Депортация корейцев 1937 года по рассказам Леонтия Цоя: сотни погибших и тысячи израненных душ

В начале XX века азиаты — китайцы, корейцы, японцы — составляли почти половину населения Дальнего Востока. Однако в 1937 году СССР полностью зачистил регион от «желтой опасности», а затем убрал с карты Приморья даже азиатские географические названия.

Свидетель исторических событий, связанных с принудительным переселением корейского населения с земель Дальнего Востока, рассказал корреспонденту газеты о своих воспоминаниях. Леонтий Цой вернулся на родину спустя много лет и лишь здесь обрел душевный покой и почувствовал себя дома.

Назад в прошлое

В середине XIX столетия, когда Россия забрала у Цинской империи Приморье и северный берег Амура, эти земли были практически не заселены. Япония и вассальная Китаю Корея еще оставались закрытыми странами, подданным которых под страхом казни было запрещено покидать свои земли. Поэтому Приморье и город Владивосток во второй половине XIX века русские, украинцы, корейцы, китайцы и японцы заселяли одновременно. Первые корейские деревни здесь возникли в 1863 году, десятилетием позже стали появляться китайские поселенцы и первые японцы.

Депортация

К началу XX века количество заселивших регион китайцев и корейцев уже беспокоило и русско-украинских колонистов, и губернские власти. Дальневосточные чиновники тогда обеспокоились по поводу роста численности корейских и китайских мигрантов, которые «хотя и приносили вначале пользу, то теперь, с увеличением здесь русского населения, надобность в них уменьшается из года в год».

Депортация корейцев началась в сентябре 1937 года на основании совместного постановления Совнаркома СССР и ЦК ВКП (б) «О выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края», подписанного Сталиным и Молотовым. 172 тысячи этнических корейцев были выселены из приграничных районов Дальнего Востока на новое место жительства в Среднюю Азию.

Жизнь на полуострове

Леонтий Иванович Цой отлично помнит годы депортации, тогда он был еще совсем мальчишкой, но яркие воспоминания до сих пор остаются в его памяти.

Родился Леонтий осенью 1925 года. Из воспоминаний: «Мать говорила, что я родился маленьким, в рубашке». И действительно, все невзгоды обходили мальчика стороной. Болезни Леонтий переносил без последствий, чего нельзя сказать о его братьях.

Почти все детство Леонтий Иванович провел на полуострове Краббэ. Это один из крупных полуостровов в Приморье, который находится на юго-западе Хасанского района между поселками Зарубино и Посьет.

У Леонтия еще был старший брат, два младших брата и три сестры. Дети помогали родителям растить урожай, но в 1937 году уже не смогли собрать с грядок все плоды своих трудов.

На Краббэ в то время располагалось девять деревень. Семья Цой жила в д. Сансой, позже в деревне Валуай, затем в Фудидай – все переезды были связаны с поиском работы для главы семейства. В основном все мужчины полуострова занимались рыболовством. Старики трудились на огородах и хлебопашнях, а женщины занимались домашним хозяйством.

Об истоках

«Наш род в России начался с моего деда и его племянника. Их корейские имена и даты рождения нам неизвестны, – рассказывает Леонтий Иванович Цой. – Родители тогда нам ничего не рассказывали о предках, а сами мы спохватились слишком поздно. Православные имена им дали в церкви села Красное. Деда назвали Александром, а его племянника Василием. Но почему-то в семье деда называли Алексеем, и все его дети носили отчество Алексеевич».

Служители русской церкви в то время окрестили многих корейцев, дали им православные имена. Фамилия «Цой» – это озвучка по русской транскрипции. На корейском она звучит как «Чэ».

В своих мемуарах Леонтий упоминает, что его фамилия является четвертой по распространенности среди корейского населения. На первом месте – «Ким», на втором – «Ли», на третьем – «Пак».

«Наша фамилия Цой носит пони «Канрынь» по названию населенного пункта Канрынь в провинции Канвондо, – поясняет Леонтий Иванович. – У Кимов тоже есть пони Канрынь, поэтому браки между нами не заключаются. По преданию, у Цоев с пони Канрынь есть еще четыре рода. Якобы было пять братьев, которые разошлись по разным местам и основали свои роды с пони. Из них я помню два: «Хядюн» и «Дендю».

Дед Александр умер в 1939 году в окрестностях Самарканда в возрасте 92 лет. В Узбекскую ССР он был переселен в 1937 году с Дальнего Востока. Жена Александра, сын и старший брат умерли раньше от эпидемии оспы в Корее. По рассказам матери и других людей, Леонтий понял, что его дед вел скитальческий образ жизни, побывал во многих, самых отдаленных местах Кореи и России. Он имел шаманский дар – лечил людей, но своих родных спасать от недуга отказывался. Очевидно, он понимал всю несерьезность данного метода лечения.

«Бабушка умерла после тяжелой болезни. Я ее помню плохо. В моей памяти навсегда остается момент, когда мы пытались отпоить ее, больную, теплым молоком, когда она хворала. Хоронили ее в гробу, украшенном драконом», – вспоминает Леонтий Иванович.

Старший сын деда Александра – Яков умер в 1953 году в Самарканде. Его внучка, Надежда Петровна, рассказывает, что скончался дед в возрасте 72-74 лет. Женат был дважды. От первой жены родилась дочь с врожденной хромотой – это и могло послужить расторжению первого брака. Ведь Яков не мог допустить, чтобы эта аномалия закрепилась в роду. От второй жены у дяди Леонтия родились трое сыновей.

Второго своего дядю Данила Леонтий помнит плохо. У второго сына деда Александра родились четыре сына и дочь. Был еще дядя Илья, но он пропал без вести во время Первой мировой войны. О своей тете, дочери деда, Леонтий тоже подробностей не знает.

Младшим сыном Александра был отец Леонтия – Иван. Родился он 5 апреля в 1899 году на хуторе Сеай, окончил церковно-приходскую школу села Красное Село. Со слов самого Ивана, он рано начал употреблять алкоголь, но это не помешало ему оставаться достойным мужчиной, кормить семью и вырастить статных сыновей. Занимался ловлей рыбы.

Переезд в неведомый Казахстан

23 августа 1937 года на полуострове пронеслась весть о скором выселении в Казахстан. Леонтий, будучи еще мальчишкой, с радостью воспринял новости. Его и всех остальных детей будоражила мысль о приключении, которое им предстоит пережить.

Железная дорога, поезда, смена обстановки – ранее никогда ребята не сталкивались с этим. Старики же, наоборот, впали в отчаяние. Ничего хорошего от депортации они не ждали.

В спешке люди упаковали самое необходимое, а уже 5 сентября жителей Фудидай вывезли в Посьет. Прожив четыре дня на циновках, попали на пароход «Народоволец Желябов». Из Посьета пароход вышел 9 сентября 1937 года.

Леонтий Цой помнит тот день, будто он был вчера: «По выходу из залива Посьет пароход сильно трясло. Помню, меня укачало. Мы с мальчишками расположились в нижнем трюме. Баловались там. К утру прибыли во Владивосток и снова расположились на берегу на тех же циновках. Помню, отец охрип, пытаясь навести порядок среди толпы. К вечеру мы уже были в вагонах поезда».

Потери

В каждый вагон поместилось по 25-30 человек. Семья Цой расположилась на полу. Леонтий и его братья с горящими глазами рассматривали пейзажи за окнами.

Из воспоминаний Леонтия: «Мы сильно замерзали, кутались во всевозможные теплые вещи. Помню, как на одной из станций путевой рабочий лопатой хотел сбить сетку с красным перцем, которая висела у двери. Лопатой он сильно разрубил колено мальчишки. С тех пор мы сторонились дверей. Были и смерти… на станции вынесли однажды сверток и тут же похоронили. Сказали, что это младенец. Потом помню, парень погиб из нашей деревни Фудидай. Он побежал на станцию за кипятком, на обратном пути упал под вагон уже тронувшегося поезда».

Многие не добрались до конечного пути: кто-то умер от болезни, не хватало и продуктов питания. Были и потери уже на казахстанской земле – люди заболевали, в большинстве это были дети. От нехватки лекарств и медицинской помощи хоронить корейцам друг друга приходилось все чаще.

Страна сладких фруктов и пустынных земель

После Новосибирска дорога путников пошла на юг. Тут-то переселенцы и смогли отведать невиданные ранее вкуснейшие яблоки, арбузы и дыни. Поразили ребят верблюды – диковинные животные. С открытыми ртами от удивления слушали дети рассказы о способностях этих необычных животных.

В начале октября эшелон прибыл к озеру Балхаш. Новым открытием для ребятни стал нежнейший песок –  мальчишки бегали по нему босиком, он приятно щекотал детские ступни. Вокруг – ни травинки.

Через несколько дней на барже корейцев повезли в другое место. По пути плот накрыл страшный шторм – люди едва не погибли. Смерть так и ходила по пятам переселенцев. Спустя некоторое время семья Цой оказалась на рыбоприемном пункте под названием Узяк. Отсюда люди отправились пешком в соседнее село.

 

«Будем живы! Слава Богу, земля плодородная»

С такими словами шли по направлению к селу Куйган женщины, завидев в округе растительность. Никто на тот момент и не думал, сколько потребует воды эта почва, чтобы дать хоть какой- то урожай.

Куйган – это село с многонациональным населением. Казахи, русские и украинцы. Семью Леонтия поселили в доме казахской семьи. А через несколько дней Цои отремонтировали пустующий дом и заселились в свободное жилье.

Осенью дети переселенцев пошли в школу. Леонтия и еще одного его сверстника, который тоже не говорил по-русски, записали в четвертый класс. Мальчишки, понимающие исключительно корейский язык, в итоге перевелись в третий класс. Младший брат Леонтия Володя пошел в первый класс, а старший Мирон – в пятый. Отец семейства устроился в рыболовецкий колхоз.

Из детских воспоминаний Леонтия: «Иногда отец приносил рыбу разных пород. Уха из пресноводной рыбы была намного вкуснее, чем из морской. Нас сразу предупредили, что икра и черная пленка внутри брюха маринки ядовита».

Мать стала разрабатывать землю, посадили арбузы и дыни. Радости не было предела, когда труды дали свои первые плоды – первые зеленые листочки показались из земли. Но, как оказалось позже, занятый участок принадлежит колхозу. Хозяйке семейства пришлось с болью в сердце уступить землю колхозникам. Вскоре на этом месте началась работа по изготовлению самана (кирпич-сырец из глины с примесью навоза, соломы или иных волокнистых веществ).

Семья Цой заняла участок берега, на котором располагалось село, и изготавливала саманы. В день выходило в среднем по 250 штук. Каждый кирпич стоил 4 копейки.

Армия и высшее образование

В 1943 году, во время войны, Леонтий со сверстниками был призван в Трудовую армию. Работали разнорабочими на рыбозаводе, затем добывали соль. В январе 1944 года Цой трудился в своем колхозе, а весной 1945 – на путине. Вернулись домой солдаты 15 мая, и только здесь молодые корейцы-бойцы узнали об окончании войны.

После армии Леонтий два года проработал в колхозе, затем получил высшее медицинское образование. Став высококвалифицированным терапевтом, Леонтий Иванович практически своими силами построил амбулаторию, стационар в поселке на берегу озера Балхаш. Прожил он там 33 года, и до сих пор люди говорят о нем, помнят его доброту.

Работа ладилась, дочь Леонтия Розария Леонтьевна отмечает, что отец был очень ответственным и требовательным врачом, во всем любил порядок.

Уехал из Казахстана Леонтий Иванович уже пенсионером со званием «Заслуженный врач республики» в Приморский край. В 1991 году семья Цой обосновалась в Барабаше. На Дальнем Востоке Леонтий занялся сельским хозяйством – тем, что ближе по духу.

Сейчас Леонтия окружает теплом и заботой отличная семья. Поддержку он получает от своих дочерей, которые, к слову, получили медицинское образование. Цой дал достойное воспитание своим девочкам, как когда-то сам получил его от своих родителей. Взамен дочери подарили отцу шестерых внуков, а те – пятерых правнуков.

Положительные моменты депортации

25 октября 1937 года последний эшелон с переселенцами достиг назначенного пункта. Всего было отправлено в Казахстан и Узбекистан 171 781 человек.

Леонтий Цой, уже будучи взрослым и состоявшимся человеком, видит и положительные моменты в самом тяжелом периоде жизни многих корейцев – в депортации: «Я считаю, что нам повезло попасть в Куйган, – вспоминает сейчас Леонтий. – Другим приходилось на зиму копать землянки. Я как врач скажу, что сырой воздух в таких помещениях – причина острых респираторных заболеваний. Особенно это опасно для детского организма. Люди болели малярией, дизентерией, гепатитом. Причем массово. Много лет ушло на устройство нормальных бытовых условий.

А впереди нас ждало новое испытание – война.

Корейцы в короткий срок были вынуждены приобщиться к западной и среднеазиатской культуре и традициям. Поколение наших отцов выполнило свою главную задачу – слезами, потом и кровью устроиться на новых местах, при этом воспитать молодое подрастающее поколение, дать детям профессию и сохранить свои корейские традиции, обычаи и культуру».

Редакция газеты благодарит за помощь в подготовке материала Леонтия Ивановича и его старшую дочь Розарию Леонтьевну.

***

Источник: «КОРЕ СИНМУН» (КОРЕЙСКАЯ ГАЗЕТА), УССУРИЙСК 12 (234) 20 декабря 2018 года

Мы в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир

комментария 2

  • Тина:

    Статья написана, очень правдиво, с душой! Спасибо, большое, моему родному дяде, Лентию Ивановичу и моей сестре,его дочери, Розалии Леонидовне! А так же редакции газеты ” Коре синмун” , за прекрасное освещение , животрепешущей темы, пересиления корейского народо с Приморья в Казахстан!

  • Ирина:

    Большое, душевное спасибо редакции газеты “Коре синмун” за теплые слова о моем старшем брате Леонтие Ивановиче! Также спасибо его дочери и моей племянице Розалие!

Translate »