«Единство» по местам нахождения корейских поселений в Приморье, существовавших до 1937 года

 

Впервые представлен на Международном симпозиуме «1937 год: Русскоязычные корейцы – прошлое, настоящее и будущее»

В историографии корейцев СССР, России депортация занимает особое место: насильственному переселению 1937 года посвящено множество научных, публицистических работ самых разных форматов, от небольших статей до диссертаций и книг. Интерес к данной теме, безусловно, определяется тем огромным влиянием, которое оказала на всех без исключения советских корейцев, на их судьбы, их историю высылка из Приморья в Среднюю Азию. Определённо, в высшей степени обоснованным является утверждение о том, что историю советских корейцев и их потомков на территории всего СНГ можно разделить на периоды «до» и «после» депортации.

Интересы, а за ними и приложение усилий подавляющего большинства исследователей-корееведов в отношении периодов после 1937 года устремляются вслед за основным объектом – корейским населением – в Среднюю Азию, уделяя недостаточное, на мой взгляд, внимание тем артефактам, которые оставлены корейцами в Приморье. Такое положение дел при всей оправданности, пожалуй, нельзя назвать в полной мере справедливым. Активное хозяйствование корейцев в Приморье, имевшее своё начало в 60-е годы XIX века и продлившееся более 70 лет, не только оказало неоспоримое влияние на развитие края, но и оставило исторические следы, которые заслуживают большего внимания, ждут своих исследователей и, самое главное, нуждаются в охране.

Экспедиция журнала «Тхониль-Единство», которая состоялась 25 мая – 05 июня 2017 года, изначально ставила своей целью поиск и посещение мест, связанных с тремя конкретными именами: Героя КНДР Ан Дон Су, его супруги – Ирины Тен и Героя Социалистического Труда СССР Шин Сын Ги. Проведённые в ходе экспедиции исследования, как и предполагалось, позволили выйти на путь «от частного к общему» с соответствующими итогами и выводами.

Ан Дон Су (Владимир Степанович)

Ан Дон Су (Владимир Степанович) родился в 1922 году в бедной крестьянской семье в селе Попова Гора Посьетского района Приморской области Дальневосточного края. При материальной помощи родителей смог окончить 9 классов средней школы. В 1938 году, после депортации, поступил в Самаркандский сельскохозяйственный техникум, но из-за тяжёлого материального положения семьи не смог продолжить учёбу до конца. С 1939 по 1943 год работал помощником полевода колхоза имени Будённого, затем – бригадиром на строительстве Средне-Ташкентского канала. С августа 1945 года исполнял обязанности второго секретаря партбюро колхоза им. Будённого и одновременно отвечал за культурно-массовую работу. В то время у них с супругой – Ириной Николаевной Тен – уже подрастали дети: Липа 1943 и Виктор 1945 года рождения, а в 1947 году родилась младшая дочь – Клара.

С января 1947 года Владимир Степанович Ан в течение полугода прошёл курсы переводчиков для корейских школ, после чего был направлен в КНДР для оказания помощи в становлении республики, борьбы с безграмотностью. Ирина Николаевна не смогла поехать в Корею с супругом из-за внезапной болезни, к тому же это было сложно с двумя маленькими детьми и грудничком на руках.

В Северной Корее Владимир Степанович получил своё корейское имя – Дон Су (Воин Востока). Довольно быстро его деловые и организаторские качества были высоко оценены и его перевели на идеологическую работу в Корейскую Народную Армию: сперва он служил преподавателем военного училища в Нампхо, затем редактором армейской газеты, а Корейскую войну встретил в должности начальника политотдела 105-й танковой дивизии.

Находясь в авангарде при наступлении на столицу Южной Кореи, Владимир Степанович одним из первых вошёл в город на танке с бортовым номером 312, в ходе боёв прорвался к местной радиостанции и в открытом эфире объявил о том, что Сеул взят. Так весь мир узнал о первом военном успехе Северной Кореи, а Ан Дон Су стал первым Героем КНДР. Звание Героя Владимиру Степановичу было присвоено позже, посмертно, сразу после того, как его учредило правительство Северной Кореи. В Советском Союзе знали о его подвиге. Корреспондент журнала «Советская женщина» Ирина Волк посвятила Владимиру Степановичу специальный сюжет в книге «Корея сражается». Специальный корреспондент газеты «Правда» Семен Борзенко в 1951 г. опубликовал в популярной серии «Библиотека журнала Огонек» ещё одну книгу, где был описан подвиг Ан Дон Су – «Корея в огне». Владимир Степанович погиб в июле 1950 года в боях за Осан. Похоронен там же, в Осане в братской могиле. Вдове были переданы Звезда Героя и орден Государственного знамени 1-й степени.

Тен Ирина Николаевна

Ирина Тен родилась в 1922 году на территории Китая. По её воспоминаниям, когда ей было три или четыре года, её семья перешла границу, переехала в Приморье. В списке корейцев из Верхнего Сидими, принявших советское гражданство в 1927 году, значится её отец – Тен Николай. Она помнит депортацию, помнит, как они устраивались на новом месте на необжитых землях в Узбекистане, ведь ей на тот момент было уже 15 лет. Свою трудовую карьеру она начала медсестрой в медпункте колхоза им. Будённого, а на пенсию ушла заведующей местным детским садом, которым руководила много лет. В 1970-1980 гг. она являлась депутатом нескольких созывов Верховного Совета Узбекской ССР, была награждена несколькими государственными медалями, получила звание «Отличник народного образования». Всю свою жизнь она бережно хранит память о своём муже – Ан Владимире Степановиче.

Ирина Николаевна и дети Владимира Степановича в начале 1990-х гг. стояли у истоков создания Международной корейской ассоциации «Единство» (МКАЕ) и Московской ассоциации содействия объединению Кореи (МосАСОК). Липа Владимировна много лет входила в состав ревизионной комиссии МосАСОК, Виктор Владимирович являлся ответственным секретарём МКАЕ, а Клара Владимировна на протяжении 17 лет возглавляла печатный орган МКАЕ – журнал «Единство».

В настоящее время Ирина Николаевна проживает в Москве, ежегодно посещает Северную Корею по приглашению МИД КНДР. Она, её дети и внуки, приезжая в КНДР, в обязательном порядке посещают символическую могилу Ан Дон Су на Кладбище Героев в Пхеньяне. Ирина Николаевна и её потомки несколько раз встречались с Ким Ир Сеном. Ким Ир Сен дал Ирине Николаевне корейское имя – Иль Сим.

Шин Сын Ги

Шин Сын Ги с семьёй проживал в селе Чендалаз (Чиндалаз) Партизанского района, там родились его старшие дети. На момент депортации ему исполнилось 42 года, у них с супругой было двенадцать детей, из которых выжило девять. Самый младший – сын Илья – родился в 1940 г. уже в Узбекистане.

Уездным центром для села Чендалаз являлось село Будённое (ранее и ныне Екатериновка). Оказавшись на новых, безымянных землях, переселённые корейцы старались сохранить память о родных местах, которые им пришлось оставить не по своей воле, и в Узбекистане давали новым сёлам «приморские» имена. Так среди прочих на карте Ташкентской области появился колхоз имени Будённого.

В мае 1951 года сыну Шин Сын Ги – Ермолаю – в возрасте всего 24 лет за достижение рекордных урожаев было присвоено звание Героя Социалистического Труда, а в октябре того же года и сам Шин Сын Ги решением Верховного Совета СССР был удостоен этого высокого звания. В наградном листе основанием значится «достижение рекордных урожаев кенафа». Кенаф (лат. Hibiscus cannabinus) — однолетнее травянистое растение рода Гибискус семейства Мальвовые, прядильная культура. После переработки волокно кенафа используется для производства мешковины и других технических тканей. Однако, на самом деле, Шин Сын Ги получил звание Героя Соцтруда вовсе не за высокую урожайность кенафа. Власти не могли признать, что один колхозник-кореец смог превзойти многочисленные коллективы учёных, пытавшихся решить важную государственную задачу. Не зная практически ни одного слова по-русски, не имея специального образования, но будучи талантливым крестьянином, унаследовавшим многовековые корейские традиции земледелия, Шин Сын Ги за нескольких лет самостоятельных экспериментов разработал эффективную технологию выращивания в среднеазиатских климатических условиях джута. В те годы джут широко использовался для выработки пироксилина, который, кроме всего прочего, применяется и по сей день для производства эффективных бездымных порохов. Так с 1951 года Советский Союз получил возможность получения собственного джутового сырья. До этого стране приходилось покупать джут преимущественно из Индии, затрачивая большие валютные средства.

Шин Алексей Семёнович

Говоря о селении Чендалаз, невозможно не упомянуть об уроженце этих мест, видном учёном и общественном деятеле – Алексее Семёновиче Шине. В 1937 году, в семилетнем возрасте он потерял отца, который являлся председателем Чендалазского сельсовета и был расстрелян по ложному обвинению, а впоследствии полностью реабилитирован в 1956 году. Бабушка, две младших сестры и брат не выдержали трудностей и лишений насильственного переселения, погибли от болезней, а он с ранних лет был вынужден бороться за право на жизнь и образование.

Вопреки ограничениям, связанным со статусом спецпереселенца, А.С. Шин по окончании сельской средней школы добился права поступить на историческое отделение Восточного факультета Среднеазиатского государственного университета (САГУ) в г. Ташкенте.

С отличием окончив САГУ в 1954 году, А.С. Шин вернулся в родной колхоз им. Будённого и в течение нескольких лет работал в средней школе сначала преподавателем, а затем и директором.

В 1958 году А.С. Шин поступил в аспирантуру Института востоковедения Академии наук СССР, работе в котором он отдал почти сорок лет своей жизни. Здесь он защитил кандидатскую (1962 г.) и докторскую (1982 г.) диссертации, стал одним из ведущих специалистов по проблемам теории и практики революционного процесса, международных отношений на Востоке.

Перу профессора Шина принадлежат несколько монографий, около 100 научных работ самой разной тематики – международные отношения на Востоке, политическое развитие стран Юго-Восточной Азии и арабского Востока, общие вопросы теории и практики современного Востока, различные аспекты политики социалистического Интернационала в Азии, преимущественно в одном из самых сложных и взрывоопасных ее районов – на Ближнем и Среднем Востоке, проблемы социально-политического развития Китая, Гонконга, Индии и Ирана, актуальные проблемы Корейского полуострова. По названным выше темам он неоднократно выступал на научных конференциях в Москве, США, Японии, Южной Корее, Чехословакии, Йемене.

Плодотворную научную деятельность А.С. Шин сочетал с активным участием в общественной жизни. Неоднократно входил в руководство общественных организаций Института востоковедения АН СССР. Активно занимался лекторской деятельностью по линии Всесоюзного общества «Знание». В качестве лектора-международника А.С.Шин объехал практически весь Советский Союз, выступал с публичными лекциями в Лаосе, Вьетнаме, Индии и Непале, неизменно получая высокие оценки и положительные отзывы слушателей.

Как высококлассный специалист и опытный лектор, А.С. Шин неоднократно направлялся в длительные зарубежные командировки на преподавательскую работу. Так, в 1972-1976 гг. и в 1983-1987 гг. он преподавал курсы «Проблемы национально-освободительных и национально-демократических движений» и «Актуальные проблемы международных отношений» в Высшей школе общественных наук Народно¬Демократической Республики Йемен (НДРЙ).

В 1995-2011 гг. А.С. Шин – профессор кафедры Новой, новейшей истории и методологии Факультета истории, политологии и права Московского государственного областного университета (МГОУ), преподавал курс новейшей истории стран Востока, член Диссертационного совета. A. С. Шин стоял у истоков общественного движения российских корейцев. Принимал участие в подготовке решения государственных органов России о реабилитации российских корейцев. В частности, выступал по этому поводу в 1993 г. в Совете Национальностей Верховного Совета РФ. В 1990-1991 гг. возглавлял Московскую ассоциацию советских корейцев, в 1992-1993 гг. – созданную им Ассоциацию корейцев России. Изучению и освещению проблем истории и современного положения российских корейцев он посвятил ряд научных работ, а также выступлений на международных симпозиумах и конференциях в нашей стране, Южной Корее, США, Японии.

Память об ушедших героях этого доклада, интерес к деталям жизни корейцев до депортации привели экспедицию журнала «Единство» в Приморье, к местам, из которых ведут своё начало многие известные в России корейские фамилии.

Верхнее Сидими по размеру и численности условно можно отнести к сравнительно крупным поселениям, Чендалаз – средним, а Попову Гору – к малым. При этом Верхнем Сидими и Чендалаз были основаны и на 100% заселены корейцами, а в Поповой Горе население было смешанным, поскольку корейцы подселились в существующий населённый пункт.

Bерхнее Сидими, несмотря на то, что было упразднено в 1970 г., и Чендалаз, упразднённое в 1939 году, фактически прекратили существование в 1938 году, непосредственно после выселения корейского населения. Попова Гора по документам упразднена в 1987 году, после кончины последнего жителя – русского по национальности, отказывавшегося до самой смерти покидать родной дом.

С самого начала, 1860-х гг., корейцы в Приморье жили преимущественно крестьянским трудом. Верхнее Сидими – точка первичной иммиграции, в которой корейцы закрепились и создали мононациональный населённый пункт, Чендалаз возник в итоге первого переселения корейцев в границах Приморья, осуществлённого властями ещё до революции. В. Сидими и Чендалаз – образцы таких селений, где все жители были заняты в сельском хозяйстве, не изменили привычному укладу жизни. Попова Гора – селение-спутник села Барабаш в одноимённом урочище, где с середины XIX века располагался казачий стан, а затем и советские воинские части. Это определило новые для проживающих здесь корейцев виды занятости: к примеру, отец Ан Дон Су, имевший русское имя Степан, служил конюхом при расквартированной здесь дивизии. Крупное войсковое соединение просуществовало в Барабаше до конца 1980-х годов, реформы в Советской Армии и постепенное разукрупнение, расформирование привели к тому, что вместе с военными Попова Гора утратила экономическую базу и, как было упомянуто выше, прекратила существование.

Говоря о расположении данных селений, необходимо отметить следующее. Верхнее Сидими находилось приблизительно на середине пути из Владивостока в Хасан, на линии нынешней автомобильной трассы А-189. Село было удачно расположено на одной из главных транспортных артерий края, на берегу одноимённой реки и достаточно близко от Нижнего (или Усть-) Сидими – одного из первых корейских сёл и рыбацких посёлков Приморья. Село Чендалаз находилось у подножия одноимённого горного хребта на почтительном расстоянии северо-восточнее Находки и приблизительно в шести километрах от уездного центра – села Екатериновка (в 1930-е гг. – Будённого). Попова Гора была удалена от села Барабаш на расстояние примерно в три километра. Доступность мест, соответственно, может быть определена так: с. Чендолаз – труднодоступно, д. Попова Гора – доступность средняя, с. В.Сидими – легко доступное.

Экспедиция журнала «Единство» имела своей целью поиск, визуальное исследование мест расположения упомянутых выше поселений и установку памятных табличек с указанием названий утраченных населённых пунктов. Единственным высоко достоверным источником картографических данных для исследования стала карта Рабоче-крестьянской Красной Армии (или, как её ещё называют, Карта Генштаба) 1939 года.

Место расположения В. Сидими определяется и находится достаточно легко: как было отмечено выше, на современной трассе А-189, в непосредственной близости от съезда в сторону посёлка Безверхово (ранее – Нижнее или Усть- Сидими). Внешние границы бывшего села определяются по окружающей крупной растительности: деревья в пределах территории села заметно моложе и реже, чем в окружающем лесу. Постройки, как и их следы в виде фундаментов или отдельных элементов, отсутствуют или могут быть погребены в верхних слоях наросших грунтов. Через территорию бывшего села параллельно автотрассе проходит противопожарная полоса, при обустройстве которой могли быть уничтожены какие-то артефакты.

До бывшей Поповой Горы можно добраться пешком по дороге для квадроциклов, накатанной смотрителями национального парка «Земля леопардов». Расстояние от Барабаша преодолевается менее чем за час. До учреждения национального парка место, где располагалась деревня, использовалось местным населением для активного отдыха на природе. Наложенные с недавних пор ограничения, связанные с особо охраняемой природной территорией, способствуют сохранению оставленных корейцами артефактов в относительной сохранности. Конечно, если таковые артефакты существуют. Как и в ситуации с В. Сидими, на территории бывшей Поповой Горы поиск артефактов требует использования специальной техники и, скорее всего, раскопок.

Труднодоступность места расположения села Чендалаз предопределило сохранность руин одного капитального строения, предположительно – школы или сельсовета. Уцелел достаточно крупный фрагмент главного фасада, сложенный из камня, с центральным входом в здание и остатками внутренних стен. На окружающем ландшафте находятся использованные при строительстве камни, кирпичи, где-то даже можно найти резиновые детали обуви (подошвы и каблуки), однако, причастность данных находок к «корейскому» периоду необходимо устанавливать отдельно.

Во всех случаях, на всех исследованных местах бывших корейских поселений ещё различимо расположение жилых зон и посевных площадей, видны следы воздействия человека на окружающую среду.

Различия в расположении, истории создания и развития вышеупомянутых населённых пунктов, как видится, позволяют говорить о минимальном и достаточном наборе исходных данных для получения некоторых выводов касательно всего множества бывших корейских поселений Приморья:

– сохранность корейских артефактов в Приморье обратно пропорциональна их доступности: так, по доступным данным сторонних исследований и свидетельствам самостоятельных исследователей-энтузиастов, на сегодняшний день самыми сохранившимися являются места на полуострове Краббе, а легко доступные места испытали на себе воздействие как хозяйственной деятельности прошедших десятилетий, так и, будем говорить прямо, разграбление со стороны местного населения;

– следы жизнедеятельности на местах бывших корейских поселений сохранились до настоящего времени и место нахождения каждого селения может быть достоверно установлено при условии, что оно было зафиксировано в достаточно достоверном картографическом источнике (например, в картах РККА 1939 г.);

– сохранившимися предметами на местах бывших корейских поселений могут быть и являются остатки строений, руины и крупные предметы быта (например, детали крупных жерновов), которые невозможно переместить вручную;

– местное население в срезе первого поколения потомков граждан, проживавших в крае в 1937 г., в большинстве своём знает о том, что корейские сёла располагались неподалёку, а многие могут даже указать направление и расстояние, указать приблизительное местонахождение; во втором и последующих поколениях, что закономерно, знания отрывочны или отсутствуют вовсе;

– в силу сложившихся передачи и сохранения из поколения в поколение знаний о корейском населении в Приморье, положительного образа корейцев в среде местного населения, лояльность к корейцам в крае находится на достаточно высоком уровне.

История Приморья неразрывно связана с корейцами, как проживавшими здесь до 1937 года, так и живущими ныне. Истории известны моменты, когда корейское население было преобладающим.

На протяжении всей истории активного освоения Приморья властями предпринимались усилия по заселению края русскоязычным (русским) населением. В полной мере такому подходу соответствует и известная программа «Дальневосточный гектар», которая, кроме всего прочего, имеет одной из своих целей сопротивление «жёлтой экспансии» со стороны Китая и Республики Корея. Дальневосточные соседи России «мягкой силой», основанной на их широких экономических возможностях, малыми шагами, но уверенно стремятся к освоению земных и водных просторов Приморского края. Успех, если это можно таковым назвать, которого на сегодня добилась Россия в программе «Гектар», состоит в том, что все земли в Хасанском (бывшем Посьетском) районе уже зарезервированы, распределены среди желающих участвовать.

Как известно, наряду с ликвидацией корейских сёл после депортации 1937 года советской властью было осуществлено повальное переименование населённых пунктов определённой топонимики, и тем самым стёрты внешние атрибуты корейской истории края.

На землях «дальневосточного гектара» однозначно находятся места бывших корейских поселений, чьи названия ныне сохранились только на картах, выпущенных до 1937-1940 гг.

Видится, что усилия учёных-корееведов, общественных и политических деятелей корейской диаспоры России могут и должны быть направлены на определение мест бывших корейских поселений и на восстановление исторических топонимов на вновь осваиваемых землях Приморья.

А.И. Шин,
главный редактор журнала «Единство» (Тхониль), член Русского Географического Общества

***

Источник: “Единство” Сентябрь-октябрь 2017, № 6 (197)

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »