Андрей Ланьков. Хо Га И: очерк жизни и деятельности (окончание)

Ким Ир Сен и Хо Га И в горах Кымгансан. 1947 г.

Ким Ир Сен и Хо Га И в горах Кымгансан. 1947 г.

Большинство приехавших в Пхеньян советских корейцев первое время работало переводчиками в Советской гражданской администрации и местных комендатурах. Впоследствии большинство их перешло на работу в учреждения формирующегося северокорейского режима, где они играли двоякую роль: с одной стороны они, обладая немалыми знаниями и практическим опытом, играли роль консультантов и советников, а с другой – обеспечивали надёжный советский контроль над северокорейским государственным, партийным и военным аппаратом. Массовый переход советских корейцев из органов советской военной администрации в северокорейский партийно-государственный аппарат начался летом 1946 г. Однако А.И.Хегай был исключением: почти с самого начала он перешёл на руководящую работу и уже к концу 1945 г. играл большую роль в формирующейся Компартии Кореи.

Не исключено, что такая роль А.И.Хегая было предусмотрено советскими властями заранее, ещё до его отъезда в Корею. Его дочь Майя вспоминает, что для работы в Корее отца рекомендовал всё тот же Расулов.[1]Если бы Хегая посылали в Корею как обычного переводчика, то такая высокая рекомендация едва ли понадобилась бы. Впрочем, это только предположение. Даже если на первых порах А.И.Хегай и прибыл в Корею на общих основаниях, как простой переводчик, то вскоре на его большой политический опыт и заметное положение, которое он занимал в СССР, обратили внимание советские власти и уже в конце 1945 года А.И.Хегай перешёл на работу в формирующуюся Компартию Кореи. Возможно, что А.И.Хегай стал первым советским корейцем, перешедшим из оккупационной администрации на работу непосредственно в создающийся государственный аппарат северокорейского коммунистического режима. К концу 1945 года Хо Га И, оставаясь гражданином СССР, был уже не только членом Компартии Кореи, но и одним из ее высших руководителей. Показательно, когда 17-18 декабря 1945 г. состоялся Третий расширенный пленум Исполкома Северокорейского бюро Компартии Кореи, Хо Га И, который лишь за месяц до этого прибыл в Корею, не только был в числе его участников, но даже вошёл в президиум и был автором принятой пленумом резолюции.[2]На этом пленуме он был избран заместителем заведующего орготделом.[3]

Именно тогда Алексей Иванович Хегай превратился в Хо Га И Существует мнение, это имя для А.И.Хегая выдумал выдающийся Ким Ду Бон, лингвист и революцинер, лидер «яньаньской группировки» в руководстве ТПК. Ким Ду Бон якобы который переделал на корейский лад обычное для фамилий советских корейцев окончание «-гай». Об этом в ходе интервью говорили многие советские корейцы, работавшие вместе с Хо Га И в КНДР. Однако, это мнение, по-видимому, ошибочно. Дело в том, что в сохранившемся мандате делегата Первой конференции женщин-кореянок Посьетского района (17 февраля 1937 г.), на которой выступал А.И.Хегай, его имя по­корейски уже записано как Хо Га И.[4]По-видимому, А.И. Хегай уже и раньше транскрибировал свое имя таким образом, а Ким Ду Бон только предложил как можно записать это имя китайскими иероглифами.

С первых же дней главной заботой Хо Га И стало создание Коммунистической партии Кореи. Поскольку эта партия, как и большинство коммунистических партий в оказавшихся под советским контролем странах Восточной Европы, создавалась по образу и подобию ВКП(б), то большой опыт, накопленный Хо Га И за время работы в Советском Союзе, пригодился. Надо отметить, что из всех четырех основных фракций Коммунистической партии, участвовавших в создании северокорейского государства – партизанской, советской, китайской и внутренней – только советская фракция обладала опытом и знаниями, необходимыми для налаживания деятельности государственного аппарата и создания массовой правящей партии. В свою очередь, среди советских корейцев наибольшим опытом в этой области обладал именно Хо Га И. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он сыграл решающую роль в создании партийных организаций в Северной Корее, в налаживании всей их практическая деятельности. По-видимому, Хо Га И являлся одним из главных авторов Устава Трудовой Партии Кореи. Когда в августе 1946 г. в результате слияния Коммунистической Партии Северной Кореи и Новой Народной Партии Северной Кореи была создана Трудовая партия Северной Кореи, Хо Га И вошёл в состав ее Политбюро и стал заведующим Организационным отделом ЦК. Это означало, что он курировал всю практическую деятельность по созданию партийных организаций, а также оказывал немалое влияние на назначения и перемешения партийных кадров (последнее становится особенно важным, если учесть хронически фракционный характер корейской политической культуры).

В сентябре 1948 г. Хо Га И стал первым заместителем председателя Трудовой Партии Северной Кореи, заняв таким образом третье место в северокорейской партийно-правительственной иерархии (после Ким Ир Сена и Ким Ду Бона). Это было признано и формально: в официальном списке членов ЦК, который всегда публиковался в порядке весомости упоминаемых лиц, Ким Ир Сен вплоть до начала Корейской войны шёл третьим. Одновременно Хо Га И вошёл в состав Оргкомитета партии и возглавил Контрольную комиссию. В 1949 г. произошло слияние Трудовых партий Северной и Южной Кореи. Во вновь созданной ТПК 1949 г. Ким Ир Сен сменил Ким Ду Бона на посту Председателя партии, в то время как Хо Га И занял пост первого секретаря ЦК. Наличие в партии двух высших постов — председателя и первого секретаря — не было совсем уж уникальной корейской особенностью. Такая система существовала в те временаи в некоторых других коммунистических партиях (например, в болгарской). Председатель партии занимался общей стратегией, в то время как Генеральный секретарь отвечал за организационную работу. Став первым секретарем, Хо Га И на некоторое время превратился в «фигуру No.2» во всём партийно -государственном аппарате страны. Это был пик его политической карьеры.[6]

Среди всех этих бурных событий произошли и изменения в личной жизни Хо Га И. Его семья – жена, сын и трое дочерей – приехали к нему в Пхеньян осенью 1946 г. Однако жена Хо Га И Анна Ли к тому времени была уже тяжело больна – переселение и военные годы подорвали ее здоровье и вскоре после прибытия в Пхеньян, в 1947 г. она умерла от туберкулеза. 1 января 1949 г. в доме Хо Га И отпраздновали свадьбу. Его новой женой стала Нина Цой, дочь Петра Ивановича Цоя (Чхве Пхё Дока), который приехал в Пхеньян в августе 1948 г. как военный советник. П.И. Цой был одним из очень немногих корейцев-офицеров Красной Армии, которые уцелели в годы массового террора (1937-1939). В 1938 г. он был арестован и провел 11 месяцев в тюрьме, подвергался пыткам, но так и не признался в том, что является «агентом японской разведки». П.И.Цой отличился во время Второй Мировой войны, к конце которой он был начальником Училища бронетанковых войск в Саратове В Корею он прибыл уже полковником советской армии, и в этом качестве был советским советником в бронетанковых войсках.[7]Его дочь Нина – будущая жена Хо Га И (1922-1972) окончила филологический факультет Харьковского государственного университета и приехала в Корею вместе с отцом. Хо Га И знал Петра Цоя с очень давних времен, с начала двадцатых годов. По настояниям Хо Га И Петр Цой, который первоначально приехал в Корею как военный советник, советский офицер и не собирался служить в северокорейской армии, согласился перейти на службу в «Корейскую Народную Армию» и принять командование бронетанковыми войсками (сделал это Петр Цой, по словам его дочери Людмилы, с большой неохотой, так как он предпочитал продолжать службу в Советской Армии).[8]Впоследствии П.И. Цой сыграл большую роль в разработке и осуществлении блестящей операции по молниеносному захвату Сеула в июне 1950 г.

В круг обязанностей А.И.Хегая входило не только руководство деятельностью партийных организаций Трудовой партии Кореи на Севере. Вместе с Пак Хон Ёном и другими ушедшими на Север южнокорейскими коммунистами он руководил и действиями коммунистического подполья и его организаций на Юге. После того, как в 1949 г. он стал первым секретарем ТПК, он отвечал за партийную работу как к северу, так и к югу от 38-й параллели. Как вспоминает Пак Пён Юль, который вперед началом Корейской войны руководил Кандонским военно-политическим училищем – главным центром подготовки партизан и подпольщиков – из высших корейских руководителей в этом училище чаще всего появлялись Пак Хон Ён, Ли Сын Ёп и Хо Га И. Хо Га И с большим уважением относился к Пак Хон Ёну и другим руководителям южнокорейского подполья, поддерживал с ними очень хорошие отношения[9](возможно, это впоследствии послужило причиной слухов, которые связывали самоубийство(?) Хо Га И с падением Пак Хон Ёна).

По сообщения бывшего начальника оперативного управления Генерального штаба северокорейской армии Ю Сон Чхоля, подготовка к нападению на юг была начата ещё осенью 1948 года, а окончательное решение было принято после встречи Ким Ир Сена и Сталина весной 1950 г. По рассказам Ю Сон Чхоля, Хо Га И был одним из тех немногих людей, кто знал о планируемом ударе по Югу и принимал активное участие в подготовке Севера к надвигающейся войне.[10]Едва ли сам этот план вызывал у Хо Га И какие-либо протесты. Воспитанный в духе традиционного коммунистического мировоззрения, Хо Га И едва ли считал саму идею вооруженного вторжения с целью насаждения коммунистической системы чем-то предоссудительным, тем более, что в тот период, как сообщали мне многие информированные очевидцы, северокорейское руководство было уверено, что достаточно одного удара, чтобы на Юге началось всеобщее восстание против Ли Сын Мана.[11]

Однако главной областью деятельности Хо Га И было всё-таки партийное строительство. Именно Хо Га И подписывал большинство документов, касающихся партийной жизни Северной Кореи. В кругах высшего северокорейского руководства Хо Га И часто уважительно называли «профессор партийных дел».[12]Как заместитель председателя партии (а в 1949-1951 гг. ее первый секретарь) и глава Контрольной комиссии Хо Га И оказывал большое влияние на все назначения на государственные посты, на формирование партийного и чиновничьего аппарата.

Улица в Пхеньяне. Сентябрь 1950 г.

Улица в Пхеньяне. Сентябрь 1950 г.

С началом Корейской войны ситуация на Севере существенно изменилась. Как известно, война привела к заметному усилению китайского влияния и ослаблению советского. В этой обстановке у Ким Ир Сена, который стремился использовать войну для укрепления своей власти, появилась возможность отделаться от тех советских корейцев, кого он считал своими наиболее опасными соперниками в будущем. Естественно, что среди таких людей оказался Хо Га И. Пока Хо Га И находился в высшем северокорейском руководстве, Ким Ир Сен не мог считать себя полновластным хозяином в партийных делах. Вдобавок, можно предположить, что для Ким Ир Сена Хо Га И во многом был символом того самого советского контроля, которым Ким Ир Сен все более тяготился.

Отстранение Хо Га И от руководства внутрипартийной жизнью ТПК произошло в конце 1951 г. В декабре 1950 г. на Третьем пленуме ЦК ТПК Ким Ир Сен распорядился провести проверку всех тех членов партии, которые в период отступления северокорейской армии оказались на территории, контролировавшейся американскими войсками. Задача эта была возложена на Контрольную комиссию, которую возглавлял Хо Га И. Проверка проводилась жестко, большинство членов партии, оказавшихся в оккупации, утративших партийные билеты и не принявших непосредственного участия в деятельности подполья и партизанских отрядов, были исключены. Так, из 164 членов партийной организации уезда Сунчхон провинции Пхёнъан-пукто было исключено 154.[13]Одновременно Хо Га И резко ужесточил условия приема в партию.

Эта линия Хо Га И вызвала серьезную критику со стороны Ким Ир Сена на IV пленуме ЦК ТПК Второго созыва, который состоялся 1 -4 ноября 1951 г. По инициативе Ким Ир Сена на этом пленуме Хо Га И был обвинен в «ликвидаторстве» и снят со своего поста. Надо сказать, что термин этот был выбран Ким Ир Сеном (или кем-нибудь из его окружения) не слишком грамотно: ведь в коммунистической традиции термином «ликвидаторство» обозначается стремление умеренного крыла подполья к отказу от нелегальных организаций и нелегальной деятельности. Таким образом, этот термин не может быть применен к партии, действующей в легальных условиях, а уж тем более к правящей, каковой в то период являлась ТПК.

Профессор Со Дэ Сук – автор авторитетного исследования по истории Северной Кореи, считает, что спор Хо Га И и Ким Ир Сена носил принципиальный характер и был связан с определением стратегии партийного строительства. По его мнению, Хо Га И был сторонником элитарной партии, в то время как Ким Ир Сен стремился к превращению ТПК в массовую организацию.[14]Проф. Со Дэ Сук — ведущий специалист в области северокорейской истории, но в этом вопросе с ним трудно согласиться. Представляется, что Ким Ир Сен во время своего конфликта с Хо Га И не был столь уже озабочен теоретическими вопросами. Куда вероятней, что происшедшее было не более чем удобным предлогом для устранения Хо Га И. Если бы не произошло инцидента с делом об исключении из партии, то Ким Ир Сен нашёл бы какой-нибудь другой повод расправиться с ним. В этой связи следует учесть и замечание Кан Сан Хо, который, основываясь на циркулировавших среди северокорейской верхушки слухах, считает, что Хо Га И в действительности стал жертвой примитивной ловушки, подстроенной Ким Ир Сеном, который сначала посоветовал ему быть жестким, а потом использовал эту жесткость, чтобы разделаться с ним.[15]

Хо Га И в кругу семьи

Хо Га И в кругу семьи

Тем не менее снятие Хо Га И с партийных постов ещё отнюдь не означало его полного отстранения от активной политической деятельности. Ким Ир Сен в 1951 г. был ещё слишком слаб для того, чтобы позволить себе напрямую расправиться со столь влиятельным человеком. Хо Га И был назначен заместителем Председателя кабинета министров. Новое назначение было, конечно, существенным понижением, но тем не менее Хо Га И оставался довольно заметной политической фигурой на Севере. В его обязанности входило руководство сельским хозяйством Северной Кореи и, в частности, контроль за состоянием Сунанского водохранилища.

Вскоре стало известно о том, что водохранилище серьезно пострадало от налетов американской авиации, а восстановительные работы на нем идут недостаточно быстро. Это обстоятельство и было использовано Ким Ир Сеном для решительной атаки на Хо Га И. Хо Га И был обвинен в плохой организации обороны водохранилища, халатности. Ким Ир Сен явно стремился использовать ситуацию на водохранилище как предлог для окончательного устранения Хо Га И. В начале июля должно было состояться заседание Политбюро ЦК ТПК, но котором предполагалось рассмотреть вопрос об ответственности Хо Га И и наложить на него взыскание.

30 июня 1953 г. Хо Га И побывал в советском посольстве и встретился с поверенным в делах С.П.Суздалевым. Эта встреча описана в недавно рассекреченных документах советского посольства. В ходу беседы с С.П.Суздальцевым Хо Га И рассказал о том, что на состоявшемся в тот день заседании Совета министров ему были предъявлены обвинения в бюрократизме, волоките, неправильном руководстве восстановительными работами. С наибольшей активностью на Хо Га И нападали сам Ким Ир Сен и Пак Чхан Ок, который после падения Хо Га И в 1951 г. стал претендовать на положение неформального лидера советской группировки. После этого Ким Ир Сен предложил снять Хо Га И с поста заместителя премьера и назначить Министром внешней торговли. Как считал сам Хо Га И, «большинство из этих обвинений необъективны, натянуты и продиктованы личной неприязнью к нему Ким Ир Сена и в известной степени Пак Чан Ока, а также об»ясняются его несогласием с рядом действий Кима и руководства ЦК по расстановке кадров, налоговой системы, чрезмерному восхвалению Ким Ир Сена и другим вопросам» Хо Га И сказал С.П.Суздалеву, что ему предоставлено два дня для подготовки ответа на предъявленные ему обвинения.

Суздалев посоветовал Хо Га И «серьезно и спокойно продумать свое выступление на Политсовете, честно признать свои ошибки и упущения и взять обязательство исправить их в дальнейшей работе. Что же касается тех обвинений, с которыми он не согласен, открыто заявить об этом на Политсовете».[16]Выслушав советы С. П.Суздалева, Хо Га И покинул посольство, в котором ему более не было суждено побывать.

Через несколько дней стало известно о гибели А. И.Хегая. В соответствии с официальным сообщением, которое предназначалось исключительно для высших партийных кадров и было сделано Пак Чон Э, А.И. Хегай покончил с собой в своей резиденции в ночь накануне заседания Политбюро, которое должно было обсудить его ошибки в деле охраны и восстановления Сунанского водохранилища. Из материалов посольства видно, что убийство (или самоубийство?) Хо Га И произошло 2 июля 1953 г. около 9:15. О его гибели Поверенному в делах сообщил Пак Чхан Ок – старый недоброжелатель Хо Га И (Пак Чхан Ок претендовал на роль лидера «советских корейцев и относился к Хо Га И как к сопернику).[17]

Главным вопросом, связанным с гибелью Хо Га И, является следующий: действительно ли он покончил с собой или же был тайно убит людьми Ким Ир Сена, которые потом постарались создать впечатление того, что произошло самоубийство. Я боюсь, что с полной уверенностью ответить на этот вопрос уже никому не удастся, ибо даже после Объединения Кореи едва ли будут найдены материалы, которые позволят дать однозначный ответ. Тем не менее, на основании той информации, которой располагает автор, предположение об убийстве представляется более вероятным.

Во-первых, ряд фактов заставляет сомневаться в правильности официальной версии о самоубийстве. Так, вечером накануне самоубийства в гостях у Хо Га И был его тесть Петр Цой. Они просидели вместе целый вечер. Хо Га И много говорил о своём маленьком сыне – внуке Петра Цоя, о том, что после окончания войны очень хотел бы увидеться с ним. В ходе этого разговора Хо Га И (уже не в первый раз) сказал, что в создавшейся обстановке оставаться в Корее он не хочет и не исключает того, что через некоторое время после окончания боевых действий вернется в Советский Союз. Расстались они поздно, Хо Га И уговаривал Петра Цоя остаться переночевать, но тот заторопился к себе, в штаб бронетанковых войск, и отказался. Когда поздно вечером они расстались, никакого уныния или обеспокоенности у Хо Га И не было. О намеченном на следующий день заседании Политбюро Хо Га И говорил достаточно спокойно и особо по этому поводу не волновался. Не было ни малейших признаков того, что он думает о самоубийстве.[18]Можно, конечно, возразить, что решение о самоубийстве Хо Га И принял внезапно, но все, кто знал его, в один голос отмечают, что Хо Га И был на редкость выдержанным и уравновешенным человеком, всегда сохранявшим самообладание и тщательно обдумывающим каждый свой шаг.

По крайней мере, у Петра Цоя никаких сомнений на этот счет не оставалось. На следующий день, когда стало известно о «самоубийстве» Хо Га И, Петр Цой в ярости позвонил Ким Ир Сену по телефону и обвинил высшего северокорейского лидера в организации убийства. После этого Петр Цой подал в отставку и срочно выехал из Кореи в СССР.[19]

Заметим кстати, что северокорейские руководители, в том числе и сам Ким Ир Сен, в первые же дни после гибели А.И.Хегая неоднократно ставили перед советскими дипломатами вопрос об отзыве П.И.Цоя. Об этом Ким Ир Сен говорил поверенному в делах С.П.Суздалеву 6 июля. 7 июля Пак Чхан Ок объяснил причины этой спешки. Он сказал, что «Цоя было бы желательно отозвать в Советский Союз, поскольку он после самоубийства его зятя не сможет поддерживать нормальные взаимоотношения с Ким Ир Сеном. Уже сейчас, сказал Пак Чан Ок, Цой не проявляет лояльности по отношению к Ким Ир Сену, делает необоснованные заявления о причинах самоубийства Хегая (весьма прозрачный намек на то, что П.И.Цой обвиняет Ким Ир Сена в организации убийства – А.Л.)».[20]Году в 1956 или 1957 г., когда Ким Ир Сен стал полновластным хозяином положения у себя в стране, судьба Петра Ивановича и Нины Петровны Цой была бы самой печальной, но в 1953 г. Ким Ир Сен еще слишком зависел от Москвы, чтобы позволить себе расправиться с высокопоставленным офицером Советской Армии, поэтому П.И.Цоя просто постарались поскорее отправить из Кореи. За ним последовала его дочь (остальные дети А.И.Хегая тоже со временем вернулись в СССР).

Есть и ещё одно обстоятельство, которое подкрепляет подозрения в убийстве. Когда жена Хо Га И Нина прибыла в его резиденцию из Харбина (там, в Харбине, в эвакуации находились семьи большинства высших северокорейских руководителей), она обнаружила, что ее муж уже похоронен. Ни с кем из тех, кто был в доме в то утро, когда погиб муж, ей встретиться не дали: и адъютанты, и шофера, и обслуга были уже переведены куда-то, никого из них в доме не было. Единственное, что смогла сделать молодая вдова – это сходить на могилу мужа, но даже и этого удалось добиться с трудом: только помощь Чон Чхоль У – старого друга Хо Га И – Нина Цой получила возможность увидеть могилу. Вся эта странная поспешность слишком похожа на стремление замести следы совершенного преступления.[21]

Тем не менее, впоследствии стало известно, что обстоятельства, при которых Хо Га И был обнаружен мертвым, вызвали у многих подозрения. Его нашли лежащим в детской кроватке его сына, в руках у него было охотничье ружье, к спусковому крючку которого был привязан поясок от платья жены. Однако некоторым из тех, кто смог побывать там в первые минуты и часы, показалось, что в действительности Хо Га И был убит, а самоубийство лишь инсценировано.

Во-вторых, в ходе сбора материалов по истории Северной Кореи мне довелось встретиться с многими людьми, которые хорошо знали Хо Га И. Почти все они (не исключая и тех, кто в целом стоит на прокимирсеновских позициях!) достаточно единодушно высказались в поддержку предположения о тайном убийстве. Большинство людей, хорошо лично знавших Хо Га И, отвергает мысль о самоубийстве как несовместимую с его спокойным, уравновешенным характером.

Если Хо Га И действительно стал жертвой организованного Ким Ир Сеном убийства, то невольно напрашивается вопрос: почему Ким Ир Сен совершил это преступление? Чем ему был опасен Хо Га И, который после 1952 г. уже был отстранен от власти и не оказывал особого влияния на развитие политической ситуации? Представляется, что существовали три основные причины, по которым Ким Ир Сен мог принять решение убить Хо Га И. Во-первых, он опасался, что Хо Га И станет руководителем какого-либо антикимирсеновского движения, какого-нибудь заговора, который могли бы попытаться отстранить от власти самого Ким Ир Сена (причем в той обстановке Ким Ир Сен мог опасаться и прямой советской поддержки такого заговора). Умный, влиятельный и авторитетный Хо Га И был опасен даже в опале. Во-вторых, не следует сбрасывать со счета и чисто психологическую сторону вопроса: в первые годы после Освобождения Ким Ир Сен, находившийся под полным контролем советских властей, видел в Хо Га И – одном из самых влиятельных советских корейцев – важное орудие этого контроля. В немалой степени Ким Ир Сен мог просто завидовать авторитету Хо Га И в партийных кругах. В-третьих, Ким Ир Сен наверняка знал о намерении Хо Га И вернуться в Советский Союз и опасался, что, оказавшись вне его достигаемости, Хо Га И сможет нанести ему немало вреда (например, сообщив советскому руководству свои критические оценки ситуации в Кореи и деятельности Ким Ир Сена). Поэтому для Ким Ир Сена желательно было не выпускать Хо Га И живым.

Как уже говорилось выше, в этой статье автор не ставил перед собой задачи давать историческую и моральную оценку той роли, которую сыграл в корейской истории Хо Га И. Однако, несколько слов в заключение всё-таки хотелось бы сказать.

Безусловно, роль Хо Га И достаточно двойственная. С одной стороны, не вызывает никаких сомнений его субъективная честность. Подобно многим другим корейским коммунистам – как выросшим в самой Корее, так и приехавшим из-за границы – Хо Га И искренне верил в коммунистические идеи, считал, что работает во имя осуществления великой цели – установления идеального общественного строя. Все, кто знал Хо Га И, отмечают его скромность, непритязательность в быту, бескорыстие. Во время второй мировой войны, когда Хо Га И занимал весьма заметные посты в Советском Союзе, его семья жила также, как и тысячи советских семей: нуждаясь, а то и голодая. Бесспорен также большой талант Хо Га И, его незаурядные организаторские способности.

С другой стороны, объективные результаты деятельности Хо Га И в Северной Корее весьма печальны. Весь свой талант и ум он отдал делу создания на корейской земле копии сталинского Советского Союза (причем копии ухудшенной). Хо Га И и другие советские корейцы расчистили путь к власти Ким Ир Сену и его группировке. Советские корейцы были орудием советской внешней политики, которая была направлена тогда на коммунизацию Корейского полуострова. Авторы этой политики в своём подавляющем большинстве не были циничными карьеристами и прагматиками. Наоборот, они честно и искренне верили в то, что несут корейскому народу счастье. Тем не менее, их деятельность привела к трагическим последствиям, Корея в течение нескольких десятилетий перенесла немало страданий и по их вине. Однако ни Хо Га И, ни кто-либо другой тогда не мог ещё этого предвидеть.

[1]Интервью с Майей Хегай, Ташкент, 15 января 1991 г.

[2]Ми рок Чосон минчжучжуый инмин конхвагук. Сеул, Чунан ильбо са, 1995. С.174.

[3]Там же, с. 191.

[4]Поссиечы куёк че иль чха корёин чхоннён нёчжа тэхве тэпхйо чын #13.

[6]Suh Dae-sook. Kim Il Sung. The North Korean leader. New York, 1988. P.92.

Пукхан инмен сачжоню Сеул, Чуанан ильбо са, 1990. C.424.

[7]Интервью с Кан Сан Хо, Ленинград, 7 марта 1990 г.

Чан Хак Пон. Чхве Пхедок-ыль хвигохае.-»Ленин кичхи», 28 ноября 1990 г.

[8]Интервью с Людмилой Цой, Москва, 26 января 1990 г.

[9]Интервью с Пак Пен Юлем, Москва, 25 января 1990 г.

[10]Интервью с Ю Сон Чхолем, Ташкент, 18 января 1991 г.

[11]Интервью с Ю Сон Чхолем, Ташкент, 18 января 1991 г.

Интервью с Пак Пен Юлем, Москва, 25 января 1990 г.

Интервью с Людмилой Цой, Москва, 26 января 1990 г.

[12]Интервью с Кан Сан Хо, Ленинград, 31 октября 1989 г.

[13]Suh Dae-sook. Kim Il Sung. The North Korean leader. New York, 1988. P.124.

[14]Там же, pp.124-125.

[15]??????????????

[16]Дневник поверенного в делах С.П.Суздалева. г. АВП, ф.0102, оп.9, д.9, п.44. 30 июня 1953 г.

[17]Там же, 2 июля 1953 г.

[18]Интервью с Лирой Хегай, Ташкент, 26 января 1991 г.

Интервью с Людмилой Цой, Москва, 26 января 1990 г.

[19]Интервью с Людмилой Цой, Москва, 26 января 1990 г.

Все изложенные материалы о гибели Хо Га И автор собрал самостоятельно, но они почти полностью совпадают с тем, что говорится в известной работе Лим Ына.

[20]Дневник поверенного в делах С.П.Суздалева. г. АВП, ф.0102, оп.9, д.9, п.44. 2 июля 1953 г.

[21]Интервью с Майей Хегай, Ташкент, 15 января 1991 г.

Интервью с Лирой Хегай, Ташкент, 26 января 1991 г.

 Источник: https://lankov.oriental.ru/nk7-2.shtml

Начало здесь – https://koryo-saram.ru/andrej-lan-kov-ho-ga-i-ocherk-zhizni-i-deyatel-nosti/

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »