Четыре встречи с Людмилой Нам

Нам Людмила Валентиновна (1947-2007), народная артистка Российской федерации, солистка Государственного академического Большого театра России

Валентин Цой

ВСТРЕЧА ПЕРВАЯ

Впервые я познакомился с Людмилой Нам где-то в конце 70-х годов прошлого столетия. Как-то вечером звонит мне родная тётушка Софья Петровна: «Валик, в Кремлёвском дворце в среду дают «Чио-Чио-Сан», в Сузуки занята стажёрка Большого театра Людмила Нам, наша корейская девочка. Давай сходим?»

Я не отношу себя к числу меломанов, оперу-балет прошёл, как и школу-институт, в определённом возрасте и забыл (мой сын говорит ещё жёстче — что опера, что балет, главное — буфет). И, конечно же, были дела поважней, чем потеря вечера в помпезной публике и внимание вокальной интерпретации, в общем-то, банальнейшей истории. Но когда обращаются старшие, тем более старенькая тётушка, у которой в жизни было так мало радости, тут уж раздумывать не положено.

… И вот мы сидим в первых рядах самой большой и значимой сцены страны. Здесь ступали наши и не наши вожди, пели-плясали мировые знаменитости. Однажды я видел тут великого Баланчина, который привёз свой совремённый балет с геометрически-гимнастическими фигурами-экзерсисами.

Поудобней вминаю себя в кресло, настраиваясь на часовое высиживание. Ламария Чкония — Батерфляй, конечно, великолепна, я знал. Но в пару ли ей стажёрка? Замечаю, что начинаю заводиться, болеть за миниатюрную служанку. Отмечаю хорошую пластику, умение носить кимоно и вообще — прямо-таки настоящая японочка с семенящей походкой и послушной спиной. Ну а как всё же с голосом?

И вдруг на меня обрушивается волна мощного звука с удивительно нежным тембром низких. Как от 100-ваттных колонок. А высокие взлетали как-то молодо — легко и азартно! Колоратурное меццо-сопрано… Казалось, весь громадный дворец наполнялся ароматом её голоса. Я смят и раздавлен. Во мне проснулось давно забытое чувство прекрасного. Чувство посеянное, но совершенно невостребованное в «буднях великих строек».

… А тётушка была рада за корейскую девочку, которая выступала на самой большой и значимой сцене страны.

ВСТРЕЧА ВТОРАЯ

Людмила Нам была не только выдающейся артисткой, но и яркой личностью, целеустремлённой и настойчивой. Она родилась в забытом богом городке Макинске Казахстана, в семье простых крестьян. Начав серьёзно заниматься пением довольно поздно, в 23 года, она в несколько приёмов одолела училище-институт-консерваторию, перепрыгивая через курсы, и, ещё будучи студенткой, была принята в стажёрскую труппу Государственного академического Большого театра СССР. С 1979 г. она заняла там место солистки оперы.

…В 1997 г. Москва отмечала юбилей великой артистки. Большой зал Центрального дома работников искусств (ЦДРИ) был переполнен задолго до начала. А люди всё шли, и шли, несли, и несли цветы. Казалось, пришли все корейцы Москвы, включая посольства Северной и Южной Кореи. Но ещё больше было русоголовых друзей, коллег, почитателей. Вот что они говорили любимой артистке в тот праздничный вечер.
ЛАРИСА НАМ, сестра:

— Людмила начала петь очень рано, лет в пять. Мы жили тогда в глинобитной мазанке на окраине Уштобе. Она устраивала нам концерты прямо в хлеву среди коз…

ВЛАДИСЛАВ ПЬЯВКО, народный артист СССР:

— … А как она блестяще ведёт сложнейшую партию Золушки! В Миланской опере солистка исполняет только эту единственную роль, и она знаменита на весь мир! Чиновником из Большого не до большого искусства, они заняты другими «важными» проблемами!

КОНСТАНТИН КОСТЫРЕВ, концертмейстер ГАБТ:

— Колоратурное меццо-сопрано — редчайший дар. На моей памяти ещё только великая Зара Долуханова обладала им. Очень жаль, что мы не сумели полностью реализовать это богатство.

ВЛАДИМИР ЛИ, академик:

— Людмила Валентиновна своим творчеством, пропагандой высокого искусства столько сделала для духовного воспитания, что мы тут посоветовались и решили избрать её в почётные академики.

АНАТОЛИЙ КИМ, писатель:

— У корейцев есть понятие «хан», которое означает высокую духовность. Всё исполнительное творчество Людмилы наполнено этим благородным качеством.

ВАЛЕРИЙ ПАК, певец, композитор:

— Я не нахожу слов, чтобы выразить своё восхищение Людмилой, я спою романс на стихи Пушкина, уж лучше него не высказать признание в любви.

ЕЛЕНА ШКОЛЬНИКОВА, заслуженная артистка России:

— Людмила очень добрый человек, отзывчивый и скромный. В быту никогда не скажешь, что это звезда первой величины. Это я вам говорю на правах давней подруги.

И, конечно, было много музыки. Во всём великолепии прошли перед собравшимися знаменитые героини Людмилы Нам — Розина, Кончаковна, Кармен, Марина Мнишек, Амнерис, Дорабелла и ещё, и ещё…

ВСТРЕЧА ТРЕТЬЯ (из эксклюзивного интервью)

В далёком Хабаровске

— …До сих пор для меня остаётся таинственным, как я вместо пединститута попала в музыкальное училище.
В далёкий Хабаровск, где жила моя тётя, я поехала из ещё более далёкого Уштобе, где выросла, закончила педучилище. Уезжала, решив начать новую жизнь, оставила семью, работу, ехала продолжать учёбу, поступать в пединститут.

…Я шла по Хабаровску в хорошем настроении, несла документы в пединститут. И вдруг ноги меня сами понесли в здание, откуда на улицу лилась красивая мелодия. Это было музыкальное училище. Я нашла там вокальное отделение, как будто меня кто-то вёл, напросилась, чтобы меня прослушали. А петь я любила и умела. С ранних лет любимыми были песни Блантера, Дунаевского. Педагоги, услышав мой голос, сразу зачислили. Вот так.

Училась я в классе Нины Павловны Ломановой, умного педагога и прекрасной души человека. Москвичка с консерваторским образованием, она эвакуировалась в Хабаровск во время войны, да так и застряла. Это она, обнаружив мои данные, заставила экстерном сдать экзамены за весь курс и продолжать учёбу в Москве. «Торопись, Людочка, — говорила она, — век артиста короток, ты и так потеряла много времени, не то похоронишь свой талант, как я».

С Хабаровском меня связывают самые светлые воспоминания. Как-то на Новый год в стенгазете в разделе «Кому, что снится?» подружки написали — Нам снится Большой театр. Шутка оказалась пророческой.
Солистками Большого театра становятся так:

— …В Москве сходу поступаю в знаменитую Гнесинку (Музыкальное училище им. Гнесиных). Потом перевожусь в Консерваторию. Когда её закончила, хабаровская шутка стала обретать очертания. Но трепет перед Большим театром, я несла в себе ещё долго. Бывало, проезжаешь мимо на троллейбусе, смотришь в окошко, а самой не верится — неужели и я смогу? И потом, когда уже выдержала туда сложнейший конкурс, уже приняли, долго не верила, по стеночке ходила. Я видела великих артистов, кумиров, которым все поклонялись. Лисициан, Петров, Атлантов… Они все тогда живы были, в коридорах при встречах улыбались, здоровались. А потом уже вместе с ними выпадало играть в спектаклях. Это вообще просто фантастика! Но тут уж надо было проявлять себя, Сначала тебя зачисляют в стажёрскую труппу с испытательным сроком, дают маленькую партию, у меня была Сузуки из «Чио-Чио-Сан». Смотрят в работе. Могут вообще долго не трогать, бросают на выживание.

Потом вдруг предлагают: за месяц споёшь эту партию? За месяц выучить и войти в сценическую — нереально. Поэтому надо быть во всеоружии, ко всему готовой. Я знала это, я выучила все партии, которые считала своими, Амнерис, Кармен, Розину, других. Театр — это тоже производство, кто-то заболел, кто-то на гастролях, А театр каждый день работает. И часто предлагали — Кармен завтра споёшь? И я пела. Так практически весь трудный репертуар театра перепела.

Когда входишь в репертуар, тоже всё не просто. Каждый дирижёр хозяин спектакля. Нужна ли ты ему? Порой приходилось просто хватать и тащить его в класс — прослушайте! Поёшь ему какую-то сложнейшую партию. А у него и так уже есть три-четыре исполнителя на роль, ему не нужно, не хочется новых. Надо убеждать.

Худсовет ещё надо пройти, в гриме смотрят — подходишь ли?

Но главное во всём — труд. Работать надо зверски. Я вспоминаю те годы — просто кошмар какой-то! Вообще жизни нет. Музыка-театр, театр-музыка… Так и жила одержимой. Бешено одержимой. Меня какие-то внутренние силы влекли туда. Поэтому получилось. Если бы я на какой-то момент отступила, подалась чувству отчаяния (а такое частенько находило), ничего бы не вышло. И, наверное, только так можно достигать самых невероятных целей…

Чаепитие в жанре экшен

— …Но хватит, будем чай пить. Я пирог испекла. Сейчас накрою, а вы пока посмотрите кассету с моими партиями.

Она выходит, а я вдруг оказываюсь в стане диких половцев. Злой Кончак звериным чутьём чует третьего лишнего. Прелестная Кончаковна нежной мелодией пытается отвлечь его внимание от угла, где я ни жив, ни мёртв. Но вот он встаёт и решительным шагом направляется ко мне…

— Ай-ай, пирог чуть не пригорел за разговорами, — появляется в дверях, на моё счастье, Людмила Валентиновна с дымящимся подносом, — ещё минутку…

А я уже сижу за низким столиком в чайном домике Чи-Чио-Сан. «Сузуки — служанка может и к месту, — размышляет тот, который с английского крейсера, — но что здесь делает этот прохвост?» И я вижу, как наливается яростью его бычья шея, а рука медленно тянется к кортику…

— Да вы не обращайте внимания, — успокаивает меня Людмила Валентиновна, когда у меня проливается чай из дрогнувшей руки, — я сейчас погорячее принесу…

Ужасный Родамес уже давно бросал на меня свирепые взгляды, он просто не хотел обрывать на полуслове чудную арию Амнерис. Сейчас она закончит, и по его мановению сто копий стражников поднимут вверх моё бездыханное тело…

Я уходил от Людмилы Валентиновны в полнейшей прострации. Где она настоящая, где виртуальная! У меня всё перемешалось.

Видимо, в этом и есть суть великой артистки.

ВСТРЕЧА ЧЕТВЁРТАЯ (из эксклюзивного интервью)

— Людмила Валентиновна, ваш рассказ, как девочка из Уштобе стала солисткой Большого театра, вошла в артистическую элиту столицы — это просто какая-то сказка про Золушку! Но ещё удивительнее, что это сделала корейская девочка! Скажите, а как национальность сказывалась?

— Не было, не припомню случая, чтобы моя национальность что-либо решала. Поначалу у худсовета возникали проблемы с моей азиатской внешностью — соответствует ли европейской роли? Потом решили — в гриме похожа на испанку. И больше вопросов не было. Мои педагоги никогда не выделяли меня по этому признаку. Народная артистка СССР Ирина Архипова, у которой я училась в консерватории, говорила: «Твой паспорт, милочка, — это твой голос». То есть всё остальное, в том числе и национальность, никого не интересуют. Ну, были какие-то мелочи на бытовом уровне поначалу в театральной среде, потом всё ушло.
А вот когда открылась Южная Корея… Ведь я была первой советской кореянкой, вообще первой советской артисткой, которую они увидели. Вы же помните, какие отношения были тогда между нашими странами! Вот тогда я была приглашена именно потому, что я — кореянка — солистка Большого театра СССР. Это произошло на Сеульской олимпиаде в 1988 году.

— Это ж за два года до установления дипломатических отношений…

— Да-да, это было грандиозным событием, взрывом «железного занавеса». Для меня тогда открылась новая страница и в творческом, и в жизненном плане. С тех пор за 12 лет я объездила Корею вдоль и поперёк, я открыла им русскую классику, ведь для них были неизвестны Чайковский, Мусоргский, Глинка, хотя многие получили образование в Италии и США.

Со своей стороны, я познала богатейшую корейскую музыкальную культуру. Многое пришлось переосмысливать, а многому и учиться. Я выучила корейский, мой репертуар обогатился национальными песнями и романсами. Теперь, выступая в России, я обязательно включаю в репертуар корейские номера, а в Корее — обязательно русскую классику. В этом я вижу сейчас своё назначение. Не могу не сказать, что недавно меня пригласили в корейскую оперу «Легенда о девушке Чун Хян». Дело в том, что в Уштобе, когда мне было 5 лет, бабушка повела меня в корейский театр на спектакль про эту девушку. Театр произвёл на меня сильнейшее потрясение, на всю жизнь осталось чувство печального переживания. И вот через столько лет снова встретиться… Об этом как-нибудь мы отдельно поговорим.

— Людмила Валентиновна, 90-е годы для всех были трудными, как вы пережили этот переход на рыночные отношения?

— Непросто. Очень даже непросто. Это время совпало с моим уходом из Большого театра. Карьера певца очень быстротечна, оперного — тем более. Опера требует невероятного здоровья, силы голоса в полном напряжении. И так из года в год. Снизишь планку — придут другие тотчас. В последние годы я только и думала — надо вовремя уйти. Я же знаю одну народную артистку, которая говорила: «Почувствую что-то не то — сразу уйду!» Все уже почувствовали, а она всё сидит.

Отпев 20 лет в Большом, я оказалась не у дел. У меня никогда не было накоплений. Живу, как видите, в стандартной многоэтажке в спальном районе, мебели роскошной, бриллиантов нет… Я была в полной растерянности, думала — конец жизни. Выручили друзья, предложили заняться концертной деятельностью, заставили снова почувствовать себя артисткой.

В концертной деятельности тоже есть свои достоинства. Здесь я пою, что мне по душе, что хочу петь, те партии, которые не довелось в театре исполнить. А если надо, могу и оперу. Тут недавно попросили в Нижнем Новгороде Аиду спеть — пожалуйста. Часто приглашают на гастроли в Южную Корею.

Высокое искусство всегда было элитарным. Раньше это было государственным делом. Я с грустью думаю, что если бы сегодня начинала, то ничего бы не получилось. Сейчас за всё надо платить. Даже в училище за обучение, за уроки. Теперь всё зависит от спонсоров.

— Республика Корея активно реализует Ваш талант. А как наши, российские корейцы? Помогают?

— Я стараюсь участвовать в общественной жизни диаспоры, хожу на собрания, конференции, выступаю. Я член Совета ООК, меня хорошо знают. Вот помогли юбилейный вечер провести. Давала сольный концерт в Доме учёных — заплатили партнёрам. Наконец-то, осуществила свою давнюю мечту — записала диск. В него вошли старинные русские романсы, любимые советские песни и, разумеется, корейские. Тоже помогли…

— Да нет, же! Я не о том. Вам не предлагали, например, мировую гастроль по корейским диаспорам США, Австралии, Германии, Бразилии? Или открыть вокальную школу, где вы бы давали мастер-класс для наших юных дарований? Или привезти ту же «Легенду о Чун Хян» в Уштобе, представляете, сколько радости! Или написать книгу-автобиографию, как девочка из казахского аула взошла на Олимп! Да мало ли!

— Вы знаете, я всю жизнь рассчитывала только на свои силы. И на Бога. В самые труднейшие моменты жизни я знала, что делать: надо взять себя в руки и работать, работать. И тогда обязательно Бог поможет. Больше мне надеяться не на кого было. Конечно по жизни я встречала много хороших людей. Я им очень благодарна…

ВАЛЕНТИН ЦОЙ. ЧЕТЫРЕ ВСТРЕЧИ С ЛЮДМИЛОЙ НАМ
https://arirang.ru/news/2008/08028.htm

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментария 2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »