Дрожит на ветру – лист чинары озябший…

Молодые папанинцы (1954 год)

Молодые папанинцы (1954 год)

                                   Владимир  ЛИ

Был когда-то в Ольгинском районе Приморского края колхоз «Авангард». В далеком  1937-ом его насильственно переселили в Среднечирчикский район Ташкентской области.  Так на берегу реки Ангрен, к юго-западу от Той-Тепы, в непролазных камышовых зарослях и родилось новое хозяйство, названное именем легендарного Папанина. Они и до сих пор называют себя «папанинцами», хотя прежнего колхоза уже давно нет, остался одноименный участок в составе фермерского хозяйства «Узбекистан». Более 100 корейских дворов было тогда в колхозе, нынче же осталось всего четыре…

Снег в том году выпал необычно рано – в первой декаде  ноября. Он шел почти всю ночь, укутав к утру белым покрывалом свежевспаханную землю под зябь, деревья и крыши домов, пологие берега обмелевшей речки. Местные  аксакалы, основываясь на известные только им приметы, предрекали холодную, чем обычно, зиму. С ними полностью солидарен был и единственный ветеран-кореец, старожил этих мест Николай Цой. Но прошло  два-три дня и от снега не осталось и следа. Днем солнце пригревало так сильно, что старик выходил на солнцепек погреть свои старческие болячки.

В это небольшое село мы приезжали первый раз в декабре 1992 года. Стоял колючий морозный день, и наш фотокор Витя Ан, бегая по двору в поисках удачного кадра, то и дело дул на свои окоченевшие пальцы, пытаясь их отогреть. Старики-корейцы, а было их в селе тогда еще семь человек, охотно позировали, стараясь угодить заезжим корреспондентам.

Старожилы колхоза Ким Михаил и др.

Старожилы колхоза (слева направо): Ким Михаил Васильевич, Цой Николай, Ким Николай и бригадир Сим Тхя Дюн (1992 год)

Тогда, двадцать с лишним лет назад, мы сидели в доме у старейшины Сим Тхя Дюна. Грелись на его просторной теплой печи-ондоли и  слушали бесхитростные рассказы местных стариков о своем житье-бытье. Дом этот Тхя Дюн построил в конце 30-х, сразу же после насильственного переселения. А рядом  в разные годы выросли еще несколько десятков домов переселенцев – Ким ЕнБема, Цой Николая, Пак Бориса… Дома эти до сих пор стоят в первозданном виде, а вот их старых владельцев, к большой нашей скорби, увы, уже нет в живых. Ни Бориса Пака, ни Тхя Дюна, ни Михаила Кима, ни Николая Кима…

В 1992-ом покойному Тхя Дюну исполнилось семьдесят, его жене Ким Татьяне – шестьдесят восемь. Бабушка Таня была тогда еще очень подвижна, весь день у нее проходил в заботах по хозяйству. Приятно было смотреть, как в ее проворных руках спорится работа. Вместе с мужем они прожили в этом доме всю сознательную жизнь, вырастили пятерых детей. Дети выросли, обзавелись семьями и обосновались в городе. По выходным часто приезжали внуки. Сыновья, Анатолий и Аркадий не единожды пытались перевезти стариков к себе в город, да те – ни в какую! При теперешней-то жизни, как ни крути, на селе легче – огород под рукой, по подворью бегают куры, можно откормить порося.

Тхя Дюн умер в 1996-ом, и баба Таня, оставшись одна, стала подолгу гостить у дочерей в городе. В ее отсутствие приезжал присмотреть за хозяйством ее старший сын Анатолий. Но вскоре и баба Таня  вслед за мужем ушла в мир иной.

Осень жизни Сим Тхя Дюна

Осень жизни Сим Тхя Дюна

– Мой отец много лет проработал в колхозе бригадиром, – рассказывал нам Анатолий. – Его сельчане уважали, к его мудрому слову прислушивались. В нашем доме старики часто собирались на свои сходки. На теплой печи-ондоли за пиалой душистого чая они вели неторопливые беседы, делились  сокровенным, поддерживали друг друга в невзгодах. Говорили обо всем: о ценах на рынке, о детях и внуках, говорили о событиях печальных и радостных, вспоминали о годах своей молодости…

И вот спустя 20 лет, в 2011- ом,  мы снова приехали в знакомое село.  В его облике мало что изменилось: те же две параллельные улочки, протянувшиеся до самого горизонта, ветки деревьев, сбросившие багрянец листвы, почерневшие от осенних дождей огородные грядки.  И на улицах – ни одного корейского лица. Поинтересовались у местных: остались ли они вообще в бывшем «Папанине»? Да, говорят,  остались – всего четыре семьи. А стариков, сколько их в селе? Один, отвечают, – дедушка Коля, вон их дом, у самой речки…

Коренной папанинец Николай Цой

Коренной «папанинец», единственный из стариков, кто доживал свой век в бывшем колхозе – Николай Цой (осень 2011 года);

Цой Николай и его супруга Анна Пак – последние из коренных «папанинцев». Им уже за восемьдесят, но они еще держатся.  Правда, годы сделали свое дело –иссохли лица и руки, сгорбилась осанка, нет уже сил вскопать огород.

Дедушка Коля, как его называют местные мальчишки, посетовал, что на селе не играют больше корейских свадеб и юбилеев. Последний раз справляли годовщину его внука в марте 2002-го. С тех пор – никаких торжеств. Похороны бывают чаще…

Николай Цой с сестрой Надеждой

Николай Цой с сестрой Надеждой (1956 г.)

Да,  пустеют корейские села. Не приживается здесь молодежь, мигрирует в города. Обосновавшись, перетягивает туда и своих престарелых родителей. Старики сопротивляются до последнего, оттягивают переезд – непреодолима тяга к земле, к местам, где все дорого и близко сердцу. Но тяга к детям и внукам оказывается сильнее. Да и болячки все больше дают о себе знать. Так, склоне лет, в силу сложившихся обстоятельств, многие из них поневоле переезжают в город, где чувствуют себя не совсем комфортно.

Бывая на селе, острее чувствуешь неотвратимость исчезновения того уклада, который худо-бедно донесли до нас наши отцы и деды. Керосиновая лампа, подвешенная в прихожей, плетеная камышовая корзина,  корейский серп с удлиненной ручкой, шляпа-сакат, грушевидный самодельный черпак для воды, дымоходная печь-ондоль, ножная рисорушка – эти и многие другие атрибуты сельского быта навсегда уходят из нашей жизни. Понимая всю неизбежность происходящего, сердцем осознаешь: вместе с укладом в небытие уходит не только наша самобытность, но и что-то несоизмеримо большее. Может, под жестким напором научно-технического прогресса, масштабными изменениями во всех сферах жизни мы безвозвратно теряем память о  прошлом, а значит, и то святое, чем жили  наши отцы и деды? Право, не знаю.

Незатейливый сельский двор переселенца

Незатейливый сельский двор переселенца (1968 г.)

…Зимы нынче на редкость бесснежные.  Оттого, наверное, и ночи кажутся длиннее обычного. А может, это от старческой бессонницы? Слышно, как в долгой ночи прогромыхал поезд на Ташкент, у излучины реки хрипло залаяла собака.  В заиндевевшее окно при свете луны хорошо видны причудливые очертания вспаханного поля, метелок прибрежного камыша, кольевпокосившегося от старости  огородного плетня. Из промерзшей, неотапливаемой комнаты отчетливо видно,  как на  ветке чинары сиротливо подрагивает на ледяном ветру вконец озябший, чудом уцелевший лист…

Фото автора, Виктора Ана и из семейного альбома Николая Цоя.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »