Чон Унён 천운영. То, что я написала

О том, что на днях получил в дар книги от Инна Цой из Санкт-Петербурга писал здесь. Сегодня делюсь с читателями произведением из книги “Чон Унён. Как она использует свои слезы”.

천운영

천운영

Перевод Елены Артюховой и Чо Хун

Я и Лолита

То, что я написала, это не роман. Это блевотина. Именно к такому выводу я пришла после слов профессора. Но я не разозлилась и не обиделась, просто стало немного неприятно.

— Написать роман — это не значит выплюнуть свою обиду. Будь хладнокровной. Не разводи сопли, не жалей себя и не оправдывайся, — произнесла она, выпрямив спину.

Потом, поковырявшись в моем тошнотворном произведении, она вытащила оттуда пять предложений. Пять предложений на первой странице, которые, в целом, мне очень нравились. В лекционном зале воцарилась тишина, никто не кашлял, и только иногда я замечала на себе взгляды, наблюдающие за моей реакцией.

— Роман — это дерьмо.

— Хи-хи-хи, — послышались звуки несдерживаемого смеха.

— Что здесь смешного? Вам кажется странным, что я употребила слово «дерьмо»?

Конечно, это странно. Такая благородная, элегантная и хладнокровная женщина-профессор произнесла не только слово «блевотина», но и «дерьмо».

— Что такого в слове «дерьмо»? Разве вы не знаете поэта, который сказал, что кал — это хлеб, а хлеб — это дерьмо? Мы принимаем в себя мир, перевариваем его и отправляем обратно уже в совсем другом виде. Это и значит написать роман. Роман — это не то, что мы из себя выплевываем. Совсем не то, понятно? Совсем не то. — Три секунды молчания и потом снова: — Понятно?

Это ее манера говорить. Сначала она что-то монотонно рассказывает, а потом вдруг ее голос становится решительным и настойчивым, после чего она слегка приподнимает одну бровь и молчит. Как же ты мне надоела!

Я увидела, как сидящая рядом девушка записывает под диктовку в тетради: пищеварение и кал. Ее жирное и грузное тело всем своим видом говорило, что в мире нет ничего, что она не сможет переварить. Широко открытый рот, помутневший взгляд. Вдруг меня затошнило. Живот скрутило, и к горлу подступила слюна.

В конце концов я изрыгнула из себя банановое молоко, которое пила на обед. Жидкое молоко пролилось на написанную мной блевотину и стекло на пол. Я сделала это не специально. Просто мое тело отреагировало таким образом. Мой желудок и пищевод не смогли переварить профессорскую манеру речи. О, этот великий язык тела. Как же мне жалко молоко!

Отовсюду послышались хохот и перешептывания, а потом стало тихо. Атмосфера в аудитории накалилась. Было видно, что у профессора трясутся руки. Я пожала плечами, всем своим видом давая понять, что все произошло случайно. Я ждала, что наш профессор снимет с себя маску невозмутимого спокойствия и покажет свое настоящее лицо в приступе гнева. Но это был непростой противник. Закрыв колпачок ручки «монблан», профессор встала из-за стола. «Давайте немного отдохнем», и, как обычно, вытянувшись по струнке, она вышла из аудитории, постукивая каблуками.

— Ты что-то не то съела? — спросил «К», дотронувшись до моего плеча. Я молча кивнула. «В» протянул мне аккуратно сложенный носовой платок. А «С» в это время тщательно вытирал за мной банановое молоко. Вы только посмотрите, моя блевотина стала грязной. Или нет, теперь от нее, наоборот, приятно пахнет, Мне захотелось измерить температуру своей блевотины и посмотреть, из чего она состоит, но я не стала этого делать.

Я посмотрела на себя в зеркало. Мои губы слегка покраснели. Мне нравились мои покрасневшие выпуклые губы. Я красивая. Красота — это чудесная вуаль, которая скрывает все мои мелкие недостатки. Я себе нравлюсь. Несмотря на то, что меня только что стошнило, я все равно очень красивая. Профессорша наверняка мне завидует. Ведь у нее нет такой красоты, никогда уже не стать ей молодой, и она никак не сможет вернуть себе энергию и чувство новизны. Под ее невозмутимым лицом скрываются пустые желания, кривая душа и враждебность. Лучше бы ты упала передо мной на колени и похвалила меня. Ты, отвратительная профессорша, признай это! Ты слишком сильная, чтобы принимать утешения, и слишком старая, чтобы любить. Ты не знаешь, что излишнее высокомерие становится предметом насмешек.

Элегантная профессорша появилась спустя двадцать минут. Она поставила на стол чашку кофе, поправила подол юбки и уселась на свое место. Положив ногу на ногу, она посмотрела по сторонам.

— Может, кто-нибудь закроет дверь?

Легким движением руки она помахала вокруг себя, как будто поспособствовала циркуляции воздуха, чего не изменилось. Вот сейчас ты меня действительно бесишь.

— Так, кто следующий?

Она сказала это, как опытная проститутка, которая раздвинула ноги и была готова принять кого угодно. Как мне опостылела твоя бесчувственная проституция.

Когда началась лекция, и профессор снова сняла колпачок ручки «монблан», дверь распахнулась и на сцене появилась молодая девушка невысокого роста. Она была одета в короткую синюю юбку и облегающий топ, поверх которого была небрежно накинута легкая рубашка. Громко шаркая пантолетами[1], она, с кислым выражением лица, прошла на свое место. Я не могла отвести от нее глаз.

Девушка вела себя бесцеремонно. У нее было легкомысленное и наивное лицо. Странный, отрешенный и в то же время вызывающий взгляд. Одновременно зрелое и незрелое тело. Холод и влага. Необычные и противоречивые несовпадения. Странная реакция. Желание покорить и покориться.

Началось обсуждение. Слишком перенасыщенные предложения, предсказуемость, поверхностные мысли, слабая структура. Парень заурядной внешности получил в свой адрес публичные замечания и пустился в ненужную полемику. Однако, не в состоянии достойно ответить на выпады опытной проститутки, отсеялся.

— Так, кто следующий?

Ничего не предвкушая, я открыла следующий предмет обсуждения. «Я и Лолита». Автор Кимчи[2]. Кимчи?

— Это настоящее имя?

Я тоже хотела об этом спросить.

— Не думаю, что это настоящее имя. Просто я так написала, — ответила невысокая девушка вялым и утомленным голосом. Вызывающий ответ. Наверное, у нашего профессора испортилось настроение. Но она, как опытная проститутка, не показывала своих эмоций. Наоборот, у нее был такой вид, как будто она наконец встретила достойного соперника.

Началось обсуждение, за которым последовали глупые вопросы. Девушка вальяжно развалилась на стуле и вела себя непринужденно. Иногда она отвечала, что так тоже может быть, или говорила: думайте как вам нравится. Задававшие вопросы обижались, начинали придираться к опечаткам и говорили что-то непонятное. Глупые, суетливые гиены не могли поодиночке одолеть маленькую девочку. У меня возникло ощущение, что я смотрю извращенный порнофильм.

— Идея свежая, стиль стабильный, герои интересные. Если выкинуть несколько привычных вещей и слегка переделать конец, будет неплохо. Доделай концовку и принеси мне.

Это был первый раз, когда профессорша так хорошо кого-то оценивала. Из ее уст это была настоящая похвала, слова внимания и признания, которые она никогда никому не говорила.

— Это мусор, — выплюнула девушка, глядя в окно.

— Что ты сказала? — голос профессорши стал острым, как нож.

— Я говорю — это мусор. В своем рассказе я всего лишь использовала стиль Чака Паланика  и подражала Мануэлю Пуигу . Я просто насобирала кучу разного мусора. Вы не знали?

Голос девушки стал еще более вялым.

— Тогда зачем ты написала весь этот мусор?

— Просто так.

— Кто пишет роман просто так?

— Мне было скучно.

— Ты написала роман, чтобы избавиться от скуки?

— А что, нельзя?

Губы женщины скривились. Ты что, собираешься заплакать? Не надо, мне не нравятся эмоциональные проститутки. Проститутка должна быть злой и не принимать ничего близко к сердцу. Ты должна закричать или вышвырнуть свою крутую ручку. Мне хотелось, чтобы этот увлекательный секс между опытной проституткой и несносным клиентом продолжался как можно дольше.

— В следующий раз не приходи на мои занятия. Твое поведение — это оскорбление романа. Не знаю, есть ли у тебя талант, но у тебя нет права заниматься литературой. И не жди от меня хороших оценок.

Профессорша достала козырь в виде самого низкого балла, и студентка замолчала. Напрасная прелюдия, которая закончилась, так и не начавшись. И кто здесь выиграл? Если судить по системе присяжных, то наверняка выиграла женщина-профессор. Было очевидно, что девушка вела себя слишком грубо, надменно и чересчур вызывающе. У присяжных, как пить дать, испортилось из-за нее настроение. Но действительно ли она победила? Победившая женщина уходит с поля битвы, унося с собой блевотину, дерьмо и мусор. Опытная проститутка в оскорбленных чувствах покидает сцену.

Зрители быстро повставали со своих мест и ушли. На поле боя остались двое — я и та девушка.

Девушка лежала на столе, опершись на руку, и что-то рисовала. Я лежала в такой же позе и незаметно за ней подсматривала.

Я смотрела на ее обнаженные ноги. Широко расставленные, неприкрытые, смуглые ноги. Они были все в синяках, многочисленных комариных укусах и царапинах. С одной стороны, эти длинные ноги вызывали презрение, а с другой — жалость. Они сильно отличались от моих белых, хорошо сложенных ног, на которых не было ни единой царапины. Но почему-то именно ее презренные ноги выглядели более сексуально. Девушка выпрямилась и потянулась.

— Это было банановое молоко или простое? — спросила она, слегка приподняв плечи.

— Банановое, — ответила я равнодушно, продолжая лежать.

— Я так и знала.

— А ты действительно думаешь, что это мусор?

— Не знаю… А ты?

— Я не считаю, что мое произведение — это блевотина.

Девушка встала с места и сказала:

— Пойдешь со мной обедать?

— Да, давай. Можно я буду называть тебя Лолита?

— Хорошо. А как мне тебя называть?

— Не знаю, как хочешь.

— Надо подумать.

Мы сразу нашли общий язык и подружились. Покинув аудиторию, мы шли, наступая на наши удлиняющиеся тени. Я подумала, что мои высокие каблуки, наверное, очень странно гармонируют с пантолетами Лолиты.

— Если я напишу роман «Я и Лолита», я обязательно включу сегодняшние события в первую сцену.

— А тогда мой роман будет называться «Лолита и я».

Я не стала извиняться, что не читала ее произведение. В любом случае, Лолита не могла написать мусор или блевотину.

— А что будет в романе потом?

— Не знаю, это будет зависеть от того, чем мы с тобой дальше займемся. И чем же мы займемся? — спросила Лолита сама у себя и остановилась.

Я посмотрела ей прямо в глаза и загадочно прошептала на ушко:

— Мы займемся чем-то грандиозным.

***

Капа

Женщина припарковалась на обочине, там, куда не доставал свет фонаря. Она была обеспокоена и явно куда-то спешила. Вот уже шесть часов женщина смотрела на второй этаж дома через дорогу, и не могла оторвать глаз от окна над рестораном.

Женщина закурила и сделала несколько затяжек. Узкий салон машины моментально наполнился сигаретным дымом. Женщина открыла окно и выбросила окурок на улицу. После чего достала из кармана капу и надела ее. Боксерская капа. Это был первый подарок от мужчины, который жил на втором этаже над рестораном.

— Ты что, недовольна жизнью? Так ты себе все зубы испортишь. Вот, надевай это когда будешь спать. Сначала будет неудобно, но потом привыкнешь.

Женщина помнила каждое слово, которое он ей сказал. Тогда она впервые узнала о том, что скрипит зубами во сне. Благодаря мужчине и его подарку она избавилась от этой привычки. По крайней мере, она избавилась от нее до тех пор, пока он не ушел.

— Не липни ко мне, тебе не идет. Ты же сама говорила, что хочешь свободных отношений. Ты сама на себя не похожа, когда цепляешься вот так к людям.

Женщина хотела верить, что мужчина говорил не от чистого сердца. Она думала, что он просто придирается и его всего лишь нужно погладить по голове. Но мужчина оттолкнул ее руки еще до того, как она успела к нему прикоснуться. Женщине он показался чужим и незнакомым. Раньше, когда она гладила его по голове, он закрывал глаза и спокойно дышал. Но теперь он уже не был тем мужчиной, который желал ее и таял от ее прикосновений.

Когда они встретились, ему было двадцать пять. Она была на десять лет старше. Для двадцатипяти летного парня женщина была кумиром. Она была зрелая и состоявшаяся, и не шла ни в какое сравнение с теми девушками, с которыми он встречался раньше. А для тридцатипятилетней женщины он был тонизирующим средством. Незрелый и неопытный, но таинственный и пронзительный. За пять лет их отношений он ни разу не пытался с ней порвать. Зато женщина несколько раз собиралась поставить точку в их отношениях, но всякий раз возвращалась как ни в чем не бывало. В моменты таких возвращений все его негодование и решимость исчезали, как только он видел ее лицо. Она была для него как наркотик.

— Ты столько раз хотела от меня избавиться. А теперь жалеешь о том, что я первым предложил порвать? Хватит со мной играть, учительница.

Мужчина сжал кулаки, как будто в случае чего собирался ее ударить.

— Ты что, думаешь, что сможешь прожить без меня? Если расставаться, то надо было раньше, не так ли? Теперь ты, конечно, устроился, и девки за тобой в очередь выстраиваются. Не делай этого. Ты все равно от меня не убежишь. Посмотри, как ты волнуешься!

Женщина расстегнула рубашку и показала мужчине грудь. Мужчина во всех подробностях помнил ее выпуклую и упругую грудь. Он помнил ее розовые соски, ореол по краям и даже мелкие мурашки. Женщина взяла его руку и приложила к своей груди.

— Потрогай. Все как раньше, ничего не изменилось.

Мужчина еще раз убедился, что у него не осталось к ней никаких чувств. Как бы женщина ни старалась, она уже не могла его возбудить. Она больше не была его кумиром. И не казалась наркотиком, который, если бросишь, захочется снова. В глазах мужчины она была теперь озабоченной самкой во время течки.

— Ты безобразная, непристойная и грязная, — процедил мужчина сквозь зубы.

— Безобразная? Грязная?

— Давай закончим на этом. Перестань себя жалеть. Разве это не твои слова? Будь хладнокровной. Ты ведь знаешь, что все это из-за твоего высокомерия. Пожалуйста, исчезни из моей жизни.

Решительный и суровый взгляд. Женщина увидела в черных зрачках мужчины чужую женщину — глупую и озабоченную. Она увидела женщину с покрасневшими глазами и бегающим взглядом, которая старалась изо всех сил удержать мужчину.

Она пришла в себя. Застегнула одежду, привела в порядок растрепанные волосы, а потом рассмеялась. Это было лучшее, что она могла сделать. Женщина резко от-вернулась. Мужчина не остановил ее; она ушла, не оборачиваясь. Мужчина и женщина холодно расстались.

Невозмутимость — ключевое слово, характеризующее женщину. Хотя раньше невозмутимость была ей вовсе не свойственна. Но людям не нравилась женщина, которая выставляла напоказ свои чувства. Когда она агрессивно всюду совала свой нос, это почти всегда заканчивалось плохо. Пылкая любовь оставляла после себя только раны. Страстная активность женщины вызывала насмешки. Мир заставил ее стать невозмутимой. Только так в нем можно было выжить. Настойчивость и сострадание к людям давно вышли из моды. Все, похожее на чувство вины, надо скормить собакам. В первую очередь — права и свободы, которыми можно наслаждаться, а не обязательства и ответственность, которые надо нести. Ни с кем не связывать свою жизнь, ни от кого не зависеть. Соблюдать дистанцию в общении. Шутки и насмешки. Маска притворной слабости. Спокойное, равнодушное и холодное поведение. Это делает мир невозмутимым.

Чтобы стать невозмутимой, женщине нужно было изменить свой горячий темперамент. Поначалу было трудно, но со временем она привыкла. Невозмутимо жить было намного легче, чем жить страстно и горячо. Женщина построила вокруг себя крепость. Это была очень надежная крепость, которую никто не мог разрушить.

Когда она расставалась с мужчинами, для нее это ничего не значило. Она хорошо знала, что все это благодаря невозмутимому отношению. Невозмутимо встречаться и невозмутимо расставаться — это был абсолютный закон современной любви. И хотя порой Женщина негодовала и злилась, за что ей было стыдно, она была уверена в том, что всегда сможет справиться со своими чувствами. Но прошло совсем немного времени, и женщина поняла, что была чересчур самонадеянна.

Ей казалось, что она проглотила тысячи иголок, которые отравили ее тело ядом, разорвали артерии, продырявили сердце, проткнули кости и вышли на поверхность. Кожа порвалась, текла кровь и внутри все гноилось. Женщине было трудно дышать.

Всего из-за одной трещины надежная крепость рухнула. Огромный вулкан, который таился и терпеливо ждал своего часа внутри женщины, вдруг взорвался, и вся прежняя страсть выплеснулась наружу. Женщина оставляла машину возле дома мужчины и ждала его часами. Или заходила в телефонную будку и названивала ему всю ночь. Она хотела его вернуть. Она сожалела обо всем и никак не могла себя обуздать.

Невозмутимость — это обман. Лицемерие. Ложь. Злобная игра слов. Тысячу лет сдалась мне эта невозмутимость. Женщина положила голову на руль. Она думала, что невозмутимость все испортила. Если бы можно было вернуться назад! Она хотела удержать мужчину любым способом, даже забыв про гордость. Можно было попробовать мольбами или угрозами расшевелить его сердце, но он не дал ей ни единого шанса.

Близилась полночь, мужчины до сих пор не было. Женщина старалась ни о чем не думать. Но что-то внутри нее постоянно рисовало неприятные картины. Если сказать точно — это было воображение. Такое воображение, которое приводит к страшному результату. Женщина стала гадать и вспоминать, с какого момента мужчина начал меняться, и, сложив все паззлы, стукнула себя по коленям. Она пришла к выводу, что мужчина искусно обманывал ее. Она представила, как он развлекался за ее спиной с другими девушками, и ее затрясло от гнева. А когда она подумала, что он специально оттолкнул ее и теперь наслаждается свободой, она отчаялась еще больше. Душераздирающие сцены, возникающие в ее мыслях и воображении, выводили ее из себя. Она изо всех сил подавляла в себе желание спросить, почему так получилось.

Женщина вынула изо рта капу и снова спрятала ее в карман. Потом вышла из машины и, не раздумывая, перешла дорогу. Код на двери мужчины остался прежним. Затаив дыхание, она повернула ручку двери. Дверь заскрипела. Из темноты повеяло привычным запахом. Женщина просочилась в темноту, Пока глаза привыкали к мраку, она не дышала. Постепенно стали проявляться очертания вещей.

Это был дом, куда она свободно приходила в течение последних пяти лет. Огромная кровать, на которой они занимались любовью несчетное количество раз, обернутый полиэтиленом диван, на котором она сидела обнаженная и курила, выбивающиеся из общего интерьера старый шкаф и стол, а также разбросанные всюду газеты и журналы. Ничего не изменилось. Женщина боялась этого. За то время, когда она выбросила кучу вещей, переставила мебель, сменила прическу, мужчина жил, как будто ничего не случилось. Такая правда пугала ее.

Она включила маленькую настольную лампу у изголовья кровати. Эту лампу она купила для него в Париже на распродаже. Под алым освещением тело мужчины казалось маленьким и крепким. Женщина поглаживала абажур, как будто трогала его спину, и вспоминала. Она вспоминала незначительные разговоры, которые они вели под алым освещением. Легкие и малозначимые слова, произнесенные в то время, возвращались к ней тяжелыми и болезненными воспоминаниями.

Присев на кровать, она заметила между изголовьем и матрасом скомканный длинный рулон бумаги. Двумя пальцами она достала его, поднесла к носу и понюхала. Закрыв глаза, она представила, что на нем остался запах мужчины. Она подумала, что бумага должна пахнуть его спермой и от этих мыслей разволновалась еще больше. Пятно на постельном белье, разбросанная по комнате бумага и волосы были похожи на какие-то доказательства. Женщина разорвала бумагу на мелкие кусочки.

Кажется, мужчина уже не вернется. Она успокаивала себя тем, что, может быть, он уехал в далекое путешествие. Она старалась думать о хорошем. Возможно, мужчина тоже сожалеет, что порвал с ней, и для того, чтобы успокоить душу, уехал в путешествие или бродит сейчас под окнами ее дома. В конце концов он перестанет блуждать и вернется к ней. Но долго думать о хорошем не получается: все светлые мысли, не в силах расправить свои крылья, кубарем катятся вниз.

Женщине снова захотелось почувствовать его дыхание. Почувствовать, как он впопыхах засовывает ей в рот свой язык и обливается слюнями, перемешанными с запахом спиртного. Ей снова захотелось облокотиться двумя руками на кровать и вдыхать кислый запах его пота. Она хотела, чтобы мужчина снова торопливо вскарабкался на нее, а она почувствовала запах его спермы. Женщина скучала по мужчине.

Надо бежать. А то так недолго потерять себя. Женщина подумала, что надо уходить из этого дома. Но как только она выключила свет и собралась уходить, ей захотелось еще раз полежать на его кровати. Эта кровать была лучшим средством, чтобы оживить их страстные и красивые отношения. Только один раз. Женщина сняла с себя всю одежду и легла.

Было тепло. Это и есть сила воспоминаний, Но воспоминания должны оставаться воспоминаниями. Если постоянно цепляться за них, то радостные воспоминания могут превратиться в обузу. Все, хватит. Женщина решила оставить на кровати все свои пустые желания и забрать с собой одни воспоминания. Ее взволнованная душа успокоилась. Лежа на кровати, она выдавила из себя слезу и подумала, что это ее последний подарок. Женщина улыбнулась. В ее странной улыбке переплетались самоирония и утешение. Она встала с кровати и начала одеваться.

Просунув ногу в трусы, она услышала звук шагов. Шаги поднимались по лестнице и остановились прямо перед дверью. Послышался голос мужчины и неясный смех какой-то девушки. Кровь прилила к голове женщины. У нее не было времени на раздумья. Она быстро надела трусы, собрала оставшуюся одежду и спряталась в кладовке с бойлером. Как тогда, когда к мужчине неожиданно пришел его друг. Как только закрылась дверь кладовки, открылась входная дверь. Вошел мужчина и вместе с ним девушка.

Женщина, спрятавшаяся в бойлерной комнате, затаила дыхание и прислушивалась к звукам снаружи. Слышался звук снимаемой наспех одежды, женские вздохи и стоны. Кошмар, от которого, казалось, никогда не проснуться. Все самые ужасные предположения подтверждались в реальности.

Бойлер загудел, у женщины заложило уши. Они развлеклись и пошли в ванную. Шум воды продолжался бесконечно долго. Наконец бойлер остановился, и послышался смех. Мужчина и девушка сидели сейчас на том же диване, на котором когда-то курили обнаженные мужчина и женщина. Женщина не чувствовала даже гнева. В слишком плохой ситуации все начинает казаться мелочью. Все, чего хотела женщина — это просто покинуть эту узкую комнату.

— Учитель, а вы знаете, что о вас ходят странные слухи?

— Странные слухи?

— Да, говорят, что вы встречались с преподавателем Ли Джин?

— Я?

— Вы правда с ней встречались?

— Я что, сумасшедший? Зачем мне встречаться с этой старухой?

— Может, вы одновременно встречаетесь и со мной и с ней?

— Как ты можешь так говорить? Это отвратительно.

— Но говорят, что она помогала вам с романом и всячески поддерживала вас. И что даже героев в вашем романе она придумала…

— Кто распространяет такую бессмысленную чепуху? Выдумщица, что ты сочиняешь? Эта женщина вовсе не в моем вкусе. Я ненавижу таких высокомерных особ, как она. Поняла? Завистница.

— А вы знаете, что ее муж покончил с собой? Говорят, он выпил мышьяк или цианистый калий и умер.

Женщина двумя руками закрыла уши. Но, даже закрыв их, она продолжала слышать их голоса: «Он покончил с собой, потому что она его бросила… А на поминках не пролила ни одной слезинки… Если у женщины такой сильный характер, то мужчины…» Женщина закрыла глаза, из которых полились слезы. Она с силой стиснула зубы, но даже так она не могла сдержать подступающие к горлу рыдания.

Женщина достала из кармана капу и вставила ее в рот. Боксерская капа, защищающая зубы и регулирующая дыхание. Зеленая капа, которую подарил ей мужчина для того, чтобы она избавилась от вредной привычки. Капа, последним предназначением которой было закрыть женщине рот.

***

Мужчина, собака и дерево павловния

Мужчина лежал на полу ванной лицом вниз. Он провел в такой позе уже два часа. Если бы не кровь, застывшая возле рта, можно было подумать, что он крепко спит. Рядом с окоченелыми руками валялась пустая рюмка. После того, как мужчина выпил из этой рюмки, в течение двух минут из его рта полилась кровь, а вслед за ней появилась пена. Его язык провалился внутрь и перекрыл дыхание, все мышцы тела парализовало. Мужчина даже не успел почувствовать боль.

Дверь ванной распахнулась, и другой мужчина, шатаясь, вошел. С полузакрытыми глазами он встал возле писсуара, спустил трусы и достал член. Начав писать, он заметил лежащего на полу друга. Мужчина вытаращил глаза, его моча стала стекать на его голые ноги. Он в ужасе воскликнул: «О Господи!» — и упал на пол.

Он вспомнил, каким странным был вчера его друг. Его жена путешествовала по какой-то стране Северной Европы, и он не хотел возвращаться один в пустой дом. Поэтому позвал его с собой. Он крепко тянул его за руку и умолял пойти вместе с ним. А потом весь вечер спаивал его, чего раньше никогда не случалось.

В голове мужчины судорожно крутилось: сотрясение мозга, кровоизлияние в мозг, несчастный случай. Он не знал, что это был вовсе не несчастный случай. Все было запланировано, его друг специально выпил цианистый калий и хотел, чтобы он, его близкий друг, нашел его труп раньше жены. Обо всем этом он узнал потом, когда прочитал завещание, лежавшее в кармане костюма.

— Почему ты здесь спишь? Быстро вставай! — мужчина кричал и звал своего друга по имени. Он тряс его тело, бил по щекам, хлопал кулаками по спине, но друг не просыпался. Мужчина продолжал звать его по имени, как будто верил, что имя вернет его к жизни. — Что ты здесь делаешь? Быстро вставай! Быстро! — казалось, его рыдания никогда не прекратятся.

Пока мужчина плакал, его друг уже давно покинул ванную комнату и отправился в длинное путешествие вместе с большой желтой собакой. У собаки не было ошейника, но она все равно сохраняла дистанцию. Может быть, мужчина и собака уже существовали как одна тень.

Они сидели рядом на берегу реки Хан. Мужчина считал количество фонарей, которые украшали мост. Внутри машины, припаркованной на углу стоянки, какая-то пара занималась любовью. Но неровные покачивания машины и звуки, доносящиеся оттуда, не привлекали внимания мужчины.

Фонари над мостом погасли. Мужчина опустил голову вниз и смотрел в реку. На черной поверхности воды он увидел красивую невесту, которая держала за руку своего жениха. Он увидел, как у нее с ноги упала белая туфелька, а жених поднял эту туфельку и, стоя на коленях, снова надел ее на ногу невесты. Вместе с букетом невесты по черной воде уплывал вдаль веселый смех.

Мужчина и собака плыли по воде на белом пенопласте. До того как вдалеке показалось море, мужчина и собака сошли с пенопласта. Они легко пересекли топь, прошли через построенный на искусственной суше город и миновали строительную площадку.

Вскоре они добрались до только что установленного каркаса шестиэтажного здания. Напротив, на строительных лесах, сидели два молодых человека и курили. У одного на шее было повязано полотенце, а на другом была синяя кепка. Мужчины выпускали вверх клубы дыма и смеялись. Первым поднялся парень с полотенцем и затушил окурок подошвой обуви, парень в кепке тоже выбросил сигарету и встал.

Парень с полотенцем киркой снимал опалубку, а юноша в кепке выскребал долотом остатки бетона и обжигал его. Работали они быстро и слаженно. Когда парень стучал киркой по остаткам бетона, на его руках играли мышцы. Горячие лучи солнца падали на загорелые плечи молодых мужчин. Фасадный подъемник  опускался на землю.

Руки парней, спускающих канаты подъемника, двигались быстро и ловко. Мужчина увидел женщину, которая подошла к молодым парням. У нее было детское, но умное лицо. Женщина смотрела вверх, задрав голову, пока парни спускались с четвертого этажа. Парень в кепке глупо смеялся и тыкал в бок своего друга. А тот пожимал плечами и как будто стеснялся. Пока один развязывал полотенце и вытряхивал из него пыль, другой собрал вещи и поспешил удалиться. Женщина бросилась на шею к парню с полотенцем.

— Я грязный. Зачем ты сюда пришла? Сюда ведь трудно добраться. — Парень хоть и старался говорить равнодушно, с трудом скрывал свою радость.

— Чтобы понюхать запах пота и пыли.

Женщина уткнулась в грудь молодого человека и глубоко задышала, а он стал гладить ее по голове. Женщина засмеялась, парень с полотенцем тоже.

Он положил руку на плечо женщине, и они куда- то пошли. Желтая собака побрела за ними. Мужчина замешкался, но тоже пошел следом. Парень и женщина свернули в переулок и вошли в какой-то дом. Они оказались в комнате полуподвального типа. Солнечные лучи здесь можно было увидеть только во время заката. Женщина разделась и дала парню свою грудь. Юноша стал сосать ее, как маленький ребенок.

Мужчина не мог отвести от них взгляд. Если бы желтая собака не потянула его за штанину, он так и остался бы стоять там. Мужчина неохотно вышел из полуподвальной комнаты и остановился возле здания, на котором висел плакат «Школа для рабочих поэтов».

Девушка, работающая в школе секретарем, спускалась по лестнице. Она случайно задела плечом парня, который поднимался, чтобы зарегистрироваться в новом семестре. Девушка пошла в ближайший парк и села на скамейку. Она сидела под тенью глицинии и читала книгу. На скамейке лежал ее обед, но она к нему даже не притронулась. На кончики пальцев, перелистывающие книгу, упал фиолетовый цветок глицинии. Она положила его между страниц, как закладку, и захлопнула книгу. Девушка подняла голову вверх и посмотрела на небо. На ее лице появилась упоительная улыбка. Мужчина, наблюдающий за ней, тоже улыбался.

Казалось, их путешествие никогда не закончится. Там, где они проходили, распускались цветы, падали осенние листья и шел снег. Когда был дождь, мужчина открывал зонт, а когда дул ветер, он приподнимал воротник. Они прошли мимо многолюдного автовокзала и пересекли пустое поле. Они увидели мальчика, который стоял на автобусной стоянке, дрожа от холода. А потом увидели женщину, которая обливалась слезами. Мужчина стоял на одном месте, а мимо него проходили толпы людей.

Рекламный проспект прилетел вместе с ветром и упал под ноги мужчины. Желтая собака два раза лизнула нарисованную на нем мышь и поджала хвост. Рекламный проспект снова поднялся вверх и улетел. Ветер остановился рядом с мальчиком. Мальчик пытался поймать и взгромоздить себе на плечо собаку, которую ненадолго оставил на берегу. Мужчина и желтая собака гонялись за мальчиком. Мальчик не знал, что на поле рассыпали крысиный яд. Его собака по ошибке съела его и теперь, беснуясь, бегала по всему полю.

Мальчик положил собаку под кроной ивы и начал рыть для нее могилу. Земля замерзла, и лопата очень плохо входила в землю. Понадобился почти целый день, чтобы выкопать яму, в которую поместилась бы собака. Мальчик положил собаку в могилу и засыпал землей. За это время на востоке взошла полная красная луна. Мальчик лег поверх свежего холмика и засвистел. Свист обогнул высохшие ветки ивы, миновал берег и вошел в воду. Мальчик продолжал свистеть, пока не рассвело. Когда на реке появился туман, он встал, постучал по холмику ногой и побрел прочь в противоположную от дома сторону.

Когда мальчик исчез, мужчина тоже лег сверху холмика. Желтая собака села рядом. Желтая собака стала выть на мужчину, и он почувствовал, что конец путешествия уже близок. Мужчина тоже сложил свои губы, как мальчик, и засвистел. Его белый, замерзший свист тихонько лег на высохшее поле и превратился в иней.

Иней таял. Мягкая трава, шевелясь, щекотала руки мужчины. Откуда-то прилетел лепесток, полежал на ладони и снова улетел. Было светло от теплого солнечного света и улыбки девушки. Желтая собака, которая все время была рядом, куда-то исчезла. Чтобы закончить свое путешествие, мужчина направился к дому с железными воротами.

Маленький мальчик сидел один на крыльце. Он считал цветы павловнии, которые падали с дерева. Из дома доносились сальные шутки, ругань и мужской смех. За мальчиком присматривали только одинокий луч солнца, касающийся края крыльца, и ветер, разносящий цветочный аромат.

Единственной игрушкой ребенка была карта хато[3]. Эта карта становилась самолетом, машиной и роботом. Превращалась в кубики, фломастеры и перочинный ножик. Мальчик внимательно смотрел на изображение на карте и сочинял истории. Истории, слетавшие с его уст, становились стихами и романами. Журчала речная вода, колыхались ветки ивы, квакали лягушки.

Дверь открылась, на пороге показался мужчина. От него разило спиртным и сигаретами. Мальчик собирался спрятать карту хато, но мужчина знал о том, что она у него в руке, еще до того, как открыл дверь. Мужчина выдернул карту из рук мальчика и ударил его по лицу. Мальчик упал на землю. Ребенок не плакал, потому что знал, что слезами он ничего не добьется.

Малыш рассеянно сидел во дворе и, повернув голову, смотрел на собачью будку. Внутри будки было шесть щенков, родившихся неделю назад, и желтая собака с набухшей от молока грудью. Мальчик смотрел на сосущих щенков и облизывался.

Он подошел к будке. Какое-то время он наблюдал за происходящим, а потом стал отнимать щенков от матери. Достав всех шестерых, он наклонился и сам залез внутрь. Желтая собака плотно придвинулась, чтобы мальчик занял свое место. Ребенок положил голову ей на ноги и взял в рот ее твердый сосок. Желтая собака с удовольствием делилась своим молоком. Ребенок, который с рождения ни разу не пробовал молоко матери, умел сосать, как щенок собаки. Нажимая на грудь по очереди двумя руками, он по-собачьи пил молоко. Лист павлонии оторвался от дерева и закрыл собой дверь будки.

Мужчина подумал, что было бы неплохо закончить свое путешествие здесь, рядом с желтой собакой и мальчиком. Но было кое-что еще, на что надо было обязательно посмотреть. Мужчина еще раз окинул взглядом лист дерева, который стал дверью будки, и зашагал прочь.

Комната была узкая и темная. Только что кончивший мужчина отрывисто дышал и обнимал женщину. Женщина, закрыв руками глаза, прислонилась к его груди. Сдерживая смех, она что-то говорила мужчине, а мужчина, с трудом размыкая слипавшиеся веки, что-то ей отвечал. «Сейчас даже умереть не жалко», — сказала женщина с закрытыми глазами. «И мне», — отвечал мужчина, не открывая глаз. Они уснули почти одновременно.

Разговор раздетых влюбленных был для мужчины до боли знакомым. Может быть, он тоже разговаривал так с женщиной в сырой полуподвальной комнате. Мужчина заплакал. Ему хотелось закончить свое путешествие в теле женщины. Войти туда и возродиться в образе рыбы.

Он обратил внимание на белые ягодицы женщины и приклеенную к ним карту хато. На карте был изображен мужчина и желтая собака, которая виляла ему хвостом. Мужчина постепенно уменьшался. Уменыпившись до размера ногтя, он просочился внутрь изображения на карте. Мужчина, собака и дерево павлония. Рядом протекала небольшая речка. Карта, приклеенная к ягодицам женщины, упала на пол.

***

Послесловие автора

Перед вами послесловие автора, которое объединяет и дополняет три истории. Среди этих историй есть что- то, что я написала сама, и что-то, что я взяла у других и переделала на свой лад.

Рассказ начинается в лекционном зале. Я дала студентам задание написать историю, используя персонажи, которые находятся среди нас, в нашей аудитории. Мне хотелось посмотреть на конфликт, ревность и злость между студентами. Рассказы создаются через искажение и преувеличение. Поэтому мне было интересно, как недовольство героев отразится на отношениях между автором и действующими лицами, конечно же, включая и меня.

Их рассказы были полны страсти. Страсть, кипящая у них внутри, и страсть, направленная на их героев, перемешивались между собой и порождали новую страсть. В одной истории студент описывал стыд, который ему довелось из-за меня пережить, а в другой прыщавый студентик посылал мне бесконечные сообщения — это было очень увлекательно.

Я разозлилась, что во всех своих рассказах они писали обо мне. Они смеялись и издевались надо мной, раздували обо мне слухи, разоблачали уязвимые места и делали со мной все, что им заблагорассудится. Но то, как они меня описывали, не имело ко мне никакого отношения! Я была разгневана своим искаженным персонажем и завидовала тому, с какой страстью они писали. Так мне вдруг вспомнилось все, что я написала.

В своих произведениях я использовала образ матери, высмеивала грусть живущей по соседству женщины и искажала внешний вид своих друзей. Я преследовала незнакомцев, подробно допрашивала их, проводила расследование, а потом писала все, что мне захочется. Мой муж умирал в моих рассказах целых пять раз, занимаясь недостойными делами. Если вспомнить, из-за одного такого рассказа я даже перестала общаться с близким другом. Мне пришлось пожертвовать им.

Каждый раз, когда я выпускала новое произведение, я говорила, что его написала не я, а те люди, которые были со мной рядом, Я говорила, что именно они являются настоящими писателями, а я всего лишь заимствую их истории. Я не вставала в позу, просто у меня было какое-то чувство вины перед их жизнями, которые я взяла без разрешения. Говорить, что это просто рассказ и его не надо принимать близко к сердцу, означает взваливать на них всю ответственность. Персонажи становятся жертвами, а автор получает награду. Я осознала это только тогда, когда сама побывала в роли персонажа историй своих студентов. У меня накопилось так много долгов перед героями моих произведений.

Может быть, писать — это возвращать долги? Я игнорировала этот мир, ошибалась, была высокомерной и так или иначе совершала нехорошие поступки, будь то осознанно или нет. Это моя исповедь, самоосуждение и чувство вины. Говорить, что у тебя нет долгов перед миром и поэтому ты вправе писать все, что угодно — это обман и самооправдание. Разве можно быть в этом мире совершенным? Тем более что пока я ем, хожу в туалет и сплю, в мире исчезают воздух, вода и деревья. Пока я пою любовные песни, в мире происходят преступления, множится зависть. Нельзя управлять миром по своему усмотрению, обладая всего лишь писательским талантом и не имея при этом чувства вины. Такие произведения вряд ли будут совершенными.

Кто-то скажет, что я невостребованный писатель и плохая жена, которая довела мужа до самоубийства. Я слишком высокомерная, самоуверенная женщина, над которой смеются студенты. Теперь у меня не осталось даже молодого парня, который бы меня волновал. Если честно, я даже не знаю, как выглядят цветы глицинии. Я ни разу не проходила мимо школы рабочих поэтов. Поэтому я уже не могу различить, где в моих историях правда, а где вымысел.

Это послесловие к моему последнему сборнику. Может быть, это мое последнее завещание, которое я оставляю в жизни. Если считать это завещанием, то вспоминается период, когда я мечтала умереть молодой на пике своей популярности. В то время мне было важно знать, как выглядит цветок глицинии. Но сейчас я уже слишком стара, чтобы умирать молодой, и ни один лепесток уже не вызовет во мне улыбки.

Если я умру, и мне предстоит отправиться в дальний путь, я предпочла бы попасть на страницы своих рассказов. Писать — это идти наперекор времени и проникать в образы далеких воспоминаний. Поэтому, кто бы ни написал эти произведения, не сжигайте их. Потому что внутри этих страниц — я.

_____

[1] Пантолеты – род легких женских  туфель в виде подошвы, держащейся на пальцах ноги с помощью ремешков или ленты.

[2] Кимчи – блюдо  корейской кухни, представляющее собой остро приправленную квашеную капусту.

[3] Хато – корейские игральные карты. Колода состоит из 48 карт с очень яркими и привлекательными картинками, на которых главным образом изображены цветы.

***

Источник: Чон Унён. Как она использует свои слезы. СПб, Гиперион 2015 г.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.