Безработные: я и кот.

Рассказ о духовных метаниях, поисках призвания, любви, смысла жизни современной молодой корё сарам.

Утро в Алматы. Тагенова Г.

Ли Надежда,
28 лет, родилась и живет в Алматы

Я всю жизнь боялась кошек. Моя мама боится кошек, одна моя родная сестра жутко, прям до одури боится кошек, другая  не боится, но терпеть их также не может, ну, и я. Может быть, страх по большей части внушённый, вроде как “за компанию”. И всё-таки глаза кошачьи всегда мне казались жгуче-недобрыми, движения порывисто-непредсказуемыми, а «фирменная» пластика так просто вызывала дрожь. Если на улице встречалась кошка, то я немедленно, не спуская с неё глаз и держа дистанцию в несколько метров, пробегала мимо с беспокойной мыслью «как бы не догнала и не бросилась на меня, сволочь». Приходя в гости в дом, где жил всеми любимый питомец, я заставляла хозяев запирать его в отдельной комнате и, уже совсем игнорируя приличия, проверяла плотность закрытой двери. Люди всегда удивляются, когда слышат о наличии у меня этой фобии, весело так удивляются, мол «Да ты что! А чего их бояться? Это же не собаки – не укусят». Я в ответ  парирую тем, что обычно пауки или тараканы тоже не кусаются, высота никого вниз не роняет, и не было случая, чтобы  маленькое пространство кого-то сожрало.

Так вышло, что я бросила стабильную и престижную работу в госкорпорации в своём родном городе Алматы и приехала в Петербург осмотреться, поискать новую работу и, может, даже остаться «насовсем», ну, или по крайней мере, на какое-то длительное время. Выбор города был практически случаен, романтические представления о городе на Неве остались лет так до двадцати, а мне сейчас аж 27 – страшная цифра, когда ты не имеешь никакого представления о том, чего ты хочешь и кто ты вообще «по жизни».

У меня здесь живёт двоюродная сестра с мужем и рыжим «чистокровным питерским» котом. Так что я поселилась у них с твёрдым намерением перестать бояться кошек. Возможность осуществить задуманное не пришлось долго ждать. Сестра уехала на учебу в Литву, а её супруг улетел в длительную командировку куда-то ещё подальше. Так и остались мы с котом вдвоём на целых две недели или даже чуть больше.

***

Открывая входную дверь, сразу наткнулась на него, сидящего на пороге – так он обычно встречает хозяев. Увидел меня, опустил голову и побрёл на своё место – половичок в конце хозяйской кровати – у ног. Ну, понятно, не шибко рад моему приходу, ожидал других увидеть. Переодевшись, помыв руки, пошла к нему. Лежит такой на животе, мордой на одной лапке, жмурится то ли от того, что сонный, то ли от того, что грустный. Говорю ему: «Вот мы с тобой остались вдвоём, жить нам надо дружно. Ты главное не хулигань, ходи в туалет, куда нужно, а я буду за тобой убирать и кормить. Аха?» На меня ноль внимания, даже голову не поднял, так иногда равнодушными глазами зыркнет и опустит. Ну ладно, оставлю его в покое. Пошла на кухню, разложила покупки, налила себе вина.

Чтобы здесь остаться, для меня самое главное – найти интересную работу, которая меня прокормит. Как я уже говорила, в данный момент, да и вообще-то уже очень давно, я нахожусь в непонятном состоянии: есть вещи, которые меня интересуют, есть вещи, которые мне безразличны или даже противны, но чем конкретно я хочу и могу заниматься, в чём, так сказать, моё призвание, я не знаю. Поэтому решила подавать на абсолютно разные вакансии, ходить-общаться, а там посмотрим.

Я знаю китайский язык, и в поиске работы делаю ставку именно на это. Всяких экономистов, финансистов недоделанных, как я, пруд пруди – никому они не нужны. Нужны или конкретные специалисты, или менеджеры по продажам. Вообще кругом одни менеджеры: по продажам, по работе с клиентами, по проектам, по персоналу, по туризму, по клинингу, даже по ногтевому сервису. Список разновидностей этого безличного термина можно продолжать до бесконечности.  В принципе, скоро будет можно заменить слово «человек» на «менеджер». Будут говорить что-то вроде: «Вася – мой друг. Я его давно знаю. Он очень хороший, порядочный менеджер».

Была я уже в нескольких логистических и торговых компаниях – даже вспоминать неинтересно. Стандартные полузачуханные офисы, стандартные работники за экранами компьютеров и с телефонами в руках, стандартные начальники с торопливыми движениями и цепкими глазами. Да, я не сомневаюсь, что каждый сам по себе из этих людей, может быть, интересен, но я о другом. Пошла туда скорее по инерции офисного «червя». Надо в ином направлении искать.

***

С утра этот чёртов кот нагадил в спальне. Вначале все никак не могла понять, где. Чувствую этот мерзкий специфический запах в комнате, ищу лужу – нигде нет. Потом всё-таки по вони определила место его гадства. Кричала, взывала к совести, уличала в неблагодарности: рыжий наглец делал вид, что меня нет – так, назойливая муха просто.

***

Ходила на очередное собеседование. В магазине янтаря, ориентированном на самого главного своего покупателя – китайского туриста, мне сразу сказали: «Больше всего покупают китайцы, метут все подряд. Скидки им не делать, подарки не дарить, они и так купят. Для европейцев совсем другие условия. А китайцам можно только при случае водки налить – они тогда еще больше берут». Мило попрощавшись и пообещав подумать, я ушла из этого рассадника расистской коммерции с чувством вселенской несправедливости. Смешно немного, и бизнес есть бизнес, но все равно противно.

***

Обожаю просто бродить по Петербургу. Может быть, это звучит слащаво, но для меня это сказочный город. И не только из-за того, что он полон архитектурных произведений, а, наверное, потому что он очень разный. Где-то Питер шикарен и даже помпезен, где-то мил и уютен, а где-то сер и депрессивен. И все это очень гармонично сочетается в одном городе, как бывает, абсолютно разные черты уживаются в одном интересном человеке. Здесь я могу пешком ходить по три-четыре часа без отдыха – не замечаешь время, есть только атмосфера.

***

Вот уже этот бездельник улегся на моей кровати, правда свою дозволенную территорию знает – в конце кровати, в ногах. Я пришла, он смотрит на меня настороженно, готовый в любой момент соскочить. Я так сварливо: «Ишь ты, развалился» и ложусь недалёко от него. Самой немного страшно, мало ли что ему в голову придёт, вдруг зашипит так страшно и кинется на меня? А он смотрит мне в глаза и постепенно засыпает – доверяет, значит. Ладно, хмырь, лежи, не жалко, только веди себя прилично.

***

Лингвистический отдел крупнейшего фонда по организации конгрессов выглядел очень убого и скучно. Офис был захламлен буклетами, оргтехникой и просто какими-то вещами. В отделе работало всего две девушки: у одной были спокойные добрые глаза, у другой, начальницы, глаза были спокойные равнодушные. Вид у обеих был, впрочем, спокойный безрадостный. Я представила себя среди этой тусклой обстановки и… опять сбежала.

Это ужасно мучительно не знать, чего ты хочешь и при этом не иметь привычки делать то, что тебе знакомо. Отказавшись от обыденной, пусть и не приносящей восторгов, но понятной работы, я сама нырнула в этот туман сомнений и малоосмысленных шагов. Поделом мне.

***

Ночью выл, вернее как там?.. Беспощадно мяукал. Я проснулась, встала, на часах 3:00. Думаю, может, есть хочет, ещё боюсь, как бы в туалет, где попало, не сходил опять. Кот сразу обрадовался, начал мяукать энергичнее, тереться об меня. Остатки корма лежали в миске, и после рейда по квартире –  активного нюханья, не было ничего обнаружено. В общем, ему просто нужна была ласка, и я начала стараться – усиленно его гладить. Хреновый из меня «гладильщик кошек», мало душевности, гладила, как работу выполняла, лишь бы не орал, потом сразу пошла руки мыть тщательно. Ему было мало, поплёлся за мной по пятам. В итоге я залезла в кровать, а он продолжил жалобно мяукать – тоску свою изливать. Я лежала и думала о том, что плохо умею отдавать нежность и, наверное, поэтому никогда ещё не влюблялась. Хоть инвалидность получай. А что? Почему бы и нет? Было бы хорошо получать пособие за, скажем, «инвалидность по психическому расстройству – Неспособности Влюбляться и Любить». Такая, ты, не ходишь на работу с полным правом, на вопросы небрежно отвечаешь: «Так у меня же инвалидность 3-й степени по НВЛ», и те отвечают: «А… Тогда понятно».

***

На собеседование в новый открывающийся интерактивный музей я пришла в прекрасном настроении и ушла в таком же. Может, потому что мы встречались в центре Петроградки, а мне очень нравится этот район города – нарядный, но не чопорный. Девушка, разговаривающая со мной, была мила и внимательна. Но мне сразу стало понятно, что я им не подойду, как и они мне. Им нужен был общительный энтузиаст, готовый работать за небольшую зарплату – какой-нибудь идейный хипстер, интересующийся всякими digital-новинками. Я же не могу подружиться даже со своим телефоном, далека от всяких новых технологий, хотя и отношусь ко всему этому с большим уважением невежи. К тому же, по многим занудным причинам мне стало понятно, что проект у них убыточный и долго не протянет. Хотя желаю им всех благ.

***

Валяется на моей кровати, как будто, так и надо, целыми днями ничего не делает, только дрыхнет. Ну, я и воспользовалась, – приложила свои холодные ступни к его тёплой мохнатой спинке. Раньше он от меня отодвигался или даже лапой замахивался, сейчас лежит спокойно, терпит.

Иногда я чувствую, что спасение в отрешённости. Забыть про всё, не сравнивать, не завидовать, не сожалеть… Что для меня счастье, для меня, не для других? Не знаю, как ответить. Только чувствую, что постановка вопроса правильна.

***

Продолжаю много ходить: глазею по сторонам, часто останавливаюсь разглядеть что-нибудь, но плохо запоминаю. На людей не особо смотрю, только в метро немного изучаю сидящих-стоящих-идущих. Здесь много читают, не заглядывают в чужие лица, не очень быстро ходят, на поднимающемся эскалаторе стоят и слева, и справа. Люди в основном вежливые и дружелюбные, ни одного косого взгляда на себе не испытала. Мальчишки иногда кричат мне «нихао», я им в ответ тоже кричу «нихао», и они очень довольные смеются.  Здесь много туристов, но так, в быту, редко видишь нерусских, только иногда встречаются плохо одетые смуглые среднеазиаты – работать приехали. Они, понятно, вызывают у меня тёплые чувства.

***

Нет, это не кот, это скот. Опять нагадил. Да так «удачно» это сделал, что пришлось не только пол намывать, три часа проветривать и проветривать все вокруг, но еще и стирать шторы. Ужасно злилась на него, кричала, замахивалась всеми предметами, что были в руках – ведром и тряпкой. Под конец вообще разрыдалась и окончательно поняла, что хочу домой – к маме. Двадцать семь лет дуре.

В этот раз он правда выглядел виноватей, убегал и глаза смирненькие делал, но всё равно мне не понятно его поведение. Ночью я плохо сплю, караулю, когда он сделает свои дела, чтобы сразу убрать, кормлю, как надо, свежую воду в миску наливаю, ласкаю, как умею. А он всё равно ведёт себя вот так – по-скотски. Никогда не заведу себе кота. Устала я, постоянно в напряжении нахожусь, насчёт запаха вообще чуть ли не паранойя – чудится везде эта вонь кошачьей мочи. Надо отпустить ситуацию: как будет, так будет.

***

Я очень скучаю по дому – по родным, по друзьям, по обычным незнакомым людям на улице. Мне не хватает наших синих гор, они для меня как нечто вечное, как небо, как надежда. Любой алматинец меня поймет.

Так прекрасно, что в Питере много каналов и церквей, они дарят мне ощущение свежести, чистоты, спокойствия. Дошла до Исаакиевского Собора, села на лавочку перед ним. Кругом все сидят-общаются или фотографируются на фоне храма. Всё как везде – ничего нового. Правда, ещё двое бедолаг в средневековых костюмах ретиво предлагают свои «обезьяньи» услуги. А я сижу и мёрзну, но мне хорошо. Исаакиевская площадь – одно из моих любимых мест в этом городе. Вокруг великолепные фасады домов, равнодушные машины и не менее равнодушные люди, считанное количество голых деревьев и конечно – величественный, но изящный храм.

***

Попыталась поработать в брокерской компании. Ходила на несколько интервью до этого, договорились, наконец, и я пришла в первый день. Тучу анкет заполнила, со всеми познакомили, дали свое рабочее место и информацию для изучения.

Читать долго скучно, поэтому сижу я, значит, и слушаю, чем другие занимаются. А занимаются они завлечением чужих денег: обещают резкого обогащения и потом, естественно, ни за что не отвечают. «Вам нужны деньги? Тогда они должны работать, а не лежать на месте», «У меня есть клиент, который за месяц заработал половину суммы, которую вложил, а через полгода окупился в несколько раз», «Вы ничего не делаете сами, все ваши сделки копируются со сделок успешных трейдеров. Они выигрывают для себя и для вас».

Потом мне объяснили, что чем больше сумма, которую вложит клиент, тем больше твой процент, как менеджера. Не стоит в разговоре произносить такие слова, как «минимальная сумма», «риски», «потери» и тому подобное. Ребята все молодые, сообразительные, ловкие, но у меня возникло ощущение, что пустые или вернее в процессе опустошения. Ни в коем случае не занимаюсь морализаторством, но думаю, рано или поздно они себя исчерпают.

***

Нужно честно признаться себе, чаще всего я хожу по этим собеседованиям для того, чтобы имитировать бурную деятельность – мол, я в активном поиске, под лежащий камень вода не течет.  А на самом деле я не живу так, как мне хочется, не прислушиваюсь к своим желаниям. Зачем так бессмысленно тратить свою жизнь? Чего ради? Просто потому что так нужно, от меня этого ждут, и я должна соответствовать каким-то чужим критериям успеха? Не хочу так. Нужно срочно организовать для себя свою систему ценностей. Звучит сложно, типа «умненько», но мне кажется, точно.

***

Произошёл теракт. Взрыв в метро. Я часто здесь пользуюсь подземкой, как и многие другие – поток пассажиров огромен. Целенаправленно взорвали те станции, которые наиболее популярны – станции пересечений нескольких веток, ещё и расположенных в самом центре города. Я в это время шаталась по музею современного искусства, прилагая большие усилия что-то понять и почувствовать, что изредка удавалось. Впервые услышала о случившемся ещё в музее, но не обратила внимания. Какая-то женщина разговаривала по телефону и обронила фразу: «Да там что-то взорвали на Сенной или Техноложке». Так легкомысленно сказала, даже со смешком. Я и не поняла ничего. Выйдя на улицу, увидела кучу сообщений и пропущенных звонков: родные волновались, всё ли со мной хорошо. Начала рыться в новостях – и стало более-менее понятно: теракт, взрыв, жертвы. Город был встревожен, люди торопились быстрее добраться до дома, переписывались и разговаривали по телефону, говоря что-то вроде: «Да, да, со мной все нормально. Я слышала. Сейчас думаю, как домой добраться, метро-то закрыто». Дома я оказалась только через три часа: на маршрутке, на трамвае, на другом трамвае. Проезд, кстати, был бесплатный. Давка внутри была ужасная, снаружи – затор из сигналящих машин. Люди вокруг были возбуждены, но не агрессивны. Одному мужчине стало плохо, и какой-то другой мужчина, незнакомый с первым, тут же это заметил, помог ему выйти из автобуса и даже остался вызывать ему скорую помощь. Хорошие здесь люди, правда. Какие-то малолетки умудрялись есть чипсы и громко над чем-то смеяться – глупые ещё совсем. Придя домой, долго гладила кота, дурачок жмурился от удовольствия.

Люди устроили стихийные мемориалы возле двух «участвовавших» станций метро. Я поехала на Сенную площадь. В подземке было необычно мало людей. В эти дни периодически закрывают то одну, то другую станцию из-за ложных звонков о заминировании станций. Как много уродов и психопатов вокруг нас, мы даже не догадываемся. И одиноких, и несчастных, наверное, справедливо подумать.

 Я стояла в вагоне и прислушивалась к стуку колёс о шпалы: тук-тук-дук-ддук-тууу… тук-тук-дук-ддук-тууу… Представила, как под этот достаточно зловещий ритм какой-то парень, террорист, чей-то сын и брат, для большинства людей сволочь, мразь и убийца, читал про себя молитву перед тем как одним простым движением оборвать жизни невинных людей и свою собственную. «Ля иляха илля – Ллах…»  Тук-тук-дук-ддук-тууу… «Ля иляха илля – Ллах…»  Тук-тук-дук-ддук-тууу… Взрыв! Тишина на мгновение. Крики и стоны…

Страшно. Страшно даже представить на несколько секунд, что такой зверь может жить в человеке.

Выйдя из метро, я сразу увидела гору цветов и толпу людей, стоящую полукругом напротив. Долго не могла найти хоть какой-нибудь цветочный ларек.  Всё-таки нашла. Ужасный, скудный выбор, и много покупателей – все брали чётное число цветов. Купила две розы, заплатила триста рублей. Гнусно подумалось: бутылка недорогого шампанского. Когда я возвращалась к метро, старалась держать цветы как можно незаметнее – почему-то было неловко и страшно волнительно. Какая-то женщина остановила меня и спросила, где здесь поблизости цветочный магазин. Люди подходили, клали цветы и вставали в ряды уже стоящих. Мне показалось, вот оно облако из гвоздик, роз, хризантем, и на нём сидят ангелы – близкие успели принести фотографии погибших. Зажженные свечи усиливали это ощущение, а вот большие записки на листах формата А4, что-то вроде «Питер скорбит», «Петербург сильнее насилия», почему-то выбивались из моей «картины». Кто-то молился, крестился, кто-то плакал и причитал, но в основном люди молчали и не смотрели по сторонам. Я положила цветы, немного постояла и быстро, не поднимая глаз, двинулась подальше от места скорби. Невыносимо. Я как-то так устроена по-дурацки: боль могу переживать только в одиночестве.

Шла в сторону Невского проспекта, шла целенаправленно к одному из своих любимых мест – каналу Грибоедова, прямо напротив Казанского Собора, который почему-то меня совсем не волнует, более того это громадное здание в римском стиле кажется мне чужой инородной клеткой в теле города. Я шла полюбоваться на Спас на крови. Этот храм, похожий на сахарный пряник, мне симпатичен.  Смотрю на него – и так тепло, уютно, спокойно станвится.

А вокруг всё было уже для меня знакомо. Машины неслись, стараясь быстрее проскочить и не пропустить пешеходов, беседующие друг с другом или по телефону люди потоками шли в разные стороны, умудряясь не сталкиваться, уличные торговцы активно продавали свой товар, промоутеры пытались пихнуть прохожим рекламные листовки, музыканты пели и играли на разных инструментах. Шум движений, гул голосов, отзвуки смеха со всех сторон… Жизнь продолжалась.

***

Этот кот любит сидеть на подоконнике и смотреть на что-то, что ему совсем неизвестно. Я тоже люблю смотреть в окно и ни о чем не думать. Пустота завораживает как-то.

Ему нужно так много ласки, чтобы его гладили, почесывали, а он лежал, жмурился от удовольствия, лапками перебирал и ноготками скрёб. Вообще-то мне это тоже нужно. Думаю, это всем нужно. В общем, сижу и глажу этого развалившегося пройдоху.

***

Если я сейчас уеду домой, не загоню ли я сама себя обратно в клетку? В клетку, где тепло, комфортно и беспросветно скучно?

Эту ночь я почти не спала. И дело было даже не в коте и его естественных надобностях, а в том, что мне жутко тревожно. Я боюсь, что из-за своего безволия я упускаю шанс на новую жизнь.

Вот слышу чей-то уверенный голос: «Нужно становиться самостоятельной и независимой, находить свой путь в жизни, устраивать личную жизнь! Через пробы, ошибки и страдания! Трудности неизбежны, но только так можно стать кем-то, чего-то добиться, так сказать, найти себя!»

Я, конечно, немного ёрничаю, но тем не менее знаю, что это верные слова. Как часто мы, зная, как сделать правильно, поступаем совсем по-другому? И как знать, что правильно, а что нет?

«Демагогия! Надо меньше думать, рефлексировать, умничать, а больше пробовать и решаться на что-то! Ничего не делая – как поймёшь, что твоё, а что нет?»

 А зачем даже пробовать, если заранее чувствуешь, что это не твоё? Или это я так свою слабость оправдываю? Скорее всего…

***

Когда он ложится на живот, поджав под себя все четыре лапы, я смотрю на его довольно крупную спинку: всё его тельце напоминает мне жирную испечённую индейку. Раньше, когда он ел, громко хрустел своим сбалансированным кормом, я уходила подальше, почему-то это зрелище вызывало у меня отвращение. Теперь мне приятно, что он крутится вокруг меня, когда я сыплю корм в его миску или наливаю свежей воды в другую, для этого предназначенную. Ловлю себя на том, что начинаю смотреть на него с умилением, и вслух желаю приятного аппетита. Вообще я с ним постоянно разговариваю, наверное, потому что не с кем. Я не хочу, чтобы он переедал, поэтому стараюсь кормить его дозировано и часто, слежу за временем, иногда из-за этого приходится подниматься ночью.

***

Разговаривала с мамой и вдруг разрыдалась. Она спрашивает: «Чего плачешь?» А я как выпалю: «По горам соскучилась!» Она мне: «Тогда возвращайся! Чего тебе там делать одной и нам без тебя?» Так тепло стало.

***

Решила прогуляться вдоль набережной от Василевского острова до Дворцовой площади. Дул нехолодный ветер, светило солнце, люди сняли куртки и радовались хорошей погоде – петербуржцы солнцем не избалованы. А я шла и улыбалась всем, всему. Маленький такой, бесценный момент счастья и свободы.

***

Теперь этот рыжий деспот постоянно околачивается у меня в комнате, спит или просто лежит-посапывает, как будто так всегда было заведено. Встречает меня на пороге, когда возвращаюсь домой. Потом ходит за мной по пятам «хвостиком». Продолжаем с ним наши совместные посиделки  на подоконнике. Я допиваю винные запасы сестры, а он просто сидит рядом и жмурится, когда я чешу ему бровки. Мне кажется, с ним я учусь нежности, совсем чуть-чуть, но все-таки нежности. Кстати его зовут Хайзенберг, но я зову его Хасик. Скоро мы расстанемся. Я еду домой.

***

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »