И.Н. Селиванов. Пак Ы Ван: краткий биографический очерк

Ким Ир Сен на встрече с Брежневым в 1956 году

В ряду нескольких сотен советских граждан, прибывших после окончания Второй мировой войны на территорию Северной Кореи для  помощи в строительстве нового государства, Пак Ы Ван (вероятнее всего, в СССР он носил имя и фамилию Иван Пак) является одной из наименее изученных фигур.

Исходя из материалов весьма небольшого по объему личного дела в ЦК КПСС, он родился в 1911 г. О жизни в Советском Союзе сведений очень мало. Высшее образование (специальность – инженер-железнодорожник) он получил в 1930-е гг. в Ростовском  институте инженеров путей сообщения[1], затем вступил в ВКП(б) и вскоре был переведен на партийную работу в Среднюю Азию. В 1945 г. являлся заведующим отделом агитации и пропаганды Янги-Юльского горкома партии Коммунистической партии Узбекистана.

В 1946 г. Пак Ы Ван был направлен в Северную Корею, где были востребованы его знания по специальности, вначале в качестве заместителя начальника департамента путей сообщения Временного народного комитета Северной Кореи. С 1948 г., после образования КНДР – он заместитель министра путей сообщения, а в период корейской войны руководил этим ведомством.

С 1953 г. карьера Пак Ы Вана пошла вверх – он стал заместителем председателя правительства (заняв в нем вакантное место, освободившееся после гибели неформального лидера корейцев, прибывших из СССР, А.И. Хегая), а в 1954-1955 гг. одновременно являлся министром легкой промышленности[2]. Именно в этот период многие высокопоставленные выходцы из СССР и Китая настаивали, что индустриализацию в разрушенной до основания в ходе военных действий стране необходимо начинать с легкой промышленности, но Ким Ир Сен настаивал на приоритете тяжелой.

  Пак Ы Ван 20 октября 1955 г. посетил посольство СССР в Пхеньяне и критически высказался о происходящем в Северной Корее. По его мнению, решения по экономическим вопросам принимают люди, не имеющие никакого представления о сути возникающих проблем[3].

Чуть позднее, скорее всего под влиянием решений ХХ съезда КПСС, Пак Ы Ван начинает себя проявлять как еще более критически настроенный по отношению к Ким Ир Сену политик. Сопровождая в поездках по стране главу делегации КПСС Л.И. Брежнева во время работы III съезда ТПК он, видимо, сообщил тому много негативного о происходящем в Северной Корее и просил Москву повлиять на ситуацию в КНДР[4].

Сигнал был услышан и по возвращению в Москву Брежнев составил весьма нелицеприятный отчет о том, что он узнал о положении в КНДР во время работы пхеньянского партийного форума.

Исходя из имеющейся ограниченной информации, трудно понять, являлся ли Пак Ы Ван членом формировавшейся весной-летом 1956 г. оппозиционной группы в северокорейском руководстве или просто сочувствовал ее представителям.

 Стоит также отметить, что перед началом работы  III съезда ТПК, 20 апреля, Пак Ы Ван побывал в Москве и более подробно в беседе с советскими представителями обсудил проблемные моменты внутренней и внешней политики КНДР. Конечно, в Пхеньяне это могло вызвать далеко неоднозначную реакцию и подозрения в нелояльности режиму Ким Ир Сена. Тем не менее, на последнем заседании съезда было объявлено  о  включении Пак Ы Вана в число кандидатов в члены Президиума ЦК ТПК.

Во время августовского пленума ЦК ТПК[5], когда оппозицией была предпринята попытка критики Ким Ир Сена, Пак Ы Ван, судя по имеющейся у нас информации, вел себя достаточно осторожно[6]. Этому в немалой степени могло способствовать следующее обстоятельство, выявившееся несколькими днями спустя, 5 сентября 1956 г., в ходе аудиенции посла КНДР В СССР Ли Сан Чо с заместителем министра иностранных дел Н.Т. Федоренко. Северокорейский дипломат с возмущением рассказывал, что  в ТПК «сложилась обстановка угроз и террора». По его сведениям,  в ходе личной беседы Ким Ир Сен заявил Пак Ы Вану, что против него имеется много компромата по поводу растраты бюджетных средств и обещал дать ход уголовному расследованию этого дела, если тот продолжит выступать против существующего режима[7].

Когда в Пхеньян во второй половине сентября побывали советская и китайская делегации, во время специально собранного для «гостей» из Москвы и Пекина внеочередного заседания Президиума ЦК ТПК[8], он был единственным, кто допустил в своем выступлении в прениях по докладу Ким Ир Сена критику порядков в партии и государстве.

Приведем содержание речи Пак Ы Вана, ставшей для него «моментом истины» и во- многом определившей дальнейшую трагическую судьбу[9].

«Советы братских партий[10] имеют очень важное значение и их помощь правильна. Необходимо подчеркнуть, что т. Ким Ир Сен совершенно правильно сказал, что эти советы являются правильными по существу, мы должны принять и провести со всей искренностью потому, что они глубоко верны, а не только потому, что это советы братских компартий. Постановление августовского пленума было крайним и необдуманным. Поэтому советы братских партий вдвое правильны. На августовским пленуме была напряженная атмосфера. Несмотря на то, что Ким Ир Сен и Цой Ен Ген[11] до пленума разговаривали с недовольными членами ЦК, и несмотря на то, что в ЦК договорились не исключать их, а воспитывать, на деле получилось другое.

На пленуме Юн Кон Хын[12] выступил горячо и резко, ему не дали говорить, а надо бы было его выслушать. Если он неправ, доказать его неправоту. Получилось иначе. Те, кто уехал из Кореи в Китай, не выступили на пленуме[13]. Почему? Видят, как на них нападают как на членов антипартийной группировки и даже требуют их ареста, они решили уехать в КНР. Пленум ЦК не выслушал того, что они хотели сказать, и исключил их из партии. Это неправильно. Пак Чан Ок[14] вообще на пленуме не выступал, так как президиум ему не посоветовал. Когда же ему задавались на пленуме вопросы, он лишь оправдывался. Как известно, его вывели несмотря на это из состава президиума ЦК. На настоящем заседании говорят о том, что надо восстановить исключенных товарищей потому, что это будет великодушно. Дело не в великодушии, а в том, чтобы не принимать торопливое и необдуманное решение. Все решении я ЦК и Кабинета Министров должны приниматься обдуманно. А следует сказать, что мы часто действуем своей властью, нажимаем на работников, стоящих ниже. Нам необходимо исправить метод работы ЦК и Кабинета Министров. Никому нельзя не согласиться с мнением того или иного руководящего работника. В противном случае оно будет антипартийным мнением. Если он не прав, его надо убедить в этом. ЦК исключило из своего состава ряд членов ЦК, не выслушав их. Это получается так, когда судья действует, будучи заранее предубежденным в виновности обвиняемого.

В таком случае подсудимый всегда будет объявлен вором.

ЦК должен подходить объективно. Нам надо проводить в жизнь правильные указания тов. Ким Ир Сена – работникам аппарата Центрального Комитета более осторожно подходить к подобным вопросам, а  не командовать. У нас до сих пор часто бывает так, что если тот или иной работник не согласен с работником аппарата ЦК, то ему говорят, что он выступает против ЦК, что он антипартийный элемент и т.д. поэтому надо только слушать, иначе сразу обвинят в антипартийной деятельности.

Надо отличать ошибающегося члена партии от врага.  На предстоящем пленуме нам не следует выискивать вину исключенных товарищей и проводить следствие относительно их поведения. Следует сейчас в принципе решить, правильно ли постановление ЦК об их исключении, и если оно неправильно, то его нужно отменить.

Рекомендации братских партий имеют для нас огромное значение. Их нам надо глубоко продумать  и использовать не только при решении настоящих задач, но и во всей будущей работе ЦК ТПК и его руководящих работников».

Не  называя Пак Ы Вана персонально, Микоян в ходе заседания Президиума ЦК ТПК полностью поддержал высказанные им замечания,

Пэн Дэхуай в своем выступлении был еще более определенен:

«Наша делегация была рада выслушать выступления тов. Ким Ир Сена и тов. Пак Ы Вана. Тов. Пак Ы Ван правильно говорил. Надо иметь в виду, что упрощенческий подход  к делу только ослабевает партию»[15].

Конечно, после такого открытого демарша и поддержки со стороны посланцев Москвы и Пекина, дальнейшая судьба Пак Ы Вана была предрешена. Сторонниками Ким Ир Сена он был включен в число своих главных врагов. Вокруг него была создана нетерпимая негативная психологическая атмосфера, хотя с занимаемой должности его никто не снял, но на многие важные совещания уже не приглашали.

22 ноября 1956 г. в ходе беседы с посолом Ивановым незадолго до прекращения его полномочий как главы советского дипломатического представительства, Пак Ы Ван ему сообщил, что после событий декабря 1955-сентября 1956 гг. очень хочет возвратиться в Советский Союз, так как после 11 лет работы в Северной Корее ощущает себя «наемным иностранцем»[16].

Приблизительно в ноябре 1958 г. Пак Ы Ван вместе с рядом других оппозиционеров был арестован по обвинению в участии в заговоре против руководства «Партии и Правительства», был выведен из состава ЦК ТПК. Его дальнейшая судьба неизвестна. Скорее всего, он был расстрелян вместе с другими оппозиционерами или закончил свой жизненный путь в лагере для политических заключенных.

***

Какие предварительные выводы напрашиваются при подведении итогов нашего небольшого исследования?

В отличие от многих других советских корейцев, по приезде в Северную Корею имевших немалые политические амбиции, Пак Ы Ван представляется своеобразным «крепким хозяйственником», почти все время работавшим по специальности и на различных руководящих хозяйственных должностях.

Тем не менее, будучи принципиальным и открытым человеком, соблюдавшим верность идеалам, заложенным в него в период жизни в Советском Союзе, он так и остался «чужаком» для Ким Ир Сена и его сторонников, видевших в Пак Ы Ване «агента влияния» Москвы со всеми вытекавшими отсюда последствиями.

Он единственный не побоялся в сентябре 1956 г. откровенно высказаться о том, что происходило на его новой родине, и вскоре поплатился за это не только политической карьерой, но и жизнью.

Автор очень надеется, что в год семидесятилетия приезда первой группы советских корейцев в Северную Корею найдутся люди, лично  знавшие Пак Ы Вана или его родственники, которые помогут дополнить этот очерк новыми фактами и деятельность этого человека, спустя семь десятилетий, получит достойную и объективную оценку.

_____

[1] С 1929 по 1936 гг. этот вуз официально назывался Ростовский институт инженеров путей сообщения (РИИПС), а с 1936 г. стал именоваться Ростовским институтом инженеров железнодорожного транспорта (РИИЖДТ).

[2] РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 228. Д. 1003. Л. 2-6.

[3] См.: Симотомаи Н. Кремль и Ким Ир Сен. М., 2009. С. 191.

[4] См.: Ланьков А.Н. Август, 1956 год. Кризис в Северной Корее. М., 2010. С. 123.

[5] Проходил с 30 по 31 августа 1956 г.

[6] Например, у нас нет достоверной информации о его позиции в отношении обсуждавшихся там вопросов.

[7] См.: Селиванов И.Н. Судьба «корейского Федора Раскольникова» Ли Сан Чо //  Вопросы истории. 2016. №4; https://koryo-saram.ru/zhizn-i-sudba-korejskogo-fedora-raskolnikova-li-san-cho.

[8] Заседание состоялось 20 сентября 1956 г.

[9] Приводится по составленной для ЦК КПСС стенограмме в секретариате А.И. Микояна, возглавлявшего делегацию КПСС.

[10] Имелись ввиду КПСС и Компартия Китая.

[11] Заместитель председателя ЦК ТПК, вплоть до своей смерти в 1976 г. ближайший соратник Ким Ир Сена.

[12] Министр торговли КНДР, один из лидеров «китайских корейцев».

[13] После окончания вечернего заседания первого дня работы августовского пленума ЦК ТПК, четверо его участников, опасаясь преследований со стороны Ким Ир Сена, бежали в Китай и написали коллективную жалобу Мао Цзэдуну. Тот эту бумагу переслал в Москву и в результате для проверки в Пхеньян и приехали советская и китайская делегации.

[14] Неформальный лидер «советских корейцев», заместитель председателя Кабинета министров КНДР.

[15] Полный текст стенограммы: ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 98с. Д. 721. Л. 17-34.

[16] См.: Симотомаи Н. Указ. соч. С. 269.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментария 3

  • КГН:

    Лет 15 тому назад мы начинали с Андреем Ланьковым проект “Советские корейцы в Северной Корее”.
    В силу нашей взаимной занятости проект завис, потом был законсервирован.
    Но в моем архиве остался колоссальный материал: архивные документы, фотографии, письма, интервью, личные документы, воспоминания детей, оказавшихся с родителями в КНДР, коллекция Тян Хак Пона и других спецкомандированных.

    В прошлом году Андрей Ланьков отказался в мою пользу от всех совместно наработанных источников и дал карт- бланш на издание книги, авторство которой я по своему усмотрению могу оставить за мной одним или оставить за нами на равных.

    Хотел бы знать детали вашего проекта и готов рассмотреть возможность сотрудничества

    • Игорь:

      Герман Николаевич? Если интуиция меня не подвела, напишите, пожалуйста, на e-mail ivan13117@yandex.ru.

  • Сергей Кочкин:

    Добрый день. Родственники Пак И Вана (сын, внучка) хотели бы с вами установить контакт. Если не возражаете, пришлите ваши контактные данные на адрес: sergeykochkin@me.com..