Два слова о Фишмане

Коллектив редакции газеты «Ангренская правда». В центре -  Е.М.Фишман (1978 год)

Коллектив редакции газеты «Ангренская правда». В центре – Е.М.Фишман (1978 год)

Это было недавно – это было давно…  Владимир ЛИ

В июне нынешнего года городу узбекских шахтеров исполнилось 66 лет. Слегка ностальгируя, поехал в родные пенаты: прогулялся по старым улочкам, посидел у обмелевшей речки, заглянул в местный краеведческий музей. За два последних десятилетия музей, конечно же, заметно изменился – устаревшие документы и архивные материалы перемещены в «запасники», а разделы пополнились новыми экспонатами. Открылись экспозиции, рассказывающие о новейшей истории Ангрена за годы независимости.

Помню, лет сорок назад, здесь был вывешен стенд «У истоков угольной кочегарки Узбекистана». Наряду с другими, упоминались и несколько корейских фамилий. С пожелтевших газетных вырезок смотрели улыбающиеся, измазанные угольной пылью лица наших соплеменников, в касках и шахтерской робе. К сожалению, на сегодняшний день о них не сохранилось никаких сведений.

В разделе трудовой славы города, рядом с бюстами прославленных шахтеров Ходжи Аликулова и Тургуна Хасанова, увидел экспозицию, посвященную Ефиму Михайловичу Фишману. Бессменный редактор газеты «Ангренская правда» – он ее возглавлял 35 лет (с 1948-го по 1983 год) – ветеран труда, Почетный гражданин города, его именем названа одна из центральных улиц, где и поныне стоит здание редакции. До редакторства Фишман четыре года возглавлял Ангренский учебно-курсовой комбинат для молодежи.

Я вспомнил, как в далеком, 1975-ом, приехал в тогдашний еще Соцгород, где находилось старое здание редакции, и постучался в кабинет редактора. За массивным столом, в массивном, сделанном по индивидуальному заказу кресле сидел не менее массивный человек. Наш разговор тогда можно было бы сравнить с беседой мудреца и младенца, поскольку моим визави по ту сторону стола был не столько редактор с 30-летним стажем, сколько человек, прошедший большую жизненную школу – ему исполнилось к тому времени уже 65.

– Так ты говоришь, где гарантии? Хо-хо-хо… – раскатисто рассмеялся он, когда я заикнулся о письменном обязательстве на получение жилья для семьи. – Гарантия это я. Ты спроси в городе любого, кто такой Фишман!? И они тебе ответят: Фишман – это все…

Потом, когда я уже проработал в «Ангренке» около десяти лет, воочию убедился, что Ефим Михайлович действительно слов на ветер не бросает. Мало того, что мне выделили двухкомнатку в новом кирпичном доме в течение шести месяцев, он помог еще устроить ребенка в детсад, оформить кредиты на предметы домашнего обихода, наладить мои не совсем уставные «взаимоотношения» с военкоматом. И так было со всеми, кого он приглашал к себе на работу и кто оправдывал его ожидания: Анатолием Скоробогатовым, Клавдией Астафьевой, Альбертом Кузмицким, Эдуардом Клейном, Эльмирой Файзуллиной – все они в короткие сроки были обеспечены и жильем, и решением многих других бытовых и не совсем бытовых проблем.

Правда, печальный казус приключился в конце семидесятых с корреспондентом отдела промышленности Сергеем Сактагановым, приехавшим к нам после окончания факультета журналистики ТашГУ. Сережа проработал в нашей редакции что-то около двух лет, вот-вот должен был оформить на себя двухкомнатную квартиру, в которую он вселился сразу же после прибытия в Ангрен, но так случилось, что именно в этот момент судьба сыграла с ним злую шутку.

Студент ТашГУ С. Сактаганов (справа) со своим товарищем

Студент ТашГУ С. Сактаганов (справа) со своим товарищем

Не секрет, что на тот период критический материал в газету мог попасть только с разрешения местных партийных властей. Сережа же, по незнанию, раскопал где-то «законсервированную» стройку, на которую на начальном этапе работ были «вбуханы» немалые средства, адресно указал на виновных, забывших о стройке периферийного значения, и положил материал на стол редактору. Ефим Михайлович долго держал «неудобную» статью под сукном, затем вызвал молодого корреспондента к себе в кабинет и сказал:

– Ты молодец! Не всякий из нас может нарыть такое… И со всеми доводами в статье я полностью согласен. Теперь представь на минуту, что завтра мы ее опубликовали. Ты, может, думаешь, нас за это похвалят и представят к награде? Ошибаешься. Уж ты поверь мне, старому рабкору… Так что, мой тебе совет – положи материал в свой личный архив и на время забудь про него…
Но «юношеский максимализм» молодого корреспондента Сережи Сагтаганова не мог смириться с «беспринципной позицией» старого редактора, и он отнес статью в ташкентский корпункт газеты «Правда». Спустя неделю, на второй полосе всесоюзной партийной газеты, издающейся в Москве, появился материал в сто пятьдесят строк с броским названием «Большая история маленькой стройки». Что тут началось! Срочно созываются бюро горкома и обкома. Редактора – на ковер. Судьбу корреспондента, осмелившегося «навести тень на плетень»… – рекомендовано обсудить в коллективе кулуарно, и назначить ему наказание в соответствии с содеянным.

В конце концов, Сережа ушел из редакции «по собственному желанию», и по рекомендации нашего сотрудника, Владимира Николаевича Яковлева, поехал осваивать далекий Магадан… С тех пор прошло более тридцати лет. Нынче Сергей Галимжанович Сактаганов на заслуженной пенсии, но продолжает активно сотрудничать с газетами, издающимися на острове Сахалин. Он автор ряда книжек о людях Сибири и Дальнего Востока, вел свою программу на областном телевидении, удостоен высокого журналистского звания «Золотое перо России».

Сергей Сактаганов (справа) и Владимир Яковлев в поселке Усть-Омчуг Магаданской области (1980 год)

Сергей Сактаганов (справа) и Владимир Яковлев в поселке Усть-Омчуг Магаданской области (1980 год)

Ефим Михайлович после отъезда Сактаганова никак не мог найти ему замену. Сережа хоть и был молод, но газетчиком был отменным, так как хорошо владел словом. В свободное время писал стихи. Вспоминается случай, когда по заданию редактора он написал материал о хлебозаводе ко Дню работников пищевой промышленности. Долго думал над заголовком и, в конце концов, остановился на самом распространенном варианте: «Хлеб – имя существительное». Ефим Михайлович никак не мог взять в толк, почему статья о хлебопеках озаглавлена словом, ничего общего не имеющим с пищей. И попросил заголовок заменить. А еще Фишман, восторгаясь тем или иным общественно значимым человеком, патетически восклицал: «Какая колорийная фигура!» Это вместо правильного – «колоритная». Но мы ему многое прощали, в том числе и это, не очень профессиональное знание русского языка.

Не знаю, кому как, но Ефим Михайлович нравился мне своим глубоким знанием жизни, безошибочно нащупывая в том или ином явлении, событии не шелуху, а рациональное зерно, оберегая людей от необдуманных поступков. Вот и в случае с Сактагановым, я думаю, умудренный опытом редактор чисто по-человечески был прав, поскольку думал не только о себе, но и о Сереже тоже. Хотя на тот момент я целиком был на стороне молодого, «необъезженного» корреспондента. Сегодня я не вполне уверен, что и Сережа остался прежним – жизнь за окошком квартиры: общественная, экономическая, политическая – со временем заставляет нас мудреть, смотреть на одни и те же вещи свободными, незашоренными глазами.

И еще мне нравилось, как Ефим Михайлович заботился о людях – не говорю здесь о его семье: жене, дочери, сыне – это само собой. К нам часто наведывалась одинокая вдова, семидесятилетняя старушка Людмила Фиорри. Бывший культработник, она приносила краткие аннотации к новым книгам и, поскольку получала мизерную пенсию, просила Фишмана публиковать ее «опусы» почти в каждом номере. «Творчество» ее было, мягко говоря, далеким от совершенства – сотрудникам приходилось все заново переписывать и доводить эти «шедевры» до «массовой читабельности». Но Ефим Михайлович озабоченно говорил: «Надо помочь, она живет без родных, совершенно одна…». И выписывал за каждую публикацию повышенный гонорар. Приходили в редакцию за той или иной помощью и его соратники: пенсионеры Адольф Францевич Муравицкий, Эркин Холматович Убайдуллаев, многие другие.

За тридцать пять лет работы редактором Ефим Михайлович Фишман не нажил больших материальных ценностей. Скромный домик на окраине города, увитый виноградником, небольшое подворье с курами – вот и все богатство. Зато оставил он о себе светлую и немеркнущую память – прошло почти тридцать лет со дня его смерти, а спроси любого прохожего в Ангрене: «Кто такой Фишман?» и вам тут же ответят: «Редактор».

Спасибо ему за уроки, которые он в свое время нам, молодым, преподал.

Сергей Галимжанович Сактаганов сегодня

Сергей Галимжанович Сактаганов сегодня

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »