А. И. Петров. Введение. Корейская диаспора на Дальнем Востоке России 60 – 90-е годы XIX века

Существует виртуальное братство и дружба, которые часто имеют продолжение в реальной жизни, – мой опыт говорит об этом, как в случае Владимиром Хрусталевым из Владивостока, военным экспертом, который, несмотря на загруженность и занятость нашел время найти редкие книги по российским корейцам Александра Ивановича Петрова “Корейская диаспора на Дальнем Востоке России 60 – 90-е годы XIX века; 1897 – 1917 гг.” и переслать их на мой адрес в Ташкент с единственной целью, чтобы у редактора корейского сайта был под рукой первоисточник.

Владимир, большое спасибо за внимание!

Читателям предлагаю прочитать Введение первой и второй книги А. И. Петрова.

ВВЕДЕНИЕ

5(17) марта 1861 г. в Российской империи был объявлен манифест об отмене крепостного права. Одновременно были опубликованы «Положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», утвержденные 19 февраля того же года. С момента объявления манифеста крестьяне освобождались от крепостной зависимости и получали ряд личных и имущественных прав. Отныне они могли свободно заниматься промыслами и торговлей, отлучаться с мест жительства, приобретать движимую и недвижимую собственность, заключать самые различные договоры и сделки, предъявлять иски, поступать в учебные заведения и на службу, переходить в сословия мещан и купцов и т.д. Помещики навсегда лишались права продавать и наказывать крестьян, вмешиваться в личные и семейные дела, а также распоряжаться их судьбой.

По мере введения в период великих реформ все новых и новых законов Россия медленно двигалась в направлении от жесткокрепостнического к буржуазно-правовому государству. В то же время происходила глубокая трансформация российского общества, в котором благодаря реформам зримо наметились позитивные и уже необратимые перемены. Именно тогда, в 60 — 70-е годы XIX в. закладывался прочный фундамент русской политической культуры новейшего времени.

Вместе с отменой крепостного права в империи началось бурное развитие промышленности на основе достижений науки и техники. Освобождение крестьян способствовало быстрому росту городов и урбанизации страны в целом. Свобода в получении образования довольно быстро реализовывалась в неуклонном повышении уровня грамотности населения, а социальная мобильность пробудила созидательную инициативу народа. В экономическом отношении отсутствие законодательных преград при передвижении людей объективно способствовало хозяйственному освоению новых регионов страны, а в социально-политическом — к невиданно быстрому для России того времени оформлению различных обществ, кружков и клубов по политическим, национальным, культурным, профессиональным и другим интересам.

Особое влияние реформы 60-х и последующих годов XIX в. оказали на миграционные процессы в империи. И раньше, как никакая другая страна. Россия испытывала все виды переселений как внутреннего, так и внешнего характера. Политические неурядицы и экономические трудности со времен Ивана Грозного предопределяли развитие легальной и нелегальной эмиграции, а обширность ее границ и наличие огромных территорий. пригодных для занятия сельским хозяйством, а также несметные богатства ее недр всегда влекли сюда все новых и новых иммигрантов. Одних приглашали в Россию на постоянное жительство, раздавая им льготы и оказывая помощь, как это было, например, по указам Екатерины II в отношении немцев[1], другие переселялись на русскую землю сами на свой страх и риск.

Так, например. 22 июля 1763 г. был издан манифест Екатерины II в котором в общих чертах определялись права и положение переселенцев так, «чтобы все желающие в Империи Нашей поселиться иностранные видели, сколь есть велико для пользы и выгодностей их Наше благоволение». Этим же манифестом учреждалась «Канцелярия опекунства иностранных», имевшая «власть и преимущества, равные против государственных коллегий». Она ежегодно получала 200000 руб. на оказание помощи при переселении иностранцев. Первым президентом Канцелярии стал граф Г.Г. Орлов.

Жизнедеятельность иностранных колоний в Российской империи с самого начала регламентировалась вполне внятными законами, которые выходили по мере необходимости. Уже 19 марта 1764 г. в развитие манифеста 22 июля 1763 г. был издан законодательный акт, «который, по своему значению, может быть по справедливости назван краеугольным камнем колонизации, так как он, почти в полном объеме, действовал вплоть до передачи колоний в ведение общих учреждений»[2]. Например, земельный надел для одной семьи иностранных колонистов, независимо от числа членов, ее составляющих, по закону 19 марта 1764 г. определялся в 30 дес., в том числе 15 дес. пашни, 5 дес. сенокоса. 5 дес. лесных угодий и 5 дес. под усадьбу, огород и выгон. Этим же законом было положено начало так называемым излишним и запасным землям, а также определялись права наследования переселенцев (минорат). Закон повелевал «заблаговременно сочинить несколько различных учреждений, во внутренней юрисдикции, и на которые из оных выехавшие уже, или впредь выезжающие, согласятся или от них предложенные приняты быть могут, те, утвердя письменно, учинить всегдашним той колонии и всем поселянам одной округи законом, а об исполнении сего узаконения, при вступлении во владение земли обязывать каждого поселянина подпискою»[3]. Благодаря энергичной колонизационной политике российского правительства только за 1764—1766 гг. в Саратовской и впоследствии Самарской губерниях на берегу Волги было образовано 102 колонии[4], которые благополучно существовали вплоть до коммунистических экспериментов 1930— 1940-х годов.

Канцелярия опекунства иностранных поселенцев просуществовала до 20 апреля 1782 г., т.е. немногим менее 19 лет и была упразднена в связи с изданием Учреждения о губерниях, на которые и было возложено непосредственное управление иностранными колонистами[5]. Упразднение Канцелярии опекунства и подведомственной ей конторы, а также передача колонистов в ведение учреждений, заведовавших государственными крестьянами, негативно отразились на жизни иностранцев, прибывших в Россию в последней четверти XVIII в. Как отмечалось в одном из правительственных изданий, «неуспевшие освоиться с обычаями русской жизни и незнакомые ни с формами и обрядами делопроизводства, ни даже с языком колонисты стали беднеть, и колонии, по официальным заявлениям современников, «дошли до полного несостояния и изнеможения»[6].

В начале XIX в. политика российского правительства в отношении иностранной колонизации пустынных районов страны стала еще более меняться в сторону ее ограничения. 20 февраля 1804 г. император Александр I утвердил доклад министра внутренних дел, в котором признавалось необходимым ограничить водворение в России иностранцев только такими людьми, «кои в крестьянских упражнениях или рукодельях примером служить могли и допускать к переселению в Россию только хороших и достаточных хозяев»[7]. В соответствии с этим и в дополнение «к плану» 1764 г. были изданы правила для переселения иностранцев в Российскую империю. Согласно этим правилам было разрешено: «1) допускать к переселению в Россию и к водворению на казенных землях исключительно хороших земледельцев, садоводов и скотоводов, а равно мастеровых. полезных собственно в сельском быту; при условии, если они люди семейные и могут, каждый из них, вывезти с собою в наличном капитале или товаре не менее 300 гульденов; 2) ограничить число таких переселенцев двумястами семей в год и платить только за перевозочные средства: 3) направляя переселенцев в новороссийский край, располагать их колонии по возможности ближе к портовым городам и по мере увеличения числа колоний вдаваться во внутрь страны: 4) даровать льготу в податях и повинностях только на десять лет: 5) на постройку домов, покупку скота и вообще на хозяйственное обзаведение выдавать переселенцам до 300 руб. в год, с возвратом этих «ссудных от казны денег. По прошествии льготного срока, в течение десяти лет»[8].

Наконец, в 1819 г. последовал императорский указ. в котором повелевалось прекратить вызов иностранцев в Россию. Поэтому после этого указа иностранцы переселялись в пределы Русского государства «или по особым разрешениям, или приселялись отдельными семействами к существовавшим уже колониям»[9]. А 26 декабря 1837 г. последовал Высочайший указ, согласно которому Министерству государственных имуществ было вверено «попечительство не только над государственными поселенцами. т.е. колонистами, и над кочующими инородцами»[10].

Прогрессивные преобразования 60-х годов XIX в., вызвавшие оживление общественной и хозяйственной активности народных масс, способствовали невиданному до той поры притоку иностранной рабочей силы, а также переселению в пределы Русского государства иммигрантов целыми семьями на постоянное жительство. Миграционные процессы внутри России и по обе стороны ее границ в направлении вовне и извне империи стали таким образом оказывать несравненно более мощное влияние на весь спектр социально-экономического, демографического и культурного развития российского общества по сравнению с тем, каким оно было раньше. Несмотря на существование различных законов, сдерживающих эмиграцию и иммиграцию, границы не в состоянии были сдержать потоки людей, покидающих насиженные места в поисках лучшей доли.

Воссоединение с Россией по русско-китайским договорам Амурского (1858 г.) и присоединение к ней Уссурийского (I860 г.) краев, а так-1 же Польский мятеж 1863 г. заставили российское правительство вновь вспомнить об иностранной колонизации. Для заселения Амурского и Уссурийского краев ускоренными темпами 27 апреля 1861 г. были изданы специальные правила[11]. В то же время для ослабления «в западных губер-ниях польского преобладания… по умиротворении края, правительство стало всячески поощрять переселение в него непольских элементов, предоставляя им различные льготы и содействуя прочному обоснованию их в крае. Для привлечения чужеземных пришельцев в 1861 г. (правила 18 декабря) они были освобождены от рекрутской повинности и от всех податей как денежных, так и натуральных (в течение 5 лет по поселении)»[12].

Русский Дальний Восток, хотя и не был в этом отношении исключением, тем не менее, все характерные для пореформенной России процессы протекали здесь с особым напряжением социально-экономических сил региона. Во многом это объяснялось тем, что законодательное оформление эпохи капитализма в нашей стране хронологически совпало с воссоединением с Россией Амурского и присоединением к ней Уссурийского краев соответственно по Айгуньскому и Пекинском договорам, подписанным ею с Китаем в результате дипломатических переговоров. Достаточно сказать, что, например, Пекинский договор, по которому Китай признал Уссурийский край территорией России, был заключен 2 (14) ноября 1860 г., т.е. всего за четыре месяца до объявления манифеста об отмене крепостного права.

Политико-стратегическая линия высшего руководства Российской империи в отношении вновь присоединенных территорий на Дальнем Востоке преследовала проведение в жизнь двуединой задачи. С одной стороны, правительство стремилось к скорейшему заселению и освоению Амурского и Уссурийского краев, с другой — осуществление этой задачи было крайне необходимо для того, чтобы повысить авторитет и усилить роль России в Северо-Восточной Азии, где активность мировых держав со второй половины XIX в. резко возросла. России для освоения приобретенных территорий требовалось добрососедское окружение, которое нельзя было достичь без должного авторитета Русского государства в регионе. Именно исходя из этих политических установок российского правительства, на наш взгляд, необходимо рассматривать все социально-экономические процессы, происходившие в дальневосточном регионе империи, в том числе и иммиграцию из Кореи.

При заселении Амурского и Уссурийского краев первым на их рубежи выдвинулось казачество, а также незначительный воинский контингент, став надежной опорой прибывающих сюда переселенцев. В частности, казаки охраняли границу, боролись с бандами китайских хунхузов, оказывали помощь первым переселенцам при обустройстве на новых местах, в том числе и корейским крестьянам, целыми семьями бежавшим в пределы России от голодной смерти и алчных чиновников. Именно казачеству принадлежит большая заслуга в том, что в Амурском и Уссурийском краях довольно быстро и навсегда была установлена российская государственность.

Несмотря на энергичную переселенческую политику российского правительства, население дальневосточной окраины к концу XIX в. представляло собой довольно пеструю картину. Оно сложилось не сразу, а явилось результатом сложных социально-экономических, демографических и этнокультурных процессов. Не последнюю роль в его формировании сыграли иммиграционные потоки из сопредельных стран. Определяющим фактором в этом процессе стало переселение сюда крестьян, рабочих и служащих России и Сибири. Достаточно сказать, что в Южно-Уссурийском крае удельный вес русских в 1898 г составлял 65,6% (83865 чел.) от общей численности населения этой небольшой территории[13]. И в этом нельзя не видеть триумф переселенческой политики правительства Российской империи, которое при изначальном отсутствии какой-либо транспортной системы в данном регионе сумело организовать перемещение людей в таком масштабе.

Строительство городов и портов, развитие различных отраслей промышленности. прокладка железных дорог, разработка рудников и приисков, т.е. все то, чем занималась Россия, осваивая Дальневосточный край, потребовало колоссального притока рабочих рук. Но чтобы кормить растущее население края, требовалось как можно больше сильных крестьянских хозяйств, способных поставлять на рынок значительное количество сельскохозяйственной продукции. Для скорейшего решения всех этих задач как никогда вовремя сработала законоделательная функция Русского государства, и 27 апреля 1861 г. был издан во многом несовершенный, но нужный закон о льготах для переселенцев. направляющихся на постоянное жительство в Амурскую и Приморскую области.

В то же время процесс массового обезземеливания сельского населения в Корее, а также непомерные налоги, с жестокой последовательностью взыскиваемые с крестьян, привели во второй половине XIX в к массовому выталкиванию их за рубеж, что было в тот период характерным явлением и для Европы, и для Азии, и для Америки. Крестьянская и трудовая эмиграция из Кореи явилась, таким образом, составной частью мирового миграционного процесса. Однако само географическое положение этой страны и ее государственный строй привнесли в эту эмиграцию свои специфические черты. Вот почему изучение истории корейской иммиграции и переселения корейцев в Россию является необходимым как с точки зрения понимания закономерностей всего мирового миграционного процесса в целом, так и его особенностей в Азиатском регионе. Между тем международные миграции как область знания принадлежат к одной из тех социальных наук, которые особенно сложны и поэтому наименее изучены.

При присоединении Амурского и Уссурийского краев к России под власть российского императора не перешло ни одного корейца. Корейские крестьяне начали переселяться в приграничный с Кореей район Приморской области, тайно покидая свою родину, когда здесь были созданы посты Новгородский. Владивостокский и др. Сначала они переходили пограничную р. Туманган (Туманная) небольшими группами, затем иммиграционный поток стал постепенно усиливаться, в результате чего численность корейских поселенцев в крае неуклонно возрастала. Одно за другим в Уссурийском крае возникали корейские села, а в городах Приморской и Амурской областей появились корейские и корейско-китайские слободки.

Корейское королевство всячески препятствовало бегству своих подданных на русскую территорию, карая смертной казнью возвращающихся или пойманных при попытке перехода границы с Россией. Однако остановить начавшийся поток объективно было уже нельзя. Для решения вопроса о принятии переселившихся в Южно-Уссурийский край корейцев в русское подданство между российским и корейским правительствами потребовались продолжительные дипломатические переговоры. Но и после его решения натурализация корейских переселенцев по различным причинам затянулась на несколько лет и вплоть до 1896—1897 гг. они жили в России де-юре в качестве иностранцев. Лишь с принятием присяги на подданство корейцы в полном соответствии с российским законодательством приобрели все права коренных граждан Российской империи.

Нельзя не отметить, что, если в изучении истории и культуры малых этносов, которых на территории русского Дальнего Востока довольно много, достигнуты большие успехи, то этого нельзя сказать о пришлых национальных группах, общинах и диаспорах, сформировавшихся из иммигрантов — представителей соседних государств. Именно к таким относится корейская диаспора, первые поколения которой по сути дела выйдя навстречу русским переселенцам, вместе с ними осваивали Южно-Уссурийский, а также Северо-Уссурийский и даже отчасти Амурский края. В процессе освоения этих земель они впервые познали «азы» российской государственности. И, познав русские законы, корейцы приняли их как свои желанные. Они добивались подданства России и, получив его, работали и служили на ее благо, а когда требовалось, защищали свою новую родину в рядах русской армии.

В данной монографии автор исследовал историю корейской диаспоры в России с момента появления в Южно-Уссурийском крае первых выходцев из Кореи до конца XIX в., когда большинство корейских переселенцев были приняты в русское подданство. Остальным иммигрантам, в том числе и китайцам, еще раньше было предложено неукоснительно соблюдать российские иммиграционные и другие законы, разработанные для дальневосточных областей в отношении иностранцев, платить соответствующие сборы и налоги за пользование государственной пахотной землей, лугами, лесом и т.д. В конце XIX в., таким образом, завершился период бесконтрольной иммиграции из соседних государств на Дальний Восток России. Хотя в пределы Приамурского края нелегальные иммигранты по-прежнему продолжали прибывать, тем не менее их удельный вес в общем иммиграционном потоке стал незначительным. Но самое главное — они уже ни в коей мере не могли рассчитывать на какую бы то ни было поддержку со стороны официальных властей Приамурского генерал-губернаторства. Для администрации они были нелегалами со всеми вытекающими из этого последствиями.

В то же время в 90-х годах XIX в. завершился начальный период формирования корейской диаспоры на Дальнем Востоке России, а также закончилось оформление всех основных направлений ее общественной, хозяйственной и культурной жизнедеятельности. Начинался новый период ее истории, который проходил в условиях более высокого социально-экономического развития русского Дальнего Востока и характеризовался качественно новым уровнем внутренней организации корейской диаспоры.

Под термином «диаспора» мы понимаем определенную часть населения данной страны, состоящей из иммигрантов и/или их потомков, объединенных общим родным языком и принадлежащих к одной национальности и культуре. Первоначальным источником формирования диаспоры являются представители одной национальности, проживавшие ранее в иностранном государстве (на этнической родине), которые в свое время по тем или иным причинам эмигрировали в данную страну. Отдельные представители этой диаспоры могут прибывать не с этнической родины, а из другого иностранного государства, по тем или иным причинам не прижившись там. Главным связующим элементом между отдельными индивидуумами в пределах одной диаспоры являются общие и единые язык и культура их предков, а также родственников, проживавших и проживающих на их этнической родине. Этот связующий элемент в официальной и (или) неофициальной форме имеет определенную подпитку со стороны как этнической родины представителей данной диаспоры, так и того государства, где данный язык и (или) культура имеют официальный статус. Эта подпитка осуществляется или может осуществляться через непосредственные контакты, переписку, средства массовой информации организацию культурных мероприятий и т.д. Ядром диаспоры являются натурализовавшиеся семьи и индивидуумы, стремящиеся максимально, в то же время (с их точки зрения) до разумных пределов слиться с населением данной страны через усвоение ее государственного языка, законов и культуры, Главными характерными внешними чертами той или иной диаспоры являются, во-первых, стремление к компактности проживания, во-вторых, наличие определенных органов самоуправления того или иного уровня, в-третьих, проведение в жизнь определенных единых целей и задач по обеспечению своей жизнедеятельности.

Стратегическая цель данного исследования заключается в том, чтобы выявить и теоретически обосновать закономерности формирования и развития корейской диаспоры на Дальнем Востоке России. В этой связи много внимания уделено освещению различных сторон жизни и хозяйственной деятельности корейцев в пределах Российской империи, анализу проблем адаптации корейских переселенцев и временных иммигрантов к новым условиям на русском Дальнем Востоке. В монографии также рассматриваются другие вопросы, связанные с историей корейской иммиграции на русский Дальний Восток. Например, анализируется влияние отдельных чиновников и местной администрации в целом на принятие правительством России того или иного решения по проблемам иммиграции из Кореи, прослеживаются источники формирования корейской диаспоры на различных этапах иммиграционного процесса, определяется ее роль в экономическом развитии региона. Много внимания уделено предпосылкам и основным причинам корейской иммиграции в Россию.

Отдельно рассматриваются вопросы иммиграционной политики царского правительства России по отношению к выходцам из Кореи. Это один из труднейших вопросов исследуемой темы. Более того, судя по сообщениям средств массовой информации, можно с определенной степенью вероятности утверждать, что иммиграционная политика России на Дальнем Востоке и сегодня далека от совершенства. В этой связи, на наш взгляд, было бы небезынтересно посмотреть, как решались сложные вопросы регулирования пребывания иностранцев в регионе в те далекие годы, когда, несмотря на невероятные трудности в управлении краем, представители его администрации руководствовались лишь чувством верности царю и долгом перед Отечеством. Нельзя забывать, что как раз в начале XX в. российское правительство готовилось к введению общего иммиграционного закона для Дальнего Востока страны. К сожалению, первая мировая война, а затем грянувшая революция 1917 г. помешали нововведениям в этой важной области государственной политики.

В книге показано зарождение российско-корейских торговых связей, обращено внимание на развитие добрососедских контактов между двумя странами, доверительных отношений между русским и корейским народами. Автор исследовал также тс факторы, которые оказывали отрицательное влияние на развитие взаимопонимания между этими народами. На основе системного анализа большого объема исторических материалов предпринимается попытка определить роль корейской диаспоры в развитии отношений между Россией и Кореей, включая торговлю, а также между русским и корейским народами.

Проблемы формирования корейского населения на Дальнем Востоке России всегда были интересны с той точки зрения, что на русской территории селились люди целыми семьями, чья культура, семейный быт и методы хозяйственной деятельности разнились не только с таковыми русского населения, но значительно отличались и от уклада жизни коренных народов Дальневосточного края. Актуальность данной темы исследования была и остается очевидной. Она заключается в необходимости тщательного изучения последствий формирования на русской территории значительного этнического массива, состоявшего из иммигрантов — представителей соседнего с Россией Корейского государства. Знания в этой области позволяют более взвешенно подходить к решению проблем, связанных с аналогичными явлениями, которые или происходят в настоящее время, или могут возникнуть в будущем. Актуальность темы чрезвычайно огромна также с точки зрения постижения закономерностей культурного взаимодействия народов, принадлежащих к различным этническим группам.

Но актуальность изучения корейской диаспоры в России как социального феномена определяется не только названными причинами, а также аспектом складывания взаимоотношений между русским и корейским народами, между Русским и Корейским государствами. Чрезвычайно важно хорошо представлять начальный период истории корейской диаспоры в России теперь, когда корейцы из государств — бывших республик СССР, куда они были насильственно выселены в 1937 г.. возвращаются к местам своих первоначальных поселений в Южно-Уссурийском крае. И здесь знание истории, усвоение ее уроков просто необходимо, так как помогает, во-первых, избежать ошибок прошлых лет, а, во-вторых, расставить акценты и определить приоритетные направления в переселенческой и национальной политике центрального правительства и местной администрации в отношении дальневосточного региона.

Большой интерес для науки и практики представляет тот факт, что на протяжении всего рассматриваемого периода корейская иммиграция на русский Дальний Восток не только никогда не прекращалась, но всегда была довольно стабильным явлением жизнедеятельности Приамурского края России. То затихая, то резко усиливаясь вновь, она восхищала одних политиков, видевших в иммиграции новый источник усиления России представителями трудолюбивого народа, и вызывала недовольство других, которые боялись поглощения края инокультурными нациями. Изучение данного феномена, его закономерностей и специфики имеет исключительно большое научное и практическое значение, в том числе и в связи с тем, что международные миграции, включая трудовые, являются одной из главных характерных черт современной системы хозяйствования.

Данная работа призвана внести посильный вклад в разработку проблем международных миграций в той их части, которая касается переселения корейцев в Россию. Стратегическую цель исследования, названную выше, предполагается достичь через осуществление следующих основных тактических задач.

  1. Определить по возможности начало корейской иммиграции в Россию, выявить ее предпосылки, причины и источники, а также те факторы, которые влияли на интенсивность иммиграционного потока из Кореи.
  2. Показать расселение, численность и социально-экономическое положение корейского населения Дальнего Востока России.
  3. Охарактеризовать иммиграционную политику царского правительства на Дальнем Востоке и определить правовой статус корейских иммигрантов.
  4. Определить место и значение корейской иммиграции в социально-экономическом развитии русского Дальнего Востока, а также в развитии политических, экономических и культурных связей между’ Россией и Кореей.
  5. Показать повседневную жизнь корейцев в России, в том числе проблемы адаптации к новым условиям социально-экономического и политического устройства, развитие школьного образования, религиозные верования, культурно-бытовые особенности и т.д.

Хронологические рамки исследования охватывают периоде 1860 г., когда Уссурийский край стал русским (что явилось, на наш взгляд, одной из основных предпосылок начала корейской иммиграции в Россию), до 1896—1897 гг., в течение которых большинство корейских переселенцев, обосновавшихся в дальневосточных областях до 1884 г., были приняты в российское подданство. Отчасти исследование захватывает последующие годы. Важным моментом, повлиявшим на определение хронологических рамок, является также тот факт, что до присоединения Уссурийского края к России представители корейской национальности здесь не проживали. Их не было и в Амурской области. Переселение корейцев из Кореи в Южно-Уссурийский край началось только после оформления государственных границ между Россией, с одной стороны, и Китаем и Кореей — с другой, а также после того, как на русской стороне были установлены пограничные посты, военный контингент которых стал гарантом безопасности корейских переселенцев.

Географические рамки работы охватывают территорию России от Байкала до Тихого океана площадью 3894.5 тыс. кв. км. которая входила в понятия «русский Дальний Восток». «Дальний Восток России» «Приамурский край» и т.д. Русский Дальний Восток включал в себя все области восточнее оз. Байкал[14]. Уместно напомнить, что понятие «Приамурский край» отождествлялось с административно-территориальной единицей России — Приамурское генерал-губернаторство, которое после выделении его из генерал-губернаторства Восточной Сибири как раз и охватывало названную выше площадь. Сужение географических рамок диктуется тем, что в рассматриваемый период корейцы в России практически нигде, кроме дальневосточных областей, не проживали. В то же время мы вынуждены признать, что основная масса корейских переселенцев в исследуемый период проживала в так называемом Посьетском участке, расположенном на юго-западе Южно-Уссурийского края. Территория участка представляет собой четырехугольник суши, растянутый примерно на 150 км с юго-запада на северо-восток, начинающийся береговой линией Посьетского залива и примыкающий непосредственно к российской государственной границе с Кореей (16 км) и Китаем (около 225 км). В 1860 г. на оконечности полуострова Новгородского, в глубине залива, на берегу бухты Постовой, был основан пост Новгородский, ныне поселок и порт Посьет. Именно отсюда начались первые контакты русских с будущими переселенцами из Кореи. В 1867 г. появилось село Новокиевское (ныне поселок Краскино).

Концептуальной основой монографии стали фундаментальные труды как по истории России и СССР, так и по проблемам мировых миграций и национальных отношений. К одним из таких трудов с оригинальной методикой исследования и глубокими выводами принадлежит трехтомное издание Переселенческого управления Главного управления землеустройства и земледелия Российской империи под названием «Азиатская Россия»[15]. Из трудов советского периода, имеющих методологическое значение, необходимо назвать «Историю Дальнего Востока СССР», на которую мы уже ссылались выше. В числе других назовем наиболее полный труд по истории Кореи[16]. При анализе проблем, связанных с адаптацией корейцев к новым условиям проживания в России, а также при определении задач исследования автор опирался на работы по социологии, демографии и историографии в области изучения международных миграций.

В ходе освещения истории корейской иммиграции и формирования на ее основе диаспоры использовались самые различные общенаучные методы исследования: исторический, системный, комплексный, сравнительно-аналитический, статистический, описательный и др. В своих выводах автор опирался на принцип историзма как наиболее верный для исторического исследования. Как известно, эмпирическая база исследования по истории должна состоять из исторических фактов, выявленных в ходе научных изысканий, критически оцененных на основе анализа источников и тщательно отобранных для аргументации последующих выводов. Принцип историзма, таким образом, предполагает необходимость выявления и анализа максимального количества исторических фактов, добытых в основном из оригинальных источников.

Поставленные выше цели и задачи исследования решались с полным учетом конкретной исторической ситуации как в очерченном географическими рамками регионе, так и в России в целом, а также в Корее. Большое внимание уделялось внутриполитическому и экономическому положению в сопредельных в данном регионе с Россией государствах и прежде всего в Китае. Добытые таким путем выводы сформировали позицию автора.

Использовались и другие принципы исследования, например принцип целостности, системности и т.д. При этом в ходе исследования принципы не заменялись один другим, а как бы подключались один к другому на различных уровнях анализа жизнедеятельности корейской диаспоры в России. При этом мы придерживались диалектической концепции о всеобщей связи и развитии окружающего мира, а именно тех ее положений, согласно которым источником всякого движения являются изначально заложенные в феномене и возникающие в нем в ходе развития противоречия, единство и борьба противоположностей, переход количества в качество и т.д.

В методологическом отношении была поставлена цель охватить по возможности весь комплекс проблем, связанных с начальным периодом истории корейской диаспоры в России, т е. в 60 — 90-е годы XIX в., преобразовав, казалось бы разрозненные факты и хаотичные события тех лет в систему жизнедеятельности этой диаспоры. Чтобы достичь этого, мы опирались на одно из коренных положений теории познания о диалектическом единстве исторического и логического в процессе изучения окружающего мира. Каждый исторический факт, прежде чем он был отобран автором в качестве и иллюстрации того или иного вывода, был проверен многократно, сопоставлен с другими фактами подобного рода и, наконец, признан в качестве характерного и наиболее иллюстративного.

Общечеловеческая позиция автора в отношении миграций населения состоит в том, что каждый человек имеет право жить там. где он хочет, считает необходимым или его заставляют обстоятельства. Эмиграция или переселение в ту или иную страну, должна осуществляться с соблюдением соответствующих законов и установленных международных норм. При отсутствии соответствующего законодательства основанием для переселения может быть устное или письменное разрешение представителей власти соответствующего государства. Иммигрант прибывший в данную страну с целью обоснования на постоянное жительство. Обязан подчиниться законам этой страны, как бы несовершенны они ни были. Древние мудрецы говорили: «Закон плох, но закон», и это на конкретном историческом этапе развития общества всегда справедливо, каким бы спорным не был этот тезис, на первый взгляд. К особой категории мигрантов принадлежат беженцы, которые для того, чтобы сохранять себе и своим близким жизнь, часто вынуждены нарушать законы перемещения из одной страны (местности) в другую.

Чтобы лучше представить роль и место корейской диаспоры в общественно-политическом. экономическом и этнокультурном контексте Дальнего Востока России, автор по мере необходимости выходил за рамки исследования как в хронологическом, так и в географическом отношениях. Однако предмет исследования при этом всегда оставался в поле зрения. Шаг за шагом автор стремился наполнить его новым содержанием, которое позволяло бы постепенно переходить к выводам по тем или иным вопросам исследования. Сделанный таким образом вывод ложился в основу дальнейшего исследования н не подвергался сомнению, если новые факты соответствовали ему. В противном случае вывод корректировался.

Автор стремился к логическому упорядочению известных ему фактов, что диктовалось необходимостью определения дальнейшего пути для извлечения новых и развития уже имеющихся научных знании и представлении по истории корейской иммиграции в Россию, а также по проблемам формирования и жизнедеятельности корейской диаспоры в Приамурском крае. Хозяйственную и культурную деятельность корейцев автор пытался, не злоупотребляя вниманием читателя, рассматривать на общем фоне социально-экономического развития дальневосточного региона страны, т.е. корейские переселенцы в ходе исследования воспринимались как составная часть населения Дальнего Востока России с учетом всех основных сфер его общественной, хозяйственной н культурной жизни.

В структурном отношении книга состоит из введения, четырех глав, составленных по проблемному принципу, и заключения. Главы в свою очередь делятся на параграфы. Повествование, в основном построенное по хронологическому принципу, снабжено примечаниями, которые показывают. откуда взяты те или иные исторические факты, официальные сведения, выдержки из документов и статистические данные, кому принадлежат те или иные высказывания, мнения, суждения и т.д. В конце монографии приведен список литературы и опубликованных источников, прямо или опосредствовано использованных автором в ходе исследования.

Разумеется, что данной монографией исследование проблем корейской диаспоры на русском Дальнем Востоке, в том числе и в рассматриваемый период, далеко не исчерпывается. Предлагаемая читателю публикация является этапом в изучении истории корейцев в России. Работа эта будет продолжаться. Хотелось бы выразить надежду, что эта книга привлечет к предмету наших научных изысканий внимание как российских, так и зарубежных обществоведов и историков.

_____

[1] Историческое обозрение пяти десяти лети ей деятельности Министерства государственных имуществ. Ч. 2. СПб.. 1888. С. 107; Манифест «О дозволении всем иностранцам. в Россию въезжающим, поселиться в которых губерниях они пожелают и о дарованних им правах»: Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. 16. С 28 июня 1762 по 1765 СПб.. 1830. С. 313 316. См.также манифест Екатерины II от 4 декабря 1762 г. которым она призывала всех желающих поселиться в южных степных владениях России.

[2] Историческое обозрение пятидесятилетней деятельности Министерства государственных имуществ С. 107.

[3] Там же. С. 108

[4] Там же. С. 109

[5] Историческое обозрение водворения иностранных поселенцев в России // Журнал Министерства внутренних дел. Ч. 26. СПб. 1837. С. 442

[6] Историческое обозрение пятидесятилетней деятельности Министерства государственных имуществ С. 112.

[7] Там же. С. 109

[8] Там же. С. 109 – 110.

[9] Историческое обозрение пятидесятилетней деятельности Министерства государственных имуществ С. 110

[10] Там же. С. 106.

[11] Полное Собрание Законов Российской Империи. Соб. 2. Т. 36. Отд-ние I. 1861 СПб., 1863. С. 682.

[12] Липранди А.Л. Германия в России. Харьков, 1911. С. 2.

[13] Кабузан В.М. Дальневосточный край в XVII начале XX вв. (1640 1917): Ист.-демогр. очерк. М.. Наука. 1985. С’. 128. Подсчет наш. Под словом «русский» мы имеем в виду переселенцев из европейской части страны и Сибири коренных под¬данных России всех национальностей за исключением аборигенных народов Дальнего Востока. – А.П.

[14] История Дальнего Востока СССР в эпоху, феодализма и капитализма (XVII в. февраль 1917 г.). Ответственный редактор академик А.И. Крушанов. М.: Наука. 199 С. 223

[15] Азиатская Россия: Издание Переселенческого управления Главного управления землеустройства и земледелия. В 3-х т. СПб., 1914.

[16] История Кореи: (С древнейших времен до наших дней). В 2-х т. М: Наука. 1974

***

Наши новости в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »