“Бога моего клятва”

“Бога моего клятва” – рассказ Ирины Цхай в конкурсе “Астрель-СПб” “Народная книга. Ангелы-хранители нашего детства”.

Ирина Цхай

Имя моей бабушки по отцу – Елизавета означает «Бога моего клятва». Мне, будучи около двух лет от роду, посчастливилось запомнить ее образ, без деталей, цельно, лишь самую суть – ту бесконечную надежную любовь, что хранит наш род и по сей день.

Детская память оставила мне яркую страницу «Веселых картинок» – Кот в сапогах, в шляпе с изумрудными и алыми перьями, бабушка читает мне, пальцами лущит ароматные иссиня-черные семечки и кормит с ладони, как птичку. Затем прерывается, идет к светлому лаковому комоду, вынимает шприц. Приподняв подол белоснежной сорочки, спокойно делает себе укол в бедро, это ничуть не страшно, даже интересно; снова начинает лущить семечки и читать… Вот я снова у нее в гостях, стою на стуле, упираясь ладошками в круглый деревянный стол, восторженно наблюдаю, как мама разламывает пополам вареную куриную ножку, обмакивая нежную кожицу в соевый соус, и радостно кричу: «Кожував!» – из всей курицы ем именно шкурку. А бабушка рядом, тихо радуется, что они может доставить внучке радость…

Вот на дворе сибирский снежный март, а в ее сумке – невидаль, пылающие сочные томаты, ведь теплицы в ту пору наперечет… «Света», – радуется бабушка. – «Возьмешь, купила сегодня, Ирочка так любит помидоры…» – но я этого не слышу, а так хочу этих помидоров, что залезаю в бабулину кошелку, пока они с мамой в гостиной пьют чай; зажав в ручонках по помидорине, перетаскиваю все в мамину сумку. Помню лишь, как ходила из кухни в коридор туда-сюда, бочком, пряча руки за спиной, уже понимая, что делаю то, чем гордиться не стоит… Изумленное «А где же помидоры?» сохранила уже не моя, а мамина память.

Пожалуй, вот и все, что удалось вспомнить самой. Не осталось бабушкиного лица, платья – совсем, только бледное пятно и тихий, ровный голос; да и то, ее ли голос, может, тетушкин? Изящное, с тонко прорисованными глазами и ртом, безупречной прической лицо молодой Елизаветы Ивановны смотрит с семейного фото; рядом мои тети и маленький папа, я его копия – упрямый взгляд, пухлые губы.

Нет, еще помню бабушку на ее сказочном, с узорами, кованном сундуке – она лежит, руки сложены на груди, счастливо улыбается, молчит. А в соседней комнате гости, это свадьба моей младшей тети Алиты; через некоторое время после этого Елизавета Ивановна ушла из этой жизни в вечную, выполнив последний свой долг – выдав младшую дочь замуж. До этого в одиночку дала троим детям высшее образование, дождалась, когда все заведут семьи. К тому времени ее изнутри уже давно точил рак, но что он такое по сравнению с материнским сердцем…

Сколько испытаний пришлось ей пережить вместе со страной, с тем поколением стойкости и мужества! Моего дедушку Иннокентия Цхая, юриста правительство СССР отправило в Северную Корею создавать социалистическое государство – в 1946 году, с первой партией советских корейцев. У них с бабушкой тогда было двое детей, младшая тетя родилась уже в Пхеньяне.

Официально дедушка был заместителем генерального прокурора Северной Кореи, получил самое высокое воинское звание – генерал-лейтенант; фактически же исполнял обязанности самого прокурора, основал Высшую юридическую школу и прокуратуру. На многочисленных официальных фотографиях дедушка всегда по правую руку от Ким Ир Сена, с сыном которого Ким Чен Иром (по-русски – Юрой) играл мой отец. Бабушка воспитывала троих детей и работала в кинопрокате, числилась советской служащей, жили в достатке.

Вот моему папе семь лет, он только что серьезно нашкодил – оставил глубокие отпечатки в свежезалитом цементном полу и притаился, услышав голос отца. Но дедушка нашел его, обнял и сказал: «Витя, началась война». Шел 1950 год, начало войны между Северной и Южной Кореей. Бабушку с детьми эвакуировали в Китай.

Потом – как у всех. Дедушке предъявили обвинение, увезли в неизвестном направлении, и бабушка с тремя детьми осталась в чужой стране; все четверо – враги народа, и папа это запомнил. Потом немногочисленные оставшиеся друзья предупредили об опасности, посоветовали бежать, дали на дорогу скатанные из приставшего ко дну чугунка риса колобки «комахчи» (аналог русских сухариков); и они уехали, почти без денег, а младшенькой – два месяца.

Однажды в поезде к ним подсела такая красивая девушка, что маленький папа принялся угощать ее своей порцией лапши. Потом она ушла, а на следующей станции появились военные, стали опрашивать, показывать ее фотографию – девушка оказалась японской шпионкой. Бабушка взглядом приказала папе молчать, этого им еще не хватало… Прятались в глухих деревнях, собирали дикую актинидию. Однажды ехали в машине с открытым верхом, а за ними – американский самолет, низко, и расстреливает в упор; бабушка выталкивает семилетнего папу и девятилетнюю Клару в кювет; прыгает сама, обняв малышку. Бог хранил. Остановились в гостинице, денег больше нет – ни на еду, ни на дорогу. Младшая на руках как-то непривычно громко агукает, и будто вниз показывает. Отвернули край паласа – а там купюры свернутые. На них купили билеты до Иркутска, вернулись в СССР. В Иркутске – родственники, ждут на перроне с корзинкой свежих пирогов, и эти пироги папа потом вспоминает всю жизнь…

Потом Сибирь, Алтай, Барнаул, барак – дедушкин брат с женой и сыном приютили, на семерых – девять квадратных метров, непонятно, как умещались. У двоюродного дедушки – открытая форма туберкулеза, но все обошлось, никто не заболел. Дедушка Андрей Трофимович Цхай прошел ВОВ, взяв фамилию мачехи и поступив в Киевскую Военно-морскую спецшколу, а по окончании ее попав добровольцем на фронт как чуваш: корейцев старались не брать, как неблагонадежных – с них в 1937-м году началась история депортации многих народов СССР. Он и сейчас жив – старейший кореец в Алтайском крае, он строил все три ТЭЦ, был директором ТЭЦ-1, заместителем управляющего по электрификации Алтайского края, заместителем начальника главы Алтайсельхозиндустроя, проректором Алтайского Политехнического института.

Мирная жизнь. Работа бухгалтера тогда не была не престижной, ни денежной, потому обедала Елизавета Ивановна дома – хлеб и квашеная капуста, чтобы папа и старшая тетя могли обедать в столовых, при автопарке и мединституте. Папа шоферил и учился на юридическом факультете заочно, тетя Клара потом лет до семидесяти с лишним работала невропатологом; младшая Алита закончила педуниверситет, за нею из Казахстана приехал и увез к себе жених. По отцовской линии у меня шестеро сестер и брат, десять племянников и племянниц. Жизнь состоялась, плоды ее зримы. Несколько лет назад реабилитировали дедушку, и отец ездил на открытие мемориала в Северную Корею.

Теперь я понимаю, что бабушка – как говорили на Руси, большуха, старшая в роду женщина, не давшая ему угаснуть. Когда настала пора моих, и не было уже сил, нигде не находился их источник, отец напомнил мне историю нашего рода – бабушкиного мужества, знакомую мне с детства. С той поры свои молитвы я обращала не только Богу, но и ей – берегине, хранительнице, спасительнице. И моя жизнь тоже состоялась, плоды ее просты и зримы – счастье. Когда-нибудь настанет мое время оберегать мой род – знаю, что справлюсь.

***

Источник: Андрей Шегай“Корё” – Интерактивное сообщество коре-сарам – http://nk.ast.ru/bd/story/3620/

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »