Анатолий Ким: я, русский писатель, вижу красоту мира глазами корейца

Продолжаем публикации из готовящейся книги Валентина Цоя “Записки московского корейца”. Валентин Валентинович, окончил МВТУ им. Баумана, кандидат технических наук, внук Чхве Дже Хёна, президент РОО “Потомки борцов за независимость Кореи”, более четверти века проработал корреспондентом корейских газет “Корё ильбо”, “Вон дон”,  “Российские корейцы” и др.

Сегодня знакомим вас, дорогой читатель, с интервью Валентина Валентиновича с писателем Анатолием Кимом. (Газета “Вон Дон”,  апрель 2000г.)

Анатолий Ким:

 –   Я,  РУССКИЙ ПИСАТЕЛЬ, ВИЖУ КРАСОТУ МИРА ГЛАЗАМИ КОРЕЙЦА

– Анатолий Андреевич, поскольку я представитель 100-тысячной корейской диаспоры, проживающей в России, то и вопросы мои с корейским уклоном. У меня их три группы. Прежде всего, о литературе сегодняшней, во-вторых, о литературе корейской, о месте и роли национального в мировом процессе,  и, в-третьих, –   «за жизнь» российских корейцев.

Итак, во-первых.  Курт Воннегут как-то сказал, что России повезло – она имеет богатую духовную жизнь. Позвольте заметить, что это не от хорошей жизни литературы, под  которой  американец  понимал «духовную жизнь».  Россия всегда была режимной державой, а высокое искусство всегда было в оппозиции к власти, подцензурным. Придворный поэт  –  это не по-русски. Оттого и стал высоким. И теперь, когда нет «сильной власти» и цензуры,  литература «приземлилась», да и общество не очень-то нуждается в духовных ценностях. Может поэтому великие шестидесятники сегодня теряют авторитет, а новое поколение выбирает Маринину, ну Акунина? Кто виноват (простите за банальность)? Писатели? Читатели? Общество?  

 – Литература, большая литература, принадлежащая нации, она существует в историческом времени сама по себе, т.е. как бы имеет свою самостоятельную судьбу, которая не зависит от того, какая эпоха, в какое историческое время люди имеют интерес к культуре, литературе, или у них совсем другие интересы. Это время, как бы сказать, печально не для литературы, а для читателей, это время характеризует нравственное, духовное состояние людей данного времени, литература здесь не виновата.

  –  Читатели виноваты?

  –  Никто не виноват, придет время, литература, имеющая свою судьбу,  снова будет востребована.

 –  Видимо, в литературе, как и в жизни, есть звездные часы и кризисы, взлеты и падения?

 – Нет! Нельзя говорить о падении литературы, потому что, если произведение высокохудожественно, оно падений не имеет, падает интерес к ним. Я, например, впервые недавно узнал, что меня, оказывается, изучают в университетах…

–  …Вы переведены более чем на 20 языков мира.

–  Нет-нет, – в университетах нашей родины, России. Да-да! Ко мне подошли на одной конференции  преподаватели университетов Томска, Новосибирска, Красноярска, Тулы, Воронежа  и др. и все они в один голос говорили, что они проходят меня по современной литературе, защищают диссертации. Я спрашивал, как молодежь относится к моим вещам? И мне было  очень приятно слышать, что меня читают. То есть настоящий читатель интересуется литературой. У меня свой уровень. Я с Марининой не смогу   стоять рядом, у неё свой уровень.

–  И еще, наверное, надо сказать, что раньше просто не допускали издание массовой литературы в таком количестве. Это сейчас печатай, что хочешь

–  Массовая литература была и в советское время – «Белая береза», «Бруски», «Кавалер Золотой Звезды», «Счастье», «У нас уже утро» – это все читалось и широко расходилось. Какие громадные были тиражи! И как массовый читатель это жадно читал! В то же время Булгаков, Платонов вообще не были известны. Тот же массовый читатель перешел на Маринину. Но отношение к литературе у части читателей такое же, как и тогда. Особенно в России. Русский читатель самый глубокий в мире, я объездил весь мир, и я делаю этот вывод абсолютной уверенностью. И вам  я скажу, что настоящий читатель к серьезной  литературе  не потерял интереса  и для него книга не перестала быть властительницей дум. Именно в России. А то, что вы видите на поверхности, то, повторюсь, было и раньше. Это обычный конформизм, который торжествует сейчас. И, конечно, он устанавливает свою моду, и это все кричит во весь голос и лезет на первый план.

–  А как за рубежом? Я знаю, что Габриэль Гарсиа Маркес  идол в Колумбии и у наркомафии, и у партизан. Ну это  скорее исключение. А еще есть?

–   Но я не уверен, что там у них все его читали. Также как  и наших кумиров – Вознесенского, Евтушенко. И вот корреспонденты останавливают на улице прохожих и спрашивают – какие у нас великие поэты? Одни говорят – Вознесенский, другие – Воскресенский. Одни – Евтушенко, другие – Евнушенков и т.д. То есть их и не читали, но у них  широкая популярность, они просто на слуху. К литературе, к искусству есть два отношения – одно поверхностное, а другое глубокое, истинное, духовное. Оно в малом количестве, но оно существует, и мы, русские писатели, в какое бы то время не жили, всегда имеем эту благодатную почву обратной связи. И сейчас она есть. У меня есть свои читатели,  куда бы  я ни приезжал, ко мне подходят люди, мне пишут письма. Так что все это есть. А вот то, что на рынке преуспевают другие, ну тут, понимаете,  законы рынка действуют.

 –  Теперь о литературе национальной, корейской. Вот мнение Чингиза  Айтматова: «Искусство вырастает на национальной почве, но устремляться должно в объятия мировой культуры. Только включаясь в орбиту мировой культуры, мы утверждаем себя». Наверное, все правильно. Скажите, Маркес, Кобэ Або, Айтматов, Анатолий Ким   – это национальная литература или мировая?

–  Мировая литература имеет два признака ее определяющие. Во-первых, количество переводов на  иностранные языки. Если есть переводы на главные языки, значит, писатель вышел на мировой уровень. Во-вторых, если его творчество не локализовано местными проблемами, а несет в содержании своем, в философии общечеловеческие начала, когда на рассмотрение дается материал, принадлежащий одному этносу, одной нации, пускай даже небольшой, но писатель охватывает закономерности, касающиеся всего человечества и каждого человека – вот тогда он становится мировым. Когда проблемы, отраженные в его книге, – это не суть публицистика, националистическая проблема какого-то времени, а имеет в себе общечеловеческий характер рассмотрения одного человека. И если его внутренняя жизнь проходит по каким-то законам нравственности и она касается другого человека, далекого, никогда с ним не соприкасавшегося, и тот    находит отклик в себе, а проблематика произведения становится актуальной для каждого живущего на земле человека, вот тогда писатель  выходит на мировой уровень. Это редко бывает, как Вы сами понимаете.

–  И еще, если писатель открывает что-то новое, новый взгляд, новые средства выражения

–  Это уже художественная сторона, без художественного обаяния, привлекательности тоже нельзя стать писателем мирового уровня. Почему переводят на другие языки? Потому что произведение имеет привлекательность художественную.

–  У нас, российских корейцев, есть много талантливых русскоязычных поэтов и писателей, которые, естественно, неприметны в общем,  потоке. Как  Вы считаете, мы должны развивать свою литературу?

. Вообще мы развивать ничего не должны. Мы должны только поддерживать, мы не можем развивать, если нет таланта. А вот если появляется талантливый писатель, то его надо поддерживать. Но мы этого не делаем. Я думаю вот о чем. Корейская нация, оказавшаяся в России, оторвавшаяся от родины, продолжает быть нацией, но очень разрозненных людей. И вот литература, которая появилась  у корейцев   на основе русского языка,  существует, от нее не отмахнуться. В каждом моем произведении есть кореец. Потом мой эстетический инстинкт – чисто корейский. Когда я смотрю на мир  –  все, что мне кажется, в этом мире красивым и  что я стараюсь перенести на бумагу  оказывается увиденным корейскими глазами.  На поведение человека, на пейзаж, на мир я смотрю  корейскими глазами и  выражаю все это на русском языке. В мировой практике были подобные случаи, ну скажем, арабы писали на французском свои произведения, корейцы на китайском, индейцы на английском …

–  И подобное этому  и будет называться литературой российских корейцев?

–  Я думаю, что если автор кореец, у него и имя корейское, и кровь корейская, у него есть персонажи корейские, но пишет он на русском  свои произведения – он русский писатель корейского происхождения. И он свое творчество смело может считать принадлежащим своей нации, и передать следующему поколению Корейцы никуда уже отсюда не уйдут, назад, как  евреи из древнего Египта. Такого исхода не будет. Потому что это невозможно. Значит так и будет продолжаться наш этнос в России. Но тут надо подумать. А как же дальше быть? Мы все дальше и дальше уходим от своего корейского начала, и может быть какое-то поколение вообще от него откажется и останутся  только наши черные волосы и скулы? И вот тут надо решать этот вопрос очень серьезно и  сознательно. Я думаю решение здесь такое – мы не должны отказываться от своего первородства, от нации. Исторически так сложилось, что мы стали работать на русском языке.  И таких много. И певцы поют на русском. И художники получили образование через русскую культуру. Так вот получив все это, осуществляя свое искусство через русскую культуру, мы все равно создаем некие произведения, которые не могут не относиться к корейскому началу, к корейской культуре. Мы на основе того, что освоили русский язык и через него создали какую-то новую разновидность корейской культуры, существующей на русском языке.

–  Может быть у нас  российских корейцев, нет своего образа жизни, менталитета, оттого и нет литературы, искусства?

–  У нас есть литература и искусство корейские. И если посмотреть, скажем, живописные произведения, скульптуры наших художников, то на всех вещах есть отблеск, отсвет принадлежности к корейцам. Как я говорил, что я вижу корейскими глазами русский пейзаж, и когда я пишу картину, у меня получаются корейская картина. Я считаю, что мы, работая в русском языке, сотворили иную культуру. И эту культуру можно смело назвать корейской культурой на русском языке. Да, я в этом абсолютно уверен.

Вопросы «за жизнь» корейскую. Михаил Николаевич Пак, профессор, директор Международного центра корееведения как-то сказал: «Ассимиляция не так страшна, если она идет не насильственным путем». Во всем мире идет интенсивное перемешивание рас и наций. И тем не менее и в Корее, и наши корейцы на    метисов косо смотрят. Ваше мнение?

–  Ассимиляция действительно происходит. Но одновременно с этим идет мощное движение по разрушению всех империй, которые были на свете. Последней пала наша советская. Они распались на национальные конгломераты. Британская, испанская, французская и т.д. И что в результате? Да ничего. Оказалось это все на пользу. Англия как была великой страной, так она и осталась, для английской нации. Разрушение британской империи никакого вреда не принесло, наоборот. Индия же стала сама развиваться и превратилась в великую державу. То же самое и с Россией происходит. В мире одновременно идет процесс ассимиляции, но все идет естественным путем и никакого  антагонизма в этом процессе также  нет. Т.е. все происходит само по себе – и ассимиляция и разделение. Это диалектический процесс и наши корейцы действительно  смешиваются браками с другими нациями. Но вы посмотрите,  насколько она крепкая и стойкая!  То есть процесс этот не является однозначным, не является обязательным и не имеет для нации, которая существует здесь на сегодняшний, день катастрофического значения.

  –  У евреев еще проще – если ты считаешь себя евреем, значит ты и еврей.

–  Действительно. Так что в ассимиляции я не вижу никаких проблем, трагедий. Пусть это все происходит, как происходит.

–  Во всех странах, где корейцы живут, они проживают компактно. Мы же разбросаны от Чукотки до Кавказа. Насколько реально в этих условиях возрождение того же языка?

–  Ну, вообще- то, конечно, трудное это дело. Возрождение языка – очень сложный вопрос. Но теоретически я не вижу невозможного. При современных способах информации, связи, можно действительно сделать что-то такое для возрождения языка российских корейцев.   Если бы удалось создать ассоциацию, заинтересованную в этом, и ее усилия  были направлены на это, а не только на другое – политику, бизнес, эгоистические интересы.

–  Сейчас говорят о нашей разобщенности, нередко противостоянии. Считают, что это в природе корейцев, как раньше говорили о нашем трудолюбии. Чем это объяснить?

  Это очень сложный вопрос, почему так получилось. Во всем виноват наш исторический негативный опыт. Вы знаете, я служил в конвойных войсках, тюрьмы и лагеря охранял. Я вам скажу в стране была создана обстановка очень напоминающая лагерные порядки. Мы существовали 70 лет в состоянии лагерной несвободы, где каждый выживает сам по себе. Сват, брат – там это не существует. Кровная пайка. Там страшный беспощадный девиз лагерной жизни – ты умри сегодня, а я – завтра. Понимаете в чем дело. Люди в таких обстоятельствах. Вы почитайте Шаламова. Дело не в корейцах, и не в русских, а дело во всем нашем народе, который был брошен в лагерные условия. И там стало необходимым выживать в одиночку. Это на нас наложило свой отпечаток… И каждый считает, что это он сам сделал для себя. Я не обязан другим корейцам. Почему я должен им отдавать что-то. Вот это и лежит в основе нашего разобщения. И это мне кажется не какие-то корейские, а чисто политические, историко-политические корни. И мы должны это ясно осознать, покаяться и жить по другим законам. Мы  выжили! А пока общаемся – встречаемся по принципу – чего я тебе должен? Ничего не должен!

–  Все наши известные корейцы от знаменитой балерины до Героя России, утверждают чужие приоритеты. Как славно, что кореец  Юлий Ким  получил премию Окуджавы. Но он же не корейский бард. Или может быть правильно, вопреки Айтматову, сначала надо утвердить себя на мировом уровне, а потом создавать национальное?

–  Мне кажется, что все это происходит без нашего желания. Это ж сколько жизней надо прожить, чтобы вот так последовательно выполнять эти установки! Да нет, я думаю, что вопрос выхода писателя в мировую литературу Чингиз Айтматов понимает неправильно. Писатель не должен этим заниматься. Любой художник, если он настоящий,  должен волноваться только об одном – чтобы создать полновесное художественное произведение.

–  «Поэт в России – больше чем поэт…»

–  Да, да. Но я думаю, в любом случае творчество больших художников рациональному планированию не подлежит. Мне кажется, и выход на мировую литературу и получение Нобелевской премии  – и все это не совсем поддается рациональному исследованию…

–  Анатолий Андреевич, большое спасибо от  всех наших читателей за большой обстоятельный разговор. Все мы переживаем за судьбы нашего народа, не сомневаюсь. Ваш взгляд для многих послужит ориентиром. Удачи Вам и добрых свершений  в Вашем творчестве.

“Вон Дон”,  апрель 2000

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »