Архивные документы (1908 – 1909 г.г.) о деятельности российских корейцев против японского владычества в Корее

21.9.05-19.11.09 военный губернатор Приморской области и наказной атаман Уссурийского казачьего войска.

21.9.05-19.11.09 В. Е. Флуг – военный губернатор Приморской области и наказной атаман Уссурийского казачьего войска.

ПИСЬМО ПОГРАНИЧНОГО КОМИССАРА Е. Т. СМИРНОВА ВОЕННОМУ ГУБЕРНАТОРУ ПРИМОРСКОЙ ОБЛАСТИ В. Е. ФЛУГУ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОРЕЙЦЕВ

5 апреля 1908 г.
Ур. Новокиевское

Вследствие более или менее успешной деятельности корейских инсургентов в северной части Кореи, в конце прошлого года проявившейся даже в открытых столкновениях с японскими отрядами, в Новокиевске зашевелилось гнездо политических корейских эмигрантов, находящихся под главенством известного Ипан-юна, бывшего корейским комиссаром Кондо (Нангана) и начальником корейской дружины при отряде генерала Анисимова в прошлую войну. Сюда приехал из Петербурга сын бывшего корейского посланника там Владимир Сергеевич Ли (Ли И Чжен) (Ли Виджон. — Сост.), женатый на племяннице барона Нолькен (кажется, Тобольского губернатора) со своим тестем. Г. Ли получил образование в Париже, по его словам, он участник известной корейской депутации, хлопотавшей о поддержке Кореи на Гаагской конференции. Кроме их есть и офицеры бывшей регулярной корейкой армии и до 40 чел. бывших дружинников. У них имеются деньги и известный план действий. Откуда у них деньги — не знаю, но говорят, что 10 тыс. рублей пожертвовал бывший Янчихинский старшина Цой.

В конце марта ко мне являлся Ипан Юн с бывшим капитаном сеульской императорской гвардии Ким Хун Шу (Ким Хунсу. — Сост.) с просьбой возвратить им ружья, отобранные после войны у корейской дружины, с целью активного выступления против японцев. Я не дал определенного ответа, сославшись на то, что ружья находятся в ведении начальника 2-й В[осточно]-С[ибирской] стрелковой Дивизии генерала Анисимова, которому тотчас же сказал о просьбе Ипан Юна. По взаимному соглашению с генералом Анисимовым, к которому Ипан Юн являлся на другой день, ему был дан ответ в том смысле, что заключив с японцами мирный договор в Портсмуте, чем закончились между нами всякие недоразумения, мы не можем официально поддерживать корейских инсургентов в каком бы то ни было отношении. Потерпев в этом неудачу, партия корейских эмигрантов- патриотов начала тайно приобретать ружья в наших пределах, а также в соседней Маньчжурии.

Сколько мне известно, план их активного выступления против японцев заключается в том, чтобы через Хунчунское фудутунство и Нанган (Кондо) выйти навстречу корейским партиям инсургентов, ютящимся в значительном числе в горной, лесистой стране на восток от верховий р. Тюмень-Уллы (на западных склонах Туманганского хребта). Конечной целью они ставят захват г. Му сана, а если удастся, то и г. Хорьена (Хверёна. — Сост.) и вообще верхней линии р. Тюмени. Нужно догадываться, что здесь они думают опереться на корейское население Нангана и на китайцев, уже достаточно раздраженных наглым образом действий японцев.

По некоторым данным можно судить, что инсуррекционное движение в Корее приобретает известную силу и постепенно приводится в систему с конечной целью организации против японцев всеобщей народной войны. На известную силу движения в Северной Корее, между прочим, указывают: открытый захват инсургентами г. Капсана и бой под ним с японским отрядом; появление крупных шаек в лесах Туманганского хребта на высоте г. Капсан, усиление японских войск здесь и образование опорного пункта для них близ Чиюн-чаня (Танцони или Донгчени — по нашим новейшим картам) и проч., о чем я своевременно доносил в своих сведениях по корейско-маньчжурской границе. Кроме того, по некоторым намекам можно догадываться, что корейские патриоты пользуются сочувствием китайских властей в Нангане, до сего времени ведущих спор с японцами из-за этой территории, что, как известно, возбудило здесь, да и вообще в Маньчжурии старую национальную народную вражду китайцев к японцам.

Корейцы, как политически бездарные, неосторожные и легкомысленные, ничего не могут удержать в строгом секрете, почему японцы, по-видимому, от своих шпионов, несомненно имеющихся в Новокиевске, как и всюду на Дальнем Востоке, узнали о деятельности новокиевской партии корейских эмигрантов. На днях сюда явились из-за границы двое корейцев, как говорят, японские шпионы. Они были задержаны здешними эмигрантами, подвергнуты пытке, а затем уведены, нужно полагать, за соседнюю китайскую границу и, по слухам, там застрелены, хотя доказательств этого нет. Я сообщил  об этом местному становому приставу для производства расследования, а Ипан Юну, отрицавшему факт казни, строго приказал, чтобы он и его сторонники не смели впредь распоряжаться и командовать на нашей территории. Удастся ли приставу разобраться в этом темном случае, сказать пока не могу. Корейцы завели здесь сильные взаимные интриги и даже вражду, почему добиться истины трудно.

Докладывая о вышеизложенном вашему превосходительству, прошу дать мне указания, как держаться в этом щекотливом деле, дабы не сделать политической ошибки и бестактности по отношению к японцам, которые в защите своих интересов, как известно, ничем не стесняются. Генерального консула в Корее, через которого я мог бы получить указания министерства иностранных дел, в настоящее время в Сеуле нет, писать ему в Петербург опасаюсь, так как он может быть уже в дороге в Корею. Российский посланник в Пекине в этом деле не при чем. Между тем директивы требуются именно от г. министра иностранных дел, потому что это дело относится к разряду дел высшей политики. Не может быть, чтобы министерству не были известны причины появления здесь г. Ли с бароном Нолькен и денежными средствами.

Со своей стороны я полагал бы, не принимая никакого официального фактического участия в деятельности новокиевских эмигрантов, смотреть на нее сквозь пальцы. Японцы нам далеко не друзья; они точат меч против нас, покровительствуют нашим эмигрантам- революционерам в Японии, пользуясь их услугами в качестве шпионов, более толковых и подготовленных, чем в общем невежественные японцы, и легче проникающих в наши учреждения и к нужным лицам. Кроме того, конвенции о выдаче политических деятелей и преступников между Россией и Японией нет. В случае возникновения какой-либо дипломатической переписки мы всегда имеем возможность отговориться и отписаться.

На мое предложение, сделанное во избежание излишних хлопот, перенести свою деятельность в соседнюю Маньчжурию, где по-прежнему царит старое китайское безначалие, гг. Ипан Юн и Ли мне сказали, что в Новокиевске они пробудут не более двух месяцев, но куда переберутся — не говорят. Нужно догадываться, что среди наступающего лета разыграются кровавые драмы на восточных и северных окраинах глухой, лесистой страны в верховьях pp. Ялу и Тюмени.

РГИЛДВ Фонд 1. Опись 1. Дело 1160. Лист 2-5.

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ВОЕННОГО ГУБЕРНАТОРА ПРИМОРСКОЙ ОБЛАСТИ ПРИАМУРСКОМУ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРУ

№779 24 мая 1908 г.

Владивосток

Вследствие телеграммы Вашего Высокопревосходительства от 8 сего мая за №54/479, в коей предлагается принять действительные меры к недопущению антияпонского движения на нашей границе, мною было предложено по телеграфу пограничному комиссару в Южно-Уссурийскомъ крае доставить подробные сведения по означенному вопросу и принять самые энергичные меры к недопущению помянутого движения, на что пограничный комиссар телеграммой от 14 мая сего года за № 240 сообщил о выполнении им указанных распоряжений и сообщил, что главный делегат корейских эмигрантов сеульский чиновник И Панъюн (Ли Бомъюн. — Сост.) с партией добровольцев в 40 — 50 человек ушел из наших пределов в Хунчунское фудутунство, откуда инсургенты, по его мнению, пойдут в леса и горы по верхнему течению реки Тумень — Уллы (Туманган. — Сост.) Второй деятель, Владимир Ли, находится во Владивостоке. Они получили на дело борьбы с японцами 10 тыс. рублей из Петербурга, но от кого именно, — неизвестно. Деньги были переведены на имя Цоя, бывшего янчихэнского старшины, что подало повод к рассказам о том, будто бы он пожертвовал указанную сумму.

Корейские добровольцы с хорошим оружием явились преимущественно из Сучанскаго участка. Оружие жертвуют корейцы всей области. Добровольцы группировались не в Новокиевске, а в корейских поселках вблизи деревни Ушагоу (ныне Барабаша), в пределах Хунчунского фудутунства. Пункт этот оказался для них удобным потому, что горы и леса там заняты вольными хунхузскими поселениями, не подчиняющимися китайским властям. Есть пока, однако, не проверенные указания на то, что корейские инсургенты действуют в этой части Маньчжурии при молчаливом содействии китайских властей, китайское же население, из ненависти к японцам, все на их стороне.

Корейская инсуррекция в верховьях рек Тюмень-Уллы и Ялу-цзяна (Амноккана. — Сост.) идет, по заявлению комиссара, успешно. Неделю тому назад были истреблены японские отряды близ города Пусана и сам город взят инсургентами. 14-го сего мая опять получено сведение, что две недели тому назад вновь поголовно истреблен японский отряд в 150 человек близ города Самсу и разрушены все декавильки в горах, устроенные японцами для подвоза вырубленного леса для сплава по р. Ялу. В указанной местности японцами двинуты войска из города Пукчена. Успехи инсургентов сильно воодушевляют корейских эммигрантов у нас и в приграничной полосе Маньчжурии. Благодаря пустынности нашей области, дикости и незащищенности ее границ с Маньчжурией, мы не в силах приостановить проникновение в Корею вооруженных мелких партий, которые пойдут через не менее пустынное Хунчунское фудутунство, спорадически населенное корейцами, в Северную Корею на помощь отчаянным и страшно озлобленным корейским борцам за независимость Кореи…

РГИЛДВ. Фонд 1. Опись 3. Дело 1160. Листы 25-25об.

ПРОТОКОЛ ДОНЕСЕНИЯ КРЕСТЬЯН С. ТИЗИНХЭ

1909 года января 2-го дня к приставу Сучанского стана Михайлову явились сего числа корейцы Кимъ-Пендюни (Ким Бёнджун. — Сост.) 37-ми лет, проживающий на земле крестьян дер. Фроловки по русскому билету от 14-го Января 1908 года за №822 и крестьянин из корейцев с. Тизинхэ Адиминской волости Посьетскаго стана Петр Иванов Эм-инсеби (Ом Инсоб. — Сост.) 31 года и, предъявив прилагаемые при сем письмена на корейском языке разной величины, заявили мне, что это есть документы по сбору разными корейцами с корейского населения денег в виде пожертвования на нужды Кореи. Документы эти ими собраны у разных корейцев, живущих в Сучанском регионе. Главным распорядителем по сбору денег, по их словам, состоит в Сучанском участке кореец Те-сюн-се (Чо Сюнсе. — Сост.), живущий на земле крестьян сел. Владимировки; казначеем корейцы: Ким-сян-хо (он же Ким-сяндари) и Вон-сяндиби, живущие там же. Всего было собрано в Сучанском участке приблизительно до 7 000 рублей наличными деньгами, не считая пожертвований оружия и огнестрельных припасов. А отправлено в Корею в апреле месяце 1908 года через корейского чиновника Ли-бом-юна и его агентов, живущих в урочище Новокиевске, 1800 рублей денег и два транспорта оружия числом около 260 ружей; оружие собрано было: в Сучанском участке до 80 ружей, а остальное все в Посьетском участке. В Посьетском участке состоит главный казначей по сбору пожертвований к отправке их в Корею бывший волостной старшина крестьянин из корейцев Петр Семенович Цой, а касса находится у Ли-бом-юна, жившего у Цоя. В 1906 году, названный выше кореец Те-сюн-се, образовал самовольно корейскую волость в сел. Владимировке и собрал тогда с корейцев 1 430 рублей, которые показал расходом: жалованья себе 500 рублей, жалованья писарю 350 рублей, на наем лошадей 200 рублей, ямщику 180 рублей, на общественного рассыльного 200 рублей, и когда корейский народ узнал, что все это ложное, то подали жалобу г. военному губернатору, но деньги 1430 рублей так и остались у Те-сюн-се. Ввиду всего этого мы, уполномоченные от корейского населения, просим выдворить корейца Те-сюн-се из Сучанского участка. В данное время чиновник Ли-бом-юн живет в с. Новокиевском, а семейство его в селении Нижняя-Янчихэ.

В чем и подписуемся:

Крестьянин сел. Тизинхэ Адиминской волости Петр Иванов, Эм-Инсеби и Ким-пендюни.

Пристав Сучанского стана /подпись/ Михайлов

Верно:

Начальник Южно-Уссурийского уезда /подпись/

Настоящую переписку, препровождая пограничному комиссару в Южно-Уссурийском крае, прошу Его Превосходительство с возвращением таковой, сообщить мне по содержанию ее свое заключение и возможно лучшую постановку затронутого вопроса в г. Владивосток.

И. д. Губернатора /подпись/

РГИА ДВ. Фонд 1. Опись 3. Дело 1106. Лист 206об.

 

РАПОРТ СТАНОВОГО ПРИСТАВА СУЧАНСКОГО СТАНА ЮЖНО-УССУРИЙСКОГО УЕЗДА НАЧАЛЬНИКУ ЮЖНО-УССУРИЙСКОГО УЕЗДА

4 января 1909 г.

с. Владимиро-Александровск

РАПОРТ

В дополнение к рапорту от 31-го декабря 1908 года за № 40, представляя при сем протокол мой от 2-го сего Января и письмена на корейском языке разной величины, припечатанные печатью пристава Сучанского стана, доношу вашему высокородию, что за отсутствием в моем распоряжении денежных средств на сыскные надобности, я положительно лишен возможности следить за тайной агитацией среди корейцев, при этом докладываю вашему высокородию, что все дело по антияпонскому движению и сбору пожертвований находится в руках корейского чиновника Ли-бом-юна жительствующего постоянно в селе Новокиевском и отчасти в гор. Владивостоке, а центр правления их находится также в Новокиевске, как самом удобном пограничном пункте под ближайшим покровительством крестьянина из корейцев Петра Семенова Цоя.

Носятся упорные слухи, что чиновник Ли-бом-юн и другие корейские инсургенты, собирая среди корейцев пожертвования, советуют корейскому населению, живущему на русской территории, не брать русских билетов на право жительства, уверяя корейцев, что русская администрация бессильна снабжать корейцев билетами принудительным порядком. Этим способом инсургенты имеют в виду с одной стороны, собрать как можно больше пожертвований, а, с другой стороны, увеличить ряды своих партизанских отрядов теми корейцами, которые могут быть высылаемы русскими властями за бесписьменность в Корею. Ввиду этих данных, я вновь прошу ходатайства вашего высокородия о посылке в Сучанский стан воинского отряда сроком хотя на 6 месяцев для принудительного поголовного снабжения корейцев и китайцев русскими билетами и для выдворения подозрительных лиц. Упомянутый в протоколе кореец Петр Эм-инсеби взял приемный приговор для общества крестьян дер. Николаевки и весной этого года предполагает переселиться на жительство из Посьетского стана в дер. Николаевну Сучанского стана. Кореец Те-сюн-се имеет в селе Владимировке свою фанзу, семейство и хозяйство, он доводится неродным отцом бывшему моему писцу корейцу Борису Дею; носится молва, что названные выше два корейца Петр Эм-инсеби и Те-сюн-се состоят агентами у корейского чиновника Ли-бом-юна.

Приложение: Протокол и письмена на корейском языке в 2-х пачках.

Приставь /подпись/ Михайлов

Верно:

Начальник Южно-Уссурийского уезда /подпись/

РГИА ДВ. Фонд 1. Опись 3. Дело 1106. Лист 205об.

РАПОРТ ВОЕННОМУ ГУБЕРНАТОРУ ПРИМОРСКОЙ ОБЛАСТИ ОТ НАЧАЛЬНИКА ЮЖНОУССУРИЙСКОГО УЕЗДА

№77

15 января 1909 г. г. Никольск-Уссурийский
За №№1016,1039 и 1072 1908 года

РАПОРТ

Представляя при сем Вашему превосходительству копии с рапортов Пристава Сучанского стана, вверенного мне уезда, за №4 0 и 1 с протоколав от 2 января с. г. с приложениями, ходатайствую о разрешении:

1. Выслать из Приморской области за границу корейского чиновника Ли-бом-юна чрез нашего Пограничного комиссара как имеющего, в общем, на всех корейцев громадное влияние, за поведением и образом жизни которого местным властям, не имеющим денежных средств на сыск, ни полицейских стражников, ни сыскных агентов, следить и вовремя обнаружить и остановить злоупотребления Ли-бом-юна, нет никакой возможности.

Желательно было бы выслать вместе с Ли-бом-юном и всех его агентов, считающихся корейскими подданными и известных местным властям. За Петром Цой, бывшим Янчихэнским Волостным старшиной, русским подданным, возможно будет учредить негласный надзор за его поведением по отношению участия в деле организации отряда по выдворению японцев из Кореи.

2. Не будет ли признано возможным чрез посредство Восточного института во Владивостоке или при посредстве Пограничного комиссара составить объявление на корейском языке, чтобы они не поддавались нелепым слухам и проделкам корейского чиновника Ли-бом-юна и не вносили бы им никаких денежных средств, а при вымогательстве с их стороны заявили бы русским властям в лице чиновника полиции и Пограничного комиссара, представляя таких вымогателей русским властям.

3. В командировании в распоряжение пристава Сучанскаго стана 35-ти нижних чинов охотничьей команды при унтер-офицере, специально для оказания помощи по снабжению билетами корейцев и высылке безбилетных за границу.

При этом докладываю вашему превосходительству, что одновременно с сим мною предписано Приставу Сучанского стана все 10 задержанных винтовок за ненахождением хозяев, немедленно отправить в Никольский отдел Хабаровского Артиллерийского склада в гор. Никольск-Уссурийский при надлежащих описях для обращения их в казну.

Приставу Посьетского стана сообщено об учреждении негласного надзора за проживающим в с. Новокиевском Петром Цой.

Приложение: Две копии с рапортов Пристава Сучанского стана за №№40 и 1-а копия с протокола и письмена.

Начальник Уезда /подпись/

РГИАДВ. Фонд 1. Опись 3. Дело 1106. Лист 202об.

КОПИЯ ДОКЛАДА ПОГРАНИЧНОМУ КОМИССАРУ В ЮЖНО-УССУРИЙСКОМ КРАЕ СМИРНОВУ ПЕРЕВОДЧИКА КОРЕЙСКОГО ЯЗЫКА ТИТУЛЯРНОГО СОВЕТНИКА С. ТИМА

30 января 1909 г.

По прочтении предъявленной мне переписки №3233 имею честь доложить вашему превосходительству следующее. Отряд корейских дружин, организованный летом прошлого года Ли-бем-юном совместно с Петром Цоем и выступивший в Северную Корею после стычек с японскими отрядами, за расходом патронов, рассеялся, часть ушла в Нанганский район, часть — Хунчунский округ, небольшая часть вернулась сюда. Ли-бем-юн после этого, не имея денег, не мог вновь сформировать новый отряд, но все-таки большинство корейцев деятельность Ли-бем-юна восхваляют и воздают ему честь как      борцу   за правое дело.

Спустя некоторое время Ли-бем-юну было доставлено сведение, что японские власти наняли и послали агентов для розыска и убийства его, а лицу, исполнившему это поручение, обещано было выдать 10 ООО рублей.

Ли-бем-юн, опасась за свою жизнь, вынужден был скрываться то во Владивостоке, то на китайской территории, то в Верх. Янчихэ. Последнее время он большей частью провел в разъездах, постоянно скрываясь то здесь, то там.

Петр Цой, вероятно желая оставить свое имя в истории и заслужить от сородичей славу, начал уже действовать самостоятельно, помимо Ли-бем-юна, и, выбрав агентов, разослал их со своими письмами в Сучанский и Суйфунский участки для сбора пожертвования на организацию нового отряда. Немедленно пожертвования пошли от разных корейских селений. По рассказам дружинников известно, что Петру удалось получить от разных лиц за все время не менее 10 ООО рубл. Он на эти деньги начал покупать оружие и патроны. Сейчас у его дружинников имеется более 100 ружей, отряд же дружины состоит не менее как из 200 человек, часть проживает в Нижнем Янчихэ в его маслобойне, часть в Барановке и часть в Тизинхэ. В двух последних селениях производится обучение стрельбе. Несколько дружинников из отряда Ли-бем-юна, терпя нужду, перешли в отряд Цоя, остальные же, не имея денег на приобретение билета и опасаясь преследования полиции за бесписьменность, ушли в Савёловку, Хуньчунь и Нанган для временного проживания у местных корейцев до получения извещения о сборе. Кроме того, они вынуждены были бежать на китайскую территорию вследствие письменного объявления по крестьянским селениям никого не принимать из отряда Ли-бем-юна, кроме тех лиц, кто предъявляет удостоверения Цоя, что они состоят в его отряде. Ввиду этого идет сильный раздор между двумя партиями Цоя и Ли-бем-юна.

Недавно было нападение на квартиру старика-учителя Ли-бем-юна в селе Янчихэ. Многие секретно поговаривают, что это дело рук цоевской партии, т. к. люди из партии Ли-бем-юна не могли решиться напасть на учителя своего начальника. Есть еще слухи, что цоевская дружина намерена перед тем как выступить в поход в Корею, напасть на Ли-бем-юна, убить его и шесть человек приближенных к нему. Убив упомянутых лиц, дружинники Цоя надеются заслужить от корейцев похвалу и воздать честь и славу главному организатору Петру Цою. Цой недавно уехал во Владивосток, будто бы за покупкой недостающих ружей и других припасов.

Крестьянин Ким-инсеби, упоминаемый в переписке, до лета минувшего года состоял переводчиком у Ли-бем-юна, выманивая у него под разными предлогами деньги на поездку в Харбин и Хабаровск, где обещал приобрести за дешевую цену ружья. За все время получил до 1000 руб. Эти деньги истратил на разные игры и разврат. Эм-инсеби, узнав, что у Ли-бем-юна нет больше денег, сейчас же перешел на сторону Цоя. В декабре минувшего года Цой поручил ему как родственнику по сестре (Эм — сын сестры Цоя), отправиться в Сучанский стан для сбора денег, ружей и прочего для нужд отряда. Говорят, что им собрано порядочное денежное пожертвование, причем он совершил убийство, почему, опасаясь преследования Сеула, скрылся неизвестно куда. По словам местных жителей, Эм-инсеби хороший фокусник, азартный игрок в карты и развратный, кроме законной жены содержит несколько побочных жен. Поведение его самое дурное.

Подписал — переводчик С. Тим

С подлинным верно.

Пограничный Комиссар /подпись/ Е. Смирнов

Фонд 1. Опись 3. Дело 1160. JI. 205-206 об.

РАПОРТ ПОГРАНИЧНОГО КОМИССАРА В ЮЖНО-УССУРИЙСКОМ КРАЕ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОРЕЙСКИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ЭМИГРАНТОВ В ОБЛАСТИ

6 февраля 1909 г.
ур. Новокиевское

Возвращая при этом переписку за № 3233, докладываю вашему превосходительству, что по собранным мною сведениям дело корейских главарей инсуррекционного антияпонского движения в области в настоящее время находится в следующем положении.

Корейский политический эмигрант Ипан Юн и бывший волостной старшина Янчихэнской волости Петр Цой в прошлом году в первое время недолго действовали вместе, собирая деньги, оружие и организуя партии инсургентов, которые, однако, не достигли больших успехов. В конце прошлого года все партии рассеялись в разные стороны, а организаторы рассорились между собой из-за денежных расчетов. В дело вмешались и некоторые другие причины.

Одной из таких причин нужно считать значительное неравенство их нравственных сторон и неравенство социального положения. Ипан Юн — кровный корейский дворянин (янбань) из рода Ли, из этих дворян происходит ныне царствующая династия в Корее. А так как все корейские дворяне известного рода считаются между собою родственниками, то на основах еще сохранившихся в Корее остатков родового начала, Ипан Юн считается родственником императора и иностранные газеты, изредка сообщающие о его деятельности, титулуют его чуть не принцем Он ведет тайные сношения, преимущественно через Шанхай, с партией свергнутого японцами императора Ли Хеи и пользуется среди корейцев влиянием как деятельный и родовитый человек.

Между тем Петр Цой ни больше, ни меньше, как сын рабыни, что по корейским взглядам представляет самую низкую степень происхождения. Но он с сильным характером, умен и ловок, будучи волостным старшиною, нажил большое состояние разными сомнительными путями, держал подчиненных ему янчихэнских корейцев, как говорится, в ежовых рукавицах, и будучи осыпан нами наградами, составил о себе понятие, кок о богатом, влиятельном и важном человеке. Словом, это тип полудикого инородца, избалованного нашими беспринципными чиновниками. Его низкое происхождение и сомнительная репутация не дали ему возможности сойтись с корейскими дворянами, агитировавшими в наших пределах в пользу корейского восстания против японцев. В дело вмешались, как сказано выше, и денежные расчеты, суммы на организацию дружин высылались откуда-то со стороны, собирались и в области и большинство из них попало в руки Цоя, который не преминул ими воспользоваться для своих торговых операций во Владивостоке (торговля мясом), а также и в Новокиевске …

В каком положении находится дело корейских агитаторов в настоящее время, можно видеть из прилагаемого при этом доклада мне переводчика корейского языка, титулярного советника Тима.

Смотря на деятельность корейских политических эмигрантов в наших пределах, так сказать, сквозь пальцы, во-первых, по невозможности справиться с ними нашей слабой полиции, а во-вторых, считая их все-таки политическими деятелями, полагаю, что русскому правительству крайне неудобно допускать вмешиваться в это дело и русским подданным. Если японское правительство узнает об этом и будет иметь в руках и доказательства, что возможно, то может возникнуть весьма неприятный для нас политический конфликт. Как министерство иностранных дел, так и г. министр внутренних дел вправе поставить в упрек местным властям края, что они, зная все, не приняли своевременно мер к прекращению политически неудобной деятельности русских подданных, направленной к вреду соседней державы. На деятельность крестьян Цоя и Эм я указывал в прошлом году; относительно Цоя получал только распоряжения следить за ним, что и исполнялось.

О формируемой Цоем партии я сообщил своевременно приставу Посьетского стана и начальнику Новокиевского гарнизона, прося его усилить внимательность казачьих разъездов на нашей корейско-китайской границе.

Ввиду того, что пограничное Посьетское приставство сплошь занято корейцами и китайцами и почти вовсе лишено русского крестьянского населения, чрезвычайно трудно знать с точностью, что творится в густой и сплоченной корейской среде. Ловкими руками агитаторов здесь возможна организация как политических, так и разбойничьих выступлений. Местная полицейская власть, окруженная кольцом корейцев, лишена всякой возможности не только не допустить, но узнать вовремя о замышляемом предприятии.

Ввиду изложенного, дабы не создавать конфликта с японским правительством и убить в корне корейские политические предприятия в наших пределах, я полагал бы:

1. Изловить и выдать японским властям в г. Кенхыне корейского под данного Николая Ли, как разбойника и грабителя.

2. Корейского эмигранта Ипан Юна выслать в г. Хабаровск, где и водворить безотлучно под надзором полиции.

3. Крестьян с. Янчихэ Петра Цоя и с. Тизинхэ Эм Инсеби выслать в г. Благовещенск под надзор полиции хотя бы на год.

На высылку Цоя и Эм, как политически неблагонадежных и на границе вредных, полагаю, необходимо испросить распоряжение г. министра внутренних дел.

Без таких резких и решительных мер мы ни в каком случае не можем исполнить категорическое распоряжение г. председателя Совета министров статс-секретаря Столыпина о принятии действительных, т. е. решительных мер к недопущению антияпонского движения на нашей границе (телеграмма мне от 12 мая 1908 г. за № 672). Лишенное главарей антияпонское движение замрет само собою.

Корейцы на российском Дальнем Востоке (Вторая половина XIX — начало XX вв.). Документы и материалы. Книга 1. Владивосток, 2004. С. 214—217.

РАПОРТ ПРИСТАВА ПОСЬЕТСКОГО СТАНА МАСЛЕННИКОВА НАЧАЛЬНИКУ ЮЖНО-УССУРИЙСКОГО УЕЗДА Д. КЕССЕЛЬМАНУ

№48

17 февраля 1909 г. с. Новокиевское

Наблюдениями за проживающими во вверенном мне стане заграничными корейцами, в особенности за корейским чиновником Ли Бем-юном, дознано, что последний, не имея оседлости и определенных занятий, проживает временами во Владивостоке, а большей частью в селениях Янчихэнской волости. В настоящее время он находится в сел. Нижнее Янчихэ. По сведениям, до Русско-японской войны Ли Бем-юн в Корее занимал значительную должность, во время же войны оказывал содействие русским войскам. Среди корейцев как русских, так и заграничных он пользуется уважением и даже некоторым влиянием. Отдавшись всецело организации в Корее антияпонского движения, он до апреля месяца минувшего 1908 г. путем пропаганды среди корейцев, живущих в наших пределах, высылал в Корею до тысячи человек с целью оказывать сопротивление укреплению в Корее японского владычества. Тогда же в этом деле инкогнито помогал Ли Бем-юну проживающий в сел. Новокиевском крестьянин из корейцев Янчихэнской волости Петр Семенович Цой. В марте и апреле того же года организованные Ли Бем-юном в Корее отряды дружин были разбиты японскими войсками и рассеяны, причем строго были наказаны и жители Кореи, укрывавшие дружины. После этого престиж Ли Бем-юна значительно упал, и, не имея никаких материальных средств до сего времени, лишь следил за действиями японцев в Корее, для чего имел два-три десятка корейцев, которые доставляют ему нужные о японцах сведения. Эти корейцы, слывущие за дружинников и тщательно скрывающиеся по корейским фанзам, видимо, не получают от Ли Бем-юна средства к пропитанию и позволяют себе сыскивать пропитание путем насилия. Так, в декабре месяце был случай ограбления ими проходившего корейца и по произведенному дознанию была обнаружена шайка в 11 человек, у коих при аресте отобрано мною пулевое ружье с патронами. Все они заключены под стражу, об этом случае было донесено вашему высокоблагородию 24 декабря 1908 г., дело № 45-42. И затем без письменности было задержано 20 человек корейцев, назвавших себя также дружинниками, которые были высланы мною не обычным порядком в Корею, а по распоряжению военного губернатора на ст. Пограничную. И, наконец, на днях снова получил сведения о появлении корейцев-дружинников в окрестностях Русского Хунчуна, к поимке коих принял меры.

Как дознано, Ли Бем-юн при поездках во Владивосток посещал корейские деревни Суйфунского и Сучанского станов с целью сбора пожертвований, для чего якобы имеет несколько человек агентов, из коих некоторые, от его имени получая пожертвования, обращают таковые в свою пользу. Помимо этого один агент Ли Бем-юна передал мне, что Ли Бем-юн ведет переписку с отцом нынешнего корейского императора, к которому послал двух человек с просьбой выслать ему двести тысяч рублей на дело организации дружин. Таким образом, Ли Бем-юн, находясь в наших пределах, всецело отдался организации антияпонского движения и, возможно, он может иметь успех, так как среди корейского населения, укрывающего его работу, предотвращать его деятельность весьма трудно. О Петре Цой среди корейцев ходит молва, что полгода назад у него с Ли Бем-юном было какое-то недоразумение и ему Цой более содействия не оказывает. Также носится слух, что Цой инкогнито занимается организацией своей дружины, и, видимо, этот слух не лишен основания, так как нередко приходилось слышать: «Цоевские дружинники пошли на разведку в Корею», или: «Это кореец цоевской партии». Идеи как Ли Бем-юна, так и Цоя одинаковы, и, по словам сторонников Ли Бем-юна, Цой отдалился от него и взялся за организацию своей дружины из-за популярности среди корейцев. Носится слух, что Цой действует гораздо энергичнее Ли Бем-юна, его агенты многочисленны, и у него даже имеются более сотни ружей, которые где-то сокрыты.

Докладывая об изложенном, честь имею обратить внимание вашего высокоблагородия на то обстоятельство, что наблюдать за действиями Ли Бем-юна и Цоя, а в особенности предотвращать и пресекать их деятельность, положительно невозможно, так как жители станов корейцы почти поголовно сочувствуют созданию корейского движения, десятские и старосты селений тоже корейцы, и таким образом, пристав вне своей резиденции положительно лишен возможности быть уверенным, что корейцы не ведут незаконные действия. Неоднократно были случаи, что при поимке безбилетных корейцев, взятые для содействия корейцы разбегались по кустам вместе с безбилетными, и в фанзах приходилось находить лишь малолетних детишек.

Ввиду изложенного, прошу, ваше высокоблагородие, не признаете ли возможным снестись с командиром корпуса дабы разрешено было при преследовании беглых безбилетных корейцев и китайцев обращаться к содействию войск Новокиевского, Хунчунского, Посьетского и Славянского гарнизонов, причем содействие это будет заключаться исключительно в назначении мне в помощь до 20 человек нижних чинов не более как на 2-4 часа времени.

И. д. пристава Посьетского стана Масленников

Верно: Начальник Южно-Уссурийского уезда.

РГИАДВ. Фонд 1. Опись 3. Дело 1160 Листы 229-230 об.

РАПОРТ ВОЕННОМУ ГУБЕРНАТОРУ ПРИМОРСКОЙ ОБЛАСТИ ОТ НАЧАЛЬНИКА ЮЖНОУССУРИЙСКОГО УЕЗДА

№404 26 февраля 1909 г.
г. Никольск-Уссурийский
В дополнение к секретному рапорту за № 77

РАПОРТ

Представляя при сем вашему превосходительству копию с донесения пристава Посьетского стана вверенного вам уезда от 17 сего февраля за № 48, вновь прошу распоряжения — не будет ли признанным возможным: 1. Предложить пограничному комиссару и стоящим при нем чинам поставить в известность корейцев, в наших пределах проживающих, путем объявлений и личных сношений с ними, чтобы они перестали формировать по наущению Либом-юна и др. лиц отряды из корейцев и направлять их в Корею действовать против японцев. 2. Разрешить через пограничного комиссара выдворить Либом-юна из пределов Приморской области за границу и впредь не дозволять ему жительствовать в Южно-Уссурийском уезде, как имеющему большое влияние среди корейцев. 3. Не признаете ли, ваше превосходительство, удобным потребовать к себе во Владивосток русского подданного из корейцев Петра Семенова Цоя, проживающего в с. Новокиевск, и воздействовать на него, как уже на русского подданного, оставить свои намерения в помощи Либом- юну, или же поручить пограничному комиссару убедить его не вмешиваться в деле сговоров корейцев против японцев и не учреждать как сбора дружины, так и отыскивания средств на дружину.

Приложение: Копия рапорта Пристава Посьетского стана Южно- Уссурийского уезда за № 40

Начальник Южно-Уссурийского уезда /подпись/

РГИА ДВ. Фонд 1. Опись 3. Дело 1106. Лист 228об.

РАПОРТ СОВЕТНИКА ПРИМОРСКОГО ОБЛАСТНОГО ПРАВЛЕНИЯ ПО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЮ КОРЕЙСКОЙ АГИТАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

17 марта 1909 г.

Начальнику Южно-Уссурийского уезда в начале июля минувшего года предписывалось не допускать сформирования в пределах уезда вооруженных партий корейцев, а также явной агитации среди корейского населения, затем предупреждать проникновения вооруженных корейцев к границе, наконец, в случае появления в пределах уезда корейца Ли Бом Юна, не допускать с его стороны агитационной деятельности в целях усиления антияпонского движения в Южно-Уссурийском уезде, вследствие вышеизложенного названный начальник отношением от 15 января с. г. за № 77, просил ваше превосходительство распоряжения.

Во-первых, о высылке из пределов области за границу корейского чиновника Ли Бом Юна, а также и всех его агентов, считающихся корейскими подданными, известных местным властям, сообщая в то же время, что приставу Посьетского стана сообщено об учреждении негласного надзора за проживающим в селении Новокиевске Петром Цой.

Во-вторых, о составлении объявления на корейском языке на предмет предостережения корейцев от вымогательств и проделок корейского чиновника Ли Бом Юна.

В-третьих, о командировании в распоряжение пристава Сучанского стана 35 нижних чинов охотничьей команды при унтер-офицере специально для оказания помощи по снабжению билетами корейцев и высылке беспаспортных за границу.

Настоящий рапорт с приложением двух рапортов и протокола пристава Сучанского стана был препровожден пограничному комиссару в Южно-Уссурийском крае для сообщения по содержанию переписки, его заключения и возможно лучшей постановки затронутого вопроса.

Ввиду сего пограничный комиссар 6 февраля настоящего года за № 54 представил данные, которые сводятся к следующему: дабы не создавать конфликта с японским правительством и убить в корне корейские политические предприятия в наших пределах он полагал бы, во-первых, изловить и выдать японским властям в г. Кёнхыне корейского подданного Николая Ли как разбойника и грабителя, во- вторых, корейского эмигранта Ипан Юна выслать в г. Хабаровск, где водворить безотлучно под надзором полиции, в-третьих, крестьян селения Янчихэ Петра Цоя и Тизинхэ Эм Инсеби выслать в г. Благовещенск под надзор полиции хотя бы на год.

Без таких резких и решительных мер, по мнению пограничного комиссара, мы ни в каком случае не можем исполнить категорическое распоряжение г-на председателя Совета министров статс-секретаря Столыпина о принятии действительных, т. е. решительных мер к недопущению антияпонского движения на нашей границе.

В настоящее время начальник Южно-Уссурийского уезда вновь вошел с рапортом к вашему превосходительству от 26 февраля с. г. за № 404, прося, не будет ли признано возможным следующее: 1) предложить пограничному комиссару и состоящим при нем чинам поставить в известность корейцев, проживающих в наших пределах, чтобы они перестали сформировывать, по наущению Ли Бом Юна и других лиц, отряды из корейцев и направлять их в Корею действовать против японцев, 2) выдворить Ли Бом Юна из пределов Приморской области за границу и впредь не дозволять ему жительства в Южно-Уссурийском уезде, 3) лично воздействовать на русского подданного из корейцев Петра Семенова Цоя, потребовав его к себе во Владивосток, дабы он оставил свои намерения оказывать помощь Ли Бом Юну и агитировать непосредственно от себя, или поручить означенное пограничному комиссару в Южно-Уссурийском крае.

Из изложенного истекает безусловная необходимость удаления, главным образом, Ли Бом Юна из мест наиболее благоприятных для его агитационной деятельности, потому что даже и при условии парализования активной деятельности Ли Бом Юна, самое его присутствие в местах наибольшего брожения, как можно усмотреть из переписки, будет действовать подбодряюще на корейских повстанцев, видящих в нем отпрыск императорской фамилии и лицо, вполне отвечающее требованиям как истинных патриотов, так и людей, преследующих собственные корыстные цели, но желающих воспользоваться его популярностью для достижения личных выгод.

Таким образом, казалось бы, следует сосредоточить главное внимание на Ли Бом Юне, в смысле удаления его, по крайней мере, из Южно-Уссурийского уезда.

Во-вторых, подвергнуть рассмотрению предложение пограничного комиссара относительно выдачи японцам Николая Ли, как разбойника и грабителя.

В-третьих, применить к Петру Цою или меру, рекомендуемую начальником Южно-Уссурийского уезда, заключающуюся в соответствующем личном воздействии, или же применить и к этому лицу в качестве меры предупредительной высылку в подходящую местность.

В-четвертых, по возможности поступить также и с прочими агитаторами, так как, по совершенно справедливому замечанию действительного статского советника Смирнова, лишенное главарей антияпонское движение замрет само собой.

Представляя вышеизложенное вашему превосходительству, испрашиваю распоряжения на приведение сего в исполнение.

Корейцы на российском Дальнем Востоке (Вторая половина XIX — начало XX вв.). Документы и материалы. Книга 1. Владивосток, 2004. С. 217-220.

Источник: Чхве Джэхён (Цой Петр Семенович) Москва 2010

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »