. 1, д. 7, л. 33.
  13. РГАЭ. Ф. 7486, оп. 19, д. 102, л. 52.
  14. РГИА ДВ. Ф. Оп. 1. Д. 325. Л. 1212об. Подлинник. Рукопись.
  15. РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 6104. Л. 7–8об. Подлинник. Машинопись.
  16. РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 3. Д. 302. Л. 96–102. Подлинник. Машинопись.
  17. РГИА ДВ. Ф.87. Оп 1. Д. 278. Л. 50–54 об. Заверенная копия. Рукопись.
  18. Сон Ж.Г. Этапы трансформации национальной идентичности русскоязычной корейской общности в СССР и России (1926 – 2010 гг.) // Новые тенденции социокультурных изменений в корейском и российском обществах / Отв. ред. Р.К. Тангалычева, В.В. Козловский. СПб.: Скифия-принт, 2015. С. 55 – 71.
  19. Тихоокеанская звезда. 23 октября, 12 ноября 1930; Там же. 17 января, 7 февраля, 8 февраля, 29 марта 1931 и др.
  20. Этномиграционные процессы в Приморье в ХХ в. С. 91.

 

***

Ким Галина Петровна, к.и.н. Оренбург. Москва 30.05.2017

Г.П. КИМ

Социокультурные изменения в корейском обществе в современной России

Sociocultural changes in  korean society in modern Russia

Современные корейцы, живущие в Российской Федерации, рассматривают ее как родину, с которой они связаны связями, языком, культурой, бизнесом.

Важнейшими социальными маркерами корейского этноса в полиэтничном пространстве страны являются его население, уровень образования, развитие различных областей естественных, технических и либеральных знаний, активная интеграция в систему.

 

 Modern Koreans living in the Russian Federation consider it as a homeland they are bound with by the civity, language, culture, business. 

The most important social markers of the Korean ethnos in the polyethnic space of the country are its population, level of education, development of various fields of natural, technical and liberal knowledge, active integration into the system of state administration and various business structures.

Корейцы, проживающие в современной Российской Федерации, представляют 4-7 поколения добровольных переселенцев из сопредельной страны, обретших здесь новую родину более полутора веков назад. Для корейцев-россиян настоящего времени она – единственная Отчизна, с которой наши соотечественники связаны прочными  узами гражданственности, языка, культуры, профессиональной деятельности. В азиатском миграционном потоке, начавшемся на дальневосточной окраине России во второй половине XIX столетия, корейская составляющая с самого начала уступала китайской по масштабам, но отличалась заметно большей способностью адаптации к природно-климатическим и социально-экономическим условиям страны, полной лояльностью к российским властям.

В России, исконно формировавшейся как многонациональное государство, проблемы толерантности, межнационального и этноконфессионального диалога являются неотъемлемыми компонентами культуры общественных отношений. Продолжительное существование в едином государственном и этнокультурном пространстве способствовало выработке общности черт нравственного сознания у российских граждан независимо от национальной принадлежности.

Безусловно, важнейшим маркером вхождения народа в полиэтническое пространство государства является его численность, зафиксированная  переписями населения, проводившимися примерно раз в десятилетие. К моменту распада СССР в 1990-е годы при общей численности корейского населения страны примерно в 500 тыс. человек  на долю РСФСР приходилось около 200  тысяч, остальные проживали в республиках Средней Азии и Казахстана [2,с. 215], где к концу 1945 г. были сконцентрированы все корейцы Советского Союза. В советский период истории страны корейцы занимали 36 место среди почти 140 зафиксированных в государстве национальностей [11, с.5].

Миграции постсоветского периода, связанные в основном с негативными чертами суверенизации новых государств на пространстве бывшего СССР,  повлияли на изменение этих показателей, одновременно сделав проблематичным получение достоверных сведений из-за сложностей в оформлении гражданства, возможностей постоянной или временной регистрации по месту переезда или сезонного труда в сельском хозяйстве.

Ж.Г.Сон в исследовании по трансформации национальной идентичности русскоязычной корейской общности в Союзе ССР и России приводит цифровые данные по переписям 2002, 2010 гг., которые позволяют сделать вывод о соотношении общей численности населения в Федеральных округах РФ с количеством корейцев, проживавших в разных субъектах страны [14]. Так, например, в самом начале новой российской государственности основная часть русскоязычной корейской диаспоры находилась в местах прежнего компактного проживания – в Средней Азии и Казахстане.

 Таблица 1. Всероссийская перепись населения 2002 года
Численность корейцев по федеральным округам Российской Федерации

 

Националь-ность Федеральный округ
  Централь-

ный

Северо-Западн. Южный Приволж-
ский
Уральский Сибирский Д/Восточный
Все население 38000651

 

13974466 22907141 31154744 12373926 20062938 6692865
Корейцы

148 556

16720

 

 

6903 39 031 9088 4071 10 797 61 946

В российских регионах миграционная ситуация складывалась по-разному. Например, в Оренбуржье было зарегистрировано увеличение числа корейцев с 385 чел. (1989) до 1321 чел. (2002) и 2080 чел. (2010), из них 2/3 оренбургских корейцев жили в селах региона, 1/3 – в городе. Сезонные рабочие-корейцы, выращивавшие овощную продукцию по найму в хозяйствах области, практически не попадали в поле зрения статистики, поэтому официальную цифру можно смело увеличить в три раза [1,с.26]

По данным Федеральной службы государственной статистики (Росстат), опубликовавшей в декабре 2011 года окончательные итоги Всероссийской переписи населения– 2010, корейцев в Российской Федерации насчитывалось 153 156 человек, из которых 114 954 человек составляло городское население и 38 202 человек являлись сельскими жителями. Доля корейцев в России относительно общего числа граждан страны составила 0,11%. Прирост собственно корейского населения в межпереписной период был незначительным, всего 4600 человек.

Основными регионами проживания корейцев в Российской Федерации традиционно считались Сахалинская область (24 993 чел.), Приморский край (18 824 чел.), Ростовская область (11 597 чел.), г. Москва (9 783 чел.), Хабаровский край (8 015 чел.), Волгоградская область (7044 чел.), Ставропольский край (6 759 чел.), Кабардино-Балкарская Республика (4043 чел.), Астраханская область (2939 чел.), Амурская область (1756 чел.), Камчатский край (1401 чел.), Республика Калмыкия (1342 чел). В большинстве регионов Российской Федерации наблюдается естественный прирост корейского населения, за исключением Сахалинской области, где количество корейцев с 2002 года сократилось с 29 592 до 24 993 человек [5].

Таким образом, устойчивые статистические показатели российских граждан корейской национальности свидетельствует о стабильности их статуса в Российской Федерации, сознательном его выборе  и успешном вхождении в полиэтничное государственное пространство на протяжении более чем ста пятидесяти лет.

Стремление к овладению русским языком как основой для перехода к глубокому культурному взаимодействию двух таких разных культур русской и корейской  дали свои неоднозначные результаты. Современные корейцы России, получившие образование на русском языке, считают его родным, свободно им владеют:  говорят и пишут на нем, излагают результаты своих исследований, творческих открытий. Корейцы с показателем в 70%, по данным исследователя О.И. Вендиной, вошли в первую тройку народов бывшего СССР, признающих русский язык в качестве «родного»[3, с.45]. В 1990-х годах, когда стал  возможным для бывших граждан СССР выезд на историческую родину за пределами России, массового исхода корейцев из страны не было. В большей степени это объясняется отличием современного национального менталитета в Корее, непривычного для русскоязычных корейцев, впитавших в себя черты русской культуры.

Но, конечно, утрата возможности обучения на родном языке в период насильственной депортации 1937 года негативно сказалась на среднем и молодом поколениях корейцев России, практически утративших основу своей национальной культуры.

Обзор исторического пути российской корейской диаспоры, сделанный д. и. н. Н.Ф. Бугаем [2, с.15-61], следует признать  образцом комплексного подхода к изучению проблем корейской диаспоры в масштабах такого крупного полиэтничного государства, каким исконно являлась Россия. Хочется лишь дополнить общие положения исследования ученого конкретными примерами локального изучения корейского этноса в оренбургском регионе. Так, безусловно, вкладом в отечественную науку стали  научно-практические конференции, посвященные важнейшим датам истории корейцев в России [12], масштабные издания, освещающие основные этапы этнокультурного и социально-экономического развития народов страны в южноуральском регионе [15].

Персоналии, характеризующие творческую составляющую корейской диаспоры Оренбуржья, приведенные в исследовании Н.Ф. Бугая [2, c.435-441], также следует уточнить и дополнить:

  • В Оренбурге после окончания Пензенского художественного училища, а затем Московского художественного института им. В. Сурикова с 1964 года до конца своей короткой,  45-летней, жизни жил талантливый российский художник Виктор Ни. Его работы хранятся в Государственном Русском музее, Пермской художественной галерее, Оренбургском музее изобразительных искусств, частных коллекциях. В Оренбурге вышел единственный альбом, посвященный его творчеству [9].
  • Поэтесса Диана Кан, ныне живущая в г. Самара, начинала свой творческий путь в Оренбурге.
  • Здесь же окончил Оренбургский государственный университет лучший молодой поэт Приволжского Федерального округа 2010, 2011 гг., член Союза российских писателей Дмитрий Ким [8] .

Известно многонациональное Оренбуржье своими школьными учителями [9], преподавателями высшей школы [4], учеными, инженерами, руководителями производств во многих отраслях экономики, предпринимателями [7], активными участниками общественно-политической жизни страны и региона  корейской национальности. В самом начале 1990-х гг. в Оренбуржье начали образовываться национальные общественные объединения, которые стали тесно сотрудничать с министерством культуры, информационной политики, общественных и внешних связей области. Такое взаимодействие создает благоприятные условия для реализации государственной национальной политики и обеспечения свободы общественных организаций, роста национального самосознания, для сохранения этноконфессионального согласия и гармонизации межнациональных отношений в регионе. Институты нового гражданского общества в России имеют большое значение в сохранении национальной идентичности, возрождении традиций национальной культуры, изучении корейского языка, представление интересов диаспоры в органах местного самоуправления.

Оренбургская область, конечно, не единственный регион, где россияне-корейцы успешно трудятся в разных сферах производства, в медицине, образовании, проявляют обеспокоенность современным состоянием дел в них. Так, например, депутат Государственной Думы от Иркутской области Сергей Тен  на своей странице в сети Фейсбук выразил озабоченность в связи с отклонением Иркутского госуниверситета в качестве одного из опорных вузов страны.

История корейской диаспоры России ещё не исследована по целому ряду направлений, например, по реэмиграции послевоенного периода из Китая. Документы по этому вопросу из частично рассекреченных фондов УФСБ РФ постепенно передаются в местные архивы. Изучение «белых пятен» нашего общего прошлого не только обогатит науку, но и повлияет на сохранение живой исторической памяти многих поколений россиян, не деля их по национальной принадлежности.

Например, в Центре документации новейшей истории  Оренбургской области хранятся дела трех поколений семьи репатриантов Хон-Громовых, переселенных после Указа Верховного Совета СССР от 1946 года на освоение целинных и залежных земель.  Дореволюционный этап жизни этих дальневосточных корейцев через сведения о главе семьи С.С. Хоне свидетельствует о сознательном выборе России как нового Отечества. После захвата Кореи Японией он переходит в российское подданство, подает именное прошение по вопросу обучения в российском военном училище, самоотверженно защищает свою новую родину в период русско-японской и I мировой войн, героически гибнет в 1917 году. Посмертное производство в чин подполковника, безусловно, характеризует С.С.Хона как храброго офицера.

Семья Хон-Громовых вынужденно оказалась связана с Оренбуржьем советского времени, но события их личной жизни тесно переплелись с трагическими страницами истории страны: бегство в Китай  в период Гражданской войны, сталинские репрессии, которым подверглись в начале 1930-х оставшиеся на советском Дальнем Востоке родственники, неопределенность собственного положения после репатриации [6, с.66-67].

Безусловно, исследования новейшего времени должны разрабатываться в самом широком комплексном диапазоне, позволяющем выявить причины и проявления высоких адаптационных возможностей корейской этнической общности. В этом плане собственно исторический ракурс, касающийся заселения корейцами дальневосточных территорий и освоения ими российского экономического пространства, объединяется с проблемами этнической идентичности и самоидентификации русскоязычных корейцев, с выработкой стратегий выживания и адаптации в период насильственной депортации, времени постсоветского распада и формирования новых суверенных государств [13,с.43-53].

Современная корейская диаспора в регионах Российской Федерации является одной из самых активных групп многонационального населения страны, осуществляющей масштабные этнокультурные контакты. За всю историю своего проживания на территории России корейцы участвовали во всех ее преобразованиях, тем самым повлияв на социально-экономическое и культурное развитие государства.

Список литературы

  1. Амелин В.В. Эмиграция корейцев из Центральной Азии в Россию и иммиграционная политика в Российской Федерации и в Оренбуржье //Проблемы этнической истории и культуры российских корейцев: Материалы областной научно-практической конференции, посвященной 140-летию со дня добровольного переселения корейцев в Россию.Оренбург: Изд. центр ОГАУ, 2005.20-29.
  2. Бугай Н. Российские корейцы: перемены, приоритеты, перспективы. М., 2014.456 с., илл.
  3. Вендина О.И. Культурное разнообразие и «побочные» эффекты этнокультурной политики в Москве //Иммигранты в Москве. Под ред. Ж.А. Зайончковской. М.: Три квадрата, 2009.С. 45-148.
  4. В вузах Оренбурга работает ряд ученых корейской национальности: ОГУ Ким Галина Петровна, к.и.н, доцент; Ким Виктор Бенгю, к.т.н., доцент; ОрГМУ Ким Валерий Иргюнович, д.мед.н., проф. и др.
  5. Итоги переписи-2010 //[Электронный ресурс] Режим доступа: http://www.arirang.ru/news/2011/11077.htm
  6. Ким Г.П. Этапы формирования корейской диаспоры Южного Приуралья // Русскоязычные корейцы стран СНГ: общественно-географический синтез за 150 лет. Сборник материалов Международной научно-практической конференции. Новосибирск: Издательство НГТУ, 2014.с. 63
  7. Предприниматель Кан В.Г. в 2009 г. возглавил общественное объединение корейцев Оренбургской области.
  8. В Оренбурге вышли в свет три сборника стихов и переводов Дмитрия Кима: «Мастерская», Оренбург: Издательский центр ОГУ, 2004; «Транслитерация». Оренбург: ОГИМ, 2007. 40 с.; «Копия верна». Оренбург: Издательский дом «Оренбургская неделя», 2012.70 с.
  9. Медведева Л.С. Виктор Ни. Живопись. Оренбург: ООО «Издательство «Оренбургская книга», 2008.144 с.
  10. На Доске Почета работников народного образования Оренбургской области увековечено имя одного из лучших педагогов региона Хана Владимира Даниловича, директора школы № 56 г. Оренбурга.
  11. Петров А.И. Корейская диаспора в России. 1897-1917 гг. Владивосток: ДВО РАН. 2001.400 с.: 40 илл.
  12. Проблемы этнической истории и культуры российских корейцев: Материалы областной научно-практической конференции, посвященной 140-летию со дня добровольного переселения корейцев в Россию.Оренбург: Изд. центр ОГАУ, 2005.99 c.; Корё Сарам в Урало-Казахстанском регионе. Материалы межрегионального круглого стола, посвященного 150-летию добровольного переселения корейцев в Россию. Оренбург: ООО ИПК «Университет», 2014.110 с.
  13. Сон Ж.Г. Формирование нового менталитета русскоязычных корейцев (1990-2014) // Русскоязычные корейцы стран СНГ: общественно-географический синтез за 150 лет. Сборник материалов Международной научно-практической конференции. Новосибирск: Издательство НГТУ, 2014.с. 43-53.
  14. Сон Ж.Г. Этапы трансформации национальной идентичности русскоязычной корейской общности в Союзе ССР и России //[Электронный ресурс] Режим доступа: https://koryo-saram.ru/etapy-transformatsii-natsionalnoj-identichnosti-russkoyazychnoj-korejskoj-obshhnosti-v-soyuze-ssr-i-rossii-1926-2010-2/
  15. Этнокультурная мозаика Оренбуржья (научные статьи, очерки, статистика). Издание второе, дополненное. Оренбург, 2003. 228 с., илл.; Мы оренбуржцы. Историко-этнографические очерки. /Под общ. ред. В.В. Амелина. Оренбург: ОАО «ИПК «Южный Урал», 2007. 288 с.

***

Бугай Николай Федорович. Москва 30.05.2017

Н.Ф. Бугай

 

Корейцы в русском мире: проблемы территорий

Koreans in the Russian world: the problem areas

 

В докладе предпринята попытка раскрыть вопрос о роли и месте территориального фактора в процессе обустройства корейской общности со времени добровольного переселения в русский мир и в условиях советского периода. Показаны изменения в этом вопросе в обстановке российской современной действительности, формирование нового аграрного законодательства.

This report attempts to reveal the role and place of the territorial factor in the arrangement of the Korean community with the voluntary resettlement in the Russian peace-time and in the conditions of the Soviet period. The changes in this respect in an atmosphere of contemporary Russian reality, the formation of a new agrarian legislation.

Tags: Koreans, the tsarist government in Russia, the Russian world, land improvement, horticulture smallholding

Можно констатировать о том, что с вопросом о роли и месте российских корейцев в системе взаимоотношений с многонациональным сообществом России в российской историографии в какой-то мере разобрались. В связи с этим были сделаны верные выводы. В России и Союзе ССР советскими корейцами был сделан ощутимый вклад в дело борьбы за безопасность государства, а тем самым и за сохранение его целостности. Корейцы участники революции 1917 г., Гражданской войны, особенно борьбы с бандитизмом на Дальнем Востоке, сражений в годы Великой Отечественной войны, послевоенного строительства.

Тем не менее еще остаются немало «белых пятен», касающихся разных сторон национальной и социальной политики, требующие усилий многих ученых в разработке проблем истории русскоговорящей этнической общности.

Одной из актуальных проблем, как свидетельствуют современные события в Украине, других регионах постсоветского пространства остается проблема территорий, их обретение и освоение. Она заслуживает пристального внимания, базируясь на том, что решение вопроса о территориях, земельных угодьях обеспечивает основу для дальнейшего существования, развития той или иной этнической общности, ее прочного закрепления в том или ином регионе страны.

В связи с этим в сообщении внимание сконцентрировано на ответе, каким же образом решались аграрные проблемы применительно к советским корейцам на всех этапах развития как самой государственности, так и этнической общности.

Конечно, совершить действие по переселению, в том числе и на добровольных началах, дело, как показывает советская практика, вполне осуществимое. Этот вывод подтверждают и многочисленные факты из истории переселенческой политики на территории России, в том числе и корейцев в русский мир. Да, в год капчжа (1864) корейцы переселились в многонациональное государство. И сразу же возникла проблема налаживания контактов с местным населением, представителями этнических общностей, из которых относительно многочисленными были украинцы, русские, особенно в начале ХХ века.

Разумеется, корейцы как соседи России, в какой-то мере были осведомлены положением в стране в это время, о ее связях с миром, о тех трудностях, которые она переживала, с теми социальными потрясениями, которые преодолевал и весь русский мир.

И все же есть смысл обратиться, хотя бы в общих чертах к истории того периода. Что греха таить, Россия незаслуженно оценивалась в ту пору и особенно в последующем, даже в период известных громогласных перестроек в 1990-е годы, как «тюрьма народов». В этом преуспевала зарубежная историография. Из современных преобразователей и России, и мира в 1990-е годы небезызвестная госпожа Г.В. Старовойтова, Посол США в России Э. Метлок и многие другие. Все это не могло не повышать градус в сфере межэтнических отношений в государстве, как и в международном плане, и вообще изображать страну как «империю зла» с целью дестабилизации в ней обстановки.

Эта несправедливость, несомненно, опровергается архивными документами, в том числе и применительно российских корейцев, примкнувших к русскому миру в условиях царского режима власти.

В определенной мере исследовалась тема и в историографии стран ближнего и дальнего зарубежья. Конечно, длительное время на ее изучении сказывалось существовавшее табу. Тем не менее пристальное внимание к ней со стороны зарубежной историографии подчеркивает также актуальность проблемы. При этом авторы, рассматривая сопредельные вопросы, постоянно возвращаются к роли и месту территории в развитии эволюции той или иной общности в истории государств, оставляя, опять-таки, фактор территориального обустройства самой этнической общности.

Проблемы влияния территориального фактора в условиях принудительных переселений корейцев с Дальнего Востока в Казахскую ССР касался историк, профессор Аманжолов Керихан, занявший жесткую позицию по отношению к «земельному вопросу» применительно к принудительным переселенцам. Его точка зрения сводится к тому, что именно от советских корейцев казахи понесли большие потери, были заняты их плодородные земли, вместо казахских аулов образовывались корейские колхозы. Ущерб, якобы, по причине присутствия корейцев в Казахстане, понесла и казахская интеллигенция [8,15, c. 112–114]. По его же утверждению, выделяемые средства для обустройства казахских селений, перетекали корейским коллективам.

По нашему мнению, К. Аманжолов несколько сгущает краски. Изучение блока документов Прокуратуры СССР свидетельствует в определенной мере и об обратном, особенно по вопросу использования выделявшихся средств из государственного бюджета на обустройство корейских колхозов в Казахстане и Узбекистане (махинации, преступления, граничившие с уголовщиной). Такая точка зрения не получила поддержки в исследованиях по проблеме принудительных переселений (Г.Н. Ким, А.Х. Рахманкулова и др.) [9,10].

Вероятно, что в истории российской всегда было разумным держать дверь открытой для иностранцев, кто шел с миром, а не агрессивно настроенным против России. С мечом по добру никого не принимали. Поэтому не случайно и на дальних рубежах России, ее восточной периферии, шли именно таким путем. В связи с этим следует напомнить и об утвержденном законопроекте 27 апреля 1861 г. императором Александром II «О правилах для поселения русских и иностранцев в Амурской и Приморской областях Восточной Сибири».

В России в этом плане был накоплен огромный опыт, делать все, прежде всего, во имя самой России. Идя на такой шаг, Император Александр II не ставил целью получение какой-то личной выгоды, а стремился делать все во благо Империи, видеть ее через несколько лет, процветающей.

О массовом самовольном переселении корейцев в Россию (из-за голода в конце 1869 г. переселились 1850 человек без средств к существованию) сообщалось в отношениях генерал-губернатора Приморского края М.С. Корсакова директору Азиатского департамента МИД России П.Н. Стремоухову. Несмотря на нехватку запасов продовольствия, Российская администрация, обеспечила корейцев казенным хлебом и ею были выданы денежные средства для «самых крайних нужд». А переселенцев разместили в Южно-Уссурийском крае.

Указ Александра II коснулся и российских корейцев, которые решили добровольно переселиться в соседнюю Россию, в «русский мир».

Численность корейского населения возрастала. По данным источников, в 1869 г. в Приморье уже было 6000 корейцев. Надо заметить, что губернаторы (М. Корсаков и др.) проявляли о них заботу. И в связи с этим устраивали переговоры с корейскими властями. Они заботились о том, чтобы корейцы расселялись вдали от границы, а главное, чтобы они «размещены были между русскими селами и деревнями».

О чем проявлялась забота? В первую очередь об установлении непосредственных отношений с местным населением, проживать-то надо было совместно и с крестьянами, и с казаками. С корейцами дружно жили местные казаки, отдавая им тайно в аренду свои земельные наделы. Это уж точно, что в окружении казаков приморских существовало корейское село Благословенное, и «жителям села была отмежевана земля из расчета 100 десятин на одну семью» [16, c. 261], где к октябрю 1887 г. уже проживали 913 корейцев (492 – мужчины). Царский двор изъявлял желание, «чтобы корейские деревни строили по типу корейских сел Приморского края».

Вот и возникает вопрос, так чем же объяснить такое внимание России к Корее и корейцам? Мне кажется это объяснимо прежде всего чисто человеческим фактором, менталитетом русских людей, умением сострадать.

Что касается Кореи, то еще до подписания Торгового договора (1884), российские власти знали о многовековой зависимости Кореи от Китая и Японии, насколько эта страна бедна экономически и беспомощна перед этими двумя государствами. И в этом случае, как замечается в одном из документов той поры, «поневоле у России возникали рыцарские чувства в оказании помощи слабой Корее в отстаивании своей независимости и самостоятельности».

Конечно, для восточных стран было непонятным такое отношение России к Корее, ее благородные стремления. Они только лишь «обвиняли Россию в агрессивных намерениях, какие сами имели к Корее».

Постоянное занятие проблемами соседей-корейцев, вероятно, содействовало тому, что 25 июня 1884 г. был подписан и первый договор, а также «Права, по которым торговля русских подданных может производиться в Корее». Это не могло не содействовать повсеместному усилению связей и взаимодействию. Вот и возникает вопрос, так в чем же проявлялось недружелюбие со стороны империи к корейцам, прибывавшим на проживание в Россию?

Корейцы и до советов испытывали потребность в первую очередь в земельных участках. Перед ними остро стояла задача выживания. В целях приобретения российского подданства, а также получения в свое распоряжение клочка земли корейцы группами переходили и в православную веру. Об этом факте заметил в своих работах М. Каменский [7, c. 347]. Он отмечает, корейцы принимали православие, имея свою четкую мотивацию. Суть ее сводилась к тому, чтобы наряду с получением российского гражданства и принятия в православную веру, иметь основу для получения земельных наделов.

В этом случае возникала возможность получить земельный участок, как и многие христиане уже обладавшие подданством России. Эти факты отмечались и на практике. Конечно, положение корейских граждан, ставших подданными России, было более комфортным по тем временам. Дело в том, что они получали возможность обзавестись земельным наделом в 15 десятин. На Сахалине корейское подворье составляло 1.5 –1,6. десятин.

В жизни корейцев Дальнего Востока нелегким был и период Великой российской революции, Гражданской войны. Корейцев, расселявшихся на территории Дальнего Востока, в своей основной массе составляло крестьянство, для которого земельный надел оставался главным средством существования, а порой и выживания.

Поэтому вопрос о земле был постоянным в повестке дня. Корейцы, решая свои хозяйственные проблемы, активно участвовали в защите права на Отечество, регион проживания и свой собственный земельный надел. И они это право отстаивали в последующих схватках, в том числе и с бандами хунхузов[2]. О чем свидетельствуют многие приведенные примеры из архивных документов той поры.

Конечно, вопрос о земле для корейца был сложным и в условиях существования советов. Корейцы, не получившие советское гражданство, лишались права на аренду земли. В свою очередь кулачество не стремилось нарушать данный закон и также отказывало корейцам в аренде земли. Самостоятельно засевало принадлежавшие ему земельные наделы.

Оставшиеся корейцы, получившие советское гражданство, арендовали 15 382 дес. земли. Однако земельный голод не был удовлетворен. Если старожилы имели в 1920-е годы по 15 дес. на душу населения, то корейцы –только 15 дес. на двор. Те районы, где расселялись корейцы, в частности Сучанский район и другие, отличались малоземельем. В них проживало 4859 семей, из них 90% – на так называемых «крестьянских отвалах» [Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). – Р. Ф. 1235. Оп. 1. Д. 141. Л. 70].

Положение с землепользованием приморских корейцев в высшей степени было связано с деятельностью местных земельных органов. Не хватало средств для проведения землеустроительных работ.

Нехватка земли явилась причиной того, что Наркомземом СССР было принято решение прекратить землеустройство иммигрантов корейцев «на расстоянии в Уссурийском крае и до Хабаровска». И даже тех из корейцев, кто получил в свое владение земли, переселить в северные районы Хабаровского округа (севернее 48½ параллели – в Благовещенский округ). Здесь же принималось решение о занятии высвобожденной территории переселенцами из малоземельных районов Союза ССР.

Зачастую корейцы, получая в пользование землю, не могли ее обработать, так как испытывали острую потребность в семенах, главным образом посевном материале. Например, артель «Расселенец» (255 едоков) около д. Евгеньевка, имея для засева земельный массив 120 га, но из-за недостатка рабочего скота и сельхозорудий засеяла только 70 га земли [Архив Правительства Российской Федерации (АПРФ). Д. 11-2а -3. Т. 5. П. 40. Л. 146; 11].

Таким образом, в начале 1930-х годов было покончено с самостоятельными захватами корейцами земельных участков. Однако ситуация в районах, определенных для проживания, оставалась сложной.

Более масштабное значение вопрос о земельном обустройстве приобретал в середине 1920-х годов в условиях проводимой административно-территориальной реформы. Когда для всех этнических общностей были четко «определены национальные квартиры» со своим составом населения и границами. Верны ли были эти меры или нет? События последующих 70 лет развития показали, что оценки их не были одинаковыми.

Однако вопрос землеобустройства народов, включая и советских корейцев, в 1920 – 1930-е годы, не оставался без внимания. В итоге 20 августа 1929 г. было принято постановление «О мерах борьбы с самовольным вселением и захватом земель иноподданными корейцами в пределах Дальневосточного края».

В докладе как раз и поставлена цель – рассмотреть сущность проблемы территориального фактора в жизни корейской общности в системе русского мира. По данным российского и советского востоковеда, историка и этнографа Н.В. Кюнера[3], ежегодный прирост корейского населения в Союзе ССР во второй половине 1930-х годов возрастал до 2,9%. Можно было, благодаря этому, увеличить посевы риса до 9 тыс. га.

За корейцами оставалось и совершенствование агротехники, и применение новых приемов обработки земельных угодий (грядковая культура).

Будучи в составе Союза ССР, России, и для корейцев, как и многих других этнических общностей, существовала проблема расширения своего жизненного пространства. Она заключалась в достижении возможности расширения территории проживания ещё в середине 1950-х годов, в том числе и на территории европейской части Союза ССР.

В 1930 – 1950-е годы восторжествовало право, согласно которому ареал проживания корейцев заметно расширялся, в первую очередь продвижением на запад. Корейцы трудились не только в пространстве от Владивостока и до Меридиана «Волга»[4], но и далее на остальной европейской части Союза ССР. Как умелые опытные аграрники корейцы становились все более востребованными в разных, особенно южных, регионах страны.

Более того, и сами корейцы именно здесь, в аграрной зоне, страны могли найти успешное применение своего труда. Они появились анклавами в республиках Средней Азии. И, естественно, задолго до всеобщего принудительного переселения второй половины 1930-х годов. В Ташкентской области корейцы уже в середине 1930-х трудились в составе 30 колхозных объединений, которые имели в своем распоряжении крупные земельные массивы.

Такой же оставалась ситуация и в конце 1920-х – 1930-е годы, когда было положено начало освоению плавней р. Кубань (рисосеяние). В связи с этим в распоряжение корейцев предоставлялись более 153 га земли. Именно на корейцев возлагалась в большей мере задача по основанию рисосеяния в регионе. Объем территории заметно возрастал. В конечном итоге корейцам выделись 220 га земли под рис, 20 га – под огороды, 13 га – под сады.

В Славянский район (Азово-Черноморский край) корейцы (100 семейств) 1933 году прибыли из Москвы и Средней Азии. Коммуна из корейцев получила в свое распоряжение 230 га, а в 1933 г. – коммуной уже были освоены 337 га земли. К концу 1930-х гг. – 520 га земли. Только артелью им. Димитрова (корейцы) были освоены 100 га плановых земель, и 65 га – внепланового задания.

В это же время корейцы активно выступают и на новом направлении трудового фронта, связанного с разворачиванием работ по созданию оросительных систем. Эти работы планировались главным образом в Донской области. Правда, в этой области корейцев проживало незначительное количество – 85 человек. Сюда прибыли незначительное число корейских семей из Дагестанской АССР, Чечено-Ингушской и Северо-Осетинской АССР (проживало 120 корейских семей), более 60 корейцев из Кабардино-Балкарской АССР. Ими также осваивались большие земельные массивы. Многие выполняли производственные задания, заслужили высоких наград. А Хван Чан Ир был удостоен в 1948 г. звания Героя Социалистического Труда.

Вопросы подобного характера были обозначены и применительно советских корейцев. В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О корейцах» от 21 августа 1937 г. специальным пунктом предписывалось, что «подлежащим переселению корейцам разрешить при переселении брать с собою имущество, хозяйственный инвентарь и живность».

Было очевидным, что контингент населения должен быть вовлеченным в аграрную сферу региона переселения и составить его производственный ресурс на расселяемой территории. В первой очереди выселялось с территории Дальнего Востока 11 600 хозяйств (61 тыс. человек [АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 139. Л. 12; 14]. В целом же, без учета земли в г. Казалинске, 6758 корейским переселенческим хозяйствам было передано в пользование 197 026 га земли [ГАРФ. Ф. Р. – 5446. Оп. 30. Д. 56. Л. 12 – 33]. В Узбекской ССР также выделялись первоначально для этих целей – 17 368 га земли [ГАРФ. Ф. Р. – 5446. Оп. 29. Д. 48. Л. 63– 64,159].

На постсоветском пространстве корейцы внесли заметный вклад в развитие экономического и духовного потенциала Казахской[5] и Узбекской республиках, а также Киргизии. «Корейские поселенцы сумели обжиться на новых местах и развили культуру рисоводства, – пишет ислледователь истории Казахской ССР С.Ш. Казиев [6, c. 337].

Правда, в данном случае нет ответа на вопрос, а каким трудом это доставалось корейцам. У корейцев было понятие того, что земля – кормилица, а этим фактором и определялось отношение к ней. Поэтому они с особым рвением взялись за освоение новых территорий, а это были земли, главным образом с камышовыми зарослями, заболоченные. Корейцы приложили  к этому неимоверный труд, осваивая новые места проживания. Считали главным – возрождение земли.  Корейцы во многом отличаются трепетным отношением к земле.  Чувства корейца, связанные с этим, глубоко и тонко переданы в документальном фильме «Мы корё-сарам» (режиссер –  С. Каменская, журналист Ек. Ни). Корейцы, находясь в новых местах обитания, воспринимали их своей новой Родиной.  По этому поводу  Ни Григорий Ван -Хег замечал: «Родина – есть Родина, ее надо защищать». Таково понятие  у корейцев и Родины, и земли, которая кормит.

По данным Переселенческого управления РСФСР, в 19421945 гг. переселились более 100 тыс. хозяйств колхозников (около 400 тыс. человек), 27 847 хозяйств направлялись в аграрную сферу, в том числе из районов, где проживали советские корейцы [6, c. 337]. Решением Сахалинского облисполкома от 27 октября 1948 г. предписывалось: «Для желающих заняться сельским хозяйством, выделить пахотно-пригодные земельные площади из расчета от 0,5 до 1,0 га на семью, оказать им помощь в устройстве…» [13, c. 284]. Выделялись также земельные участки под самодеятельные «восточные огороды», как, например, в Александр-Сахалинском районе, площадью 8 га [13, c. 284].

В современных условиях проявляется особое внимание истории этнических меньшинств на территории Дагестанской АССР в изучаемый период. По данным Д. Рамазановой, к концу 1950-х годов в республике трудились 3590 корейцев. В правительстве республики (1503 чел.) среди 201 представителя из национальных меньшинств был один кореец. В последующем по разным причинам численность корейцев в республике сокращалась [17, c. 216, 219].

В 1957 г. в республике корейцы высевали рис на землях Кизилюртовского, Хасавюртовского, Кизлярского, Бабаюртовского, Тарумовского районов. Колхозы и совхозы получали высокие урожаи. Как натуральный продукт рис выдавался на трудодни, т.е. часть урожая корейцы «получали в свое пользование» [2, c. 150]. Это было взаимовыгодно, способствовало улучшению материального положения корейской семьи.

Надо отметить, что, несмотря на плодородность почв на Северном Кавказе, тем не менее многие жители в национальных республиках в 1990-е годы проживали за чертой бедности. Выживание населения, в том числе и корейского, протекало в большей мере за счет личного приусадебного участка.

Приобретало актуальность формирование личного подсобного хозяйства (ЛПХ). В этом плане пригодились трудовые навыки человека. Благодаря его трудолюбию, климату расширялось на местах производство овощей, фруктов, разведение скота становилось для значительной части кавказского населения единственным способом прокормить свои семьи. ЛПХ было поддержано государством. В связи с этим, конечно же, возникает вопрос, каким осталось положение корейцев.

Начиная с 1970-х годов, корейцы получали в свое распоряжение земельные массивы и в Ставропольском крае, принадлежавшие ранее ногайцам, которые переезжали в Дагестанскую АССР и причислялись там к этническим общностям республики [18, c. 370]. Безусловно, всякими путями изымался земельный фонд в Ставропольском крае в период создания совхозов.

1 апреля 1993 г. появилось постановление Верховного Совета Российской Федерации «О реабилитации российских корейцев» (№ 4721-1). Применительно к землепользованию в документе констатировалось: На его основании, по заявлениям корейцев, в соответствии с земельным законодательством, решался и земельный вопрос.

Принятие постановления явилось знаковым событием в корейском российском движении. Постепенно формировались планы обустройства будущих фермеров из корейцев. Администрации шли навстречу этим мерам. В течение 1993 – 1994 гг. в Ханкайском районе Приморского края появились возможность принять на льготных условиях 200 – 300 корейских семей для создания небольших по численности компактных поселений. Для этих целей в районе предназначались земельные участки общей площадью до 150 га, в Приграничном районе – до 59 га. В других районах выделялись 460 га земли. Аналогично в Партизанском районе – 50 семей, в Черниговском – 15, в Ольгинском и Красноармейском – по 10 семей, в Пограничном – 5, в Октябрьском – 4 [1, c. 370].

Большие перспективы определялись принятым 22 февраля 1997 г. Администрацией Приморского края и Минсельхозпрода России постановлением «О состоянии и перспективах развития рисосеяния в Приморском крае в 1997 – 2000 годах».

Проблемы были обобщены как в постановлении Верховного Совета РФ от 1 апреля 1993 г. «О реабилитации российских корейцев», так и в нормативно-правовых документах губернатора Приморского края: «О программе стабилизации социально-экономического положения на 1999 – 2000 г.» от 1 марта 1999 г., а также «Об утверждения миграционной программы Приморского края на 1999– 2000 годы» от 4 ноября 1999 г. (№ 508). Более востребованной и значимой становилась сельская миграция.

За сельхозпредприятиями закреплялось около 211 млн га земли, в том числе сельхозугодий – 6,9 млн га, из них пашни – 3,2 млн га [4, c. 204].

Одновременно предоставлялись земельные участки для строительства жилья. Только в Приморском крае под его строительство были выделены земельные участки в Пограничном районе – 59 га, Ханкайском районе – 151 га земли [5, c. 175–176].

Российским корейцам как этнической общности, подвергшейся в числе первых деструктивным воздействиям, пришлось также расселяться преимущественно в аграрных регионах России. Следует заметить, что на местах корейцы пользовались неподдельным авторитетом. Так, о положении 630 граждан корейкой национальности, проживающих в Тахтамукаевском районе Республики Адыгея, в «Плане деятельности администрации Тахтамукаевскского района по формированию национальных отношений» зафиксировано следующие. В план включены направления: «решение проблемы по экономическому закреплению корейцев в селах района путем предоставления земельных угодий для занятия сельским хозяйством, что очень важно для улучшения экономического положения когорты корейского населения в республике» [3, c. 367].

Аналогичным было отношение к российским корейцам в Прохладненском и Майском районах Кабардино-Балкарской Республики. Корейцы полностью монополизировали на названных территориях выращивание, лука, овощей, бахчевых.

При этом администрации таких субъектов Российской Федерации, как Волгоградская, Ростовская, Нижегородская, Астраханская, Самарская, Оренбургская, Воронежская, Тамбовская, Липецкая и других областей с учетом заинтересованности в надежном производительном ресурсе самостоятельно принимают решение «О выделении земельных участков российским корейцам». Им же оказывается помощь в обустройстве и расселении на предоставленной территории.

В соответствии с земельным законодательством на основании поступавших заявлений корейцам также выделялись земельные участки по установленным нормам для индивидуального жилищного строительства. Эти же права распространялись и на организацию крестьянских (фермерских) и личных подсобных хозяйств, сельскохозяйственных кооперативов и акционерных обществ.

По итогам интервью с местными жителями-корейцами с. Срелка, ст. Ахтанизовская Темрюкского района Краснодарского края можно сделать вывод, что и здесь зачастую приусадебный участок помогал жителям выживать в сложной обстановке. Подсобное хозяйство также содействовало решению многих социальных проблем, в первую очередь обеспечения семьи продовольствием.

Изучение проблемы роли и места территориального фактора в условиях принудительного переселения, в том числе и российских корейцев, показывает насколько велико значение в этой эволюции наличие пространственных возможностей для широкого общения людей, решения своих социальных проблем на индивидуальном уровне.

Решение проблемы территориального фактора применительно к принудительно переселенным гражданам на практике, как показывает проведенное исследование, выступало в качестве приоритетной задачи в каждом отдельном случае, и особенно при переселении контингента населения в аграрный сектор.

Работа в коллективном объединении, конечно же, выступала определяющей, оплачивалась государством. Тем не менее владение приусадебным участком или огородом давало возможность улучшения решения продовольственного вопроса, жизнеобеспечения узкой ячейки – семьи. Зачастую получалось так, что это был единственный источник существования самой семьи и возможность ее выживания.

Распоряжение собственным приусадебным участком или огородом было оправданным и потому, что государство не могло сразу же рассчитаться со спецпереселенцами за сданную при переселении ими продукцию, урожай, фруктовые сады и т.д. Поэтому сами спецпереселенцы на собственных земельных участках занимались и заготовкой продовольствия впрок.

И было бы верным поставить вопрос, почему же, все-таки, у российских корейцев на практике получалось относительно комплексно разрешать сложные проблемы территориального обустройства. По моему мнению, важную роль в этом направление имеет такой фактор как доверие со стороны многонационального сообщества в целом и тех этнических общностей, которые проживали совместно с корейцами.

Проведенный анализ свидетельствует, что именно так и было. К сожалению, такие органичные понятия применительно к российским корейцам как надежное партнерство, сотрудничество (соработничество), доверие еще слабо изучены наукой. Как известно, межэтническое доверие –  это часть социального доверия (С. Казиев), по мнению ученого, представляющего не только психологические установки населения, но и основной социальный ресурс многонационального сообщества, выступающее как средство более глубокой консолидации и сплоченности общества (Штомпка П.К), а также норма поведения в обществе между этническими коллективами и индивидуумами.

По этому вопросу С.Ш. Казиев замечает: «Вайнахи сознательно самоисключали себя из местного полиэтнического сообщества, отвергая путь завоевания доверия у местных жителей, как это сделали немцы, корейцы, турки. В противостоянии с властью и окружающими народами вайнахи выработали гибкие коллективные стратегии поведения. Ими предполагалось временное подчинение сложившимся обстоятельствам, умелое использование и подкуп местных руководителей, сотрудников правоохранительных органов в своих целях, насилие и притеснения в отношении более слабых соседей, сотрудничество и подчеркивание своего религиозного единства с более сильными соседями» [6, c. 394].

Исследование изучаемой проблемы позволяет также сделать вывод, что территориальный фактор выступает в качестве определяющего начала и в территориальной идентификации как в прошлом, так и в условиях современности.

Одним словом, имеются все основания для непреложного вывода, что изучение процессов конструирования территориальной идентичности на разных уровнях пространственной структуры оказывается важным для оценки социальных последствий, выявления потенциала протекающих на территории социально-политических процессов.

В современном мире идентификация с территорией, в том числе и применительно к российским корейцам, становится инструментом мобилизации населения и осознания важности этого фактора в жизни народов.

Библиография:

  1. Бугай Н.Ф. Корейцы Юга России: межэтническое согласие, диалог, доверие. М., 2015. С. 370.
  2. Бугай Н.Ф. Российские корейцы и политика «солнечного тепла». М. 2003. С. 150.
  3. Бугай Н.Ф. Российские корейцы: перемены, приоритеты, перспектива. М., 2014. С. 367.
  4. Бугай Н.Ф. Социальная натурализация и этническая мобилизация опыт российских корейцев… С. 204.
  5. Информация о выполнении Постановления Верховного Совета Российской Федерации «О реабилитации российских корейцев» (№ 3721-1 от 1 апреля 1993 г.) // Корейцы в Союзе СССР – России, С. 175 – 176.
  6. Казиев С.Ш. Советская национальная политика и проблемы доверия в межэтнических отношениях в Казахстане (1917 – 1991 гг.). Дисс. …д.и.н. М., 2015. С. 337.
  7. Каменский М.С. Принятие корейцами Пермской губернии православия в начале ХХ века // Православие и корейцы. Сборник статей. М., 2014. С. 347.
  8. Ким Г. Мы просто иные корейцы // Ариран. № 8(14). Август – сентябрь. 2002. С. 4.
  9. Ким Г.Н. Социально-культурное развитие корейцев Казахстана. Алма-Ата, 1989;
  10. Рахманкулова А.Х. Документы Центрального государственного архива Республики Узбекистан по истории депортации в Узбекистан в 1930-е годы (на примере корейцев). Ташкент, 1999 и др.
  11. Комплексная государственная программа национально-культурного возрождения российских корейцев. Федеральная целевая программа. М., 1995. С. 16
  12. Корейцы в Союзе ССР – России: ХХ-й век. М., 2004. С. 191 /Сост. Бугай Н.Ф.
  13. Кузин А.Т. Исторические судьбы сахалинских корейцев. Кн. 2. Интеграция и ассимиляция (1945 – 1990). Южно-Сахалинск, 2010. С. 284.
  14. Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. 1937 1938. Документы /Сост. В.Н. Хаустов, В.П. Наумов, Н.С. Плотникова. М., 2004. С. 325 326.
  15. Материалы международной конференции «140-лет добровольному переселению корейцев в Россию и другие государства (Мексика, Китай и пр.). Сеул, 2004. 27 – 28 августа 2004. Сеул, 2004. С. 112 – 114.
  16. Петров А.И. Корейская диаспора на Дальнем Востоке России 60–90-е годы XIX века. Владивосток, 2000. С. 261.
  17. Рамазанова Д.Ш. Дагестан в составе России: Административно-политический статус территории и актуальные проблемы национальной политики (1921-2016 годы). Махачкала, 2017. Рукопись дис. д.и.н. С. 216, 219.
  18. Халилова П. Ногайцы. Цитир. по: Бугай Н.Ф. Корейцы Юга России: межэтническое согласие, диалог, доверие. М., 2015. С. 370.

 ***

д.и.н. Аманжолова Д. А.. Москва 30.05.2017

Д.А. Аманжолова

Коллективная память российских корейцев и вызовы гражданской идентичности

Сollective memory of russian corawans and challenges of civil identity

Автор анализирует некоторые аспекты эволюции коллективной памяти этносоциальных общностей на примере корейцев России. Обращается внимание на проблемы и особенности формирования гражданской идентичности народов России на основе консолидирующих факторов в истории, культуре, политической и других сферах.

The author analyzes the evolution of the collective memory of ethnosocial communities on the example of the Koreans of Russia. Attention is drawn to the problems and peculiarities of the formation of the civil identity of the peoples of Russia on the basis of consolidating factors in history, culture, political and other spheres.

Каждое поколение обращается к историческому наследию, выделяя разные периоды и сюжеты в памяти и разной временнóй перспективе, «втягивая» некое прошлое в индивидуальное и общее настоящее и отрекаясь от той или иной его части. Можно выделить «живую», непосредственную память народа и универсальную – обобщенную реконструированную память. Первая – событийная – содержит прежде всего индивидуальные и семейные истории, которые повествуют не только о том, что было, но и как это было. Она обладает большой эмоциональной силой, влияющей на формирование архетипов сознания и систему ценностей личности, но нередко приходит в противоречие с тем, что встречается в обобщенном опыте, в реконструированной памяти. Бытующие в каждый отрезок времени исторические объяснения и представления, как правило, являют собой весьма противоречивый комплекс правдивых, истинных и ложных, искаженных знаний, представлений, понятий, образов, идеологем и т.д. Противоречие интерпретаций и оценок прошлого состоит в столкновении правдивой и сфальсифицированной памяти, которая нередко заключается в борьбе событийной памяти, с одной стороны, и реконструированной, с другой.

Идентификация реальности связана с процессами, происходящими в нашем сознании, в т.ч. по поводу памяти о прошлом и в связи с самоидентификацией личности и той или иной социокультурной общности, в которую она включена. К тому же, многослойность и сложносоставная сущность как личности, так и разных общностей, к которым она принадлежит одновременно и попеременно, превращает самоопределение в процесс не только в непрерывно динамичный, но и многообразный, разнонаправленный, часто противоречивый. Есть и ряд важных консолидирующих доминант, которые позволяют социальным группам, в т.ч. этнокультурным, вычленять опорные знаки общей памяти и современного функционирования в состоянии определенной гармонии – социально-экономической, общественно-политической, межцивилизационной, гендерной, межпоколенной и т.д.

Гражданская идентичность в поликультурном обществе не только объединяет представителей разных этносоциальных групп вокруг общих надэтнических ценностей (патриотизм, совместное прошлое, трудовая солидарность и др.). Она позволяет каждому гражданину независимо от национальности возвышать свое самосознание, самоощущение до уровня сопричастности и принадлежности к большому и мощному, соборному, говоря языком русской культуры, единству, к гармонизирующей общественное разнообразие целостности.  Так, Н.Н. Эм «Цветок мугунхва в сердце России» (М., 2013) описывает конкретный пример формирования такой сопричастности и гражданской самоидентификации при сохранении этнокультурной самобытности.

Разумеется, самым чувствительным компонентом коллективной памяти российских корейцев остается неправедная репрессивная политика власти в СССР. Но именно этот трагический период в истории корейцев обнажил, укрепил и продемонстрировал другим народам, всем гражданам страны и самой власти уникальные свойства корейской этничности и культуры – мужество, терпение, трудолюбие, адаптивность, коллективизм, уважение к другим людям и общностям, независимо от национальности, конфессии и других критериев. Эти качества служили одним из важных факторов не только сохранения идентичности и просто выживания, но и укрепления гражданского единства всего советского общества, даже в самых экстремальных условиях сталинского режима.

Нельзя недооценивать и консолидирующие тенденции и политические практики советского прошлого. Формирование негомогенного целого через общее образовательное, культурное, информационно-коммуникативное пространство, наряду с общими параметрами социальной стратификации вне зависимости от национальности и последствиями миграций служило укреплению полиэтничного единства. Межэтнические коммуникации, опыт которых был у граждан СССР многопоколенным и выработал способность уживаться и адаптироваться в разных условиях, прирастали новыми практиками. Разнообразие общественных сетей и их масштабы служили реализации коллективных и индивидуальных гражданских и культурных потребностей людей. Внутриэтнические параметры социальности оставались неотъемлемой частью самоидентификации. Сеть массовых организаций имела колоссальное значение для скрепления народов СССР в единое сложносоставное целое, включения национальных масс в социально активные формы общественной жизни. Сохранялась многослойность идентичности, и у большинства населения постепенно формировалась новая система ценностей, трудовой мотивации, социальных установок. Этническое и гражданское соединялись в динамичном соотношении. С ростом культурной сложности личности происходило и усложнение этноидентификации людей. Формирование советского народа не означало нивелирования национальных особенностей [1, 433]. Для большинства советских граждан хорошие отношения между людьми разных национальностей были реальностью, но чувство общности все больше подвергалось испытаниям.

Как отмечает И.А.Хегай, «бывших советских корейцев во многом объединяет сопричастность к противоречивой и сложной истории России, наши российские корни, причудливо переплетенные и давшие такие неожиданные всходы в различных регионах Евразии» [2]. В то же время инаковость россиян-корейцев должна восприниматься и воспринимается ныне как норма, а не аномалия, сложившаяся в ходе достаточно длительного исторического процесса [3, 35-54].

Исследователи отмечают, что для меньшинств особенно важно учитывать, как их идентичность способствует утверждению гражданской солидарности в общем политическом пространстве страны, независимо от различий в социальном, этнокультурном, конфессиональном планах [4]. При этом доминирующая нормативная культура должна восприниматься как лояльная самим меньшинством и реализоваться со стороны государства именно в таком ключе. Более того, характер идентичности групп меньшинств служит показателем успешности, или наоборот, национальной политики государства и культуры всего общества. Коллективная память, ее содержание и способы формирования в рамках семейного воспитания, государственной политики и деятельности общественных структур занимают большое место в укреплении целостности идентичности этнических меньшинств и ее максимально гармоничном включении в общекультурное негомогенное целое российского социума. Это всегда комплекс и система взаимоувязанных мер, институтов, событий и коммуникаций.

Основные вызовы гражданской идентичности в современных условиях связаны, очевидно, с новыми тенденциями социальной динамики. Среди них резкая интенсификация и усложнение социальных связей – международных и в нашей стране, в т.ч. межэтнических; размывание традиционных критериев идентификации и институтов неформального социального контроля; давление масскультуры, особенно на молодежь, и др. Новые геополитические социально-культурные факторы усиливают взаимозависимость стран и народов, ставят задачу оптимального встраивания в динамично развивающееся мировое сообщество при сохранении этнокультурной идентичности и учитывающего уникальный национальный опыт гражданственности.

Это требует выработки нового инструментария «взаимоотношений» с историей своего народа как неразрывной части многонациональной целостности России, а также форм, средств и институтов общественной деятельности. В связи с уменьшением роли таких идентификаторов этничности, как язык и территория, при дисперсном расселении российских корейцев [5, 55-71], на первое место выходит задача сохранения тех компонентов традиционной культуры, которые позволяют позитивно осознавать и воспроизводить ее уникальность и самоценность. С другой стороны, не менее актуальна задача адаптации этой традиционной культуры к потребностям полноценной, активной, созидательной жизнедеятельности людей как граждан одной многонациональной страны. Очевидно, что во всех случаях ключевую роль играет разностороннее и конструктивное сотрудничество государства и гражданских институтов.

Сегодня мы являемся свидетелями становления новой исторической культуры [6] общества, главным «потребителем» которой является молодежь, призванная передать эстафету верности национальному достоянию и способности конструктивно строить отношения с окружающим миром, из прошлого – последующим поколениям. Практически повсеместно наблюдаются фрагментация и мозаичность исторической, в т.ч. коллективной памяти (особенно за счет инструментальной актуализации персонажей, событий, документов и артефактов); принципиальные изменения взаимосвязей между глобальной и национальными историями. Требуют внимания почти тотальная коммерциализация и масштабная технологизация производства исторических реконструкций. Не менее заметны умножающиеся практики манипулирования историческими чувствами определенных групп и обществ посредством СМИ, социальных сетей и пр. с внутри- и внешнеполитическими целями.

Каждое новое поколение меняет качество, характер и тенденции движения общества. Насколько при этом сохраняется преемственность – в традициях, мотивации политических и иных действий, способе организации жизни, фундаментальных ценностях и стандартах поведения? Как старшее и молодое поколения оценивают историю своего народа и страны, трансформации социально-политического и экономического устройства? Насколько успешно им удается взаимодействовать при этом, и в каких целях? Или же – насколько глубоким оказался разрыв между представителями разных поколений, вовлеченных в решающие события национальной истории, что это повлекло за собой?  Кто и в какой мере влияет на формирование и изменение исторической памяти поколений, каковы место и задачи в этом процессе профессиональных историков? Т. Шанин отмечает: «…один из способов понять, как движется история, это определить какие главные влияния в данный период, каковы главные события данного периода и как эти события определяют мышление людей, которые прошли через них вместе. … поколенческая история не только дискретна. Она определяет причины, по которым определенный подход к действительности коллективен, а не индивидуален» [7].

Как пишет М.Хирш, межпоколенческая передача информации приобретает самые разные формы и означает сложное взаимодействие близости и отдаленности, проявляет опосредованную передачу информации. Наряду с тем, что в эстетике постпамяти доминируют образы потери и скорби, в последнее время на первый план выходит память о сопротивлении, становятся важными упоминания спасения и политической оппозиции разных масштабов. Так постпамять становится опытом восстановления и преобразования. «В этом смысле память сменила понятие идеологии, став основой новой общности, объединяющей индивидов, семьи и разные сообщества травмы»[8]. Единая в своем многообразии индивидуальная и коллективная память должны восприниматься, конструироваться и воспроизводиться в каждом новом поколении на основе приоритетов консолидирующих, укрепляющих этнокультурное и гражданское достоинство граждан и всего общества. Эксплуатация и мифологизация образа бесконечной исторической жертвы не только вредна, но и контрпродуктивна, она исключает позитивную перспективу для конкретной личности и для всей этносоциальной общности. В нашей совместной истории немало сложных, даже драматических и трагических страниц, которые становятся объектом идеологической манипуляции. Но гораздо больше того, чем мы вместе можем гордиться, и что лежит в основе нашего взаимодействия. Одним из эффективных средств противодействия опасным тенденциям современной социокультурной ситуации служит ревитализация лучших образцов нравственности, гражданской солидарности, мощного облагораживающего и консолидирующего влияния возвышающей памяти о славных подвигах старших поколений – представителей всех народов бывшего СССР, прежде всего на примере Великой Победы над нацизмом в 1945 г.

Важным содержательным компонентом исторического образования должно стать этническое многообразие, что не только не способствует уменьшению общегосударственного патриотизма, а, наоборот, содействует его укреплению. Принципиальное значение имеют способы, характер и последствия повсеместного этнокультурного и конфессионального возрождения, формирование новой системы межличностных и межгрупповых отношений в изменившейся экономике и социальной структуре общества, выстраивание современного политического пространства с соответствующей культурой диалога власти и народа, партий и объединений, лидеров со своими единомышленниками и противниками, коммерциализация искусства, образования, СМИ и др.

Особую роль призваны играть образовательные учреждения, при этом важно неустанно и последовательно развивать объединение детей в общих школах, клубах, кружках и т.п. Не менее актуально ознакомление с культурой народов в самом широком смысле учителей и родителей, в т.ч. мигрантов, государственных служащих, работников всех предприятий сферы услуг.

Ответственно и грамотно выстроенный межкультурный диалог помогает малым народам, дополняя их возможности в сравнении с доминирующей в обществе культурой. Сама культура многослойна, а человек одновременно принадлежит к разным культурным слоям. Более того, все большее число современных людей в наших странах используют свою культурную отличительность для индивидуальных и коллективных целей, обозначают себя в культурно-историческом аспекте.

Однако остановить рост культурной мозаичности людей сегодня вряд ли возможно и непродуктивно. Признанное многообразие без жесткого предписания делить всех граждан по членству в единственных группах не ослабляет, а укрепляет целостность общества [9, 234-253]. Диалог и сотрудничество – основные подходы к формированию коллективной памяти и гражданской идентичности, учету уроков прошлого и формированию совместной ответственности за общее будущее, что содействует обеспечению мира и стабильности в долгосрочном плане и предотвращению угроз разобщения, ксенофобии, терроризма [10, 197, 225].

Список литературы

  1. Социально-культурныйобликсоветских наций: По результатам этносоциологического исследования / Отв. ред. Ю. В. Арутюнян, Ю. В. Бромлей; АН СССР, Ин-т этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. – М.: Наука, 1986. – 453 с.
  2. Хегай И.А. Корейцы России: история и современность [Электронный ресурс] // http://mion.isu.ru/filearchive/mion_publcations/sib_kor/6.htm (дата обращения: 4.04.2017).

3. См.: Бугай Н.Ф. Актуальные проблемы истории российских корейцев на постсоветском пространстве в дискуссиях ученых // Новые тенденции социокультурных изменений в корейском и рос­сийском обществах / отв. ред. Р. К. Тангалычева, В. В. Козловский. – СПб.: Скифия-принт, 2015. – 420 с.

4 См.: Геллнер Э. Нации и национализм. – М.: Прогресс, 1991; Герсимов И., Могильнер М., Семенов А. (ред.). Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма. – М.: Новое издательство, 2010; Кедури Э. Национализм. – СПб.: Алетейя, 2010; Парсонс Т. О структуре социального действия. – М.: Академический проект, 2000; Смит Э. Национализм и модернизм. – М.: Праксис, 2004; Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. – М.: Русский мир, 1997; Тишков В.А. Национальная идентичность и духовно-культурные ценности российского народа. – СПб., 2010; Хабермас Ю. Вовлечение другого. Очерки политической теории. – СПб.: Наука, 2001; Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. – СПб.: Алетейя, 1998 и др.

5 См.: Сон Ж.Г. Этапы трансформации национальной идентичности русскоязычной корейской общности в СССР и России (1926-2010) // Новые тенденции социокультурных изменений в корейском и рос­сийском обществах / отв. ред. Р. К. Тангалычева, В. В. Козловский. – СПб.: Скифия-принт, 2015. – 420 с.

6 Тишков В.А. Новая историческая культура. – М.: Изд-во МГОУ, 2011. – 60 с.

7 Шанин Т. История поколений и поколенческая история России [Электронный ресурс] // URL: http: www.polit.ru (дата обращения: 7.03.2005).

8 Что такое постпамять / перевод статьи Марианны Хирш [Электронный ресурс] // URL: http://urokiistorii.ru/node/53287 (дата обращения: 3.07.2016); Hirsch M. The Generation of Postmemory: Writing and Visual Culture after the Holocaust. – N.Y.: Columbia University Press, 2012. – P. 26; Репина Л.П. «Мост из прошлого в грядущее», или вновь о метафоре памяти // Диалог со временем. – 2012. – № 41. – С. 185.

9 Тишков В.А. Реквием по этносу. Исследования по социально-культурной антропологии. – М.: Наука, 2003. – 544 с.

10 Бугай Н.Ф. «Третья Корея»: новая миссия и проблемы глобализации… – М., 2005. – 272 с.

***

Хан В. С., Москва 30.05.2017

В.С. Хан

Корейцы на постсоветском пространстве: диаспора или диаспоры?

Koreans in the Post-Soviet Space: Diaspora or Diasporas?

Основные вопросы работы: «Были ли однородные или гетерогенные группы советских корейцев? Присутствуют ли постсоветские корейцы из диаспоры или диаспоры? Автор показывает, что советских корейцев можно разделить на несколько разных групп: Корё Сарам, сахалинских корейцев и северокорейцев и их потомков. И даже внутри этих групп были культурные вариации. Тем не менее, несмотря на эти различия, можно говорить о советских корейцах как о едином субэтническом сообществе. После распада СССР дивергентные процессы привели к тому, что вопрос «Диаспора или диаспоры» может стать реальностью.

 

The main questions of the paper are ‘Were Soviet Koreans homogenous or heterogeneous group? Are present Post-Soviet Koreans Diaspora or Diasporas?’The author shows that Soviet Koreans can be divided into few different groups: Koryo Saram, Sakhalin Koreans and North Koreans and their descendants. And, even inside of these groups there were cultural variations. Nevertheless, in spite of these differences, one can speak about Soviet Koreans as a united sub-ethnic community. After collapse of the USSR the divergent processes lead to situation when the question “Diaspora or Diasporas” can become a reality.

Говоря о сообществе, именуемого «коре сарам», «советские корейцы», «постсоветские корейцы», «корейцы СНГ», «евразийские корейцы», «русскоязычные корейцы», надо иметь в виду, что оно характеризуется как конвергентными, так и дисперсными процессами. Причем единство и вариативность этого сообщества имели место как в СССР, так и в постсоветский период.

                 

Культурные и поколенные различия внутри советских корейцев[6]

Будучи единой субэтнической группой, сами советские корейцы, тем не менее, в строгом смысле слова не были гомогенны. Так, по происхождению (территории исхода, времени и историческим обстоятельствам миграции) и этнокультурному основанию в них можно было выделить: собственно коре сарам, сахалинских корейцев и бывших граждан КНДР.

К первой группе относятся корейские переселенцы на русский Дальний Восток второй половины XIX – начала тридцатых годов ХХ вв., в основном, из северной части Кореи, а также их потомки. Эта наибольшая по численности группа и представлена сегодня 2-6 поколениями.  Ко второй группе относятся сахалинские корейцы. По окончании войны (1945 г.) часть из них репатриировалась в Японию и Корею, но большая часть осталась на Сахалине. Некоторые из них приняли советское гражданство, но значительная часть на протяжении всей жизни оставалась «лицами без гражданства». По данным Переписи Российской Федерации 2010 года, численность корейского населения Сахалинской области составляла 24 993 человека [Информационные материалы… Электронный ресурс].  Третья группа – это бывшие граждане КНДР, приехавшие в СССР на учебу, на работу или нелегально перешедшие границу. Большинство из них после ХХ съезда КПСС остались в СССР. В этой группе представлены лица, получившие гражданство СССР (и стран СНГ), граждане КНДР с визой на постоянное место жительства и лица без гражданства. Число корейцев этой группы исчисляется несколькими десятками [Хан, Ким, 2000].

По принадлежности к государству корейцев можно подразделить на корейцев России, Узбекистана, Казахстана, Кыргызстана и других стран СНГ (и не только). Однако данная классификация не совпадает с делением корейцев по этнокультурному основанию, связанному с территориальной принадлежностью группы исхода, а также времени и исторических обстоятельств появления на российской/советской территории. Так, сахалинские корейцы относятся к российским корейцам. Однако континентальные российские корейцы в культурном отношении ближе к центрально-азиатским корейцам, поскольку принадлежат к потомкам общих, более ранних переселенцев из северных провинций Кореи, имеют общую историческую судьбу в царской России и СССР (включая выселение 1937 г.), опыт проживания и родственные связи в Центральной Азии.

Соответственно, между различными группами корейцев есть свои отличия – вариации в области языка и обрядности, заимствования со стороны иноэтнического окружения и т. д., в связи с чем можно говорить не только о советских корейцах как о субэтнической общности, но и о дивергентных процессах в ней, позволяющих ставить вопрос о становлении (или возможном становлении) этнографических групп внутри нее.

Если говорить о культурных отличиях различных групп советских корейцев, то корейский компонент культуры корейцев, мигрировавших в Россию во второй половине XIX – первой четверти ХХ вв., и их потомков был преимущественно основан на культуре северных провинций Кореи. И к этому компоненту в результате проживания на территории России стал добавляться русский компонент (до 1937 г.). Таким образом, стал возникать северокорейско-русский культурный симбиоз. А у сахалинских корейцев, вошедших в советское пространство после Второй мировой войны, корейский компонент был преимущественно основан на культуре южных провинций Кореи.  Надо также иметь в виду, что с 1910 г. Корея была аннексирована Японией, которая стала проводила политику японизации, а также то, что вывезенные на Сахалин корейцы проживали рядом с японцами и работали под японским началом. Таким образом, в культурном генофонде сахалинских корейцев начинают переплетаться южнокорейское и японское начала.

С выселением дальневосточных корейцев в Центральную Азию у них образуется северокорейско-русско-центральноазиатский культурный симбиоз, в то время как у сахалинских корейцев, по мере их интеграции в российское общество, он обретает характер синтеза южнокорейской, японской и русской культур. Конечно, первое поколение сахалинских корейцев существенно отличалось от корейцев, мигрировавших из Кореи на российский Дальний Восток, и их потомков. Последние к тому времени осознавали себя уже советскими корейцами и к середине 1945 г., когда сахалинские корейцы становятся частью населения СССР, имели уже 80-летний опыт проживания за пределами Кореи. Это длительная адаптация к различным политико-экономическим системам (в царской России и в СССР) и культурным средам (до 1937 г. к русской культуре и образу жизни, а после выселения – к центрально-азиатской).

После 1953 г., смерти Сталина, часть корейцев вернулась на Дальний Восток. Для них и тех, кто после снятия ограничений корейцев на передвижение осел в России в 50-е годы (преимущественно после окончания российских вузов), а также их потомков, центрально-азиатский компонент для их культурного генофонда не сыграл важной роли. А для тех, кто остался в Центральной Азии, он стал существенным элементом.

Часто, когда обсуждается вопрос о поколенных этнокультурных особенностях корейцев СНГ, например, 1-го, 2-го или 3-го поколений, не оговаривается, о каких региональных группах идет речь. Но то, что здесь опускается, является принципиально важным, и именно для прояснения вопроса о поколенных этнокультурных особенностях.  Ведь дело в том, что классификация поколений у различных групп корё сарам также различна.

Если взять центрально-азиатских корейцев, то здесь важна не просто нумерация поколений. Миграция корейцев на российский Дальний Восток происходила с 60-х гг. XIX в по начало 30-х годов ХХ в. Среди выселенных в Центральную Азию можно найти людей самых разных возрастов, начиная от тех, кто родился в 40-х и 50-х годах XIX века, и кончая теми, кому в год переселения было лишь несколько месяцев от роду. Потомки тех, кто приехал в Россию в 60-х – 80-х годах XIX века в молодом возрасте (в 20-30 лет), к 1937 г. являлись уже представителями 2-го, 3-го, а в некоторых случаях и 4-го поколения. В силу компактного проживания корейцев на Дальнем Востоке и обучения в корейских школах, во многих случаях даже представители 2-го и 3-го поколений являлись носителями традиционной корейской культуры. Совершенно иная ситуация у тех, кто мигрировал уже в ХХ веке. Возьмем ситуацию, когда человек, который мигрировал в Россию в 1920-е годы в молодом возрасте, женился здесь и в 30-х годах обзавелся детьми. Его дети, хотя и являются представителями лишь 2-го поколения, уже обучались только в русских школах, поскольку после переселения все корейские школы были ликвидированы в 1938 г.

Иначе говоря, в одних случаях представители даже 3-го поколения могли быть более корейскоязычными, нежели русскоязычными, в то время как в других случаях представители 2-го поколения могли быть более русскоязычными, нежели корейскоязычными. А иногда в рамках даже одного поколения одной и той же семьи могла происходить культурная дивергенция.

На культурном генофонде корейцев, проживающих в Центральной Азии, сказалось влияние культуры местных народов. Есть смысл говорить о поколенных трансмиссиях и трансформациях не только коре сарам в целом, но и собственно корейцев Центральной Азии. То есть можно говорить о 1-м поколении центрально-азиатских корейцев, 2-м поколении и т. д.

Что касается нынешних российских корейцев, то наряду с общими с центрально-азиатскими корейцами поколенными социокультурными особенностями, им присущи и некоторые отличия. Так, среди них есть те, кто, попав в 1937 г. в Центральную Азию, уже в 50-х годах вернулся в Россию. Эти люди практически не испытали влияния центрально-азиатской культуры, а их дети тем более. Но среди них есть и те, кто мигрировал в Россию сравнительно недавно, после распада СССР, прожив всю прежнюю жизнь в Центральной Азии. И речь идет не только о региональных особенностях в оппозиции «российское – центрально-азиатское». Дело в том, что многие корейцы Центральной Азии жили в так называемых «корейских» колхозах, то есть в местах компактного проживания корейцев, где сохранились очаги корейской культуры, чего не скажешь о Москве или Санкт-Петербурге.  Таким образом, представители одних и тех же поколений корейцев, имеющих российское гражданство, могут также иметь культурные различия и в оппозициях «село – город», «корейская окружение – инокорейское окружение», «традиционная культура – трансформированная культура».

Если говорить, о сахалинских корейцах, то их поколенная градация стоит особняком. Их можно условно поделить на три поколения, для которых характерны различные социокультурные идентичности.

Первое поколение – это те, кто прибыл на остров до 1945 г. Для большей части из них этот переезд был связан с японской политикой переселения корейской рабочей силы на Сахалин. Представители этого поколения, в основном, корейско-японские билингвы и носители традиционной корейской культуры. Большинство из них, особенно те, кто не был занят в советское время в общественном производстве, плохо владело русским языком.

Второе поколение можно условно определить как тех, кто закончил корейские школы или значительное время обучался в них, которые существовали на Сахалине до 1966 г. [Ланьков, 2002] Хотя в общении между собой по-прежнему преобладал корейский язык, для них уже характерен высокий уровень корейско-русского билингвизма. По данным Всесоюзной переписи 1970 г., к началу 70-х годов уровень билингвизма на Сахалине (59,5 %) уже намного превышал соответствующий уровень в Хабаровском крае (12 %). Дж. и Г. Гинзбурги связывают этот факт с политикой интенсивной русификации корейцев Сахалина, в целях интеграции в советское общество значительного по численности «чуждого» (иностранного) элемента в приграничной зоне [Ginsburgs G., Ginsburgs H., 964-965.].

Представители этого поколения читают корейскую прессу, знают корейские песни. Однако их ментальность, поведение, обрядность уже претерпевают изменения. Матрицы воспроизводства идентичности начинают включать в себя не только традиционный корейский компонент, но и советскую культуру, психологию и модели поведения. Важным компонентом этой идентичности становится советская идеология.

Третье поколение, это те, кто закончил русские школы, для которых родным языком становится русский. Корейская культура для них больше носит характер фольклора, не имеющего актуального значения в повседневной жизни. И это поколение уже почти неотличимо от молодежных поколений остальных российских корейцев.

Если говорить о северокорейцах, то в этнокультурном смысле они представлены единственным поколением – первым. Все они женились на советских женщинах, преимущественно, кореянках. И в этих семьях не их жены подверглись влиянию северокорейской культуры, а наоборот. Языком общения был русский, кухня – интернациональная, а если говорить о корейской кухне, то это та, что распространена среди коре сарам, а не северокорейская. Их дети являются полностью продуктом культуры коре сарам и ничем не отличаются от своих сверстников. Иначе говоря, здесь нет той поколенной трансмиссии, которая бы позволяла говорить о втором поколении северокорейцев. Принадлежность детей этих смешанных браков к определенному поколению фактически определяется по линии матери, то есть в рамках поколений коре сарам.

Диаспора или диаспоры?

Несмотря на все культурные, региональные или поколенные различия во второй половине ХХ века советские корейцы формируются во многом как целостная, с определенными оговорками, диаспора. Этому способствовали русский язык, ставший для корейцев родным; советский строй и государственная идеология, единые правовое поле, система управления, система воспитания и образования, информационное пространство, праздники; появление новых интегрирующих патриотических символов, кумиров, стилей и семантики одежды, поведения и речи и т. д. Полностью ушли в прошлое сословные различия или различение по провинции происхождения, что являлось важной частью идентичности тех корейцев полуострова.

Распад СССР привел к тому, что корейцы оказались в разных государствах и столкнулись со следующими вызовами.

  1. Возникла такая новая проблема как проблема выживания советских корейцев как определенной субэтнической общности [Khan, 1998]. В рамках Советского Союза этой проблемы не существовало, поскольку именно в качестве «советских» корейцы и являлись продуктом советской системы, будучи носителями сформированной в рамках этой системы культуры.[7]

В качестве таковых корейцы осознавали себя как русскоязычную группу со смешанным культурным генофондом, этническую целостность в рамках единого государства, несмотря на то, что они проживали в разных регионах – на Дальнем Востоке, Северном Кавказе, в Средней Азии, Москве и т.д.

  1. Последовавшие после распада СССР процессы поставили перед корейцами вопрос о необходимости новой адаптации в новорожденных государствах – государствах, резко отличающихся от бывшего СССР.[8]

После обретения независимости в странах Центральной Азии, как и в других странах СНГ, начинается процесс нациостроительства, основанный на принципах национализма и сопряженный с правом самоопределения титульной нации, и на практике – с ее приоритетным развитием. Можно говорить о титульной этнизации (казахизации, таджикизации и т. д.) социально-экономического, политического и культурного пространства всех центрально-азиатских государств.

         Политика титульной этнизации проявилась в [Khan V., 2005]:

  • концепции исторического безусловного права на доминирование определенного этноса (титульной нации) в данном государстве;
  • ведении государственного языка (языка титульной нации) и сокращении русскоязычного пространства;
  • титульной этнизации должностных позиций в государственных органах и сокращении русскоязычного компонента в них;
  • увеличении удельного веса титульной нации в структуре населения и сокращении этнического многообразия.

Данная политика и сформированная ею новая реальность поставили корейцев перед новым жизненным выбором: следование прежнему образу жизни, активная адаптация в новое политико-экономическое и социокультурное пространство или миграция.

  1. Получив гражданство той или иной страны (России, Казахстана, Узбекистана, Украины и т. д.), корейцы оказались разделенными государственными границами со всеми вытекающими последствиями.

В политическом отношении корейцы оказались в ситуации необходимого выражения лояльности и поддержки политики тех государств, гражданами которых они стали. Патриотический пафос становится важнейшим компонентом в официальных речах корейцев, в документах корейских культурных центров, в проводимых ими акциях.  И речь идет не только о поддержке политики «новых родин», но и их действующих президентов.

Так, описывая стратегию Ассоциации корейцев Казахстана, японская исследовательница Н. Ока писала в 2001 г.: «Политическую стратегию АКК можно охарактеризовать как лояльную к режиму. В частности, ее президент Ю. Цхай – ревностный сторонник Н. Назарбаева. В январе 1999 г., незадолго до президентских выборов, АКК организовала культурную акцию “Назарбаев – наш президент”». [Ока, 2001, стр. 208] Известно, что и в дальнейшем, на последующих выборах, АКК проводила такие акции. Аналогичные стратегии были взяты на вооружение корейскими общественными организациями и других стран Центральной Азии.[9] Однако, при проведении таких акций возникает вопрос: это действительно коллективное волеизъявление корейской диаспоры или способ построения политической карьеры руководителей корейских ассоциаций? В связи с этим Н. Ока пишет: «АКК, уверенно руководимая Ю. Цхаем, горячо поддерживает Н. Назарбаева. Скорее всего, цель такой стратегии – обеспечить защищенность корейской диаспоры, поддерживая хорошие отношения с самым влиятельным человеком страны. <…> Однако, судя по всему, у Ю. Цхая есть и свои личные причины поддерживать президента» [Ibid., стр. 215].

Корейцы оказались не просто в разных государствах, а в странах, у которых не простые отношения между собой. Так, Узбекистан и Казахстан соперничают между собой за лидерство в регионе. В результате конфликтов между киргизами и узбеками в Оше (1990 г., 2000 г.) неоднократно ухудшались узбеко-киргизские отношения на государственном уровне, в результате конфликтов между жителями Исфаринского района Таджикистана и жителями Баткенского района Киргизии (1989-1991 гг., 1998 г.) – таджико-киргизские государственные отношения. Сложные отношения существуют между Таджикистаном и Узбекистаном (разные подходы к использованию водных ресурсов, роли ираноязычного и тюркского компонентов в истории Центральной Азии и т. д.). В настоящее время мы наблюдаем противостояние России и Украины. Все эти конфликты находились/находятся в центре внимания СМИ, обсуждаются на самых разных уровнях, включая бытовой.

Как правило, высказываясь по всем этим сложным вопросам, корейцы, демонстрируя свою лояльность, занимают линию своих государств.

Можно однозначно утверждать, что если те или иные проекты междиаспорного сотрудничества и интеграции корейцев СНГ будут критически восприняты государственными органами тех или иных стран, корейские ассоциации поддержат позицию своих государств, а не соотечественников из соседних стран.

Новые разделительные границы носят не только политический характер, они стали таковыми и в прямом, пространственном смысле, усложнив контакты между корейцами. Потеря рабочих мест и снижение доходов (особенно в 90-х годах), режим регистрации, в ряде случаев визовой режим, международные (дорогостоящие) тарифы на поездки из одной страны в другую, повышенное внимание органов «правопорядка» к визитерам из «ближнего зарубежья» и т. д., все это стало приводить к повышению степени изоляции значительных слоев корейского населения и замыканию их в «национально-государственных квартирах». Это привело к усилению дивергентных процессов и формированию новых направлений социокультурной ассимиляции в сторону казахизации, узбекизации и т. д.

Политическая и социокультурная адаптация в рамках новых государств ведут к тому, что постсоветские корейцы могут потерять свое лицо как единая субэтническая общность и начнут трансформироваться в новые субэтнические образования – корейцы Узбекистана, корейцы Казахстана, корейцы Кыргызстана, корейцы Прибалтики и т. д.

Иначе говоря, проблема выживания советских корейцев трансформировалась в проблему конструирования новой идентичности, согласно новой геополитической реальности.  Так, сегодня уже можно наблюдать противопоставление одних корейских диаспор другим. Это проявляется в конфликтах интересов корейских ассоциаций стран СНГ и даже в обыденной речи, когда корейцы Узбекистана называются «узбеками», а корейцы Казахстана – «казахами». В этом плане являются показательными события последних лет, когда некоторые инициативы казахстанских корейцев были подвергнуты критике или заблокированы со стороны узбекистанских корейцев, усмотревших в этом попытку играть «первую скрипку» в регионе.

Так, была попытка создать ассоциацию корейских объединений Центральной Азии со штаб-квартирой в Казахстане, которая не нашла отклика у АККЦ Узбекистана.

В 2015 г. вице-президент АКК и кореевед Г. Н. Ким выступил с серией статей в Интернете, основная мысль которых заключается в том, что именно корейская диаспора Казахстана должна стать медиатором между КНДР и Южной Кореей. И хотя статьи называются «Медиаторский потенциал коре сарам», «Медиаторская роль корейцев СНГ в объединении Кореи», их чтение показывает, что речь идет о казахстанских корейцах. Так, в одной из этих статей Г. Ким пишет: «…Я хотел бы поделиться своими идеями и мыслями об исторических и актуальных предпосылках медиаторской роли корейской диаспоры стран СНГ, о предполагаемых посреднических функциях и задачах в межкорейских отношениях. Такая медиаторская миссия корейцев Казахстана…» [Ким Г. Медиаторская роль… Электронный ресурс]. В логике это называется подменой понятий, объектом статьи анонсируются корейцы СНГ, а говорится о корейцах Казахстана.

Во второй части этой статьи Г. Ким продолжает задаваться вопросом, почему «именно у корейцев Казахстана наиболее оптимальные предпосылки для исполнения медиаторской роли в межкорейских отношениях и налаживания сотрудничества с Южной и Северной Кореей»? [Ким Г. Медиаторская роль корейцев СНГ в объединении Кореи. Продолжение. Электронный ресурс] При этом, чтобы не быть заподозренным в казахстанском эгоцентризме, Г. Ким пишет: Постараюсь не скатиться в субъективизм, который мне, как казахстанскому ученому, вице-президенту АКК и члену казахстанской секции КСМДОК, должен был быть присущим по естеству. Однако исследователь должен оставаться объективным в своем научном анализе и оперировать реальными фактами или весомыми аргументами» [Ibid.].

Что же такое специфическое присуще корейцам Казахстана, что именно они должны стать посредниками в диалоге КНДР и Южной Кореей?

Г. Ким [Ibid.]:

«Следующие предпосылки, присущие именно корейцам Казахстана, могли бы успешно содействовать в налаживании отношений между двумя Кореями:

  1. Происхождение из северных (преимущественно) и южных провинций;
  2. Вклад в национально-освободительное движение Кореи, признанный как в Сеуле, так и Пхеньяне;
  3. Опыт советского социалистического прошлого, тоталитарного сталинского режима;
  4. Опыт строительства социализма в КНДР;
  5. Наличие в Казахстане старейших очагов культуры: Корейского театра, редакции корейской газеты;
  6. Живые связи с Южной Кореей и южными корейцами;
  7. Возможность поддерживать отношения с КНДР;
  8. Синтетика менталитета корейцев Казахстана, основанного на разности цивилизаций, культур и языков;
  9. Триединство национального, этнического и диаспорного самосознания;
  10. Желание видеть Корею единой страной, внести вклад в дело объединения исторической родины;
  11. Высокий статус корейцев в казахстанском обществе и наличие электорального потенциала».

Опустим малопонятный 9-й пункт, что может увести в отдельную дискуссию. Из остальных 10 пунктов девять полностью подходят как к корейцам России, так и Узбекистана.   Что касается пункта 5, то в Узбекистане уже много лет существует «Корё синмун», несколько корейских газет издается в России. Можно добавить, что в Узбекистане есть сайт koryo-saram.ru, который является трансграничным и выходит за рамки локальных СМИ.

Если упоминать корейский театр как достояние Казахстана, то узбекистанцы тоже могут вспомнить знаменитый «Ченчун», художественные коллективы, получившие звание «народного», эстрадных исполнителей, известных во всех корейских диаспорах СНГ, наличие большего количества Героев Социалистического Труда, Героя Узбекистана и т. д. Не менее «крутой» список могут представить и россияне.

Самое худшее, что могут сделать корейцы России, Узбекистана и Казахстана, это начать подсчитывать, что есть «у нас» и чего нет «у них». И если это опустить, то в остатке списка Г. Кима нет ничего, что было бы присуще, как утверждает автор, именно корейцам Казахстана. А раз так, то обещание автора не скатываться «в субъективизм» и «оставаться объективным в своем научном анализе и оперировать реальными фактами или весомыми аргументами» так и осталось обещанием, т. к. в статье нет ни объективности, ни научного анализа, ни весомых аргументов, а «казахский» субъективизм разве что слепой не заметит.

Заключает свои «мысли» Г. Ким следующим выводом: «Среди нас, корейцев Казахстана, есть достойные личности, способные внести свой медиаторский вклад в межкорейские отношения» [Ibid.]. Безусловно, и я полностью поддерживаю этот тезис. А вот среди российских и узбекистанских корейцев автор, вероятно, таковых почему-то не заметил.

Мало того, в своих выводах и рекомендациям Г. Ким предлагает исключительный статус казахстанских корейцев оформить в качестве некоего документа (!): «В заключении предлагаю на рассмотрение ряд методологических и практических рекомендаций.

Прежде всего, Фонд зарубежных корейцев (ФЗК) или Консультативный Совет по мирному и демократическому объединению Кореи (КСМДОК) должны признать среди корейцев стран СНГ именно за корейцами Казахстана особую медиаторскую роль в межкорейских отношениях» [Ким Г. Медиаторская роль корейцев СНГ в объединении Кореи. Заключение. Электронный ресурс].

Будучи специалистом в области методологии науки, могу однозначно заявить: никакого отношения эти рекомендации к методологии не имеют.

Так почему же Г. Ким так настаивает на признании казахстанских корейцев среди корейцев СНГ? Обратимся к выводам статьи [Ibid.]:

«Главный вывод заключается в том, что корейская диаспора Казахстана имеет значительные потенциальные возможности медиации в межкорейских отношениях. Это во-первых.

Во-вторых, эти возможности не раскрыты, не использованы и не получили поддержку ни с Юга, ни с Севера Кореи.

В-третьих, исходя из объективных исторических и современных предпосылок, признать корейцев Казахстана из всех корейских сообществ стран СНГ наиболее оптимальным медиатором в межкорейских отношениях.

В-четвертых, признавая корейцев Казахстана первостепенным медиатором, необходимо финансировать деятельность по медиации отдельным бюджетом, согласно данным и одобренным проектам.

В-пятых, медиация корейцев Казахстана между Северной и Южной Кореей должна быть спланированной, системной и постоянной, независимо от текущего состояния межкорейских отношений».

Читаем пункт четвертый и все становится на свои места. Все оказалось просто и до предела прозаично. Естественно, интернет-сообщество сразу же отреагировало на статьи и предложения Г. Кима, не дав ни малейшего сомнения в том, что оно правильно понимает истинные причины идеи исключительности казахстанских корейцев. К сожалению, модератор сайта, через некоторое время закрыл комментирование. И эта позиция модератора не понятна, поскольку речь идет о свободе слова в Интернете. Получается, статью спорного характера на сайте публиковать можно, а обсуждать и критиковать ее нельзя?

Заключение

Конечно, дробление корейской диаспоры СНГ и потеря ею единства – не в ее интересах. В условиях глобализации все больше значимой становится ее частное проявление – глобализация этничности, когда разбросанные по разным странам этнические сообщества одного корня начинают интегрироваться в единое целое. Результатом этих процессов может стать (или уже становится) появление мета-наций [Хан, 2007]. И степень значимости постсоветских корейцев в этой новой формирующейся наднациональной общности будет определяться степенью их консолидации.

Литература

  • Информационные материалы об окончательных итогах Всероссийской переписи населения 2010 г. Национальный состав населения по субъектам Российской Федерации. [Электронный ресурс]. URL: http://www.gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/perepis_itogihtm (дата обращения: 20.04.2017).
  • Ким Г. Н. Медиаторский потенциал коре сарам [Электронный ресурс]. URL: https://koryo-saram.ru/mediatorskij-potentsial-kore-saram/ (дата обращения: 20.04.2017).
  • Ким Г. Н. Медиаторская роль корейцев СНГ в объединении Кореи. [Электронный ресурс]. URL: https://koryo-saram.ru/mediatorskaya-rol-korejtsev-sng-v-obedinenii-korei/ (дата обращения: 20.04.2017).
  • Ким Г. Н. Медиаторская роль корейцев СНГ в объединении Кореи. Продолжение [Электронный ресурс]. URL: https://koryo-saram.ru/mediatorskaya-rol-korejtsev-sng-v-obedinenii-korei-2/ (дата обращения: 20.04.2017).
  • Ким Г. Н. Медиаторская роль корейцев СНГ в объединении Кореи. Заключение [Электронный ресурс]. URL: https://koryo-saram.ru/mediatorskaya-rol-korejtsev-sng-v-obedinenii-korei-3/ (дата обращения: 20.04.2017).
  • Ланьков А. Н. Корейцы СНГ: страницы истории // Сеульский вестник, 29 июня 2002 г.
  • Ока Н. Корейцы в современном Казахстане: стратегия выживания в роли этнического меньшинства // Диаспоры. 2001. № 2-3. С. 194-220.
  • Хан В. С. К вопросу об этнической идентичности корейцев: на пути к мета-нации // «Корейская диаспора в ретро и перспективе». Материалы международной конференции, 13-15 июля 2007. – Алматы, 2007. С. 12-16.
  • Хан В. С., Ким Г. Н. Актуальные проблемы и перспективы корейской диаспоры Центральной Азии // International Journal of Central Asian Studies. 2000. Vol. 5. С. 45-60.
  • Хан В. С., Сим Хон Ёнг. Корейцы Центральной Азии: прошлое и настоящее. – М.: МБА, 2014. – 256 с.
  • Ginsburgs G., Ginsburgs H. A Statistical Profile of the Korean Community in the Soviet Union // Asian Survey. Vol. XVII, No 1, 1977. P. 952-967 964-965.
  • Khan V. The Korean Minority in Central Asia: National Revival and Problem of Identity // International Journal of Central Asian Studies. 1998. Vol. 3. P. 66-77.
  • Khan V. On the Problem of Revival and Survival for Ethnic Minorities in Post-Soviet Central Asia // Prospects for Democracy in Central Asia. Istanbul: Sweden Research Institute in Istanbul, 2005. Р. 69-80.

***

 

Ким М. И. (в центре). Москва 30.05.2017

М.И. Ким

О взаимодействии общественных объединений российских корейцев с НКА и НОО московского региона

About the interaction between Russian Koreans public associations, the  National-Cultural Autonomy and national public associations in the Moscow Region

   

В докладе делается попытка обобщения опыта работы корейских общественных организаций по совместной деятельности в области гармонизации межнациональных отношений в г. Москве и в России. Особое внимание уделяется взаимодействию национальных общин для достижения мира и согласия, единства народов Российской Федерации.

The report makes the attempt to summarize the experience of the Korean public organizations on joint activities in the field of harmonization of interethnic relations in Moscow and Russia. Special attention is paid to interaction with the public to achieve peace and harmony, the unity of the peoples of the Russian Federation.

Россия исторически складывалась как многонациональное государство, где славянские народы проживали бок о бок с финно-угорскими, тюркскими и другими этноязыковыми общностями. Этому способствуют особенности менталитета русского человека, в котором заложены такие человеческие качества как терпимость, открытость, доброжелательность, великодушие. Возможность совместного существования в едином государстве многих национальностей основана на уважительном отношением русского народа ко всем национальностям в ходе всего исторического развития. Сохранялся исконный язык каждого народа, но добавлялся к нему русский как государственный. Однако у каждого народа существует своё собственное внутреннее мировоззрение и набор ценностей, являющихся залогом сохранения их собственной идентичности. Хотя со временем система ценностей любого народа способна сильно видоизменяться.

Успешное достижение национального единства зависит от учёта многоуровневой самоидентификации жителей нашей страны. Исследования показывают, что гражданская идентичность уступает показателям регионального или этнического происхождения. Только достижение межнационального согласия, выверенная политика по межэтнической, региональной, миграционной направлениям, способна обеспечить в действии необходимый принцип «единства в многообразии», когда Россия является общим домом для всех её жителей.

Сейчас основные направления взаимодействия национально-культурных автономии (НКА), национальных общественных объединений (НОО), национально-культурных центров (НКЦ) стали наполняться принципиально новым смыслом. Если в недавнем прошлом многие инициативы национальных объединений сводились в основном к поддержке и продвижению своей «моноэтничной» самобытности, культуры, традиций, то теперь большинство национальных общин четко осознают явную недостаточность и ограниченность такого подхода в своей деятельности.

Вовлечение жителей московского региона, представителей различных национальностей в совместную работу, активное привлечение молодежи, дают хорошие результаты в вопросах гармонизации межнациональных отношений. Только взаимное глубокое уважение людей разных национальностей друг к другу, любовь к Родине, глубокое изучение проблем общества, ответственный подход к их решению на самых разных уровнях обеспечат стабильный путь развития России. Возродить это уважение друг к другу, воспитать в этом духе детей и молодежь – самая главная задача, стоящая перед национальными общностями здесь и сейчас.

Органы государственной власти и НКА, НОО, НКЦ участвуют в реализации программ в области межнациональных отношений, профилактики и разрешении межэтнических конфликтов. Их участие в межгосударственном и межрегиональном сотрудничестве, в переговорном процессе дают эффект по предотвращению и урегулированию напряжённости в межэтнических отношениях. Именно через лидеров национальных общин можно искать и находить пути решения потенциально-конфликтных ситуаций. А представители власти должны стимулировать культурные объединения граждан в целях предотвращения угроз национальной безопасности. Например, для этого можно инициировать проведение межнациональных конференции, форумов, акции, фестивалей, конкурсов, смотров, выставок, праздников.

Следовательно, органы государственной власти, объединяя национальные общины, регулируют их отношения с другими общественными организациями, способствуя гражданскому миру и согласию. Подобное взаимодействие имеет огромный потенциал для достижения демократизации, предотвращения социальных конфликтов и гармонизации межнациональных отношений. Их деятельность по урегулированию проблем определенной части населения способствует, например, успешной адаптации мигрантов и формированию комфортного этнического фона региона.

Для активного участия НКА, НОО с органами власти образован Совет по делам национальностей при Правительстве Москвы, который состоит из 10 комиссий, которые ведут большую работу по проблематике межнациональных отношений. Заместителем председателя Комиссии по национально-культурному достоянию и этнокультурному развитию избран советник ООК Ким Моисей. В Комиссии по безопасности, общественной дипломатии и общественному контролю заместителем председателя стал президент Благотворительного фонда имени Ким Пен Хва Ким Р.Б., который вошёл также в состав Общественного Совета ФАДН России.

Эти комиссии в работе с национальными организациями уделяют целенаправленное внимание закреплению и выработке концептуальных положений по сохранению самобытности, поддержке своей духовности, традиционных основ культурного наследия народов. При этом происходит показ и обсуждение передовых практик, новых форм и методов работы общественных организаций, а также обмен опытом деятельности, в том числе корейских общественных объединений.

Основополагающими принципами на основе опыта работы, встреч и переговоров с коллегами из других национальных общин для корейского сообщества являются:

  • инновационные просветительские и методические площадки для руководителей корейских общественных объединений, ассоциации, НКЦ по реализации важнейших положений Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года;
  • выработка общественно-государственных предложений по социокультурному развитию корейцев в Москве, Московской области и регионах России;
  • презентация социально значимых проектов и инициатив в сфере межнациональных отношений, межкультурного взаимодействия, обсуждение региональных аспектов общественного развития на основе государственной национальной, государственной культурной политики.

Именно по этим принципам действуют корейские общественные организации, ассоциированные с ООК: Благотворительный фонд имени Ким Пен Хва, Общество сахалинских корейцев Москвы, Ассоциация научно-технических обществ корейцев СНГ (АНТОК), Общество женщин-кореянок, Ассоциация потомков борцов за независимость Кореи и другие.
На их мероприятиях неизменно обсуждаются вопросы сохранения этнической самобытности, языка, культуры, традиций, обычаев, исторического наследия, развития науки, образования, искусства российских корейцев.

Самостоятельным блоком рассматриваются вопросы воспитания чувства патриотизма и уважения к истории России, Кореи, стран СНГ, достижения единства, мира и согласия, в многонациональной, поликонфессиональной Российской Федерации. Акцент делается на консолидации всего гражданского общества для достижения стабильности, социально-экономического и культурного развития Москвы, Московской области и России в целом.

Например, 2 апреля 2016 г. в Московском доме национальностей (МДН) состоялся круглый стол на тему «Московские национальные общественные организации: опыт работы и перспективы развития» и презентация книги о руководителе Общероссийского объединения корейцев (ООК) В.И. Цо. Открывая его директор МДН В.Б. Тарасов, отметил важность рассматриваемой темы в контексте задач, стоящих при выполнении задач государственной национальной политики Российской Федерации. Ведущим круглого стола был В.Ю. Зорин, член Совета при Президенте Российской Федерации по межнациональным отношениям, заместитель директора Института этнологии и антропологии РАН.

В обсуждениях выступили общественные деятели, учёные, руководители национальных общественных объединений федерального и регионального уровней, специалисты – Абдуганиев Н.Н. (Ассамблея народов России), Худолеев А.Н. (Комиссия по вопросам информационного сопровождения госнацполитики Совета при Президенте РФ по межнациональным вопросам), Садыгова М.Э. (президент ФНКА азербайджанцев России), Дугаров Б.Д. (Московское общество бурят), Мухтасаров Фарит (председатель НКА татар Московской области) и другие.

 В рамках данного мероприятия прошла презентация книги Бугая Н.Ф. «Его секрет в жизнелюбии…», посвященная деятельности ООК и его лидеру – Василию Ивановичу Цо. В выступлениях Бугая Н.Ф., Зорина В.Ю., Цо В.И., Д.Р. Садыхбекова, Кима М.И., Тангатарова О. и других участников говорилось о значимости обобщения бесценного опыта национальных общественных объединений всероссийского масштаба в развитии гражданского общества в России.

Объёмная многолетняя деятельность В.И. Цо, описанная в книге может стать достоянием каждого специалиста, занимающегося межнациональной проблематикой. Другой пример – презентация недавно вышедшей книги доктора исторических наук Н.Ф. Бугая: “Владимир Зорин – Министр Правительства Российской Федерации: общество, личность, время,” которая состоялась 22 февраля 2017г. в Российско-корейском культурном центре (Москва, ул. Профсоюзная, 65).

В программе – представление книги автором Н.Ф. Бугаем, выступления В.Ю. Зорина, гостей и читателей. В презентации участвовали известные политические и общественные деятели, учёные, представители органов государственной власти, руководители национальных общин, активисты ООК, деятели культуры и средств массовых коммуникации, коллеги и друзья В.Ю. Зорина.

В последнее время в стране и особенно в Москве проводятся массовые мероприятия, направленные на повышение культуры межэтнического общения среди населения, приобщение к многонациональной культуре и искусству. Речь идёт о таких общегосударственных и общегородских проектах как «День Республики» «День города», «Ночь музеев», «Ночь искусств», «Библионочь» и другие.

Подобные мероприятия охотно поддерживаются национальными объединениями так как здесь формируются и распространяются идеи духовного единства, дружбы народов, межнационального согласия, российского патриотизма. Именно через такие мероприятия доступно распространяются знания об истории и культуре народов, самобытности, традициях, их историческом наследии. Происходит взаимодействие различных народов России в евразийском культурном пространстве, создаётся атмосфера уважения к их культурным ценностям.

Многоаспектный учёт культурного потенциала национальной политики позволяет перевести её на новый уровень, позволяющий консолидировать народы, установить благоприятное межнациональное взаимодействие и дружеское общение. Так, в Москве многие годы продолжается традиция отмечать национальные праздники разных народов. В 2016 г. с участием и поддержкой Департамента национальной политики и межрегиональных связей Правительства Москвы было проведено около 20 общегородских национальных фестивалей, направленных на укрепление мира, дружбу народов. Самыми массовыми стали фестивали «Русское поле», «Сабантуй», «Навруз». Яркими были исконно национальные праздники – чувашский «Акатуй», удмуртский Гербер», корейский «Чусок» и другие.

Добрая традиция празднования «всем миром» продолжается и в текущем 2017 г. – уже проведены: весенний тюркский праздник Навруз на ВДНХ, бурятский праздник Белого месяца и русский праздник «Красная горка»» и теперь ставшие традиционными вышеназванные национальные праздники. Эти праздники общегородского масштаба в рамках столицы России, в которых принимают участие не только представители конкретной народности, но и москвичи, а также гости столицы – представители многих национальностей.

Пресс-клуб этнических СМИ г. Москвы при Московском Доме национальностей, Комиссия по СМИ Совета по делам национальностей при Правительстве Москвы, Всероссийский конгресс этножурналистов «Культура мира», ООК, МДН при поддержке Департамента национальной политики, межрегиональных связей г. Москвы и Военно-патриотического центра «Вымпел» провели в Москве 21 июня 2016 г. круглый стол «Мы гордимся, мы помним», посвященный 75-летию начала Великой Отечественной войны 1941–1945гг. Модераторы: Джамиль Садыхбеков и Моисей Ким.

Главная цель круглого стола – осмысление вклада советского, многонационального народа в разгроме фашистской Германии; повышение интереса граждан к истории Великой Отечественной войны, отражение всенародного подвига в годы войны; патриотическое воспитание детей и молодежи через преемственность поколений. С докладами выступили общественные деятели, ветераны войны и труда, учёные, руководители НКА и НКА, азербайджанцев, евреев, казахов, киргизов, корейцев, татар, чеченцев, чувашей, представители органов власти, СМИ, молодёжных организации.

Мы стали гордиться своей страной, осознавать себя частью России, чувствовать себя россиянами – высказывались участники мероприятий, посвящённых Дню народного единства. На праздничных шествиях ежегодно 4 ноября многотысячные многонациональные колонны жителей и гостей мегаполиса ощущают дух доброжелательности и братского единения.

В одной колонне шли представители многих НКА и НОО вместе с активистами Ассамблеи народов России, Российского конгресса народов Кавказа, Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, Ассоциации финно-угорских народов и др. Не менее масштабными были шествия по Тверской улице в День присоединения Крыма 18 марта, Бессмертного полка по Красной площади. В 2016 г. впервые в шествии Бессмертного полка приняли активисты корейских общественных организации совместно с НКА, НОО азербайджанцев, армян, евреев, казахов, татар, узбеков, чувашей, цыган и др.

Москва – огромный город, общий дом, в котором мирно живут люди многих национальностей, говорящие на разных языках, продолжающие традиции своих предков. Детский фестиваль национальных культур народов России «Мой дом – Москва» создан для того, чтобы жители Москвы могли познакомиться через культуру разных национальностей с народами, проживающими в России.

В Гала-концерте, посвященном не только культурам народов, живущих в Москве, но и знаменательному событию – 75-летию битвы под Москвой, приняли участие детские коллективы разных национальностей. Они пели на своих родных языках, но все их песни – о дружбе и об общем доме, в котором они обрели счастье. Фестиваль помогает укрепить дружбу между представителями различных национальностей и осознать, что только в единстве наша сила.

4 сентября 2016 г. в Московском Дворце пионеров на Воробьевых горах состоялось торжественное открытие этого фестиваля. Основные цели фестиваля – приобщение детей и молодёжи к культурному наследию народов России и развитие межкультурного диалога. Проводится совместно с Департаментом национальной политики и межрегиональных связей и Департаментом образования Москвы с участием НКА и НОО.

Самыми заметными в фестивале были мероприятия в форме гала-концерта и интерактивных площадок. В течении года в программу фестиваля каждой НКА, НОО (День национальности) включаются смотры, выставки, мастер-классы, круглые столы, викторины, игры, гуляния, состязания и прочие творческие мероприятия. Общая программа предусматривает демонстрацию художественных работ и проектов участников по таким направлениям, как: «Мы отстояли Москву», «Национальные танцы», «Национальные песни», «Национальные музыкальные инструменты», «Национальные обычаи и традиции, представленные в театрализованной форме», «Народные ремесла и декоративно-прикладное творчество», «Национальный костюм», «Мой край и мой народ: виртуальная экскурсия», «Вклад моего народа в истории Москвы и России».

Московское областное объединение ООК (председатель Ким Э.Н.) совместно с Центром корейской культуры «Ариран-Русь (директор Хан А.А.) в содружестве с рядом национальных общин в числе первых приняли участие в этом фестивале 24 сентября 2016 г. Одновременно отметив 25-летие Центра корейской культуры «Ариран-Русь» и народный корейский праздник урожая и поминовения предков «Чусок».

На открытии фестиваля 4 сентября 2016 г. прекрасно выступили юные артисты Театрально-творческого коллектива «Музико» (худрук. Муза Ли). Мероприятия фестиваля планируется проводить в течение всего учебного года – с сентября 2016 г. по июнь 2017 г. Финалом фестиваля станет гала-концерт победителей 1 июня 2017 г. На стадионе Московского Дворца пионеров весь год проходят спортивные мероприятия и выступления известных спортсменов – представителей разных национальностей. Все желающие здесь смогут сдать нормы ГТО.

Четверть века назад (в 1992 г.) директором школы №1086 г. Москвы была назначена Эм Нелли Николаевна (доктор педагогических наук, заслуженный учитель России, лауреат многих премий). Тогда такие «национальные» школы имели только еврейская и армянская общины Москвы. ГОУ средняя общеобразовательная школа №1086 с этнокультурным корейским компонентом образования Москвы открылась в 1992 г. А спустя 2 года школа стала опорной по развитию национального образования в г.Москве.

В школе успешно выполняется образовательная и воспитательная функции, учатся дети 53 национальностей, которые считают эту школу родной и все тут чувствуют себя единой семьей. Чем не своеобразная лаборатория дружбы народов! Многие годы над школой шефствует ООК.

Идя навстречу многолетним просьбам национальных общин, Ассамблеи народов России, Федеральное агентство по делам национальностей в настоящее время инициирует вопрос о создании в скором времени в Москве Дома дружбы народов России. Но пока не решены финансовые вопросы и инвестиции на строительство нового комплекса. Для осуществления этой задачи рассматривается использование уже существующих зданий, таких как помещения павильонов на ВДНХ–ВВЦ. Вопрос обсуждается со всеми заинтересованными сторонами. Ожидается, что в Доме помимо всех функциональных площадок, должна быть возможность проведения массовых мероприятий: форумов, выставок, концертов, смотров, конкурсов. Но главное – здание должно стать домом в прямом смысле этого слова для всех национальностей.

В настоящее время в стране действуют 19 федеральных НКА. Национальные общины Москвы и Подмосковья тесно сотрудничают с самым большим в России Музеем-парком “ЭТНОМИР” в Калужской области.

Этномир – это 52 этнодвора, каждый из которых представляет культуру какой-то народности и включает гармонично размещенные этнические постройки: этногостиницу, ремесленные мастерские, музей, ресторан традиционной кухни, сувенирный магазин и другие сооружения, передающие колорит традиционной жизни. В каждом этнодворе обязательно живет хранитель традиций, он может достоверно познакомить с культурой своего народа, выраженной через быт и праздники, через ремесла, фольклор и мифологию, архитектуру и историю, традиции народной кухни, оздоровительные процедуры.

НКА корейцев Московской области (Ким Эд. Н.) включилось в разработку этнодвора российских корейцев. В “ЭТНОМИРе” проходят различные конференции, семинары, круглые столы, фестивали, игры, смотры, конкурсы и национальные праздники. Представители НКА, НОО, НКЦ различных национальностей, включая и корейские не раз участвовали в этих мероприятиях.

Пресс-клуб этнических СМИ при МДН занимается информационным обеспечением – пресс-конференций, брифингов, информационных встреч, в том числе с выездом в регионы России. Проводит постоянный мониторинг основных информационных и аналитических телепередач по межнациональной проблематике. Благотворно влияют сообщения в СМИ о представителях разных национальностей, мигрантах о которых объективно рассказывают представители других национальностей. Уместны также трансляции и видео материалы, сопутствующие комментарии, статьи, репортажи, рассказывающие о представителях других национальностей.

В Пресс-клубе активно работают и активисты ООК Чен В.С, Ким М.И., Ким Р.Б., Ким Э.Н, Ли М.В. и другие. В Москве выпускаются свыше 100 этнических изданий, потенциал которых, к сожалению, не полностью используется.

В 2013 г. создан Всероссийский конгресс этножурналистов («Культура мира»), чтобы объединить тех, кто пишет о проблемах, возникающих у разных народов России. СМИ должны делиться опытом и работать консолидировано.

Делаются определённые шаги по формированию системы взаимодействия с детскими, подростковыми, молодёжными национальными, религиозными общественными объединениями. Развиваются молодёжное самоуправление: формы парламентаризма, волонтёрства (добровольчества) в молодёжных общественно-политических движениях, творческих, спортивных, различных союзах и объединениях. Появляются условия для эффективного информационного обеспечения направлений государственной национальной, этнокультурной, миграционной, языковой политики, содействие освещению этих проблем в СМИ.

При содействии московских властей начинает развиваться социальная реклама уважительного отношения к людям различных национальностей, трудовым мигрантам к их проблемам, культурной самобытности, о приносимой ими пользе для российской экономики. Чтобы избежать негативного восприятия мигрантов, особенно в молодёжной среде (которые часто основаны на субъективных оценках и интернете) надо формировать систему «социального заказа» на адекватную, объективную и позитивную информацию о многокультурности и миграционной карте России.

Оказался затребованным поиск новых форм консолидации молодежного движения и у корейцев. Обратились к такой форме как создание клубной работы молодежи, т.е. организации корейских молодежных клубов (КМК). Такой Московский клуб был создан в июне 2009 года. Были определены направления деятельности по темам «Карьера и образование», «Туризм и спорт», «Досуг и развлечение». В клубе проходили встречи с представителями интеллигенции, Вооруженных Сил России, православной церкви, учеными разных отраслей знаний, в том числе и выходцами из числа российских корейцев. Однако эта форма работы в последние годы ослабла и сейчас группа молодёжи, прежде всего студенческой и молодых предпринимателей начала возрождение молодёжного движения российских корейцев московского региона на новых принципах. Сложившиеся молодёжные подразделения корейских общин имеются в Ростовской, Томской, Волгоградской, Нижегородской, Оренбургской, Омской, Сахалинской областях, Санкт-Петербурге, Приморском, Хабаровском краях и в других регионах. Особое внимание они уделяют духовному и интеллектуальному началу, учености, изобретательности, интеллектуальному развитию, образованию.

Русскоязычные корейцы не нацелены за редким исключением к выезду за границу на постоянное проживание, они остаются приверженцами своей Родины – России, стремятся к единству, согласию и миру, дружбе народов.  Уделяя большое внимание сохранению духовного наследия, традиции, обычаев своих предков, развитию культуры, образования, спорта. Именно на таких основах работают все молодёжные организации российских корейцев.

Правительство Москвы открыло в 1998 г. государственное учреждение «Московский дом национальностей» для удовлетворения национально-культурных и национально-образовательных запросов, полноправного общественного и культурного развития всех народов. Его приоритетные задачи – сохранение этнокультурного многообразия столицы, содействие развитию гражданского общества, укрепление российской государственности, единства москвичей, органичное сочетание общегосударственных интересов и прав граждан на сохранение своей этнокультурной, языковой и религиозной принадлежности. На этой площадке проходит наибольшее число совместных мероприятий, в которых активно участвуют и корейские общественные организации (с проектами ФНКА и НОО азербайджанцев, армян, белорусов, евреев, казахов, татар, российских немцев, узбеков, российских цыган).

Многие годы Славяно-корейское общество объединяет православных корейцев России. Община создана в Москве при Заиконоспасском ставропигиальном мужском монастыре в 2001 г., по благословению наместника монастыря архимандрита Петра (Афанасьева). Общество ставит своей целью просвещение светом Христовой веры русскоязычных корейцев, их воцерковление и духовное возрастание в лоне Русской Православной Церкви. Руководителем общества является священник Заиконоспасского монастыря Александр Сон.

При Обществе действует Славяно-корейский молодёжный центр (СКМЦ) – это объединение позитивных, инициативных и творческих личностей, которые стремится, чтобы молодёжь активно развивалась, пропагандировала здоровый образ жизни, участвовала в различных мероприятиях и проявляла свою гражданскую позицию. Основные направлениям деятельности Центра: образование, волонтерство, культура, социальное подвижничество, а также духовное просвещение.

Центр корейской культуры Ариран-Русь является одним из старейших творческих коллективов, лауреат многих конкурсов, фестивалей постоянно совершенствует своё мастерство. У них тесные творческие связи со многими вокальными и танцевальными коллективами из национальных общин Москвы и Подмосковья.

Молодежный ансамбль корейского национального танца «Ханыль Се» («Небесная птица») под руководством Пак А.В. существует около 10 лет. Участвует во всех значимых мероприятиях ООК, торжествах, праздниках, конкурсах, концертах, нередко выступает совместно с другими национальными ансамблями, в том числе и на мероприятиях общемосковского, региональных масштабов.

Школьный вокальный и танцевальный коллектив с постоянно обновляющимся составом существует более 20 лет в средней школе №1086  Москвы, который часто выступает в мероприятиях Дня города столицы, детских фестивалях, конкурсах и смотрах. Работают и другие корейские творческие коллективы в Москве и Московской области.

Продюсерская компания ООО «Центр» (Ким И.С), Ассамблея народов России (Смирнова С.К.) в 2016 г. организовали Фестиваль-конкурс «Поем на родном и государственном» при поддержке Департамента культуры, Департамента национальной политики и межрегиональных связей Правительства Москвы, МДН, Минкультуры Московской области, ООК.

4 ноября 2016 г. в Москве состоялся финал этого фестиваля-конкурса, организованного Общероссийским объединением корейцев и приуроченного ко Дню народного единства. В конкурсе участвовали много федеральных и региональных НКА, НОО и НКЦ. Участники фестиваля исполняли национальную песню в двух вариантах – на родном и на русском языках. Суть конкурса заключалась в том, чтобы одновременно раскрыть красоту национальных песен народов России, а также сделать их понятными для всех жителей страны. Среди призёров был и корейский ансамбль «Чосон» (МРОО Бомминрён).

В марте 2017 г. в Центре культуры народов России Государственного Российского Дома народного творчества создан молодежный этноклуб. Среди задач этноклуба: упрочение общероссийского гражданского самосознания и духовной общности многонационального народа Российской Федерации (российской нации); сохранение и развитие этнокультурного разнообразия народов; гармонизация межнациональных отношений; адаптация и интеграция мигрантов.

Его деятельность направлена на сохранение и устойчивое развитие культур и традиций народов в молодёжной среде. В создании этноклуба приняли участие представители абазинских, бурятских, казахских, корейских, кумыкских, грузинских, немецких, тувинских и других молодёжных общественных объединений. Привлекаются к его работе общественные деятели, учёные, работники образования, учреждений культуры, спорта, туризма. Оказывают помощь специалисты и сподвижники, занимающиеся сохранением и воспроизводством традиционной народной культуры, фольклорных, этнографических и народно-певческих коллективов при условии интересных, креативных подходов к решению проблем молодёжного национального общественного движения.

Национальные общины, включая корейские, активно помогают представителям своих национальностей в адаптации на территории Москвы и Московской области, в проведении разъяснительных бесед о правилах поведения и последствиях, которые могут наступить в случае не соблюдения принятых в обществе норм. Здесь взаимодействие с НКА и НОО, НКЦ становится приоритетными направлениями работы, поскольку использование авторитета и влияния лидеров диаспор являются эффективным средством профилактики правонарушений, снижения уровня криминализации в среде мигрантов.

Отсюда вывод – искать межнациональное согласие следует, прежде всего, через культуру и воспитание на многовековых идеалах и примерах дружбы российских народов, их братства и взаимопомощи, гражданского патриотизма на всем протяжении общей истории. Важную роль играют принятие управленческих решений на основе диалога, учёта интересов между НКА, НОО, НКЦ и органами власти, особенно региональными и местными, а также всего гражданского общества.

Единство народов России во многом зависит от развития межнациональных, межэтнических и межрегиональных культурных связей, совместной трудовой, учебной и общественной деятельности на благо Отечества. В этом общественные объединения корейцев накопили позитивный опыт организаторской и просветительской работы, который может быть применён и в других регионах России.

Общероссийская идентичность, устойчиво совмещаемая с этнической идентичностью, объединяет людей, хотя и не снимает раздражения, а иногда и враждебности к представителям других национальностей. Зачастую это, прежде всего, недовольство существующей системой распределения ресурсов, борьбы против несправедливостей, неравенства, коррупции, беззакония. Всё это преодолимо при стремлении всем сообща укреплять единство российского общества, когда каждый человек и гражданин чувствовал бы заботу о нём со стороны государства, не только внутри своей страны, но и за рубежом.

***

Д.Р. Садыхбеков, Москва 30.05.2017

Д.Р. Садыхбеков

Значение этнических СМИ в развитии межкультурных коммуникаций и гармонизации межнациональных отношений

Importance of ethnic media in the development of intercultural communication and harmonization of interethnic relations

В статье рассматриваются вопросы новой коммуникационной среды, объективного освещения межнациональных отношений в СМИ, роли и месте этнических СМИ в развитии межкультурных коммуникаций и гармонизации межнациональных отношений, в сохранении стабильности в России


The article examines the issues of the new communication environment, the objective coverage of interethnic relations in the media, the role and place of ethnic media in the development of intercultural communications and the harmonization of interethnic relations, and the preservation of stability in Russia.

Наступает новое время – время стремительных изменений, новаций и бесконечного совершенствования, время открытости и больших возможностей каждой личности, групп, сообществ, наций, государств.

Время перемен порождает новую структуру коммуникаций современного общества – вне границ и территорий, вне культурных барьеров и национальных особенностей. Такие коммуникации способствуют активному сотрудничеству и взаимодействию в различных областях.

Новая информационно-коммуникационная среда делает мир единым, целостным и одновременно подвижным организмом с многочисленными переплетениями индивидуального и общего, общечеловеческого и этнического, государственного и частного, где каждая клеточка, подструктура или структура имеет собственную ценность, одновременно являясь важной созидающей частью всего общественного организма.

Людям нужно быть готовым к межкультурному взаимодействию, высокой адаптивности, необходимо обладать ярко выраженным чувством ответственности за судьбу собственной страны.

Межкультурный диалог и чувство гражданской принадлежности к государству представляют собой один из самых важных инструментов консолидации российского общества. Для создания условий эффективного межкультурного диалога необходимо, чтобы взаимодействие между этническими группами осуществлялось на равноправной основе при полном соблюдении прав человека, в том числе и лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, а также на основе принципов не дискриминации и толерантности.

СМИ играют одну из решающих ролей в создании благоприятного климата для развития межкультурного диалога и взаимопонимания, в том числе путем борьбы с негативными стереотипами, предрассудками и нетерпимостью в обществе.

Обратим внимание на то, какими должны быть современная журналистика и современные журналисты в отношении создания нового информационного пространства, новой коммуникационной среды.

Сегодня каждый житель нашей страны – потребитель информации и уже невозможно находиться в информационном вакууме. Роль средств массовой коммуникации в жизни общества сложно переоценить, а журналист своей публикацией порой может удивить, огорчить, развлечь, сформировать стереотип и даже изменить мнение.

Проблемы межэтнических отношений в последнее время в современном мире усиливаются по причинам, имеющим глобальный, общеполитический и общекультурный характер. Формирование и развитие наций ставит на повестку дня актуальные вопросы их равноправия и суверенности, что вступает в противоречие с общими тенденциями интернационализации, интеграции и глобализации.

Современная журналистика выполняет важную функцию межнационального общения, становится геополитическим явлением, пространством для этнополитического диалога и дискуссии.

Журналистика играет значительную роль в формировании национального сознания и является одним из основных институтов познания и самопознания нации, ее культуры, исторической судьбы и перспектив развития.

Журналистика как институт взаимодействует с системой национальных отношений, представляющих совокупность взаимодействий этнонациональных субъектов, к которым относятся этнические сообщества, этнонациональные организации (в том числе этническая пресса), органы власти, осуществляющие национальную политику, отдельные личности (включая журналистов), в деятельности которых актуализированы этнонациональные статусы.

Одна из задач СМИ, в том числе, адекватно освещать национальные проблемы, содействовать распространению знаний об истории и культуре народов России, содействовать межнациональному сотрудничеству.

Межнациональная тема – одна из наиболее сложных для повседневной журналистской практики.

Рассмотрение проблем регулирования межнациональных отношений и сохранения стабильности в стране, развития межкультурных коммуникаций и межнационального общения невозможно без широкого обсуждения в самом обществе.

СМИ играют одну из ключевых ролей в общественной и политической жизни страны, что делает их предметом постоянных дискуссий среди экспертов, ученых и самих журналистов.

Огромный интерес к деятельности СМИ обусловлен тем фактом, что именно журналистские материалы являются мощным инструментом формирования общественного мнения.

Давно назрела проблема объективного освещения межнациональных отношений в СМИ, которая далеко не всегда имеет место в нашей стране. Это вызвано либо отсутствием достоверной информации у масс – медиа, либо отсутствием компетентных специалистов по данной тематике, способных правильно прокомментировать те или иные события.

К сожалению, нынешняя журналистика не всегда считает нужным хотя бы думать о последствиях публикуемых материалов, затрагивающих такую тонкую область, как межнациональные отношения. Многие публикации в печати, передачи на радио и по телевидению отличаются недостаточной ответственностью авторов за сказанное и напечатанное слово.

Несмотря на острую актуальность вопросов межнационального взаимодействия, эта тематика находится на периферии интересов СМИ, и она получает эпизодическое и однобокое освещение.

Погоня СМИ за сенсациями или соображения лояльности выхолащивают тему отношений между представителями этносов в стране, сводя ее, по сути, к межнациональным конфликтам. Информации о позитивных, интересных культурных событиях, если в них не участвовали чиновники или VIP-персоны, не найти на страницах общедоступной печати. Есть еще такие понятия как формат, рейтинг и отсутствие интереса у большинства населения к этой теме.

В любом случае замалчивание и искусственное удержание в латентном состоянии многих проблем в сфере межнациональных отношений способствуют их резкому обострению. Опыт цивилизованных и стабильных стран показывает, что многонациональность страны определяет и многонациональность информационного пространства.

Одним из весьма специфических по содержанию направлений деятельности средств массовой информации является этножурналистика. Она объединяет в себе множество людей, пишущих на темы как межнациональных отношений, так и отношений внутри этнических сообществ России, и представляющих их общественных объединений.

Несмотря на всю высокую социальную и политическую значимость данного направления деятельности профессионального журналистского сообщества, освещение в средствах массовой информации событий, тенденций и явлений, сопряженных с вопросами межкультурных коммуникаций, в современной России почему-то остается уделом дилетантов.

В нашей стране очень мало журналистов, профессионально пишущих и публикующихся только по «национальному вопросу». А поэтому информационный вакуум в данной сфере заполняют все, кому не лень.    Следствием этого является широкий разброс мнений и нередко абсолютно некомпетентных оценок, звучащих в публикациях данной направленности, что не может не сказываться на градусе общественной напряженности.    Отличительной чертой этножурналистики в России является сравнительно узкое пространство для ее развития.

Сфера межнациональных отношений требует определенных знаний. Ведь, открывая газету, журнал или интернет сайт, человек не хочет, чтобы его вводили в заблуждение. Все мы в поисках правдивой, честной информации. А, к сожалению, не у всех журналистов хватает знаний и времени, чтобы вникнуть в суть проблемы, узнать специфику национальной проблематики.

Бесспорно важным  инструментом в развитии отношений между обществом и национальными организациями, а также между государством и своей целевой аудиторией являются этнические СМИ. Они обладают большим потенциалом, их особенность заключается в том, что этнические СМИ созданы в основном самими национальными организациями и, соответственно, призваны служить определенным целям и нуждам.

Главная задача этнических СМИ заключается в адекватном освещении национальных проблем, содействии развитию межкультурных коммуникаций и гармонизации межнациональных отношений, сохранении самобытности народов, уважение к их культурным основам, традициям.

Сегодня вопрос существования в России этнических СМИ напрямую зависит от наличия спонсора или коллектива благотворителей. Именно поэтому многие этнические СМИ в России прекращают выпуск в печатном виде и переходят в формат электронного информационного портала.

Хочется отметить положительный пример успешного печатного этнического издания –  общероссийская газета «Российские корейцы». Практически с первых шагов издания газеты «Российские корейцы» (31 мая 2017г. исполняется её 20-летие) на ее страницах в равной степени находят свое отражение жизнь российских корейцев как составной части российского общества, так и вопросы укрепления отношений между Российской Федерацией, КНДР и Республикой Корея.

Будучи изданием Общероссийского объединения корейцев (ООК), редакция фактически является вместе с ООК инициатором и организатором многих общественно значимых акций корейской диаспоры России, активным участником общественно-политической жизни многонациональной России.

Газета освещала уникальный автопробег «Россия-Корея – 2014», посвящённый 150-летию добровольного переселения корейцев в Россию, российско-корейский форум и презентацию общественной организации «Русско-корейское общество. Много внимания газета обращала российско-корейским взаимоотношениям в экономической, научной, образовательной, медицинской, культурной, туристической сферах.

Вопросам сохранения национальной идентичности, самобытной культуры, традиции и обычаев корейцев на постсоветском пространстве уделялись специальные рубрики, колонки. В газете отражались анонсы, выход книг, альбомов, трудов учёных, видеоматериалов, документальных фильмов, информационных сборников, материалов конференции. Редакция газеты активно участвовала в подготовке и проведении международной конференции и круглого стола «Православие и корейцы», в издании книги «Православие и корейцы», выпуске фундаментального труда «КОРЕ САРАМ».

В 2007–2008 гг. за большой вклад в сохранение этнической самобытности российских корейцев и укрепление мира, согласие и взаимопонимание между народами России редакция газеты «Российские корейцы» награждена Почетными грамотами Минкультуры России и Минрегиона России. Тогда же были награждены Почётной грамотой Минрегиона России газеты «Аззерос» и «Татарские новости».

Газета «Российские корейцы» прошла непростой путь, смогла сохраниться и выжить, успешно развиваться в профессиональном плане. Сегодня газета является подлинным представителем национальных средств массовой информации. Вся её деятельность направлена на укрепление единства народов России, гармонизацию межнациональных отношений, развитие духовного потенциала многонационального народа Российской Федерации, сохранение культурного наследия, традиции и обычаев корейцев.

В 2008 году на базе ГБУ «Московский дом национальностей» была создана новая площадка – Пресс-клуб этнических СМИ города Москвы, объединившая главных редакторов этнических газет, журналов и интернет – порталов для создания в обществе позитивного информационного пространства, в котором журналисты разных национальностей забудут язык вражды и заговорят на языке терпимости. Это особенно актуально сегодня, когда проблемы межнационального общения приобрели глобальные масштабы.

За годы своей работы Пресс-клуб внес достойную лепту в укрепление межнационального мира и согласия, в гармонизацию межнациональных отношений в городе, имея за плечами солидный опыт взаимодействия с различными национальными объединениями и государственными структурами.

Осознавая важность правильного освещения межнациональных отношений в московских СМИ, Пресс-клуб провел ряд важных мероприятий с целью определения возможных механизмов для объединения усилий этнических и территориальных СМИ г.Москвы для наиболее точного, достоверного, актуального освещения тематик, касающихся развития межкультурных коммуникаций и гармонизации межнациональных отношений.

За прошедшее 9 лет члены Пресс-клуба неоднократно встречались с представителями государственных структур, средств массовой информации, главами национальных общин (грузинской, казахской, азербайджанской, кыргызской, корейской, таджикской, греческой, туркменской и др.), проводили культурные мероприятия, юбилеи этнических газет, круглые столы на самые актуальные темы с привлечением не только журналистов, но и известных российских политиков, ученых, деятелей культуры, экспертов.

Пресс-клуб продолжает реализацию проекта, совместно с московскими ВУЗами, по повышению квалификации и переквалификации журналистов этнических СМИ, а также журналистов масс-медиа, освещающих межэтническую тематику.

Долгое время печатным органом Пресс-клуба была газета «Страна Содружества», которая являлась одним из наиболее интересных, содержательных и динамично развивающихся проектов, ориентированных на поддержание межнационального мира и гражданского согласия в России.

 Газета  была нацелена на предоставление всем желающим доступа к разносторонней информации о жизни и деятельности национальных общин и диаспор, их вкладе в культурное  многообразие московского мегаполиса.

Важнейшей составляющей  газеты была пропаганда  культуры, искусства, литературы, образования и научно-технических достижений многонациональной России, которая способствует сближению людей разных национальностей и разной веры, сохранению и развитию традиционных ценностей и культур всех народов.

Газета стала конструктивной площадкой для этнических СМИ г.Москвы, которые активно формируют общественное мнение, вырабатывая новые формулы межэтнического сотрудничества в многогранной деятельности национальных общественных организаций Москвы.

На страницах газеты «Страна Содружества» были опубликованы материалы о культуре, истории и традициях почти 35 национальностей. Реализация данного проекта стала возможной во многом благодаря поддержке национальных СМИ и НКО г. Москвы.

И сегодня Пресс-клуб должен стать инициатором резонансных акций, по масштабу и общественной значимости, направленных не внутрь национальных сообществ, а вовне, вызывать интерес всего общества. Соответственно, идеи таких акций не придумываются, а рождаются самой жизнью, тем, что происходит вокруг и вызывает всеобщий интерес.

31 января 2013 года в Москве прошла учредительная конференция Всероссийского конгресса этножурналистов «Культура мира». Форум был организован оргкомитетом ВКЭЖ совместно с Союзом журналистов России.

В состав Конгресса вошли общественные деятели, руководители федеральных и региональных национально-культурных автономий, представители национальных общественных объединений, землячеств, журналистских сообществ, учёные и писатели.

Главной целью конференции было создание в России общественной организации, которая смогла бы объединить профессиональных журналистов, освещающих тематику межнациональных и этнокультурных отношений и национальные общественные объединения. Таким образом, в России появилась еще одна информационная площадка для решения межэтнических проблем, укрепления дружбы народов, населяющих территорию нашей страны, развития межкультурных коммуникаций и гармонизации межнациональных отношений.

Конгресс объединяет тех, кто верен принципам гуманизма, толерантен к чужому мнению, вероисповеданию, национальности, следует законам нравственности и национальным традициям, руководствуется интересами государства и его граждан, связывает свою жизнь и судьбу с Россией.

Приоритетными направлениями деятельности Конгресса являются этнокультурное, правозащитное, просветительское, профессиональное и информационное. Большая роль в деятельности Конгресса отводится профессиональному росту молодых журналистов, освещающих в СМИ вопросы межэтнического взаимодействия и межнационального согласия.

В заключении

Политика воспитания в духе открытых, безбарьерных, межкультурных коммуникаций, на основе конструктивного межнационального взаимодействия должна пронизывать все слои общества, охватывать различные группы, воздействовать на общественные, государственные и политические авторитеты. Мы должны создавать единое коммуникационное пространство, в котором приоритетны новые культурные ценности, новое понимание сути человеческого бытия – отдающего, познающего, преобразующего, развивающего.

В этом пространстве естественным образом будут формироваться люди высокой культуры и нравственности, способные принимать и уважать позицию других, открытые, честные, справедливые, стремящиеся к инновационному преобразованию окружающей действительности, совершенствованию мира, приближающие наше новое Будущее… Будущее без национальных границ…

***

 

Информация об авторах

Аманжолова Дина Ахметжановна (Москва, Россия) д-р ист. наук, профессор, ведущий научный сотрудник ИРИ РАН

e-mail: amanzholova19@mail.ru

 

Бугай Николай Федорович (Москва, Россия), д-р ист. наук, профессор, главный научный сотрудник Института российской истории РАН

e-mail: nikolay401@yandex.ru

 

Ким Галина Петровна (Оренбург, Россия) канд. ист. наук, доцент кафедры истории Оренбургского государственного университета;

e-mail: galinakim@bk.ru

 

Ким Моисей Ирбемович (Москва, Россия) культуролог, зам. Председателя Регионального отделения ООК в г. Москве

e-mail: kimmi45@mail.ru

 

Садыхбеков Д.Р (Москва, Россия) доктор философии, канд. социол. наук. Президент Гуманитарного института Стран Содружества, Председатель Всероссийского Конгресса этножурналистов,

 

Сон Жанна Григорьевна (Москва, Россия), канд. ист. наук, доцент Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»

e-mail: jannason@mail.ru

 

Хан Валерий Сергеевич (Ташкент, Узбекистан) канд. философ. наук, доцент старший научный сотрудник отдела этнологии и культурной антропологии Института истории АН Узбекистана

e-mail: khanval@yahoo.com

 

 

 

 НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ

1937 год – прошлое, настоящее и будущее. Корейцы как часть Русского мира

Сборник статей участников

Международной научно-практическая конференция

Москва, Московский дом национальностей, 30 мая 2017 г.

_____

[1] РГИА ДВ Ф. 702. Оп. 1. Д 94. Л. 4–17.

[2] Хунхузы (китайские хунхузцы, – «краснобородые») название участников вооруженных банд в Северо-Восточном Китае (Маньчжурии) а также на прилегающих территориях российского Дальнего Востока, Кореи и Монголии во 2-й пол. XIX – 1-й пол. ХХ вв. Состояли из разорившихся крестьян, деклассированных, люмпенских элементов города. В начале 1920-х годов принимали активное участие в антисоветских акциях на Дальнем Востоке. (См.: Секретно. Лубянка – Сталину о положении в стране. (1922 – 1934 гг.). М., 2001. Т. 1. Ч. 2. С. 1029). По данным        Д.В. Киселева, в начале ХХ в. в китайские преступные объединения входили и подданные Российской империи. Так, в захвате в 1902 г. г. Бодунэ в числе хунхузов были и русские:

Разграбление города было пресечено сотней охранной стражи КВЖД. Из захваченных 20 разбойников было 7 кавказцев (См.: Киселёв, Д.В. Связи российских подданных с китайской преступностью Дальнего Востока в начале ХХ в. // Вопросы истории, № 11, 2010. С. 142).

[3] Николай Васильевич Кюнер, российский и советский востоковед, историк и этнограф.

Родился 26 сентября 1877 г. в Тбилиси, Российская империя. Умер 5 апреля 1955 г. (77 лет), Ленинград, СССР.

[4] Река Волга протекает между – 50 и – 60 параллелями северной широты, и охватывает пространство между 30 и 50 меридианами восточной долготы. В том числе Верхняя Волга протекает, главным образом, между 30 и 40 меридианами восточной долготы Средняя и Нижняя Волга – преимущественно между 40 и 50 меридианами восточной долготы. В районе Самары река даже пересекает 50 меридиан. Все это в целом составляло понятие Меридиан «Волга».

[5] Значительная часть русской и русскоязычной молодежи обучалась в российских технических вузах соседних областей, возвращаясь затем на промышленные предприятия Казахстана. Наибольших успехов в получении высшего образования добились корейцы. …Русские, татары и корейцы могли составить конкуренцию при поступлении в вузы. (См. Казиев С.Ш. Указ. соч. С. 433 434.).

[6] Подробно см.: [Хан В. С., Сим Хон Ёнг, 2014, стр. 120-128]

[7] Но существовала проблема выживания корейцев как носителей традиционной корейской культуры.

[8] Корейцы уже трижды адаптировались к новым условиям (на Дальнем Востоке в царской России, там же в советской России и в советской Средней Азии).

[9] К Кыргызстану данный тезис можно отнести с определенной долей условности, в силу того, что эта республика пережила ряд «цветных революций», сопровождавшихся сменой политического руководства страны.

Фото Виктора Ана

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »