Это был мой день

“Корё синмун” №9-10,   май 2007

В этом году на День поминовения героев, павших в апреле 1920 г., был приглашён внук одного из героев – Цоя Петра Семёновича (Чхве Джэхёна) – Валентин Цой. Сегопня он делится своими впечатлениями о пребывании в нашем городе.

Над площадью Победы летали имена Чхве Джэхёна, Блюхера, Ким И Дика, Лазо…

Я слышал, что в далё­ком Уссурийске, где ког­да-то был расстрелян ин­тервентами мой дед, уже третий год проводят День поминовения пав­ших героев. Для меня сам факт этот был просто невероятен. 87 лет про­шло с той кровавой поры. Половину этого срока Пётр Семёнович Цой и его дети считались “врагами народа”, даже произно­сить его имя было опасным. А вторую половину уже мы, вну­ки, удостои­лись чес­ти быть “реабилитированными” и получать положенные льготы по коммуналь­ным услугам. Вот тебе вся честь и память.

И вот целый город ус­траивает День поминове­ния, отдаёт почести ге­роям начала прошлого века. И делает эти Дни ежегодными, традиционными! Где ещё в наше меркантильное время случается такое?

“Я другой такой страны не знаю…”

Можно представить, как же мне хотелось побывать в том городе, посмотреть на этих людей с обострённым чувством и редкоетным вниманием к своему историческому прошлому, низко поклониться им! Куда там  на другой край земли с моей пенсией. Я помню, как отец даже в советские времена только тяжко  вздыхал, мечтая о стране своего детства. Можно представить, как за­ныло моё сердечко, когда Валерия Ким переда­ла мне официаль­ное приглашение , на торжества!

7 апреля вы­дался тёплый солнечный день. Я с волне­нием наблюдал, как на Площадь Победы к Вечно­му огню ближе к по­лудню стал сте­каться народ. Вид­но, как организованно пришли ветераны, сту­денты, школьники. Но ещё больше собралось вроде бы случайных людей, которые прослышали про митинг и пришли целыми семьями. Это были торжества, я считаю, по высшему разряду, городского масштаба. Гремела медь военного оркестра, Почётный караул из войск местного гарнизона блистал безукоризненной выправкой, флаги, баннеры, цветыи даже на­стоящий салют из боевого оружия! Почтить память пришли руководители Примор­ского края, городские власти, Генеральный консул Республики Ко­рея, представители Ми­нистерства по делам ве­теранов и патриотов Рес­публики Корея и конеч­но же руководители на­ших корейских органи­заций.

Выступающие гово­рили о глубоком ува­жении к памяти тех, кто защищал род­ной город, родную землю от порабо­тителей. О том, что те события, имена героев надо знать и помнить, что для молодё­жи они всегда бу­дут при­мером слу­жения и вернос­ти Родине.

Многократно усилен­ные мощными динами­ками над площадью взлетали имена Чхве Джэхёна, Блюхера, Ким И Дика, Лазо, Ом Дю Пхиля. И сам я, казалось, от  торжества  и величия момента тоже воспарил и поплыл над городом. То была высшая точка счастья! Вот оно, после стольких лет забвения, всенародное признание и громогласная слава нашего Петра Семёнови­ча! Об этом мечтали его дети – Ольга, находивша­яся в Норильской “ша­рашке”, Пётр, погибая в бою под Томском, Па­вел, когда его мучили в Кзыл-Ординских застен­ках, Люба, расстрелян­ная в Новосибирске, Ва­лентин в Алма-Атинской тюрьме…

Какие совремённые лица у героев!

Теперь ещё об одном волнующем событии, тоже тронувшем меня до глубины души. В Город­ском музее состоялось открытие фотовыставки, посвящённой тем годам. Фотография обладает удивительным свой­ством – она невольно за­ставляет нас оглянуться на себя, задуматься над своим прошлым, вспом­нить историю. Ведь не просто так семейные фотоальбомы хранились наравне с документами. Порой одна            фотография говорит больше, чем десятки страниц учёной книжки.

 Лучше один раз увидеть.

Целый раздел выстав­ки был отведён Петру Семёновичу и его се­мье. Вот и вернулся он в свой родной Никольск- Уссурийский. С портрета он смотрит на нас спо­койно и властно, как бы говоря – ну что ж, вам тоже выпало нелёгкое время, держитесь с до­стоинством.

Организаторы с види­мой любовью реставри­ровали старые редкост­ные фотографии. Им уда­лось добиться эффекта присутствия, посетители словно попадали в ста­рый Никольск-Уссурийский, ходили по его ули­цам. Унтербергеровская, Александровская, Занадворовская, Николаев­ская… Никольск -Уссу­рийский где-то ровесник переселения корейцев в Россию. Значит навер­няка и мы, корейцы, участвовали в его становлении. Народ­ный дом, Реальное учи­лище, Педагогический техникум – это всё из того времени, они часто упо­минались в воспоминаниях отца, тётушек. И вот мне довелось погладить их шершавые стены, прикоснуться к той эпохе.

А какие прекрасные совремённые лица у ге­роев!

Одно время я вёл в своей газете раздел “Старая фотография”. В комментариях к снимкам я старался за частным фактом увидеть собы­тие, момент нашей исто­рии. Раздел имел ус­пех. Я думаю, хорошо бы с подобным почином выступить вашей газете. Читателям наверняка есть, что показать, о чём рассказать. Биографии некоторых уссурийских семей – прямое отраже­ние истории российских корейцев. А следующий вер­нисаж обогатился бы уникальными фотодоку­ментами.

Мне бы ещё хоте­лось здесь упомянуть о встрече и знакомстве с удивительными людьми Ольгой Лынша и Никола­ем Паничкиным, истин­ными учёными – труже­никами, которые знают историю не понаслышке, и вспоминают о ней не только по праздникам. Они-то рассказывали мне о Петре Семёнови­че, много интересного, чего я и не слышал.

Как решают дела государственные мужи

Когда я собирался на Дальний Восток то, естественно, помимо участия в торжествах планировал ещё ряд дел, связанных с памятью Петра Семёновича – когда ещё придётся попасть сюда. Нужно было, прежде всего,    попробовать поговорить с кем-yибудь из местного руководства относительно памятной доски на Володарского 38, где жил Пётр Семёнович. И второе –  порыться в РГИА ДВ во Владивостоке, поискать документы о его деятельности. Профессор Института востоковедения РАН Б.Д. Пак, напутствуя меня,              подготовил рекомендательное письмо от Института сказал: “Найдёте в архиве что-нибудь неопубликованное, мы   дополним         это  имеющимися материалами и выпустим настоящую научную книгу”(тут следует сказать, что, несмотря на общее одобрение моей книги “Чхве Джэхён”, учёные не считают её  серьёзной  – много  вольностей, воспоминаний,  мало источников-документов).

Все дела мои и задумки исполнялись, как по мановению волшебной палочки. Даже более чем удачно. Потом Валерия Ким скажет: “Это был ваш день”. Впрочем, все дни и в Уссурийске, и во Владивостоке складывались в мою пользу. Мне везло, потому что дело это святое. Так я полагаю.

А началось с того, что на митинге, стоя в почётном строю рядом        с местным начальством Алексеем Алексеевичем (не называю его истинного имени, по причине, которая станет ясной далее), я никак не мог выбрать момента, чтобы переговорить с ним по поводу мемориальной доски. Это удалось мне вечером на приёме. Я объяснил суть дела и сунул ему газету со статьёй “Чхве Джэхён жил здесь!”. Он вежливо пообещал посмотреть. Честно говоря, я ничего не ждал, просто надо же что-то делать, ведь уже четвёртый год ничего не получается. На счастье, Алексей Алексеевич оказался человеком обязательным. На следующий день мы стоим у дома, где жил Пётр Семёнович по ул. Чичерина, рассуждаем, может быть выкупить этот дом, устроить музей партизанской славы… Вдруг около     нас     тормозит представительский джип, и к нам идёт сам Алексей Алексеевич: “Валентин, я прочитал вашу статью, навёл справки (и всё это в течение одного воскресного утра!). Вы знаете, чтобы установить официально мемориальную доску, надо признать этот дом историческим памятником. Представляете, что это такое…Тут из калитки выходит пожилая женщина. Алексей Алексеевич берёт инициативу в свои руки.

– Вы хозяйка этого дома? Как Вас зовут? Вот приехал из Москвы внук героя, который жил в Вашем доме…

– Ой, и не говорите! Любовь Ивановна я, сюда уж столько приезжало, столько мне говорили, я про всё знаю. А мне чего -дайте квартиру нормальную, я и уеду отсюда. Трое нас здесь живет, немного надо…

– Любовь Ивановна, а Вы не будете возражать, если мы пока вот здесь на стене повесим небольшую памятную доску, где будет написано, что здесь жил такой-то? Дом только украсится. Конечно, всё обговорим сначала, как положено…

– Да чего ж, я ничего, только нам бы лучше квартиру с удобствами, тяжело уже. Приезжайте…

Уже в дороге Алексей Алексеевич объяснял: “Частный дом, хозяева на нём   что   угодно   могут вешать и прибивать. Так делают. И не только на своих домах. Шестую школу знаете? Посмотрите, там чёрная доска прибита. Тоже без официального разрешения. Мы знаем, чья она, ну и что, ничего страшного, пусть будет. А если вы собираетесь выкупать этот дом, то не советую. Центр города, сейчас        в        план реконструкции не опал, но в любой момент всё может быть. Сейчас это быстро делается. Я вам разъяснил, надеюсь, ситуацию?

Вот так быстро и просто  решают проблемы государственные мужи!

Поклонение

У нас нет могилы Петра Семёновича. Тогда, 5апреля 1920 г он навсегда исчез в застенках японской жандармерии. Враги наотрез отказали семье в дальнейших сведениях о нём живом или мёртвом. Так мы   потеряли   родителя.. .В 1970 г. в Сеуле на Мемориальном кладбище героев Тонзягтон в знак выдающихся заслуг перед Родиной Правительство Республики    Коре поставило ему памятник. Когда я бываю в Сеуле, прихожу туда поклониться.

Мы искали захоронение, посылали запросы. Никто ничего не знает и не слышал. Вот, например,       ответ Исполкома Уссурийского городского Совета народных депутатов, исх., №9 от 20.06.91 г.: «К сожалению, помочь  вам  не удаётся.   В Уссурийском ЗАГСе актовой записи о смерти гражданина Цой Петра Семёновича не имеется. Кладбище, на котором хоронили корейцев, расстрелянных и замученных в 1918-1922 годах, не сохранено. С 1935 года на его месте размещена городская нефтебаза…”

Здесь следует прервать повествование   и рассказать о Пан Бёнг Юле, профессоре исторического факультета Института гуманитарных наук Сеула. Не знаю, кто ещё и в Корее, и в России сегодня больше него занимается историей первых корейских переселенцев. В своих поисках-исследованиях он объездил,        причём неоднократно, и Казахстан,и Узбекистан, не говоря уже о Москве и Приморье. Его фундаментальный труд о Ли Донхви получил государственную премию в Республике Корея. И в России пока нет ничего подобного. Его хорошо знают и учёные, и старожилы-корейцы. Он написал первую подлинную биографию Чхве Джэхёна на корейском языке. И, наконец, именно благодаря его инициативе в Уссурийске прошёл первый День поминовения четырёх героев-корейцев.

С профессором я знаком давно, неоднократно бывали друг у друга дома. Конечно, сегодня он тоже был здесь. Я попросил подъехать к городской нефтебазе, чтобы хоть издали посмотреть на те места. Мы постояли, посмотрели на банки.         Муромцев, случайный прохожий (он оказался историком), подтвердил, что раньше здесь действительно было корейское кладбище. Вся территория нефтебазы огорожена забором, нас охранники попросили не фотографировать и вообще убираться  со «стратегического объекта». И тут Бёнг Юль говорит: «У меня есть сведения одного    из    тех        жандармов,     который    расстреливал Чхве Джэхёна. Он говорил,     что  это  было  рядом  с    тюрьмой    у    подножья    сопки. Его расстреляли и    здесь же закопали.  Потом тот растоптал ботинками землю, чтобы даже следа не осталось. Есть здесь тюрьма рядом с сопкой?» Валерия заволновалась: “У нас в городе вообще только одна сопка, и там действительно          есть тюрьма. Поехали!» Вот она сопка, улица Пологая вверх идёт, а это слева тюрьма, смущало, что стены тюрьмы           выложены силикатным кирпичом, видимо, недавно. Валерия резонно заметила: «Да, здание     похоже действительно новое. Но вполне может быть, что его построили на месте старой тюрьмы.»

Когда  мы наследующий      день поднялись по Пологой чуть     повыше,     то     увидели                        внутренний двор тюрьмы и         старое здание из красного кирпича,  которое было надстроено новым белым.       кирпичом.    Значит, вон оттуда их вывели и повели к сопке,             Вот это место! Здесь ..        Я никогда    не творил  молитву. Но,   поклоняясь                       деду, вдруг почувствовал, что   причитаю:   “Это   я пришёл к тебе, твой внук, Валик, ты меня не видел,       бабушка Лена так меня  называла. Ты уж прости нас, что так долго не могли        придти. Никого уж нету, ни Елены Петровны, ни детей       – Пети, Веры, Нади, Любы,       Павла, Сони, Оли, Вали,        Милы, Лизы, Вики. Я от всех тебе низко кланяюсь…”

Как же я благодарен всем добрым людям, которые помогли свершиться такому: Национально-культурной автономии корейцев г.Уссурийска, администрации Уссурийского городского округа, Научно-исследовательскому институту истории и культуры Республики Корея, газете “Коре синмун”, Генеральному консульству Республики Корея в г. Владивостоке, Министерству по делам ветеранов и патриотов Республики Корея!

И           персонально искреннее      спасибо Валентину и Валерии Ким, Пан Бёнг Юлю и Ким Бо Хим!

Когда-нибудь здесь будет стоять памятник.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

1 комментарий

  • Тэн Евгения Георгиевна:

    В 2015 году НКА корейцев г. Уссурийска удалось приобрести этот дом, где жил Чхве Дже Хён – патриот Кореи Герой РК, Общественный деятель, просветитель, Волостной Старшина в 1896 г. участвовал в торжествах по случаю Коронации Императора Николая II в Москве, в 1913 г. приглашен на праздновании 300-летия Дома Романовых в качестве главы делегации приморских корейцев.
    НКА корейцев г. Уссурийска создали Фонд Дома-музея им. Чхве Дже Хёна.
    Усилиями всех коре сарам создается Дом-музей Чхве Дже Хёна.
    Это ЗДОРОВО !

Translate »