Хан – фамилия, Дин – свободный

Корё ильбо: Писателю, драматургу, одному из лидеров северокорейских студентов, который по политическим мотивам в далекие 60-е годы прошлого века остался в Советском Союзе, Хан Дину этим летом исполнилось бы 86 лет – родился Хан Ди Ён 17 августа 1931 года. 13 июля мы вместе с вдовой Зинаидой Ивановной Ветровой помянули писателя – 24 года назад остановилось его сердце.

Тамара Тин

Время проходит, а имя этого незаурядного, преданного своему делу писателя живет не только в сердцах тех, кто его знал, любил, ценил его талант и берег от зависти, от непонимания, от всего того, что могло помешать ему творить. Хан Дина помнят в Корейском театре, в доме, в котором он жил, помнят и те, кто в силу своего возраста не мог знать его лично, но смотрит его пьесы, читает рассказы, наполненные светлой грустью о несбывшемся, о сокровенном. Однако о глубокой внутренней тоске по Родине, переживаниях о потере связей с самыми родными писателю людьми знала, пожалуй, до мельчайших подробностей лишь его супруга Зинаида Ивановна Ветрова, которая в полной мере разделила с ним его нелегкую судьбу. Именно она после смерти мужа осталась по-настоящему верной его делу. Благодаря Зинаиде Ивановне публикуются рассказы Хан Дина в литературных журналах Казахстана, о Хан Дине помнят его коллеги, пишущие не только на корейском языке. Ведь тема патриотизма неисчерпаема, так как у каждого человека, гражданина, Родина своя.

Наша газета, в связи с 85-летием театра, в этом году особенно пристально следит за тем, что делает театр. И не только. Мы рассказываем об актерах разных поколений и восхищаемся (надеюсь, вместе с читателями) судьбами, талантами, которые имеет наш театр. Что примечательно, в воспоминаниях всех наших героев есть (у кого центральное, у кого в кругу актеров и других работников театра разных лет) место воспоминаниям о Хан Дине – Хан Дине-драматурге, Хан Дине-человеке, Хан Дине-собеседнике. О его исключительности и недосягаемой высоте с грустью отметил в своей сравнительно свежей публикации его коллега Лаврентий Сон: «Среди советских корейских драматургов, пишущих на родном языке, самым молодым является Хан Дин (Хан Ди  Ён)». Никуда от правды не денешься. Сегодня на писательской ниве такого уровня Мастера слова нет. Видимо, нужно терпеливо ждать его рождения. Хан Дин, незадолго до смерти, в 1988 году успел сделать дело, которое было одним из самых значимых в его творческой жизни – удалось издать антологию произведений на корейском языке в пяти томах.

Хан Дин был высокообразованным человеком, очень рано связавшим свою судьбу с литературой. Еще в Северной Корее он успел поступить и проучиться два года на филфаке Пхеньянского университета имени Ким Ир Сена. Немаловажную роль сыграло также и влияние отца на него – известного драматурга Хан Тхе Чона, под воздействием которого формировались взгляды будущего прозаика и драматурга, служба в армии. С 1952 по 1957 годы будущий писатель учился на сценарном факультете ВГИКа. И неудивительно, что, будучи уже студентом, написал первые повести и рассказы, отличающиеся философским осмыслением проблем современности. После окончания ВГИКа Хан Дин работал на телевидении, был заведующим отделом литературы и искусства газеты «Ленин кичи» (ныне «Коре Ильбо»). Но подлинно творческая работа началась, когда он в 1965 году перешел в Корейский театр музыкальной драмы. Здесь он раскрылся как талантливый драматург. С театром связаны самые плодотворные годы его деятельности.

И всегда рядом с ним была Зинаида Ивановна, которая и сейчас остро переживает, если почувствует по тому или иному поступку, в основном чиновников, которые нет-нет, да и не назовут имя ее мужа. А ей сегодня очень важно, чтобы его помнили, ведь он отдал всего себя работе, отказавшись от всех благ в жизни, ценил главное – свободу в творчестве и, конечно, личную свободу, когда у человека есть хотя бы элементарные права гражданина. Как известно, до 1976 года у него не было советского гражданства и он говорил своей жене: «Постарайся никому не говорить, кто я и откуда». Сыну уже исполнилось 16 лет, когда его отец получил красный советский паспорт. Поэтому не трудно понять, что значило для него слово свобода. Когда я спросила у Зинаиды Ивановны, как переводится псевдоним, который он взял, она ответила: «Хан – фамилия, Дин – свободный».

Сегодня хотелось бы поговорить о том, как важно таким одержимым людям иметь надежный тыл, любимого человека рядом, каким стала для Хан Дина Зинаида Ивановна. Удивляет, как эта хрупкая обаятельная женщина, по которой вздыхал ни один парень из Сибири, сделала такой опрометчивый в то время выбор.

– Я полюбила его с той самой первой встречи на московском вокзале, – вспоминает она, – когда мы случайно встретились у железнодорожной кассы, и оказалось, что мы вместе едем в Барнаул. Он отличался от всех знакомых мне ребят. В нем чувствовалась какая-то внутренняя нежность и в то же время сила. Говорил с большим акцентом, но грамматику русского языка знал очень хорошо и, конечно, как педагог, литератор, я не могла не оценить этого.

Казалось, внешне Зина и Дин были как две противоположности. Он – смуглый, черноглазый, она – голубоглазая, светлая, типичная россиянка. Однако это были две половинки, родственные души, которые с полуслова понимали друг друга, доверяли друг другу. И какие бы испытания не уготовила им судьба, были уверены, что вместе им ничего не страшно даже на расстоянии, и никогда эта семейная пара не ставила материальные интересы превыше духовных. Поэтому, имея свою квартиру в Барнауле, молодая семья спокойно сорвалась сначала в Кызыл-Орду, а потом также в Алма-Ату. Зинаида Ивановна, будучи сначала с первенцем Андреем на руках, потом, когда родился Дима, с двумя сыновьями, терпеливо ждала, когда ее муж определится с работой, устроится, приезжала к нему и хваталась за все дела сразу, чтобы освободить от быта своего талантливого супруга. Но какие письма он писал! Как дышала в них каждая строчка любовью к ним, заботой о них!  Она хранит эти письма сегодня, плачет над ними, вспоминая ушедшее безвозвратно золотое время – время молодости, надежд, когда нет ничего невозможного для любящих друг друга людей, когда все хорошее впереди, когда, несмотря на расстояния, они были вместе.

«Здравствуй, Зина! – писал он из Кызыл-Орды. – Сегодня последний день октября. Я получил, наконец, твое письмо. Я его так ждал. Теперь успокоился. Работы у меня очень много. Сейчас я один – в редакции с утра до вечера. Вопрос о квартире неизвестен. Квартиру еще не получил и неизвестно когда получу. Конечно, было бы несравнимо лучше жить в Барнауле, если бы у меня была работа. Здесь все надо начинать сначала. Надо издавать ежемесячный корейский журнал. Тогда я соберу сюда пишущих ребят. Буду работать, работать, много работать. Буду работать изо всех сил. В театре, в газете и на радио. Пожалуйста, пиши чаще. Береги себя и Андрейку. Вы для меня самые дорогие, без вас не могу жить. Вы – дороже меня. Праздник проведите весело и счастливо. Целую тебя и сына. 31 октября 1963 года».

Она сегодня живет в том же доме, откуда Хан Дин спешил по делам в Союз писателей, в театр, дом, стены которого хранят память о нем, являясь еще и главной материальной ценностью семьи, которая рассчиталась за квартиру лишь за два месяца до смерти писателя. Последняя гавань, последняя пристань, тепло семейного очага и любовь самых родных для него жены и сыновей остались с ним на этой земле. В соседях еще остались актеры Корейского театра, теперь ветераны – Майя Санчуновна Пак и Роза Владимировна Лим, которые вместе с семьей писателя в 1969 году получили здесь квартиры.

– Что за дом это был! – вспоминает Зинаида Ивановна. – События в каждой семье, и радостные, и грустные, касались всего дома: рождения детей, поминки, корейские праздники… Двери в квартиры не закрывались вовсе. Потому что жильцы помогали друг другу присмотреть за детьми и так далее. Да и смысла не было у запертых дверей. Все жили примерно одинаково, в доме только необходимое. Казалось, что эти семейные гнездышки существовали лишь для того, чтобы поесть, выспаться, привести себя в порядок и снова идти или ехать на работу. Разговоры и те были общие! Мне, как учительнице, больше вспоминаются проводы в школу, в первый класс, потом выпускные экзамены. Я знаю, как нелегко порою приходилось детишкам актеров, которые по полгода могли быть на гастролях. Зато когда возвращались, был такой праздник для всех и для детишек в первую очередь!

С той поры, вспоминая свою новенькую квартиру, заслуженная учительница республики вспоминает и школу, которая и сейчас стоит напротив дома. Школа в тот год тоже отмечала новоселье. Молодой учительнице было все в радость, она пропадала в школе, растворившись в ее проблемах и каждодневных заботах о подрастающем поколении.

– Учились в четыре смены. У меня сохранился школьный журнал, где в списке 42 ученика, – вспоминает Зинаида Ивановна. – Что касается детей из нашего уникального дома, то, несмотря на то, что дети актеров оставались надолго без родительского тепла, практически все очень хорошо успевали в школе. Некоторые пошли по стопам родителей – выбрали театр, многие стали очень преуспевающими людьми – уехали в Канаду, в Америку, в Россию. По всему свету мои ученики! В работе я была очень активной: и в общественной жизни, и в воспитании детей. Домой к своим ученикам ходила после уроков, помогала советами родителям. А вот когда приходила домой, иногда просто с ног валилась, а стопка тетрадок лежала и ждала, чтобы я их проверила, ведь диктанты, сочинения, учителя меня поймут – эта та невидимая часть работы, которая называется кухней педагогов. Никто не знает, какой это труд – каждодневные задания уроков учителю на дом. Частенько я была в отчаянии, нужно же еще и к урокам подготовиться!  В этих случаях мой дорогой муж молча брал стопку тетрадей и авторучку с красной пастой и проверял тетради. Он настолько хорошо владел грамматикой русского языка, что ни одной ошибки не пропускал.

У Хан Дина была и еще большая «общественная» работа, в связи с его каллиграфическим почерком. Люди просто звонили и приходили к нему, если нужно бы правильно заполнить паспорт для покойного (мёнжон). А так как лучше него мало кто владел корейским языком и особенностями заполнения этого последнего в жизни кого-то документа, редко какая неделя проходила без визита в семью незнакомцев даже из пригородов Алма-Аты. Хан Дин встречал всех без отказов и делал это так, словно это была его обязанность. Если писателя не было дома, то просьбы были переданы либо через соседей, либо через детей.

Соседи вспоминают о писателе, что это был очень любящий отец. Семья и работа – два направления, с которых он не сворачивал и из-за которых мог отложить любые поездки, любые дела. Да и не было у него после самой большой для любого человека потери отчего дома большего в жизни счастья – надежного тыла и работы, которая в радость.

***

Источник: http://koreilbo.com/index.php/news-social-ru/1170-khan-familiya-din-svobodnyj

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Разрешенные HTML-тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Translate »