Деятельность генерального консульства СССР в Сеуле (1926-1946)

Инициированная Рапалльским договором 1922 г. «полоса признаний» СССР, помимо прочего, вылилась в установление 25 февраля 1925 г. дипломатических отношений на уровне посольств между СССР и Японией. К лету 1925 г. помимо посольства в Токио на собственно Японских островах было открыто три генеральных консульства (в портовых городах Кобе, Хакодате и Цуруга), а также генеральное консульство в Сеуле (яп. Кэйдзё) – столице японского генерал- губернаторства Корея (яп. Тёсэн). Таким образом, генеральное консульство СССР в Сеуле организационно подчинялось посольству СССР в Токио.

Летом 1925 г. советское генконсульство было размещено в здании, которое ранее занимало консульство Российской империи в Сеуле. Помимо выдачи виз и налаживания работы торгового представительства одной из важнейших задач для работников генконсульства стал сбор информации о политической и экономической ситуации в Корее. В июне 1925 г. заведующий Отделом Дальнего Востока НКИД СССР Б.Н. Мельников инструктировал первого генконсула СССР в Сеуле Шарманова уделять особое внимание изучению коммунистических настроений среди корейцев и пропагандистской деятельности японского генерал-губернаторства. Что интересно, действовавшая в Корее государственная монополия на производство и торговлю опиумом рассматривалась как один из инструментов японского контроля над корейским рабоче-крестьянским движением [9, л. 2].

В первое время штат генконсульства состоял всего из трёх человек: генконсула Шарманова, его жены и помощника генконсула. Они же были, наверное, первыми гражданами СССР, проживавшими в Сеуле. Кроме них в Сеуле проживало несколько десятков «белых» эмигрантов, «центром притяжения» которых была расположенная по соседству с генконсульством православная миссия. Однако, за очень редким исключением, «белые» русские крайне неохотно шли на контакт с «красными», по вполне понятным причинам.

Судя по документам Архива внешней политики РФ, в первое время генконсульство поддерживало постоянные контакты с Коминтерном, который ещё в конце 1924 г. предоставил в НКИД обзор по политическому состоянию Кореи [1]. Вероятно, что на первых порах сеть информаторов формировалась не без помощи Коминтерна. В результате советские дипломаты периодически «агентурным путём», по их словам, получали экземпляры ведомственных изданий или закрытых отчётов, например Восточного колонизационного общества [3, л. 82]. Японские власти, да и не только они, зачастую рассматривали советских дипломатов как коммунистических шпионов и агентов влияния. Поэтому значительная часть японцев и корейцев, работавших с советскими дипломатическими работниками так или иначе сотрудничала с японской тайной полицией. Однако, насколько можно судить из документов АВП РФ, открытой пропагандой и уж тем более вербовкой корейцев, дипломатический корпус в Сеуле первое время не занимался, в том числе по причине постоянного наблюдения со стороны японских властей. В первые годы куда больше времени дипработников занимало обустройство быта и знакомство с дипломатами других стран, проживавших в Сеуле.

Согласно статье 3 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г., одна из функций дипломатического представительства состоит «в выяснении всеми законными средствами условий и событий в государстве пребывания и сообщении о них правительству аккредитующего государства» [11]. Впрочем и до этого сбор дипломатическими работниками легальными и открытыми способами разного рода информации о стране пребывания считался одним из их важнейших занятий. Но не является секретом, что формирование агентурной сети или сети информаторов в стране пребывания также является одной из функций большинства дипломатических представительств. Реализация данной функции всегда балансировала на грани законности, поэтому зачастую агентурные сети формировались и формируются работниками разведывательных спецслужб, действующих под дипломатическим прикрытием и обладающих дипломатическим иммунитетом.

Наиболее известным таким работником в Корее был Иван Андреевич Чичаев (1896-1984), который в 1927-1930 гг. был генконсулом СССР в Сеуле. Разумеется, информация о том, что он одновременно был резидентом ОГПУ в Корее, стала доступна лишь после рассекречивания соответствующих архивов, преимущественно в 1992 г. Генконсул Чичаев, ввиду непрекращающегося наблюдения со стороны японских властей, расширил сеть постоянных неформальных контактов с сотрудниками других иностранных консульств, расположенных в Сеуле, а также работниками аппарата генерал-губернаторства Кореи. Достоверно известно как минимум об одном агенте, завербованном лично Чичаевым, – сотруднике японской политической полиции, который стабильно передавал Чичаеву и, по видимому, его преемникам разного рода секретные материалы, в том числе списки японских агентов среди служащих генконсульства, а также агентов, действовавших на территории СССР [4, л. 88; 6, л. 35-54, 167-213; 13].

Советские дипломаты отмечали, что хотя японские власти неоднократно объявляли о ведении коммунистами подрывной деятельности в Корее, протестные настроения среди рабочих, крестьян и учащихся были обусловлены не столько коммунистической пропагандой, сколько жёсткими и недальновидными действиями собственно японских властей [5, л. 13, 141, 165, 220, 183-191; 7, л. 2]. Генконсулы СССР критически отзывались и о реальных достижениях генерал-губернаторства в деле «умиротворения и гармонизации» корейского общества.

Отмечался значительный разрыв между корейским и японским населением в плане экономического благосостояния, а также стремление, как корейцев, так и японцев снизить число контактов с представителями другой национальности. При этом отдельно упоминалось то, что представители корейской элиты, стараясь подражать японцам, резко теряли авторитет у основной массы корейцев [7, л. 6-7].

Помимо агентурных методов существовал также совершенно легальный способ сбора информации о положении дел в Корее – анализ печатных изданий. Сводки с кратким обзором прессы и полным переводом особенно интересных статей пересылались в посольство СССР в Токио с периодичностью в 3-4 месяца. Особое значение этим сводкам придавалось в угрожаемые периоды в отношениях между СССР и Японией в 1931-1941 гг., когда после захвата Маньчжурии японская печать чуть ли не открыто призывала к расширению территории Японской империи не только за счёт Китая, но и за счёт СССР [8, л. 48].

В связи с ужесточением колониального режима в Корее в 1930-х гг. активная деятельность корейского национально-освободительного движения постепенно перешла с территории Кореи в Манчжурию. По этим же причинам ведение какой-либо пропагандистской работы сотрудниками советского генконсульства было совершенно невозможно. К числу рутинных занятий, помимо выдачи немногочисленных виз для въезда в СССР, можно причислить формирование торгового представительства СССР в Корее, которое, впрочем вплоть до 1945 г. явно было не слишком загружено работой. Советских граждан в Корее тоже было немного – практически все – сотрудники генконсульства и торгпредства – всего 36 человек в 1945 г. [16].

В условиях милитаризации Японской империи в 1930-е гг. и после конфликтов между СССР и Японией у озера Хасан (1938) и реки Халхин-Гол (1939) первостепенной задачей для советских дипломатов стал сбор информации, касающейся военной мобилизации промышленности и населения Кореи. Поэтому большая часть отчётов для посла СССР в Токио была посвящена разного рода военным приготовлениям в Корее, особенно у границы с СССР.

По мере того как Япония увязала в затяжной борьбе с Китаем генерал-губернаторству приходилось находить всё больше способов выжать из Кореи максимум возможного. Как следствие этого, к 1941 г., по оценке генконсула л. Чижова, у многих корейцев сформировалось мнение, что одним из вариантов освобождения Кореи может быть успешная война СССР против Японии [9, л. 32-33]. Неудачи СССР в войне с Германией в 1941-1942 гг. несколько ослабили подобные настроения. Однако после перелома в 1943 г. участились случаи, когда корейцы при встречах с работниками генконсульства (случайных, или же по рабочим нуждам) интересовались положением на фронтах советско-германской войны, а порой прямо предлагали свою помощь на случай войны с Японией [10, л. 143-144].

С началом советско-японской войны 9 августа 1945 г. сотрудники консульства и члены их семей находились фактически под домашним арестом, и были лишены каких-либо средств связи [15, с. 49-50]. Однако 15 августа чиновник генерал-губернаторства сообщил советским дипработникам о том, что Япония капитулировала. На следующий день по всему Сеулу прошли многотысячные демонстрации. С удивлением сотрудница генконсульства Ф.И. Шабшина отметила большое количество не только корейских национальных, но и советских флагов, а также портретов Ленина и Сталина [15, с. 49-59]. В течение последующей недели советских дипработников буквально засыпали благодарностями и вопросами – когда же прибудет советская армия?

Японское население к тому времени уже готовилось уезжать из Кореи, при этом стоит отметить, что случаи физического насилия в отношении японцев в те дни были довольно редки. Японские чиновники спешно уничтожали всевозможную документацию, однако часть документов и ведомственных изданий низкоранговые служащие просто продавали на сторону. Часть таких документов, преимущественно издания политической полиции, предназначенные для служебного пользования, сумели получить и сотрудники генконсульства [15, с. 70]. В дальнейшем эти издания были привезены в Москву и хранились в частном архиве Ф.И. Шабшиной, однако полноценное их изучение началось лишь в 1990-х гг.

В период с 15 августа по 8 сентября в Корее, в первую очередь в Южной Корее, фактически установилось двоевластие: капитулировавших и фактически слабо контролировавших обстановку японских властей с одной стороны, и корейских народных комитетов с другой. Ф.И. Шабшина отмечает, что с первых дней в Сеуле наиболее заметную роль играли организации коммунистической направленности, однако разного рода организации множились, словно грибы после дождя, поэтому наладить какие-либо прочные контакты было затруднительно, в том числе и по причине малочисленности сотрудников генконсульства. Также, коммунистические организации сильно страдали от фракционности [15, с. 73-74]. Впрочем, фракционность была бедой всех корейских организаций после 1945 г.

Общая договорённость о разделении зон оккупации Кореи между СССР и США по 38-й параллели была достигнута ещё 10 августа 1945 г., в преддверии скорой капитуляции Японии. Однако ни СССР, ни США не прорабатывали деталей оккупации Кореи, поскольку не ожидали, что Япония капитулирует столь быстро. Поэтому США в Южной части Кореи спешно формировали временное правительство во главе с корейским политэмигрантом Ли Сынманом, который прибыл в Сеул 17 октября 1945 г. Чуть позже аналогичные действия начал предпринимать СССР в своей зоне оккупации, выдвигая на руководящую роль Ким Ирсена. В ходе Московской конференции, проходившей 16-26 декабря 1945 г. (в которой принимали участие представители СССР, США и Великобритании) было принято решение сформировать в Корее Временное демократическое правительство. До окончательного формирования корейских органов управления предполагалось ввести в отношении Кореи опеку на 5 лет [14, с. 73-76]. В самой Корее подобное решение вызвало недовольство, поскольку Япония, устанавливая в 1905 г. протекторат над Кореей также называла это «опекой».

При содействии советских дипломатов с 20 марта по 8 мая 1946 г. в Сеуле работала советско-американская комиссия, главной целью которой было заявлено проведение консультаций с различными общественно-политическими силами в Корее. Однако никаких договорённостей достигнуто не было, как по причине разногласий между СССР и США, так и по причине враждебности между левыми (преимущественно коммунистическими) и правыми (преимущественно националистическими) силами в самой Корее [14, с. 83-85]. Таким образом, в начале 1946 г. был определён курс на политический разрыв между Севером и Югом, притом, что изначально коммунистические настроения на Юге были распространены не меньше, чем на Севере.

Перипетии политической борьбы в 1945-1948 гг. представляют собой отдельную, очень интересную, тему, к которой проявляют живейший интерес современные отечественные исследователи [12]. В заключение можно лишь сказать, что вскоре после провозглашений РК (15 августа 1948 г.) и КНДР (9 сентября 1948 г.) советским дипломатам пришлось покинуть Сеул. Вернулись они туда лишь в 1990 г.

Источники и литература

  1. АВП РФ. Ф. 0146. «Референтура по Японии». Оп. 7. П. 108. Д. «Политическое состояние Кореи (перевод с корейского языка)».
  2. АВП РФ. Ф. 0146. «Референтура по Японии». Оп. 8. П. 110. Д. «Послание генконсулу СССР в Сеуле тов. Шарманову».
  3. АВП РФ. Ф. 0146. «Референтура по Японии». Оп. 9. П. 122. Д. «Доклады консула СССР в Корее Шарманова».
  4. АВП РФ. Ф. 0146. «Референтура по Японии». Оп. 10. П. 130. Д.
  5. АВП РФ. Ф. 0146. «Референтура по Японии». Оп. 11. П. 136. Д.
  6. АВП РФ. Ф. 0146. «Референтура по Японии». Оп. 12. П. 138. Д.
  7. АВП РФ. Ф. 0146. «Референтура по Японии». Оп. 13. П. 142. Д.
  8. АВП РФ. Ф. 0146. «Референтура по Японии». Оп. 15. П. 149. Д.
  9. АВП РФ. Ф. 0146. «Референтура по Японии». Оп. 24. П. 237. Д.
  10. АВП РФ. Ф. 0146. «Референтура по Японии». Оп. 26. П. 251. Д.
  11. Венская конвенция о дипломатических сношениях // Организация Объединенных Наций. — URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv /conventions/dip_rel.shtml (10.02.2015).
  12. Ким Н. Н. Расстановка социальных сил и политическая борьба на юге Кореи: (август 1945 – май 1948 гг.): дисс. ••• канд. истор. наук: 07.00.15. – Москва, 2009. – 179 c.
  13. Чичаев Иван Андреевич // Служба внешней разведки Российской Федерации. – URL: https://svr.gov.ru/history/chi.htm (10.02.2015).
  14. Шабшина Ф.И. Очерки Новейшей истории Кореи (1945-1953 гг.). – М.: Издательство Политической литературы, 1958. – 307 с.
  15. Шабшина Ф.И. Южная Корея 1945-1946 гг. Записки очевидца. – М.: Наука, 1974. – 274 с.
  16. Clark, Donald N. Vanished Exiles: The Prewar Russian Community in Korea // Korean Studies: New Pacific Currents Pacific Association for Korean Studies (vol. 1). — Centre for Korean Studies, University of Hawaii, 1994. – pp. 41-57.

***

Источник: РАУК – Иванов К.В. Деятельность генерального консульства СССР в Сеуле (1925-1946)

Наши новости в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »