Двадцать лет службы на Востоке

Чиркин

Санкт-Петербург, начало XX века. Выпускник Восточного отделения университета без связей и протекции добивается своей цели — становится консульским сотрудником МИД Российской империи в странах Востока. Увлеченно служит в Персии, Индии, Корее, много путешествует, встречается с яркими людьми — дипломатами, султанами, наместниками, губернаторами, разведчиками, учеными, миссионерами, писателями. После пребывания в Туркестане надеется вернуться в Индию на более высокий дипломатический пост. Однако революция в России заставляет его бежать на Восток, где начинается новая жизнь — жизнь беженца, русского эмигранта, одного из многих тысяч наших соотечественников, и в изгнании сохранивших свое достоинство…

Спустя 60 лет после смерти автора в Корее его мемуары, бережно сохраненные сыном, впервые издаются на Родине.

Выступления на презентации книги С.В. Чиркина «Двадцать лет службы на Востоке. Записки царского дипломата» (М.: Русский путь, 2006) в Библиотеке-Фонде русского зарубежья 10 мая 2006 г.

Симбирцева Т.М. Кандидат исторических наук, кореевед. Отв. редактор книги

Уважаемые господа. Дорогие друзья и коллеги.

Я рада приветствовать вас на этой встрече, которая посвящена выходу в свет в издательстве «Русское слово» мемуаров Сергея Виссарионовича Чиркина (1875-1943) «Двадцать лет службы на Востоке. Записки царского дипломата». Я вижу в зале известных востоковедов, специалистов по русско-корейским, русско-персидским, русско- индийским, русско-китайским отношениям. Пришли дипломаты, студенты, читатели, любители русской истории. Чуть позже мы услышим выступления некоторых из них. Спасибо всем, что нашли время прийти. Большое спасибо издательству и его сотрудникам за эту книгу. Спасибо Библиотеке-Фонду Русское зарубежье за предоставленную возможность собраться сегодня в этом зале.

Я была первым русским читателем дневников С. В. Чиркина, их первым наборщиком и редактором. Видимо поэтому мне и предоставлено почетное право открыть настоящую встречу. Прошло пять лет с тех пор, как я впервые взяла в руки эту рукопись и познакомилась с С. В. Чиркиным. За годы работы над рукописью он стал близким мне и очень уважаемым человеком. Об этой интересной работе можно говорить много, но я скажу лишь несколько слов о семье Чиркиных и о том, как его рукопись попала мне в руки и как дошла до российского читателя.

Жизнь на Востоке С. В. Чиркина не ограничивалась теми 20 годами, которые заявлены в заголовке. Еще 22 года своей жизни он пробыл на Востоке в качестве эмигранта. Из них 22 года – в Корее. Умер он в Сеуле в 1943 году. Мне кажется чудом, что его дневники, которые он писал ночами в годы эмиграции вплоть до своего последнего дня, не только не пропали, но и спустя 63 года после смерти автора были опубликованы в России. На родине, которую автор был вынужден покинуть навсегда 86 лет назад.

Это чудо стало возможным, в первую очередь, благодаря усилиям семьи Сергея Виссарионовича. Его супруга Наталья Николаевна смогла сохранить рукописи мужа и в последние годы своей жизни в Корее, которые были особенно трудными для русских эмигрантов, и во время своего переезда в Америку в 1948 г., больше похожего на бегство. Почти полвека она хранила эти дневники, а незадолго до смерти передала ее сыну Кириллу. Кириллу Сергеевичу Чиркину 82 года, он живет в Хейворде в Калифорнии. Именно его усилиями мемуары дошли до России. Все пять лет, что мы работали над текстом, К.С.Чиркин проявлял самый живой интерес к нашей работе, нередко выступал консультантом, дал немало дополнительных сведений. Он также выступил частичным спонсором издания. Кирилл Сергеевич по состоянию здоровья не смог приехать, но он прислал письмо, которое просил прочесть на нашей презентации. Оно адресовано А.И. Солженицыну, и в нем также говорится о чуде.

Уважаемый Александр Исаевич. 1 мая 2006 года я получил книгу моего отца С.В. Чиркина, которую выпустила учрежденная Вами «Библиотека-Фонд русское зарубежье». Она мне очень понравилась. Мне трудно подобрать слова, чтобы выразить, насколько я рад и взволнован этим событием. Случилось чудо! Моя надежда опубликовать дневники отца, которая была такой призрачной, осуществилась! Заинтересованные люди нашлись, а созданный Вами фонд опубликовал дневники отца! Большое спасибо всем, кто принял участие в подготовке этого издания, и Вашему Фонду. Мне очень хочется верить, что в России записки С.В. Чиркина найдут своего читателя и станут напоминанием о деятелях русского зарубежья, которые потеряли в горниле войн и революции все, но сохранили главное – любовь к Отечеству, достоинство, человечность, глубокую порядочность. Таким человеком был и мой отец. Он писал, что в его дневнике «нет измышлений и прикрас». Желаю Вам здоровья и успехов в Вашей работе. С чувством глубокой признательности, К.С. Чиркин.

Впервые фамилию Чиркины я услышала в середине 90-х годов в Сеуле, где я четыре года жила и писала диссертацию по истории русско-корейских отношений. В местном отделении Азиатского королевского общества, узнав о моем интересе к «русским следам» в Сеуле, мне рассказали о двух близнецах по фамилии Чиркины, которые родились и прожили 20 лет в Сеуле, а теперь проживают в Калифорнии. «Вот они могли бы вам многое рассказать», — сказали мне. Прошло четыре года и я вновь услышала фамилию «Чиркин» — на этот раз от Валерия Юрьевича Янковского – единственного живущего ныне в России представителя русской белоэмиграции в Корее. От Янковского я узнала адрес Кирилла Сергеевича Чиркина (сына автора), написала ему письмо и очень быстро получила ответ.

Помню, переписка наша началась в канун Пасхи 2001 г., и Кирилл Сергеевич написал мне, опираясь на воспоминания своей тети (сестры отца), что во времена детства его отца в их доме в Петербурге пекли замечательные куличи высотой в 2 метра. Как хозяйка, которая сама испекла уже немало куличей, я позволила себе усомниться в этом факте. Немного позднее мне стало очевидно, что для никогда не жившего в России Кирилла Сергееевича русское прошлое его семьи было дорогой сердцу легендой, в которой чудеса были чем-то само собой разумеющимся. Кирилл Сергеевич хорошо писал по-русски, хотя в детстве в Корее он учился в американской школе, а с 1948 г. жил в США: закончил американский вуз, был женат на американке и с русскими эмигрантами связей не поддерживал. В нем сохранялся «русский дух». И в этом, определенно, была заслуга его родителей, которые с детства привили сыну столь глубокие любовь и интерес к русской культуре и языку, что десятилетия жизни в иноязычной среде не смогла этот интерес подавить.

Летом 2001 г. К. С. Чиркин прислал мне ксерокопии дневников своего отца. Первая часть их – посвященная Персии и Индии — была отпечатана на машинке. Это сделал еще сам автор, живя в Корее. Но я, как кореевед, с особым волнением ожидала второй части, той, которая была посвящена Корее и жизни русской общины в Сеуле, о которой в России в то время было совершенно неизвестно. Но когда я получила рукопись, меня ожидало разочарование. Она была написана таким почерком, что прочитать ее, казалось, нет никакой возможности. Я принесла с собой два листа этого текста, чтобы вы могли ознакомиться с тем, что это была за работа. И тут опять случилось чудо: у рукописи очень быстро появился талантливый читатель — студентка выпускного курса корейского отделения ИСАА при МГУ Марина Гришаева. Она искала подходящую тему для дипломной работы и обратилась ко мне, как к зав. библиотекой МЦК МГУ. Я рекомендовала ей расшифровать корейскую часть дневников С.В. Чиркина, прокомментировать и представить работу как диплом. За 9 месяцев упорного труда Марина расшифровала раздел, который в настоящей книге занимает 25 страниц. Примерно по три страницы в месяц… Марина блестяще защитила диплом и закончила институт с красным дипломом. Самым трудным в расшифровке рукописи было прочтение имен, фамилий и географических названий. В случае с Мариной Гришаевой мне было довольно легко ей помочь, поскольку большинство упомянутых в разделе о Корее имен были мне более или менее знакомы.

Но завершающий мемуары раздел о Туркестане представлялся мне совершенно нечитаемым. В первую очередь из-за неразборчивости фамилий. После консультаций с К.С. Чиркиным я решила публиковать текст без туркестанской части. И тут вновь свершилось чудо. Появился человек, который смог не только расшифровать весь текст о Туркестане, включая и фамилии, но и прокомментировать его. Таким человеком стал д.и.н. Сергей Владимирович Волков, автор многочисленных трудов о служилых сословиях России и других стран мира, имеющий огромный опыт по работе с рукописными архивными материалами и огромную картотеку государственных служащих Российской империи. В этой картотеке нашлись и сведения о тех людях, которые были упомянуты С.В.Чиркина. (В апреле 2004 г. К.С. Чиркин писал: «Я не хочу быть пессимистом, но когда я рассматривал дневник отца, у меня были сомнения, сможет ли д-р Волков это расшифровать.». Такие же сомнения были и у меня). Доктор Волков блестяще справился с задачей и рекомендовал мемуары к печати в издательстве «Русское слово». Так стало возможным полностью напечатать мемуары С.В.Чиркина.

Мемуары С.В. Чиркина — первая книга в России, написанная русским эмигрантом в Корее. Что на меня лично произвело впечатление в этих мемуарах? Не только бесценные детали, которые позволяют восстановить картину событий прошлого. Меня поразило, что будучи формально человеком без гражданства, он никогда не забывал о том, что он представляет Россию — ту великую страну. Сергей Виссарионович Чиркин похоронен в Сеуле на иностранном кладбище в районе Янхваджин. Там же расположены несколько других русских могил, датируемых от 1898 до 1951 гг. Долгие годы эти могилы находились в полном забвении. Интересовались ими разве что два-три западных исследователя, опубликовавших небольшую информацию о русской общине в Сеуле. В 1950 г., когда Сеул был ненадолго захвачен народной армией, северокорейские солдаты расстреляли русские надгробья. Следы от пуль видны на них до сих пор. В русской литературе до недавнего времени об этих людях не было никаких упоминаний. Регулярно посещая кладбище в Янхваджине в середине 90-х годов, я никогда не видела у этих могил посетителей. В 2001 году я получила из Кореи фотографию. Один из моих коллег- историков снял для меня цветы, которые кто-то возложил на русские могилы Янхваджина.

Это значит, что появляются люди, которых интересует жизнь русской общины в Корее. Надеюсь, что книга Сергея Виссарионовича Чиркина не останется без внимания у российских читателей, что она станет стимулом к новым исследованиям и открытиям забытого прошлого.

О.И. Жигалина,

доктор исторических наук, иранист ИВ РАН

С.В. Чиркин и его “Записки” (выступление на презентации книги 10 мая 2006 г.)

Сергей Виссарионович Чиркин является карьерным дипломатом, начавшим свою дипломатическую службу в Персии. Благодаря своему усердию и блестящему знанию персидского языка, в которых он постоянно совершенствовался, ему удалось быстро продвигаться по служебной лестнице: в 1903 г. он стажер миссии в Тегеране , в 1904 г. – секретарь консульства , в 1905 г. – генеральный консул в Исфагане, в 1906 г.- секретарь генерального консульства в Бендер-Бушире. Для нас, востоковедов, интерес представляют не только его донесения, опубликованные в Сборнике консульских докладов, когда он занимал должность генконсула России в Исфагане, но также и его Записки, в которых содержатся интересные данные об увиденном и услышанном им, в частности, в Иране.

При чтении мемуаров по Ирану формируется представление о личности автора: это трудолюбивый, скромного достатка, общительный и непритязательный человек. Не случайно встречавшийся с ним в Бомбее профессор С-Петербургского университета, специалист по буддизму и классической индийской философии Ф.И.Щербатской в письме к В.А.Жуковскому от 4 февраля 1910 г. указывал, что «исполняющий обязанности консула Чиркин – очень обязательный и хороший человек». (Русско-индийские отношения в 1900-1917гг. с.254). Его общительность и обаяние способствовали быстрому налаживанию контактов с представителями местной администрации, персидскими чиновниками, быстрому улаживанию возникавших проблем. Поэтому он пользовался благосклонностью своего руководства, не оставлявшего без внимания его усердие. Не случайно С.В.Чиркин является кавалером орденов Св.Станислава 3-й (1909) и 2-й (1915) степени, Св.Анны 3-й ст. (1913), кавалерского креста Почетного Легиона (1909), бухарского Золотой Звезды 2-й ст. (1909), Коллежский советник (1914). Отметим, что в его мемуарах уделяется определенное место описанию должностной ситуации в министерстве, миссии и консульствах, что выдает в нем радетельного чиновника.

Среди сослуживцев С.В.Чиркина было немало известных дипломатов. Одним из них являлся, например, Петр Михайлович Власов, чрезвычайный и полномочный посланник Русской миссии того времени, принявший его приветливо, хотя на Чиркина он произвел впечатление человека «нервного, болезненного и желчного». (с.58). Ранее П.М.Власов занимал должность Российского генерального консула в Мешхеде. Он много работал тогда с верховными курдскими ханами, владения которых примыкали к персидско-русской границе. Мне приходилось работать с донесениями этого чиновника в Архиве Внешней политики Российской империи (АВПРИ), в которых он излагал события, связанные с политической и стратегической ролью курдских ханств Хорасана в англорусском соперничестве в Персии в конце XIX – начале ХХ вв. Кроме того, им был составлен документ «Статистические сведения о Дерегезском, Кучанском, Боджнурдском и Келатском округах и краткий очерк Хорасана», который был сначала направлен в

Российский МИД, затем опубликован в Сборнике материалов по Азии (СПб., 1894), а также отдельной брошюрой. Этот материал дает представление обо всех деревнях и местностях, в которых проживали курды Хорасана, их занятиях, социальной структуре, обычаях, статистику. Он имеет большое научное значение.

Очевидно, что общение С.В.Чиркина с таким опытным дипломатом не осталось бесследным, так же, как, например, с Цейдлером, генеральным консулом в Реште. Когда Цейдлер являлся еще секретарем генконсульства, то он был направлен в Кучан для встречи с ильхани Шуджой-уд-Доуле, который не желал исполнять требования консульства по разбору дела русскоподданных армянских торговцев. Цейдлер произвел на кучанского ильхани настолько сильное впечатление, что он объявил о своей готовности изменить отношение к России и даже просил дипломата всегда обращаться к нему лично по возникавшим проблемам, пообещав всегда идти навстречу российским представителям. (АВПРИ, ф.147, оп.485,д.3113,л.95).

С.В.Чиркин общался и с другими видными дипломатами, как, например, А.Сомовым, Н.П.Никольским. Так, Николай Петрович Никольский, в ту пору 2-й драгоман впоследствии был направлен в провинцию Керманшах открывать Российское консульство, преобразованное в 1904 г. в генеральное консульство России.

Во время своих поездок Чиркин, очевидно, вел записи о посещаемых местах, встречах, беседах и т.д. Этим объясняется его точность в описании караванных троп, городов и селений, нравов и обычаев представителей самых разнообразных народов, населявших Персию. Так, он описывал радения гебров, персидских зороастрийцев, армянскую колонию возле Исфагана – Джульфы.; особенности морских плаваний как по Каспийскому морю, так и по Персидскому заливу. Побывал он и в Персеполисе, который «производит даже в своем разрушении сильное впечатление на путешественника». (с.84) Однако он не вдавался в исторические подробности посещаемых им мест и встречаемых им народов, поскольку, по-видимому, как весьма образованному и начитанному человеку ему они были известны по книгам русских и зарубежных путешественников. Так, например, ему, очевидно, было известно «Статистическое обозрение Персии, составленное подполковником И.Ф.Бларамбергом в 1841 г.» (СПб., 1854), в котором тот проникновенно писал о гебрах, в жилах которых текла «чистая и несмешанная кровь древних персов, красота которых и особливо красота древних персидских женщин известна была и грекам, и римлянам».

С.В.Чиркин зачастую бывал в Новой Джульфе, поселении вблизи города, которое было основано еще Аббасом Великим (1587-1629), где находились христианские церкви и другие религиозные учреждения. Он с симпатией вспоминал архимандрита Баграта. (с.124). Судя по Запискам, С.В.Чиркин, очевидно, был набожным человеком. Кроме того, ему приходилось участвовать в улаживании некоторых дел, связанных с деятельностью русской православной миссии в Урмии. Хотя он и не упоминает об этом в своих Записках, он выражает удивление относительно деятельности в Персии миссионеров.

Действительно, миссионерская деятельность в начале ХХ в., была успешной только среди нешиитского населения страны, которое принадлежало, как правило, к неперсидской группе. Христианские миссионеры, а также представители иных конфессий не встречали понимания среди иранских шиитов. Их выслушивали, высказывали в зависимости от обстоятельств знаки уважения или враждебности и они ни с чем возвращались на родину.

Между тем, в Записках содержатся некоторые сведения об исламских обычая и традициях. Так, например, С.В.Чиркин отмечал запрет шиитов на употребление алкоголя. Однако под видом «лекарства» персы не отказывались попробовать коньяк. Вообще С.В.Чиркин, видимо, как истинно русский человек, любил поесть. Поэтому в его Записках часты описания обедов, пикников, различных застолий, описаний меню и различных блюд русской и персидской кухни. Особенно он отмечал «маст» – вид кислого молока, весьма

популярного у персиян и в наши дни, а также «гяз» – вид сладостей, приготовлявшихся исфаганцами.

Особенности персидского этикета становятся более понятными при чтении описания приемов у Мозаффар-эд-Дин шаха и эмира Мохаммеры.

В Записках содержится много деталей описания, например, большого базара Тегерана, старой территории Русской миссии, традиции выезда дипломатов на лето в Заргандэ, пригород Тегерана, описание памятника А.С.Грибоедову, сохранившегося по сей день, и пр.

Обилие любопытнейших подробностей в описании различных областей Ирана – наиболее ценное, что характеризует изданный труд.

В Записках просматриваются и некоторые политические события. Так, например, англо-русское соперничество отражено в стремлении русских дипломатов поддерживать у персов представления о России как о более сильном и влиятельном партнере, чем Великобритания. В связи с этим характерно поведение генконсула Н.П. Пассека в связи со встречей губернатором провинции Ала-уд-Доуле вице-короля Индии лорда Керзона: Пассек советовал губернатору не встречать Керзона на теплоходе, и последний вынужден был вернуться в Индию. Интересны характеристики англичан Чиркиным – П.Кокса, генерального консула Великобритании в Бушире, полковника Кембэлла. Однако несмотря на личные симпатии, русским было непозволительно дружить с англичанами из-за служебного требования находиться с ними на расстоянии.

Весьма точно Чиркиным подмечена радостная реакция персов на поражение России в русско-японской войне. Они считали Россию непобедимой, уважая и боясь ее. Аналогично это сообщение было воспринято и в других иранских провинциях. Так, например, в провинции Керманшах сообщения о неуспехах России в русско-японской войне особенно активно распространяли англичане. Эти сведения породили панику на рынках Керманшаха, что вызвало падение курса ходившего в то время в обращении в этой провинции русского кредитного рубля. Торговцы стали отказываться принимать русские кредитки. Такое положение наносило серьезный удар по русской торговле в юго-западной Персии. Консульским работникам пришлось приложить максимум стараний, чтобы эти сообщения свести к слухам. Через несколько дней курс рубля поднялся до прежнего уровня. (АВПРИ, ф.144, оп.488, д.3944, л.1,1904).

Интерес представляет и описание поездки по Персидскому заливу в арабский эмират Мохаммеру. Это свидетельствует о том, что Россия была озабочена продвижением своих товаров на южный персидский рынок. Этим же объясняется и ее стремление строительства трансперсидской железной дороги, в разметке части пути которой принимал участие молодой Чиркин.

Благодарные автору, мы, разумеется, должны подходить к его Запискам с учетом его социального положения, политических воззрений и специфики воспитания. Следует, например, отметить, что в его Записках, хотя и крайне редко ощущается присущий его сослуживцам высокомерный подход к «азиатам».

В Записках отсутствует глубокий и всесторонний анализ увиденного и услышанного, но это и не предполагалось делать автором. С.В.Чиркин, как правило, ограничивался констатацией, изложением фактов, не раскрывая породивших их и развивающихся в связи с ними процессов. Написанные живо, насыщенные огромным фактологическим материалом Записки, без сомнения, займут достойное место среди произведений путешественников, географов, востоковедов, дипломатов, отражающих прошлое народов Азии.

Источник: РАУК – Симбирцева Т.М., Жигалина О.И. Выступления на презентации книги С.В. Чиркина

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »