Эпическая традиция в записях историков

Троцевич Корейская ЛитератураВ ранних корейских государствах создается своя литература традиционной учености, в которой главное место отводится историческим сочинениям. Исторические сочинения, рассказывая о появлении ранних корейских государств, на первый план выдвигают фигуру «основателя», который, как правило, имеет необычное происхождение и даже приходит из соседней страны — «другого мира». Его задача — цивилизовать «неустроенную» территорию и «неорганизованный» народ. Герой-устроитель был главной фигурой преданий, рассказывающих об основателях государств. Таким преданием, как правило, открывается изложение истории того или иного корейского царства. До наших дней дошли в основном тексты, включенные в записи корейских и китайских историков. Предания о чудесном рождении и необыкновенных деяниях основателей первых корейских государств записывались и сохранялись особенно тща-тельно, поскольку необычное происхождение и удивительные подвиги государей-основателей рассматривались как знаки «законности» их власти, данной им Небом. Подбор таких «знаков» был в традициях конфуцианской историографии, в русле которой развивалась корейская историческая литература.

Исторические предания были живой традицией для ранней корейской литературы. На них опирались не только составители официальных исторических сочинений чонса, как, например, «Исторические записи трех государств» Самгук саги (1145) конфуцианца Ким Пусика(1075-1151), но и авторы неофициальных историй яса, в частности, «Дел, опущенных в “Исторических записях трех государств”» Самгук юса (1285) буддийского монаха Ирёна— (1206-1289).

Особенности эпической традиции можно рассмотреть на примере двух текстов, которые в записях историков представлены как сюжетные повествования с несколькими действующими лицами. Это — предания об основателе государства Чосон Тангуне и основателе Когурё Тонмёне – Чумоне.

Предание о Тангуне

Чосон, по традиции, считалось самым ранним государственным образованием на территории Корейского полуострова. Предполагается, что оно занимало северную часть полуострова и северо-восточную территорию современной китайской провинции Ляонин.

Самая ранняя запись о царе-основателе Чосон помещена в «Делах, опущенных в “Исторических записях трех государств”». В Самгук саги Ким Пусика нет ни раздела, специально посвященного истории государства Чосон, ни предания о Тангуне. Любопытно, что поэт XII в. Ли Кюбо, который упрекал Ким Пусика в пренебрежительном отношении к своей национальной традиции, также не упоминает Тангуна. Ли Кюбо связывает создание корейского государства Чосон с именем Кичжа (кит.Цзи-цзы).Так что первым из сохранившихся до наших дней памятником, где упоминается имя Тангуна и записаны его деяния, была история Ирёна. Приведем текст предания:

«Давным-давно жил Хванин (так звался Индра). Его сын от младшей жены Хванун все время думал о поднебесной и стремился попасть в мир людей. Отец, узнав о желании сына, сошел вниз осмотреть гору Тхэбэксан с тремя вершинами и решил, что здесь можно принести пользу людям. Тогда Хванин вручил сыну три мандата неба и послал править. [Хван]Ун с трехтысячной свитой спустился на вершину горы Тхэбэксан под дерево, где был жертвенник духам, и назвал это место Синси — «Святое место». Самого Уна стали величать Хванун — небесный правитель. Командуя Повелителем ветра, Покровителем дождя и Покровителем туч, он стал управлять ростом злаков и судьбами людей, исцелял хвори, устанавливал наказания, научил различать добродетель и порок, решал все триста шестьдесят дел людей. Живя в миру, он управлял и просвещал.

В ту же пору там жили медведь и тигр. Они обитали в одной пещере и постоянно молили божественногоУна превратить их в людей. Божественный дал им один стебель чудесной полыни и двадцать головок чеснока и сказал: «Съешьте все это и сто дней не смотрите на солнечный свет, тогда обретете человеческий облик». Медведь и тигр, получив это, съели. Медведь, остерегаясь солнца трижды семь дней, обрел облик женщины, а тигр не сумел выдержать обета и потому не стал человеком. Женщине-медведю не за кого было выйти замуж, и потому каждый день под деревом-алтарем она молила духа ниспослать ей дитя. Тогда Ун обернулся человеком и взял ее в жены. Она зачала и родила мальчика. Ему дали имя Тангун-Вангом

На пятидесятом году по вступлении на престол тайского Гао, в год кёнин, Тангун основал столицу в городе Пхеньян, а страну впервые назвал Чосон. Затем он перенес столицу в Асадаль возле гор Пэгаксан. Это место еще называют Кунхольсан или Кыммидаль. Тангун правил страной полторы тысячи лет. Взойдя на престол в год кимё, чжоуский У-ван пожаловал Цзи-цзы земли Чосон. Тогда Тангун переселился в Чандангён. После он вернулся и, укрывшись в Асадаль, сделался горным духом. Он прожил тысячу девятьсот восемь лет».

Запись лаконична, в ней названы главные действующие лица, но их функции и деятельность не развернуты.

Исследованию и расшифровке этого предания посвящено множество работ как в Корее, так и за ее пределами. До сих пор ученые не пришли к единому мнению о том, что могли значить имена героев, а также отождествить топонимы, которые упоминаются в предании. Поэтому здесь я хочу обратить внимание только на ряд моментов, которые, как мне кажется, помогут раскрыть мифологическую основу предания.

1)Небесный персонаж спускается с неба на гору и организует жизнь людей;

2)Небесный персонаж находит себе пару— местное хтоническое существо, обитающее в лесу, в пещере — медведя и вступает с ним в брак (предварительно превратив медведя в женщину);

3)От этого брака рождается герой — Тангун, который создает на этих землях государство;

4)Тангун уходит от дел правления и становится горным духом;

5)Устроительная деятельность Тангуна соотнесена с временем правления ТанскогоГао (или Яо)— образцового китайского императора, время его правления отнесено к третьему тысячелетию до нашей эры;

6)Цзи-цзы (кор. Кичжа), которого китайская историческая традиция называет основателем государства Чосон, пришел после Тангуна в уже созданное государство.

Небесный персонаж, который спускается на гору, назван сыном Индры — ведийского божества, ведающего грозой. Без сомнения, это имя появилось в предании благодаря буддийскому влиянию. Известно, что буддисты в пропаганде своего учения активно использовали местные верования, при этом корейские божества, обладавшие положительными свойствами, часто получали имена бодхисаттв (тексты, включенные в Самгук юса, дают множество таких примеров). Небесный персонаж, названный сыном Индры, сам распоряжается дождем, дождевыми тучами — грозой. Об этом, кстати, упоминается в тексте: «Хванун, командуя Повелителем ветра, Покровителем дождя и Покровителем туч…», т.е. обладает функциями божества грозы (обратим внимание на то, что «помощники» Сына Небесного государя получили китайские наименования:Фэнбо— Повелитель ветра, Юйши— Покровитель дождя, Юньши — Покровитель туч).

Небесный персонаж получает пару— медведя, превращенного в женщину. Известно, что у многих народов мира зооморфные персонажи в процессе бытования мифа приобретают антропоморфные черты. Первоначально здесь, конечно, речь шла о медведице — хозяйке леса (местности), обитающей в пещере, то есть местном хтоническом божестве.

В индо-европейской мифологической традиции встреча небесного персонажа с хтоническим существом представлена как состязание двух антагонистов, в котором небесный герой помечен положительным знаком (помощник, спаситель), а хтонический— отрицательным. Как правило, хтонический персонаж (часто это— дракон, змей) похищает воду, скот — он несет людям гибель. Небесный герой приходит на помощь и сражается с вредоносным противником. Борьба заканчивается победой небесного и поражением (уничтожением) хтонического. Победитель возвращает людям воду и скот, что приводит к благополучию и процветанию в мире. Эта ситуация известна мифологии многих народов мира, например, индоевропейской традиции, как «поединок Бога Грозы со Змеем».

В корейском тексте оба персонажа находятся на тех же местах, что и в индоевропейском мифе «о поединке Бога Грозы со Змеем». Один связан с небом и наделен функциями «устроителя» жизни людей. Другой связан с землей, лесом, пещерой, т.е.носит знаки «дикости», «нецивилизованности», но не наделен вредоносными функциями, намечено только его назначение — стать женской парой Сыну Небесного государя. В отличие от индоевропейской традиции, медведица не враждебна людям и небесному посланнику. Герои, таким образом, обладают противоположной «природой»: один заявлен как мужчина (Сын Небесного государя) и связан с цивилизацией, другой — как женщина (медведь превращается в женщину), обладающая «нецивилизованной сущностью». Заметим, что в индоевропейской мифологической традиции у антагониста Бога Грозы, как правило, пол не обозначен. В корейском мифе встреча «мужского» и «женского» заканчивается не борьбой и уничтожением «противника», а брачным соединением. Результат этой встречи— рождение младенца: корейская пара антагонистов производит сына, получившего имя Тангун. Тангун в корейском предании— молодой устроитель, который создает государство, то есть упорядочивает жизнь человеческого сообщества.

Можно предположить, что в основе предания об основателе государства Чосон лежит миф, известный индоевропейской культуре как «миф о поединке Бога Грозы со Змеем». Однако корейская мифологическая традиция выдвигает на первый план не борьбу и уничтожение «противника», а гармоничное соединение носителей двух противоположных начал, которое и порождает героя-устроителя, то есть в результате устанавливается гармония.

Далее этот миф был введен в исторический контекст: Тангун превратился в создателя государства Чосон, время его правления датировано, оно соотнесено с царствованием образцового императора древнего Китая Яо. Тангун правил долго — полторы тысячи лет. Затем корейского основателя царства Чосон необходимо было соотнести с китайской исторической традицией, называющей Цзи-цзы первым правителем, который цивилизовал народ Чосон. Поэтому у Ирена Цзи-цзы появляется уже после Тангуна и выступает не как основатель, а приходит на земли, где уже до него было созданано государство. Т.е. «китайскому ставленнику» в сочинении Ирёна отведена вторичная роль. А сам Тангун, не оказав никакого сопротивления «пришельцу», просто устраняется от «человеческих дел» и возвращается к своей исконной природе обитателя неземного мира — становится горным духом. Итак, Тангун в предании обладаем функциями культурного героя-устроителя.

Предание об основателе государства КогуреТонмёне-Чумоне

Самые ранние тексты этого предания содержатся в китайских сочинениях (например, «Критические исследования» ЛуньхэнВан Чуна  1 в. до н. э., или династийная история «История Поздней династии Хань» Xoухань шу, V в. н. э), а самый ранний корейский текст записан на стеле государя КогуреКвантгэтхо-вана(V в. н. э.). Эти записи лаконичны. Самым ранним из сохранившихся корейских памятников, содержащих развернутое сюжетное повествование об основателе Когуре, были «Исторические записи трех государств» Ким Пусика и поэма с комментариями «Государь Тонмён» (1195 г.) поэта Ли Кюбо (который, кстати, упрекал китайских историков, а заодно и Ким Пусика, в нарочитом сокращении описаний чудесных деяний основателя). Приведем содержание предания о Тонмёне-Чумоне по записи Ли Кюбо.

В четвертой луне Небесный государь послал своего наследника на землю. Сын Небесного государя в сопровождении большой свиты спустился на гору Унсимсан. Утром он выслушивал дела царства, а вечером возвращался на небо.

В реке обитало Божество реки, у которого было три дочери. Однажды, когда они вышли из реки на прогулку, государь заметил их и решил одну заполучить в жены, но девушки, увидев его, испугались и ушли в воду. Тогда он нефритовым кнутом на земле нарисовал медные хоромы, и они тут же воздвиглись. В покоях расстелили циновки и поставили чашки с вином. Девушки вошли в покои и принялись угощать друг друга, а когда государь попробовал их поймать, ему удалось задержать только старшую.

Божество реки, узнав об этом, разгневалось и потребовало, чтобы государь совершил положенный обряд бракосочетания. Сын Небесного государя вместе с дочерью Божества реки отправился в подводное царство. Божество реки решило испытать сына Небесного государя и устроило состязание, где оно само трижды превращалось в хтонических зверей, а герой — в хищников. В результате сын Небесного государя одержал победу и убежал из подводных владений, оставив там дочь речного божества. Отец разгневался и велел за ослушание вытянуть дочери губы так, чтобы она не могла говорить, и сослать ее в дальнее озеро.

В тех краях правил государь Кымва. Однажды ему доложили, что ка-кой-то зверь таскает у них рыбу. Государь велел поймать зверя, его сумели изловить только железными сетями. Это оказалась женщина, которая сидела на камне. Она смогла заговорить только после того, как ей обрезали губы. Женщина сообщила, что она супруга сына Небесного государя, тогда Кымва приказал поместить ее в особом дворце. В ее лоно проник солнечный луч, она зачала и летом в четвертой луне родила яйцо. Государь испугался и велел яйцо выбросить, но его охраняли птицы и звери, а над ним всегда сиял солнечный луч. Тогда государь велел вернуть его матери. В конце концов яйцо раскрылось, и из него вышел необыкновенный мальчик. Ему дали имя Чумон.

Чумон обладал большими талантами, за это его невзлюбили сыновья государя. Тогда государь послал его пасти коней. Чумон решил бежать в южные земли и основать там государство. В царском табуне он выбрал себе хорошего коня и с тремя товарищами бежал на юг. Путь им преградила река, тогда Чумон ударил луком по воде, тотчас всплыли рыбы и черепахи и составили мост. Чумон с товарищами перебрался на другую сторону, и погоня не смогла их настичь. Чумон в новых землях создал царство, состязался с правителем этих мест и одержал победу, построил столицу и утвердился в качестве государя. Осенью в девятой луне государь поднялся на небо и больше не вернулся, его нефритовый кнут наследники похоронили в горе.

Предание в записи Ли Кюбо имеет развернутый сюжет и четко делится на две части. В первой речь идет о сыне Небесного государя и водяной деве — дочери Божества реки, вторая посвящена рождению и деятельности героя-основателя государства Когурё. Выделим узловые моменты сюжета и главных персонажей, которые связаны с развитием действия.

1)Сын Небесного государя в четвертой луне спускается с неба на землю. Герой обладает солярными признаками: носит шапку с крыльями ворона, а ворон в Корее почитался как солнечная птица. Время его «работы» на земле, с людьми, — летний сезон и светлая часть суток.

2)Хтоническое существо, обитающее в водоеме, становится брачной парой небесного персонажа. Ситуация «брак сына Небесного государя с хтонической девой» уже знакома по преданию о Тангуне, но там о ней сообщается кратко. Здесь эта ситуация осложнена новыми эпизодами, в которые, кроме основных участников — брачной пары — включены новые действующие лица: Божество реки, отец хтонической девы, государь Кымва, его рыбак. Эпизоды создают препятствия и задерживают осуществление главного действия — брачного соединения.

Таким образом, сын Небесного государя выступает как антагонист Божества реки и его дочери (хтонических персонажей). С отцом он состязается, с дочерью — хочет вступить в брак и для этого пытается ее поймать. Заметим, что в индоевропейском мифе о поединке Бога Грозы со Змеем, как правило, Бог Грозы одерживает победу над хтоническим противником — Змеем с помощью каменных и железных, или медных, орудий. Использование таких же орудий (кнут из нефрита, хоромы из меди) сыном Небесного государя для поимки дочери Божества реки наводит на мысль о том, что корейский герой тоже обладает признаками Бога Грозы.

3)В ситуацию включается «местный царь» Кымва, который приказывает рыбаку изловить некоего «вредоносного зверя» железными сетями. После этого эпизода действие возвращается к главной сюжетной линии, истории брачного соединения героев предания — сына Небесного государя и дочери Божества реки. Брачное соединение описано как проникновение солнечного луча в лоно хтонической девы.

4) От брака сына Небесного государя с речной девой рождается герой, который получает имя Чумон и затем создает царство. После воцарения его называют Тонмён. Путь героя от появления на свет до основания им нового царства также осложнен целой серией эпизодов — препятствий: рождение из яйца, подозрительность окружающих, зависть братьев и, наконец, бегство в другие земли, где победив в состязании местного правителя (Чумон его изгоняет, но не убивает!), он становится государем.

5)Тонмён-Чумон умирает — уходит в гору: наследники хоронят его нефритовый кнут (постоянное орудие, которым он действует) в горе. По мифологическим представлениям, орудие (атрибут) героя может выступать как его заместитель, т. е. в горе хоронят самого Тонмёна-Чумона (вспомним, что и Тангун уходит в гору в конце правления).

6)Время жизни Тонмёна-Чумона и основания им государства Когурё помечено двумя сезонами: он рождается летом в четвертой луне и умирает осенью в девятой луне, в четвертой луне начал править его сын Юри. Время царствования Тонмёна-Чумона введено в исторический контекст — соотнесено с правлением китайской династии Хань от четвертого года правления под девизом Шэнь-цзюэ (58 г. до н. э.) до четвертого года правления под девизом Хун-цзя (17 г. до н. э.), когда в Когурё пришел наследник ТонмёнаЮри.

В предании три героя, связанных с небесным государем, и начало их деятельности отнесено к летнему сезону — времени «активного солнца»: Сын небесного государя появляется на земле в четвертой луне, Тонмён-Чумон рождается от солнечного луча в четвертой луне и его наследник Юри вступает на престол тоже в четвертой луне. Так события, связанные с созданием государства, представлены как трижды повторенный цикл, в начале которого каждый раз появляется новый устроитель. Его активная жизнь соотносится с летним временем года — периодом роста и созревания плодов, иначе говоря, с плодородием, которое и обеспечивает жизнь. Возможно, эти устроители и представлялись как силы, поддерживающие и обеспечивающие плодородие, и только позднее они были введены в исторический контекст и стали основателями государства.

Оба рассмотренных предания об основателях построены по одной и той же схеме. Однотипны и функции главных действующих лиц, только в первом (о Тангуне) действия основных персонажей лишь названы, не развернуты, и к главному эпизоду — брачному соединению и рождению героя — сын Небесного государя и его хтоническая пара приходят, не преодолевая никаких препятствий. В то время как во втором предании (о Тон-мёне-Чумоне) каждое действие обрастает многими дополнительными эпизодами, которые создают «задержки» в движении сюжета. Кроме того, Тангун ничего не делает для того, чтобы «создать царство», в то время как путь Тонмёна-Чумона от рождения из яйца к статусу основателя описан подробно, акцентированы героические деяния, в которых он демонстрирует свои качества, дающие ему право стать основателем. Следует добавить к этому, что, в отличие от предания о Тонмёне-Чумоне, характеристики героев предания о Тангуне даны в стиле китайской литературной традиции.

Однако оба предания сходны в главном — в них речь идет о паре антагонистов— небесном и хтоническом персонажах. Антагонисты не враждебны друг другу и не различаются как положительный и отрицательный. Они противопоставлены один другому как носители мужского и женского (небесного и земного) начал, их противостояние разрешается гармоничным союзом и рождением сына — устроителя, основателя государства.

Итак, оба северных предания об основателях государств построены по схеме известного мифа о поединке Бога Грозы со Змеем, но корейское понимание мироустройства вносит в этот сценарий свои коррективы. Взаимоотношения небесного и хтонического персонажей определяют состояние мира. Мир пребывает в хаосе, когда каждый из персонажей находится в своем пространстве (небесный — наверху, хтонический — внизу, в воде, в лесу). Гармония наступает, когда небесный персонаж нисходит на землю, вступает в брачный союз с хтонической девой и рождает устроителя. Появление устроителя, как правило, связано с весенне-летним сезоном. Подобно тому, как в природе каждый сезон года наступает в свой черед, так и рождение нового устроителя приходит в свое время. Его внутренняя творческая сила и устанавливает космос. При таком понимании развития активное вмешательство в естественный порядок вещей становится бессмысленным. В корейской традиционной литературе положительные герои связаны с космосом — устроением. Возможно, поэтому они и выступают не как разрушители старого, а как источник нового начала, преобразующего хаос в космос, и в основе решения конфликтов оказывается не идея борьбы и уничтожения противника, а «плодородие» — гармоничное соединение противоположных начал, дающее новое рождение. Скорее всего, именно эта идея «плодородия» снимает трагическую развязку и приводит к установлению гармонии. Быть может, поэтому в произведениях корейской традиционной прозы мы видим не активных борцов, сражающихся и побеждающих своих недругов, а пассивных обладателей благородных качеств. Вероятно, известная конфуцианская схема поведения «истинного мужа» и «образцовой жены» могла наложиться на уже готовую мифологическую модель.

Эпические тексты дают возможность понять, каким в древности видели мир и как мыслили поддерживать в нем гармонию. В этих текстах заложены культурные представления народа, которые не исчезают со временем, а продолжают жить, в частности, в литературных произведениях.

Источник: А. Ф. Троцевич. История корейской традиционной классической литературы (до ХХ века). С-Пбг. 2004 г.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »