Чон Монджу (1337-1392): идеал верноподданного

Наталия Чеснокова

В конфуцианской философии есть так называемые «три устоя — пять правил» (самган орюн), регламентирующие отношения в обществе и строгую иерархию. Звучат они следующим образом:

Три устоя

  1. Подданный служит государю;
  2. Сын служит отцу;
  3. Жена служит мужу.

Пять правил

  1. Правитель и подданный имеют чувство долга.
  2. Отец и сын имеют родственную близость.
  3. Муж и жена имеют различие.
  4. Старший и младший имеют порядок.
  5. Друзья имеют доверие.

В период Чосон (1392-1897) эти правила было обязательным не только для корейского аристократа, но даже для простолюдина — выпускались специальные издания, больше похожие на комиксы, чем на книги. Но речь сегодня пойдет не о периоде Чосон, а чуть раньше — конце периода Корё (935-1392). Официальной религией Корё был буддизм, «защитник государства», но в XIII в. на полуострове распространяется пришедшее из Китая неоконфуцианство, и ближе к середине XIV в. оно становится весьма популярно среди «новой аристократии», которых называли тогда садэбу.

И речь наша сегодня пойдет об одном из садэбу. Звали его Чон Монджу (1337-1392), известен также его псевдоним — Пхоын, что означает «Уединившийся в полях». Принадлежал он к известному клану Чон, и уже в 23 года сдал государственные экзамены на чин. В 1367 г., в возрасте 30 лет, он стал обучать молодое поколение в государственной конфуцианской академии Сонгюнгван. Доверенное лицо короля У-вана (1365-1389, правил 1374-1388), Чон Монджу посещал Китай и Японию, пользовался уважением среди других садэбу. Но шло время, государство Корё с каждым годом испытывало все больше трудностей, стагнируя в руках амбициозных представителей «старой аристократии».

В 1388 г. генерал Ли Сонге (1335-1408. правил 1392-1398) свергает У-вана и сажает на престол его сына по имени Чхан (1381-1389), который правит еще год, до 1389 г. Затем Ли Сонге казнит низложенного У-вана и Чхан-вана и сажает на престол нового короля — Конъян-вана (1345-1394). Близится конец Корё, и в том, что он наступит, нет никаких сомнений. Международная обстановка, внутренний разлад в стране, споры между аристократией — все трещит по швам, и остается лишь выбрать: бросить все и стать на сторону нового государства (и новой династии) или же погибнуть вместе с агонизирующим Корё.

Чон Монджу выбирает смерть. При том, что долгие годы он был дружен, фактически как старший брат с младшим, с другим садэбу — Чон Доджоном (1342-1398), и их разлад произошел именно по той причине, что Чон Доджон выбрал сторону Ли Сонге. Более того, фактически он был тем человеком, который стоял за спиной Ли Сонге и «выстроил» административный аппарат Чосона, его ценности, систему ритуалов и так далее. Но это совсем другая история…

Чон Доджон (слева) и Чон Монджу (справа)

Чон Монджу был непреклонен: он родился в Корё и он верно служил династии. Считал, что, возможно, ее еще можно спасти, если посадить на престол достойного правителя и ограничить влияние и могущество «старой аристократии», имевшей все рычаги власти. Чон Доджон считал иначе, — что лишь новая династия, новый правитель смогут спасти страну, — но убедить друга в этом не сумел.

Пробовал переубедить Чон Монджу и один из сыновей Ли Сонге — Ли Банвон (1367-1422), который в 1400 г. станет третьим правителем Чосона.

Понимая, что Чон Монджу пользуется популярностью у садэбу, (едва заметным, но) уважением у «старой аристократии», Ли Банвон решает договориться с ним. За разговором, полным метафор, под усталым сиянием заходящего солнца, двое делали вид, что собрались лишь любоваться природой, а никак не обсуждать насущные дела. Но прямой речи и не требовалось — смоченная в черной туши кисть оставляла на белой бумаге следы, складывающиеся в иероглифы и строки. Ли Банвон предложил Чон Монджу «сплестись, как лозы на горе Мансусан, на сто лет», и Чон Монджу в ответ написал стихи в жанре сиджо, которые и сейчас известны каждому корейцу:

Пусть я умру, умру,

Сто раз умру.

Белые кости в прах обратятся,

А душа останется, иль нет,

Но сердце, преданное государю,

Разве может изменить?

Это были его последние стихи. На кэсонском мосту Сонджуккё его убили — по одной из версий, размозжили голову булавой; по другой — закололи. Говорят, на мосту до сих пор есть темный отпечаток, который в дождь становится ярко-красным и похожим на кровь. Современная легенда ли это, вдохновленная творчеством Оскара Уайльда, либо мистика, либо некачественный камень… кто знает? Но Чон Монджу и поныне остается для корейцев символом верности государю — зная, что его убьют за его честность, Чон Монджу не отказался от своих слов и своего чувства долга.

Мост Сонджуккё в Кэсоне и пятно (крови?)

Он стал символом верности — на горе Чурён, где закопаны его пояс и чиновничья одежда, в период Чосон не раз отверженные опальные чиновники совершали самоубийства из-за того, что не могли служить государю. Символом верности стал и печально известный мост Сонджуккё — одно его упоминание рождало в голове читателей всю историю в деталях.

Но — что самое примечательное, как мне кажется, — верность Чон Монджу подчеркивал и непосредственно «заказчик» его убийства — Ли Банвон, ставший в 1400 г. правителем Чосона. В 1401 г. он велел присвоить Чон Монджу посмертное имя Мунчхунгон, что означало «верный гражданский сановник», написал о нем стихотворение и пригласил потомков на достойные должности. Старший сын отказался, а младший предложение принял. В 1432 г., уже в правление вана Седжона (1397-1450, правил 1418-1450), Чон Монджу было даровано первое место в списке «Биографии верных вассалов» (Чунсин джон), а в 1439 г. — были опубликованы его работы.

В наши дни потомки Чон Монджу организовали в честь своего великого предка фонд, занимающийся изучением конфуцианства. Труды Чон Монджу печатаются, переиздаются, переводятся на иностранные языки.

А в 1970 г. рядом с одним из мостов, перекинутых через сеульский Ханган, появилась бронзовая статуя Чон Монджу.

1 из 3

Список использованной литературы:

  1. Симбирцева Т.М. Владыки старой Кореи. М.: РГГУ, 2012.

    2. Троцевич А.Ф. История корейской традиционной литературы (до ХХ в.). СПб.: Издательство Санкт-Петербургского ун-та, 2004.

    3. Sonja Haussler. Worship of Chong Mong-ju in the Past and Present // Major Issues in History of Korean Culture. Proceedings of the 3rd International Conference on Korean Studies. Moscow, MSU, 1997. P. 89-94.

(с) Наталия Чеснокова, специально для https://vk.com/south_korea_in_your_heart

***

Источник: https://vk.com/@south_korea_in_your_heart-koreiskii-ulichnyi-teatr-v-period-choson

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »