Чхусок

Чхусок

Т. М. Симбирцева

Корея на перекрестке эпох

Предки – обязательные участники народных праздников, самый большой из которых называется ласково и по-домашнему: чхусок – “осенний вечер” (официально отмечается с 1949 г.). Он наступает в самое прекрасное время: в 15-й день 8-го месяца по лунному календарю (в сентябре-октябре), когда спадает летняя жара, но еще далеко до зимних холодов, и венчает утомительные многомесячные труды земледельцев на полях. С давних пор чхусок был воплощением всего самого радостного и гармоничного, что только может быть в жизни. У корейцев даже поговорка есть: “Не жарко, не холодно – чхусок да и только”.

В чхусок люди переодевались из летней в новую осеннюю одежду, так что кореянкам приходилось много потрудиться, готовя одежду не только для членов семьи, но и работавших в доме батраков. Как рассказывает “Самгук саги”, король государства Силла Юри-ван (24 – 56 гг. н. э.) приказал всем женщинам столицы разделиться на две группы и соревноваться в умении прясть, ткать и шить в течение одного месяца. Итоги были подведены в 15-й день 8-го месяца, который назывался хангави (день, когда во дворце играли в особые игры). Ханга-ви стало синонимом слова чхусок. Традиция прясть, ткать и шить в преддверии “осеннего вечера”, заложенная Юри-ваном, сохранялась при королевских домах в течение многих столетий.

Начинался праздник ранним утром с обряда жертвоприношения предкам, которым предоставлялось право первыми отведать тток и водку из риса нового урожая, а также свежие фрукты: хурму, каштаны, ююбу, орехи, плоды гинко, айву. То, что “осталось от предков”, разделяли между собой члены семьи. Закусив, они направлялись в горы, на родовое кладбище – к заранее приведенным в порядок могилам. Не приведенные в порядок могилы считались свидетельством непочтительности.

Не были забыты и духи. На острове Чеджудо молодые люди шли в поле, раздевались догола и в таком виде проводили в их честь борозду; на межах между полями ставили еду для духа земли. Это не только гарантировало хороший урожай, но и служило залогом того, что дети в будущем году не будут болеть. На столбах и стенах домов вывешивали снопы из злаков, хорошо уродившихся в этом году, – чтобы и в будущем было так же. Рядом выставляли столики с ттоком, водкой, курицей – угощение тому же духу земли. Снопы со стены, чтобы ни случилось, никогда не ели. Их использовали в будущем году на семена или готовили из них пищу для жертвоприношений предкам, благосклонность которых и хороший урожай были тесно связаны друг с другом.

В день чхусок за котлом очага ставили чашку с колодезной водой, зачерпнутой на рассвете, – для живущего над плитой духа-хранителя кухни, который охранял не только очаг, но и имущество. По народным представлениям, в 25-й день 12-го месяца по лунному календарю хранитель кухни поднимается на небеса и докладывает Яшмовому императору обо всем, что произошло в доме за год. В последний день месяца он возвращается назад, к очагу. Здесь его всегда ждала чаша с водой, которую меняли минимум два раза в месяц – в первый день и в полнолуние.

В канун чхусока и после него на помосте для чанов с соусом и квашеных овощей (кимчхи) во дворе расстилали солому и уставляли ее угощениями из плодов нового урожая – ттоком,, супом из водорослей, салатами из свежей зелени, редькой и капустой, мясным бульоном. Это предназначалось для домового. Сначала его угощали во дворе, затем переносили еду в дом и кормили там. Домовой считался старейшиной среди домашних божеств. Он имел прямое отношение к благосостоянию хозяина, поэтому его почитали особенно ревностно.

В рыбацких деревнях усиленно угощали духов кораблей. Иногда обряды проходили в домах судовладельцев; иногда поднимали флаги, зажигали маяки, выходили в море и делали приношения там, молясь о хорошем улове и благоприятной погоде. Приглашали шаманок, которые по несколько дней били в бубны, плясали и произносили заклинания для умиротворения духов моря.

Когда дань предкам и духам была отдана, наступало время песен и танцев, обильных застолий и возлияний. Популярными были игры в “быка”, которого изображали два крестьянина. Стоявший спереди держал в руках две скалки – “рога”. Задний прикреплял себе “хвост” – веревку. Иногда на такого “быка” усаживали самого усердного батрака и катали по деревне в награду за труды. В следующем году этот человек мог рассчитывать на большую, чем у других, плату.

Играли и “в черепаху”. Двое крестьян накрывались круглым соломенным матом, приделывали голову и хвост и медленно передвигались из дома в дом, подражая шагу животного. За ними с криками: “Черепаха с моря пришла! Горло надо промочить!” – бежали люди. Хозяева радушно открывали двери и угощали гостей.

Развлекались перетягиванием каната, в котором иногда принимали участие до нескольких тысяч человек, и толщина веревки бывала тогда так велика, что ее приходилось тащить волоком или грузить на волов. Мужчины соревновались в национальной борьбе ссирым. Победитель получал титул “силача” и награждался отрезом бязи, котлом риса, а иногда и теленком. Лучники стреляли из лука, поражая цель на определенном расстоянии. Удачливых стрелков вознаграждали хвалебным пением. Молодые женщины водили хороводы: перед восходом луны выходили в новой одежде на широкую площадь, пели, плясали, играли. В южных районах были популярны петушиные бои и бои быков.

Были свои игры и у школьников, которые по случаю праздника освобождались от учебы на несколько дней. Например, состязание повозок. Делали из дерева паланкин, приделывали к нему колеса и вызывали на соревнование учащихся из соседней деревни. Выигрывал тот, кто сохранил свою повозку в целости, сколько бы его ни толкали соперники. Иногда соревновались в степени владения иероглифами, знании изречений древних, умении приводить примеры их деяний. Такая игра фактически была инсценировкой экзамена на право получения государственной должности – кваго.

По случаю праздника давали отдых невесткам. Их отпускали погостить к родителям или близким родственникам. Если по каким-то причинам встреча не могла состояться в доме, то ее переносили на природу – в место с хорошим пейзажем. Матери и дочери встречались там и коротали время за заранее припасенной едой, специально приготовленной для этого случая. Это называлось “встречей на полпути”. В провинции Южная Чолла так назывались пикники женщин, которые выходили погулять в горы, приготовив заранее много вкусной еды.

В этот день гадали по погоде. Хорошая ясная погода в день чхусок предвещала урожай. Дождь, наоборот, был плохим знаком. Если ночью накануне праздника было много облаков и не было видно звезд, это означало, что на будущий год не уродятся ячмень и гречиха, не будут плодиться зайцы и лягушки. Белые облака, раскинувшиеся по небу, как стебли ячменя на поле после жатвы, предвещали урожай. Полное отсутствие или, наоборот, чрезмерное обилие (особенно клубящихся) облаков не сулили ничего хорошего.

В провинции Южная Кенсан в 8-м месяце никогда не ремонтировали окна и двери. Летом наличие дырок в бумажных окнах и дверях даже считалось благом, ибо давало прохладу. 8-й месяц был уже довольно холодным, но люди терпели до наступления 9-го месяца, поскольку считалось, что того, кто сделает ремонт в это время, могут ограбить или обокрасть.

В чхусок готовили особую пищу из плодов нового урожая, в первую очередь, для жертвоприношений. Среди блюд надо отметить сонпхён – похожие на пельмени зеленые и белые рисовые хлебцы с добавлением белых пресных или красных сладких бобов, каштанов или ююбы. Сонпхён так же любим корейцами, как любимы русскими пирожки с капустой. Когда-то его изготавливали всей семьей, собравшись дома вечером в канун праздника. Если хлебцы получались красивыми – это предвещало женитьбу на красивой жене. Некрасивые сонпхён сулили брак с уродливой женой. Поэтому, изготавливая их, молодые парни прилагали особое старание. Беременные женщины гадали о том, каков пол будущего ребенка, закладывая в специально помеченный хлебец иглу от сосны. Надкус в области того места, где сосновая игла прикрепляется к ветке, предвещал рождение дочери.

К празднику в больших количествах готовили водку пэкчу из риса нового урожая. Она была обязательной составной частью жертвоприношения предкам, лучшим угощением родственникам, соседям, ряженым, участниками игр, прохожим. Наличие водки за праздничным столом предполагало изобилие в доме в будущем году, способствовало укреплению отношений между людьми. Не только в чхусок, но и на хвангапах и других праздниках считалось хорошим знаком, если кто-то из гостей, напившись, не мог встать с места или даже засыпал за столом. Может, отсюда происходит и нынешняя терпимость корейцев к любителям выпивки.

Как и без водки, в чхусок нельзя было обойтись без курицы. Считалось полезным есть мясо куриц, вылупившихся весной. Их специально выращивали к празднику и часто использовали в качестве подарков старшим. Преданная дочь отправлялась в дом к своим родителям, взяв курицу или сверток с яйцами. Курицей угощали дорогого гостя. Любящие тещи обязательно угощали зятьев мясом куриц-несушек (не петухов!).

Трудно сказать, мясом несушки или петуха, но все-таки именно курицей угощали меня в канун дня чхусок (4 октября 1998 г.) южнокорейцы, проживающие в Москве, после воскресной мессы в католическом соборе на Малой Грузинской улице. В самой Корее также после служб в выходные дни для прихожан непременно организуют скромный стол, предлагая хотя бы стаканчик кофе, но тут на столе были и сонпхён, и завернутый в листья водорослей рис – кимпап, и гороховая вермишель со свининой – чапчхэ, и салат из свежих овощей. Было около 70 человек, дети в яркой национальной одежде. Мы разделили трапезу после прочувствованной проповеди священника, который выразил благодарность ушедшим в мир иной за все, что они сделали для ныне живущих на земле.

Во время мессы был прочитан отрывок из Евангелия о богаче и нищем. Первый, при жизни ни в чем не знавший отказа, после смерти попал в ад и раскаялся в прегрешениях. Второй, питавшийся объедками со стола богача, попал в рай и получил утешение за свои страдания. “Мы в нашей жизни подобны богачу, сказал священник. – Как бы ни были почтительны наши дети, мы копим деньги, надеясь, что в старости это будет для нас дополнительным источником спокойствия и надежности. Но, как и богач, мы незнаем, что мир потусторонний тесно связан с миром земным. Как бы мы ни старались обеспечить себе спокойное существование, это тщетные потуги. Они подобны воде, вливаемой в бочку без дна. Иной мир близок. В него также легко перейти, как открыть дверь. Воскресение Христа доказывает нам, что перейти из того мира в этот также легко. У богача было пятеро детей. О чем же он просил, оказавшись в аду? Просил послать к его детям ангела и рассказать им о том, что иной мир близок. Проблема богача заключалась в том, что он не знал о существовании тесной связи между двумя мирами и не смог достойно подготовиться к переходу. То, о чем просил богач, находясь в аду, не клич ли это наших предков из мира иного? Что может быть утешением для ушедших? Неужели они будут рады, если в годы испытаний для своей страны мы уедем туда, где лучше и безопасней? Если мы, видя нищету и страдания ближнего, будем заботиться только о собственном спокойствии и безопасности? Жить только для себя – это и есть величайшее преступление. Готовясь к встрече с предками и желая доставить им радость, мы должны подумать о наших живущих в нищете соотечественниках и других страдальцах. Мы не знаем, можно ли увидеть луну из иного мира, но сегодня, когда встает полная луна праздника чхусок,мы молим о том, чтобы наши предки и родители в ином мире услышали нашу искреннюю молитву и возрадовались”,- закончил священник.

Как видно, почитание предков не противоречит христианским убеждениям.

В праздники дарят подарки. Так было в старину, так оно и сейчас. Одним из замечательных событий в корейской жизни, которое наполняет в преддверии чхусок сердца людей радостными ожиданиями, являются премии и праздничные выплаты (бонусы), которыми щедро одаривают своих сотрудников фирмы и предприятия. Иногда выплаты достигают нескольких месячных окладов, поэтому к чхусоку приурочивают крупные покупки, оплату обучения детей, поездки за границу, вклады в благотворительные фонды и организации, покупку подарков для многочисленных родственников. О приближении “осеннего вечера”, даже не заглядывая в календарь, можно узнать по полкам и витринам корейских универмагов и самых маленьких магазинчиков. Если на них появились подарочные наборы в красивых коробках, на самый разный вкус и кошелек, то чхусок не за горами. На рынках и в универмагах царит толчея, парковка автомобилей в их окрестностях становится практически невозможной, несмотря на довольно высокую плату. Кореянки любят ходить за покупками и делают это с большим толком.

В 1998 г. впервые за много лет традиционные выплаты резко сократились. Ведущая компания страны “Самсон” ограничилась премией в размере месячного оклада, не выдав привычных подарков, стоимость которых в предшествующие годы составляла от 200 до 300 тысяч вон (до 375$) на каждого сотрудника. “Hyundai Heavy Industries” всего лишь оплатила поездки сотрудников на родину в размере 170 тысяч вон (120$) на человека, а группа “LG”- обошлась обычным бонусом без подарков. “Hyundai Motors” выдала 50 процентов ожидаемой премии, а группа “Тэу” (Daewoo) – по 350 тысяч вон (менее половины средней зарплаты). “Hyundai Construction & Engineering” отказалась от практики обеспечивать в праздник каждого своего служащего мешком риса из нового урожая, собранного на принадлежащей ей ферме. И все же сотрудники перечисленных фирм оказались счастливчиками по сравнению с другими, например со служащими компании “Тонъа”, которые не получали зарплату с июля, или коллегами из находящихся на грани банкротства фирм “Кохап”, “Синвон”.

Печально читать об обманутых надеждах многих тысяч людей, но достойны внимания усилия корейских компаний, старающихся и в новых условиях следовать своей традиционной роли “старшего” по отношению к “младшему” (своим сотрудникам). “Младшие” с пониманием относятся к проблемам “старшего” и особого недовольства не выражают.

В Сеуле живет свыше 11 миллионов человек – четверть населения страны. Мегаполисом он стал в последние 30 лет, когда начался процесс интенсивной индустриализации, потребовались миллионы рабочих рук для зарождающейся отечественной промышленности, а это значит, что подавляющее большинство жителей южнокорейской столицы имеют близких родственников в деревне. В связи с этим чхусок в наши дни, как и новый год по лунному календарю соллаль, стал праздником воссоединения родственников разных поколений. Накануне его миллионы людей покидают города и устремляются в провинцию, на родину, где их ждут родители и где находятся могилы предков. Их не пугают никакие трудности: ни дороговизна подарков и дорожных расходов, ни многочасовые очереди за билетами на поезда и между-

городные автобусы, ни долгое время в пути, ни усталость, ни малолетство детей.

“Великий исход” – так в шутку называют это массовое паломничество, и оно действительно производит грандиозное впечатление, если наблюдать эту бесконечную вереницу машин, уходящую за горизонт и ползущую черепашьим шагом, даже не со смотровой площадки телевизионной башни на горе Намсан, а просто стоя на каком-нибудь мосту-переходе над обычной дорогой. В среднем каждый третий сеулец покидает столицу. В канун чхусок 1994 г. число путешествующих по всей стране составило 26 миллионов, а 1995 г. – 28 миллионов человек – больше половины населения! Транспортные пробки, и без того являющиеся серьезной национальной проблемой (в год в них расходуется около 3 процентов национального бюджета), вырастают в эти дни до масштабов вселенской катастрофы, и дорога от Сеула до Тэджона занимает 7 часов вместо обычных 2,5, а до Пусана – второго по величине города и крупнейшего порта на крайнем юге страны – до 19 часов вместо 10!

Правительство поощряет пользование общественным транспортом, создавая специальные полосы движения на скоростных шоссе – только для автобусов – и вводя высокую плату за проезд через тоннели для автомобилей с малым числом пассажиров. “Возьми попутчика” – такие плакаты расставляются на самых переполненных дорогах. Организуются сотни дополнительных поездов и рейсов самолетов. Тем, кто не смог купить билеты заранее, ничего не остается как покупать билеты у перекупщиков в 2-3 раза выше стоимости. По данным газет, в дни чхусок 1994 г. число сеульцев, воспользовавшихся услугами подпольных дельцов превысило 10 тысяч. Несмотря на то, что правительство принимает действенные меры, приводя в состояние полной готовности десятки дополнительных машин “скорой помощи”, моторизованные команды спасателей и армию, увеличение потока транспорта приводит к росту дорожных происшествий. В 1994 году в дни чхусок было зарегистрировано 3197 транспортных происшествий, в которых погибло 133 человека. Данные за три последующих года мало отличаются.

В мае 1994 г. я была удивлена, увидев перед сеульским железнодорожным вокзалом толпы сидящих на подстилках людей – спящих, перекусывающих, разговаривающих. Оказалось, это очередь за билетами на период будущего чхусок, ожидавшегося в сентябре. Продажа длилась шесть дней, во время которых предусмотрительные люди бдительно несли круглосуточную вахту. Члены семей регулярно сменяли друг друга.

Транспортные проблемы привели к тому, что многие люди не ездят в праздники на родину сами, а приглашают оттуда родственников или едут туда заранее, на воскресенье. В таком случаечхусок они проводят дома или за рубежом. В последние годы число корейцев, отправляющихся на Гуам, в Бангкок, Гонолулу, Сидней и другие популярные места международного туризма, в дни праздников возрастает на 100-120 процентов.

Источник: по наводке https://atsman.livejournal.com/1871925.html – https://world.lib.ru/k/kim_o_i/t2.shtml

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.