Аткнин В. Д., Глинский Е. А. Снаряжение корейского лучника

5b7b67ee7e5e

110В фондах Музея антропологии и этнографии АН СССР хранится небольшое по численности, но весьма полное собрание предметов снаряжения корейских лучников конца XIX в., входящее в состав нескольких коллекций.

Лучное снаряжение, как, впрочем, вооружение корейцев вообще, не было до сих пор предметом специального изучения. Таким образом, введение мате­риалов МАЭ в научный оборот позволит заполнить в определенной мере эту лакуну в отечественном корееведении.

Собрание МАЭ включает собственно луки, тетиву, иалучья, стрелы, кол­чаны, предохранительные кольца. При описании луков мы будем пользоваться методикой и терминологией, разработанными А. Ф. Медведевым, который, в частности, пишет: «Составные части лука имеют специальные названия. Середина лука — рукоять, длинные упругие части — рога и плечи. Концы лука, т. е. те части, на которые крепилась тетива, — концы. Сторона, обращен­ная к цели во время стрельбы, — спинка; сторона, обращенная к стрелку, — внутренняя».[1] Далее Медведев выделяет по конструкции два типа луков — простые и сложные. Простые — это односоставные, т. е. такие луки, древко которых изготовлено из одной деревянной планки. Сложные — это двусостав­ные {или комбинированные), для изготовления которых использовались планки различных пород дерева. По нашему мнению, такое жесткое деление конструк­ции луков только по наличию одной или двух деревянных планок слишком узко. Под сложными, дли сложносоставными (композитными), мы понимаем луки, состоящие из нескольких деталей, выполненных из различных материалов.

Здесь необходимо отметить, что от конструкции луков зависело наличие или отсутствие рефлексии, признаком которой является то, что при снятой тетиве рефлексирующий лук выгибается в сторону спинки и иногда принимает форму почти сомкнутого овала. При надевании тетивы стрелок должен был как бы выгнуть такой лук в обратную сторону, преодолев сопротивление материалов, наклеенных на спинку лука. Эта особенность конструкции (наличие рефлексии) ручных луков в имеющейся литературе изучена слабо, а практически непони­мание ее зачастую влечет за собой досадную ошибку — неверную экспозицию луков в музеях.

Корейские луки из собрания МАЭ относятся к группе рефлексирующих луков. Как и полагалось лукам такого типа, они хранились со снятой тетивой. Размеры луков очень близки друг другу, но надо учитывать, что в силу их рефлексии мы не можем реконструировать подлинные размеры снаряженного к стрельбе лука. Поэтому длина луков измерена нами по спинке. Длина лука № 1018-21а — 127, № 1088-1а — 126 см. Толщина и ширина луков в рукояти по 2 см. Общий вид и конструкция луков представлены на рис. 1. Лук на­столько тщательно собирался, что его конструкцию было бы невозможно выявить, если бы в коллекциях Государственного музея этнографии народов СССР пе имелся подобный лук, составные детали которого расклеились (№ 37516).

Новый рисунок

Рис. 1- Корейский лук.

А — лук со снятой тетивой. Б — схематическое изображение лука: 1 — берестяное покрытие спинки древка (явспхи тапчжстъ, букв, ‘берестяное украшение’); 2 — роговая накладка на внутренней части древка (ппул ап); 3 — кожаное покрытие у рукояти, на которое накладывается стрела (чхулчжо7<пхы); 4 — рукоять (чумтхопъ); 5 — кожа или кора, покрывающие рукоять (чрлепхп); в — нейтральная часть лука ниже рукояти (аг«и); 7 — часть древка лука (тэриыккыт), расположенная между агеи и патхын огым; 5 — часть древка лука (патхын огым очень близко расположенный изгиб, букв, ‘подколенная ямка’) от тэримккыт до хан огым; 0 — наиболее изогнутая часть древка лука (хан огым ‘самый, именно, точно изгиб’), следующая за патхын огым; 10 — часть древка лука (мои огым ‘дальний изгиб’), следующая за .тан огым; и — отрезок древка лука, в котором соприкасаются части лука, изготовленные из шелко­вицы и бамбука (салссалш); 12 — часть древка лука, изготовленного с применением шелковицы, где закан­чивается роговая накладка (хугун-ь ппулктсыт; хугунъ ‘лук, для изготовления которого использована шелковица’); 13 —часть древка луна, изготовленного из шелковицы, следующая за роговой накладкой (хугунъ ,мокси); 14 — место на спинке напротив стопора (чханъжит); 15 — часть спинки (чонтхалмок) у концов лука; 16 — стопор, место на внутренней части древка, которое соприкасается с петлей (тогочжи); 17 —петля из воловьего сухожилия для накидывания тетивы (сумго); 18 — часть внутренней стороны лука от места накида петли до стопора (кочасамнил); 10 — паз для накидывания петли тетивы (йанънйанъ кочжа). В — схематическое изображение стрелы: 1 — пята стрелы (оный); 2 — кора персикового дерева на пяте стрелы (оный monxu); 3 – – перо (кит); 4 — оперение (киткан); .5 — ме<то, где пишется имя вла­дельца стрелы (канъмйонъ ссы7шн вот); Ч — верхнее «колено» (у мной); 7 — «поясница», часть стрелы между верхним и средним «коленями» (хари); 8 — среднее «колено» (каунде лшйи); 0 — нижнее «колено» (арз мади); 10 — последнее из (пяти) «колен» стрелы, закрытое бамбуком (мночжод); 11 — за­крыта я бамбуком нижняя часть стрелы (сапъса); 12 – утолщенная круглая часть наконечника (mode); 13 — наконечник стрелы (чхок), (Б и В даны по: Хван Чхоль Сан, Стрельба из лука, с. 112—ИЗ).

По своей конструкции корейские луки из собрания МАЭ композитные. Их основу вместе с концами составляет одна очень тонкая деревянная пластина (предположительно из шелковицы), на спинку которой наклеен толстый слой сухожилий (химччул), а на внутреннюю сторону — пластина китового уса.

Для утолщения рукояти (чумтхонъ) вклеена дополнительная роговая (костя­ная?) накладка. Рукоять обернута замшей (чумпхи). Древко лука плотно об­клеено берестой (хвапхи), предохраняющей его от атмосферных осадков. Бере­ста не закрывает всю внутреннюю сторону древка, оставляя широкую видимую полосу из китового уса, которая покрыта лаком (от) и заполирована. На спинке у концов под берестой имеются дополнительные накладки из китового уса (в качестве ребер жесткости). На самих концах также имеются подобные ребра. На внутреннюю сторону древка, в местах, где тетива соприкасается с ним, наклеены костяные овальной формы накладки-стопоры, принимающие на себя удар тетивы после выстрела. Рога лука закапчиваются пеньком (йанънйанъ кочжа), на который надевалась тетива. Для того чтобы она не перетиралась об острые грани пенька, последний оклеен кусочком замши. Рукоять закрыта с внутренней стороны кусочками разноцветного сукна и окрашенной в черный цвет бересты, орнаментированной меандром.

Большие требования предъявлялись к тетиве луков (хвал сиви): она должна была быть прочной, эластичной, не растягиваться и не усыхать. Всем этим требованиям отвечали тетивы корейских луков. Тетива № 1088-1е съемная, состоит из стержня и петель. Стержень изготовлен из перекрученных хлопчато­бумажных нитей. В центре, где на тетиву накладывалась пята стрелы, на стержне имеется дополнительная обкрутка из хлопчатобумажных нитей (чолпхи). На концах стержня тетивы монолитно сделаны маленькие ушки. В них завязы­вались узлы петель тетивы (симго), которые надевались на концы лука. Сами петли изготовлены из воловьих сухожильных ниток и сплетены в косичку. Такой прием разъема петель и стержня увеличивал срок использования по­следнего. Легче было изготовить новую сухожильную петлю, чем всю тетиву. На одной из петель сохранились следы красной краски (киновари). По-видимому, эта краска служила маркировочным знаком, чтобы лучник не путал места одевания тетивы на конец лука. Петля крепилась к стержню тетивы двой­ным узлом (морским?). Концы сухожилий на петле обожжены. Общая длина тетивы № 1088-1е — 96, длина петель — 11, диаметр сухожильных нитей — 0.2 см.

Налучье для лука (хвалччип) — футляр для ношения лука и предохранения его от непогоды представляет собой длинный узкий мешок из желтой хлопчато­бумажной ткани. Для прочности нижняя часть вывернута наизнанку и прошита так, что получился еще один слой материи. Длина налучья № 1088-1b — 144, ширина — 7 см.

В фондах МАЭ имеются три корейских колчана (тонъгэ) для ношения стрел одинаковой конструкции и размеров. Колчаны цилиндрические, овально­заостренные в сечении, с крышками такой же формы, плотно одевающимися на горловину. И колчаны, и крышки изготовлены из проклеенных между собой листов бумаги. Колчаны и крышки украшены пейзажными рисунками и иеро­глифическими надписями на ханмуне.[2] Для предохранения от влаги колчаны покрыты светло-коричневым лаком. На их внутренние стороны почти во всю длину, очевидно, для придания жесткости наложена деревянная планка. В центре этой планки вырезано прямоугольное отверстие для ремня, с по­мощью которого носили колчаны. Днища колчанов и крышки деревянные, овальные, закреплены бронзовыми заклепками. К днищу одного из колчанов прикреплено бронзовое кольцо, к кольцу привязана двойная синяя нитка, с помощью которой снималась крышка. Длина колчана № 1088-2а — 90, диа­метр — 7 см.

В одном из колчанов (№ 1088-2а) находится полный комплект стрел (хвасал) по объему колчана — 20.[3] В коллекции имеются еще 20 стрел (№ 1018-С/1—20).

Стрелы в колчане, вероятно, хранились наконечниками вниз, оперением вверх, иначе бы оно мялось.

Древки всех стрел сделаны из тростника. На древках стрел, входящих в один комплект с колчаном, имеются иероглифические надписи (канъмйонъ) имя владельца стрелы, которое пишется на древке у пяты. Древки стрел у пяты (оный, из монг. oni) обернуты берестой (ср.: топхи кора персикового дерева, которой оборачивают пяту стрелы) и укреплены бамбуковой наклад­кой. На стрелах имеется оперение (наткан), изготовленное из расщепленных маховых перьев (кит) журавлей (?). Наконечники (чжок) всех стрел из коллекции МАЭ относятся к одному типу: железные черешковые, четырехгранные, тупые. По своему назначению это, скорее всего, спортивные стрелы. Длина стрел 86, длина наконечника 2, диаметр 0.5 см (рис. 2).

Новый рисунок (1)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 2. Колчан и стрелы из коллекции МАЭ. Рис. 3. Предохранительное кольцо для стрельбы из лука

Непременной принадлежностью снаряжения корейского лучника было предохранительное кольцо (ккакчи) для большого пальца правой руки. Кольца из собрания МАЭ изготовлены из темного и светлого рога в виде пластин сложной конфигурации с отверстием миндалевидной формы для пальца. Лицевая сторона колец уплощена. Длина кольца № 1050-1 из темного рога — 4.2, ширина — 2.4, размеры отверстия — 2.5×2 см; размеры кольца № 1088-1d из свет­лого рога соответственно 5.4, 3.5, 2.5×2 см (рис. 3).

Кроме вышеописанных предметов, в кол­лекции № 1088 имеется костяная (роговая?) пластинка, которая, по мнению собирателя, служила для расчесывания тетивы. Пластинка мечеобразной формы, базальная часть ее заканчивается выступом с овалооб­разным отверстием, в котором закреплена шелковая белая лента, с роговой темной перегородчатой пряжкой на конце. Размеры пластинки № 1080-1е — 8.3 X 1.5 см, ленты — 70×2.5 см.

Рассмотренные экспонаты коллекции МАЭ дают достаточно полное пред­ставление о снаряжении корейского лучника конца XIX в. Материал и кон­струкция представленных в собрании луков, наличие специальных приспособ­лений для стрельбы из них позволяют выявить типологические (генетические?) параллели с лучным вооружением других народов Азии. Рассмотрим эти связи на разных уровнях: а) конструкция лука, б) способ стрельбы, в) материал. Мы специально даем такую последовательность описания, ставя материал на по­следнее место, так как он мог, как мы покажем ниже, широко варьироваться, в то время как конструкция лука и техника (способ) стрельбы были более устой­чивы.

Корейские луки из собрания МАЭ относятся по конструкции к композитным (сложиосоставным) рефлексирующим (предварительно напряженным). Компо­зитные (сложносоставные) луки появляются в ходе совершенствования простых (односоставных) луков.

Рассмотрим сначала принципы работы простого, т. е. односоставного, лука. При сгибании упругого древка верхний слой его растягивается, а нижний, наоборот, сжимается. Сердцевина же древка остается механически неизменной. При круглом поперечном сечении древка неизменяемый слой дерева находится в центре. Наиболее эффективно работающие на растяжение и сжатие части лука — концы делались более тонкими, чем сердцевина древка. Такие луки быстро теряли свою эластичность и трескались.

Чтобы луки были более долговечными, их стали усовершенствовать, и пер­вым шагом к этому было обматывание их полоской кожи или берестой. Следую­щим шагом было усиление лука. Оно достигалось тем, что подвергающиеся наибольшему растяжению части лука укрепляли материалом, хорошо выдер­живающим растяжение, а именно, прокладывали вдоль спинки лука слой су­хожилий животных. При этом необходимо было укрепить и внутреннюю сторону лука таким материалом, который бы хорошо сопротивлялся давлению. У различных народов для этой цели использовались рог, кость или китовый ус. Так изготавливали композитный рефлексирующий лук. Жилы служили для растяжения, рог для сдавливания, дерево являлось нейтральным слоем. Подобная конструкция позволяла значительно увеличить мощность лука при его сравнительно небольших размерах. Примером тому служат корейские луки, из которых стреляли по мишеням, установленным на расстоянии 750 и 240 шагов (что примерно равно 562 и 180 м).[4]

Обратимся теперь к данным корейской археологии и письменным источни­кам. Данные археологических раскопок показывают, что уже в последние века до нашей эры древним корейцам был известен композитный лук. Корей­ские авторы Ли Суп Чжин и Чан Чжу Хёп на основании изучения археологи­ческих находок указывают в своей книге «Изучение проблемы Древнего Чосона», что концы лука в Древнем Чосоне изготавливали не только из рога, но и из бронзы.[5] Это подтверждают и письменные источники, согласно которым в Древнем Чосоне изготавливали так называемый лук из черной березы (тан- гуиъ — тан черная береза[6], гунъ лук5), а в Когурё — так называемый мэкский лук (мэккунъ — мэк — название племенного объединения, кунъ лук5).6 Первый, если судить по его названию, был простым луком. Второй же изго­тавливался из рога, в начале III в. н. э. поставлялся в Китай. Роговые луки изготавливались и на юге Корейского полуострова. Исторические хроники зафиксировали факт передачи правителями Пэкче в начале III в. н. э. рогового лука японскому послу.[7] В литературе отмечается, что именно этот вид роговых луков длиной 80 см (судя по размерам, это был лук конного стрелка) и получил название «короткий корейский изогнутый лук».[8]

Описание лучного снаряжения (лук, стрелы, колчан) и состязаний в стрельбе из лука мы находим в четырех главах популярного средневекового письмен­ного памятника «Ногольтэ онхэ», оригинал которого на китайском языке восходит к концу XII в. Текст этих глав (диалог покупателя и продавца луков) настолько примечателен во многих отношениях, что мы сочли возможным поместить здесь хотя бы один небольшой фрагмент:

«— Ты принеси этот желтый лук, одетый в бересту, и накинь тетиву. Я по­пробую натянуть. . . Почему этот лук не одет в бересту?

— Да ты, оказывается, невежа! Этот лук — самый хороший, он высшего сорта, и если его одеть в бересту, покупатель не поверит этому, поэтому чело­веку показываю рог, поднятый на переднюю сторону, и жилы, уложенные по­верх спинки, обговариваю цену, а после не поздно будет и одеть в бересту».[9]

В дальнейшем, на протяжении эпохи правления династии Ли (1392—1910) корейцы разработали несколько специализированных видов лука. Основной вид, роговой лук, имел несколько разновидностей. Ниже приводится описание луков, по Хван Чхоль Сану:[10]

«Роговой лук (каккунъ) изготавливался из рога, дерева, сухожилий живот­ных и других материалов, скрепленных животным клеем; было два вида — для боя и охоты, а также для тренировок и соревнований; с древних времен существовали особые чудесные способы его изготовления, поэтому лук имел особенности, которым не могли следовать луки каких-либо других стран.

Большой лук (кхын, хвал) — разновидность рогового лука также называют чокънйанъгунъ (лук, из которого стреляют стрелами точно в лян); огромный лук, использовавшийся для стрельбы тяжелыми стрелами, называвшимися чопънйанъ (точно (самый) лян), или же рйунънйанъчжон (стрела в шесть лян).

Ритуальный лук (рйегунъ) — разновидность рогового лука. Длинный лук, использовавшийся при ритуальной стрельбе.

Кавалерийский лук (тонъгэхвал) — разновидность рогового лука. Малень­кий лук, использовавшийся при стрельбе с лошади; носили на спине в налучье (топъгэ).

Железный лук (чхолтхэгунъ) — лук, основными материалами для изго­товления которого служили рог и железо, использовался в бою и на охоте.

Деревянный лук (моккунъ) — лук, изготовленныйшросто из дерева, исполь­зовался в бою и на охоте.

Железный лук (чхолгунъ) — лук, просто изготовленный из железа, исполь­зовался в бою».[11]

Приведенное описание целесообразно дополнить отрывком из известного письменного памятника конца XV в. «Акхак квебом» («Образцы музыковеде­ния»), касающимся описания «вещей для песен и танцев во время королевских пиров и государственных жертвоприношений», среди которых упоминаются ритуальные лук и стрела.

«Лук, стрела. Длина тетивы 2 чи, 8 цуней. Хотя лук изготавливают как обычный, но при этом используют не просто деревянный брус, а бамбук; обо­рачивают берестой, дугу лука окрашивают киноварыо, обматывают золотой нитью. Тот лук, который используют в день государственного жертвоприно­шения, золотой нитью не обматывают».[12]

Как видно из двух описаний, ритуальные луки, по-видимому, в зависимо­сти от целей применения были как бамбуковыми, так и роговыми. Луки в фео­дальной Корее использовались также и в шаманском ритуале. По свидетельству профессора университета Северной Дакоты (США) Дж. Я. Ли, подобный ритуал с использованием лука и стрелы до сих пор можно наблюдать в Южной Корее: «Свадебный шаманистический ритуал населения Южной Кореи вклю­чает ритуалы и символы, подчеркивающие единство супругов. Одним из сим­волов кооперации и гармоничного воздействия служит лук со стрелой».[13]

Подводя итог вышеизложенному, можно сказать, что на протяжении двух последних тысячелетий на территории всей Кореи бытовали луки простые и композитные. Первые были деревянными и железными (?). Ко вторым отно­сятся луки, изготовленные с применением рога, основой лука могли служить дерево или железо.

Сравнивая представленные в коллекциях МАЭ луки с описываемыми в ра­боте Хван Чхоль Сана, можно заключить, что первые, принадлежа по типу конструкции к композитным, в то же время существенно отличаются от них по материалу: в них использован китовый ус.

Эта их особенность побуждает искать аналогии в лучном вооружении со­предельных народов, прежде всего, северо-востока Азии. Отметим, что изла­гаемые нами в связи с этим соображения носят во многом предварительный характер.

Из специалыюй литературы известно, что типологически сходные с корей­скими композитные луки малых размеров характерны для кочевнических народов Центральной Азии, особенно монголов. Многие факторы говорят в пользу предположения о генетической связи корейских луков с монгольскими. На такую связь, как возможную, указывал еще Д. Н. Анучин.[14] Действительно, монгольские по внешнему виду луки известны в Корее по древним росписям в гробницах.[15] Монгольские же по типу луки с территории Кореи встречаются в собраниях других музеев, в частности, Гамбурга.[16]

В то же время общеизвестно, что в качестве составного материала для из­готовления композитного лука монголы использовали кость и рог. Корей­ские же луки из собрания МАЭ, как подчеркивалось выше, изготовлены с при­менением китового уса. Между тем применение в конструкции лука китового уса является характернейшей чертой луков народов северной части Тихоокеан­ского побережья (чукчей, коряков, нивхов и др.).[17]

Таким образом, намечаются интересные типологические (генетические?) параллели луков у народов не только сопредельных, но и взаимно отдаленных регионов Азии. Простые (деревянные) корейские луки имеют несомненное сходство с луками народов Восточной Сибири. Композитные (роговые) луки тяготеют по типу конструкции к лукам народов Центральной Азии. Что же касается описанных нами здесь луков из собрания МАЭ, то они представляют собой как бы промежуточный тип между центральноазиатскими (монгольскими) луками и луками народов Восточной Сибири и северной части Тихоокеанского побережья. С центральноазиатскими их связывает тип конструкции (небольшие размеры, использование рога), с восточносибирскими — деревянная основа, использованпе китового уса.

Важно отметить, что ни один корейский источник не дает указания па то, что корейцы использовали для изготовления луков китовый ус. Всюду речь идет о роге (ппул; ср.: каккунъ ‘роговой лук’ — как ‘рог’, кунъ ‘лук’). Для обо­значения же китового уса корейцы используют словосочетание корэ суйом, которое, по нашему мнению, является лексической калькой с китайского цзинсюй (букв, ‘усы кита’) и полностью соответствует русскому переводу (корэ ‘кит’, суйом ‘борода, усы’).[18]

Параллели с монгольскими луками можно проследить также и в способе стрельбы, связанном с применением так называемых предохранительных колец (ккакчи). Из специальной литературы известно, что такие кольца, или перстни, были широко распространены по всей степной полосе Евразии.[19] Их наличие естественным образом связывается с определенным способом стрельбы из лука, а именно, так называемым монгольским способом {ряс. 4) Приведем описание этого способа, сделанное Д. Н. Анучиным: «Тетива натяги­вается согнутым большим пальцем, а указательный палец только помогает большому, нажимая на него сверху. Большой при этом просовывается концом между указательным и средним, а стрела держится в глубине вырезки, между большим и указательным пальцем. Такое держание тетивы содействует ее откло­нению влево, поэтому при монгольском способе стрела помещается всегда вправо от лука. Подобный способ требовал использования средств защиты пальцев и всей руки в целом от травмирования тетивой, начиная от специальных перстней, применявшихся персами, корейцами, китайцами. При таком способе стрельбы стрела наводилась на цель по линии совмещения косточек запястья левой руки, накопечиика стрелы и глаза для регулирования расстояния ближе— дальше».[20] Любопытно, что японцы таких колец не употребляли, так же как не употребляли их и народы таежной и тундровой зоны Восточной Сибири. Но последние стреляли из лука принципиально иным способом.­

Новый рисунок (2)

Рис. 4. Монгольский способ захвата тетпви.

По-видимому, будет полезно дополнить вышеприведенное описание мон­гольского способа стрельбы из лука описанием стрельбы из рогового лука, сделанным Хван Чхоль Саном, хотя оно и не вполне адекватно по содержанию предыдущему. Приведем интересующий нас отрывок полностью:

«1) Корпус тела находится в прямой стойке, передней стороной обратившись к мишени.

2)  Ноги расставлены и не в положении иероглифа чонъ и не в положении иероглифа пхал,[21] при этом поски держат напряженными, а вес распределяют поровну на обе ноги.                                                                              4

3)     Низ живота напрягают; нельзя, чтобы ягодицы выдавались назад. Если напрячь обе ноги, то сила сама устремится в низ живота.

4)     Что касается груди, то, когда накладывают стрелу, вдыхают воздух и делают задержку дыхания.

5)     Подбородок должен упираться в плечо левой руки, держащей лук (чунъ- мори). В противном случае, если его поднять или вертеть им, стрела не выле­тит прямо; если, вытягивая шею сзади, упереться подбородком, то он сам упирается в плечо.

6)    Шея сзади всегда напряженно вытянута, сгибать в ту или другую сто­рону нельзя.

7)    Что касается руки, держащей лук (чумсон), то лук берут, растопырив три нижних пальца (т. е. средний, безымянный и мизинец — хасамчжи); осно­вание большого пальца (пан падак) с силой, с которой рука держит оттянутым лук (тынъхим), оттягивается; промежуток между большим и указательным пальцами (пом агви) закрывается; место на луке, где помещается указательный палец (пукчон), должно быть выше, большой палец должен располагаться ниже.

Если три пальца (т. е. средний, безымянный и мизинец) руки, держащей лук (самчжи), расслаблены и промежуток между основаниями большого и ука­зательного пальцев (ут агви) отодвигается, стрела обыкновенно не летит.

8)    Что касается руки с надетым на большой палец роговым кольцом (ккак- чисон), то ее высоко оттягивают, сжимая пять (очжи) или три пальца (самчжи), при этом локоть левой руки, держащей лук (чунъгуми), должен с силой оття­нуть тетиву, после него тетиву нужно резко отпустить, чтобы стрела сильно вылетела.

9)    Плечо руки, держащей лук (чуиъмори), должно быть немного притянуто и находиться у подбородка.

10) Локоть руки, держащей лук (чунъгуми), соответствующим образом должен быть вывернут. А таюке рукоять лука (чумтхонъ) надо держать прямо.

11) Что касается силы, с которой рука оттягивает лук (тынъхим), то, по­скольку она возникает в держащей руке (чумсон), она должна быть напряженно направлена по одной линии. Если держащая рука (чумсон) согнута, силы в пол­ной мере не возникнет».[22]

Аналогичными монгольским, по-видимому, являются и приемы надевания съемной тетивы на концы лука.

Из всего предыдущего изложения явствует, что лук появился как охот­ничье и военное оружие на территории Кореи в глубокой древности. Об этом убедительно свидетельствуют археологические раскопки, произведенные ко­рейскими учеными. На протяжении многих веков корейцы разработали для разных целей различные виды луков. О высоком уровне лучного производства у корейцев, техники стрельбы из лука свидетельствуют и многочисленные языковые факты. В корейском языке, как можно убедиться, имеются не только специальные термины для обозначения частей лука и стрелы (рис. 1), по и осо­бые названия частей человеческого тела, участвующих в стрельбе из лука.

Вместе с тем конструкция композитных луков, применение предохранитель­ных колец, способ стрельбы позволяют, как нам кажется, предполагать опре­деленные исторические контакты корейцев не только с сопредельными, но и с отдаленными народами севера Азиатского континента. В пользу последнего говорит употребление в конструкции корейских луков из собрания МАЭ ки­тового уса. Трудно сказать, применялся ли широко китовый ус для изготовле­ния луков в более ранний период, до XIX в. Ясно лишь, что на территории Кореи во второй половине XIX в. были изготовлены луки с использованием китового уса. Поскольку сами корейцы китовый ус не добывали, остается пред­положить, что он поставлялся в Корею специально, в том числе и для изготов­ления луков. Использование же китового уса в конструкции лука несомнен­ное заимствование. Когда л где произошло это заимствование, к сожалению, остается неизвестным.                                                                                               t

Остается добавить, что лук в Корее еще во второй половине XIX в. не по­терял своего значения как охотничье и военное оружие и находился на воору­жении в армии: «Пехота имела. . . лук. За плечами колчан. Форма луков разно­образная. Сила тетивы определялась самими солдатами по личному выбору. Стрелы к лукам делались из бамбука, их острие пропитывалось ядом».-3

Стрельба из лука являлась обязательной частью экзамена для претендентов на офицерские и чиновничьи должности. Судя по записи одного из собирателей коллекций, представленных в МАЭ, князя Волконского, именно для этих целей и использовались рассмотренные нами луки. В экзамен входила стрельба из лука деревянной стрелой, железной стрелой весом 0.5 фунта на 60 саженей и стрельба из лука с лошади. Стрелку выдавались три железные стрелы и три бамбуковые. Мишенью служили занавеси до пять полотнищ на расстоянии 750 и 240 шагов (примерно 562 и 180 м).[23] Дальнобойность луков была хорошая, особенно если ее сравнить, например, с дистанцией, на которую стреляют со­временные спортсмены нз спортивных луков — 30, 50, 75 и 90 м.

В настоящее время лук утратил свое значение как боевое, охотничье и церемониальное оружие. В то же время стрельба из лука до сих пор остается одним из любимых развлечений корейцев и популярным видом состязаний на традиционных народных праздниках.

23 Описание Кореи, с. 409—413.


[1] Медведев А. Ф. Ручное метательное оружие : Лук и стрелы. Самострел. М., 1966. С. 11—13- Кроме этого, нами была также использована работа: Хван Чхолъ Сан. Стрельба из лука. — 11 кн.: Народные игры Кореи. Пхеньян, 1964, с. 111 — 121 (на кор. яз.). Всюду, где это было возможпо, мы старались сопроводить русские термины соответствующими корейскими.

[2] Иероглифические надписи па колчанах выполнены скорописью. Приводим перевод одной из них, которую нам удалось прочитать (собственно говоря, это комментарий к ри­сунку): «Этот цветок по природе своей является травой в горах. Вернусь в горы и посажу этот цветок#. Надпись на крышке колчана состоит из двух иероглифов, выполненных в полном стиле, и означает: «Созерцаю добродетель#.

[3] У пяты каждой из стрел иероглифами проставлен ее номер от 1 до 5. Таким образом, в колчане находятся четыре пятерка стрел.

6 се. МАЭ, т. хы

1 Описание Кореи. СПб., 1900, ч. 2, с. 409—413.

[5] Хеа71 Чхолъ Сан. Стрельба из лука, с. 113. См. также: Джарылгасинова P. III. Древние когуресцы. М., 1972, с. 114; Пак М. 11. Описание корейских племен начала нашей эры. — К кн.: Проблемы востоковедения, 1961, № 1, с. 121—126.

[6] Ли Суп Чжин, Чан Чжу Хёп. Изучение проблемы Древнего Чосона. Пхеньян, 1973, с. 37 (па кор. яз.).

7  Хван Чхолъ Сан. Стрельба из лука, с. 114.                                                                                                                                                                 .

8 Джарылгасинова Р. Ш. Древние когуресцы, с. 114. Примечательным является то, что определения в этом названии «короткий» и «изогнутый» поразительно соответствуют исполь­зуемым в нашей работе терминам «композитный» и «рефлексирующий».

[9] Ногольтэ онхэ / (Факс. изд.). Кэйдзё (Сеул), 1945, с. 182—184. Перевод цит. по: Аткпип В. Д., Каплан Т. Ю. Корейский письменный памятник XVI в. «Ногольтэ онхэ», с. 110—111 (рукопись хранится на восточном факультете ЛГУ им. А. А. Жданова).

[10] Мы старались дать, но возможности, адекватный перевод оригинала.

[11] Хван Чхоль Сан. Стрельба из лука, с. 114.

Сон Хён. Образцы музыковедения. Пхеньян, 1956, с. 562—563 (на кор. яз.; пе­ревод наш. — В. Л.). 1 чи^32 см, 1 пунь =5=3.2 см.

[13] Lee J. Y. Korean shamanistic rituals. The Hague, 1981, p. 111. Цит. по: Общественные науки за рубежом. — РЖ, сер. 5. История. М., 1983, № 1, с. 204.

[14] Анучин Д. II. О древнем луке п стрелах. — Тр. 5-го археолозического съезда в Тиф­лисе, в 1884 г. М., 1887, с. 371.

[16] Джарылгасинова Р. Ш. Древние когуресцы, с. 117.

1(5 Die koreanische Sammlung des Museum Umlauff Hamburg. Hamburg, 1887, S. 15—18, Taf. 134.

[17] Колониальная политика царизма в Сибири. Л., 1932, с. 5.

[18] Русско-корейский словарь. Пхеньян, 1957, с. 2080.

19 Медведев А. Ф. Ручное метательное оружие, с. 15; Анучин Д. Н. О древнем луке и стрелах, с. 370—375; Черненко Е. В. Скифские лучники. Киев, 1981, с. 122—124; Weisseri- berg S. Ueber die zum mongolische Bogen gehorigen Spannringe und Schutzplatten. Wien, 1895. S. 150-155.

[20] Ащ/чин Д. IT. О древнем луке и стрелах, с. 405; Вейле К. Элементы человеческой культуры. Пг.; М., 1923, с. 81.

[21] Чонъ (кит. дин) — четвертый циклический знак десятиричного цикла, пхал (кит. ба) — восемь.

[22] Хван Чхолъ Сан. Стрельба из лука, с. 116—117 (перевод наш. — В. А.).

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »