Идеология национально-освободительного движения Кореи в период японского протектората

Японцы в Корее

Толстокулаков И. А.

Открытка, посвященная учреждению генерал-резидентства

Открытка, посвященная учреждению генерал-резидентства

17 ноября 1905 г. в Корее был установлен режим японского протектората, что означало потерю самостоятельности во внешнеполитической деятельности, национальной обороне и некоторых иных атрибутов суверенного государства, при этом сохранялись имперский статус, введённый в 1897 г., и некоторые внутренние административно-хозяйственные структуры, а также формальная власть правящей династии. С этого момента внешняя политика и оборона страны стали прерогативой японского генерального рези­дента, первым этот пост получил Ито Хиробуми, известный дипло­мат и политик, обеспечивший заключение Договора о протекторате. Силовое давление накануне и во время подписания документа, ока­занное на высшее корейское руководство, достаточно полно описано в зарубежной и отечественной литературе (см., например: [1; 5; 6]). В меньшей степени освещено влияние нового режима на дальнейшую общественно-политическую модернизацию Кореи.

В условиях японского протектората часть национальной корей­ской интеллигенции, не принявшая соглашательскую позицию «Ильчинхве» / «Общества совместного прогресса»[1] и испытавшая на себе воздействие широкого спектра зарубежных политических установок – от паназиатизма до социализма и анархизма, практически осво­бодилась от конфуцианской догматики. В отличие от предшествен­ников она обладала расширенным социально-политическим кругозо­ром, опытом удач и поражений кэхва ундонъ и других политических течений. Просветительская мысль Кореи пыталась найти выход из затруднительного положения, в которое попала страна после уста­новления протектората. В условиях жёсткого контроля со стороны японских властей чрезвычайно трудно было отстаивать идею о во­оружённом сопротивлении, кроме того, сказывались традиционные ориентиры на поддержание социальной гармонии и общественного спокойствия, поэтому идеологи просветительского движения кэмонъ ундонъ сделали выбор в пользу ненасильственных методов.

Основная цель просветителей не изменилась: они призывали к распространению знаний и повышению культурного уровня народа, в этом им виделись возможности построить в Корее цивилизован­ное общество и современное государство, способное противостоять колониальному давлению. Участники кэмонъ ундонъ доказывали не­избежность гибели традиционного строя и японского колониализма в результате закономерного развития дальневосточного общества; в их понимании, корейской нации следовало готовиться к тому, что­бы вновь взять ответственность за свою судьбу в собственные руки. Очевидно, что в таком подходе к проблеме общественного развития проявлялись определённые морально-этические установки конфуци­анства, поэтому идейную систему кэмонъ ундонъ, разработанную вы­дающимся корейским просветителем Пак Ынсиком (1859 – 1926 гг.) можно считать эклектической: в его представлениях мирно ужива­лись элементы буржуазного просветительства и традиционной кон­фуцианской мысли.

Осознав свершившуюся в ноябре 1905 г. трагедию, корейское общество искало пути восстановления национальной государствен­ности, и в связи с этим впервые в повестку дня со всей очевидностью был поставлен вопрос о будущем политическом устройстве незави­симой Кореи. Если раньше идеалом признавалась конституционная монархия по японской модели, то теперь образец для подражания виделся в политической системе США или европейских республик.

Оригинальную систему, призванную облегчить путь Кореи к восстановлению независимости на буржуазно-демократической кон­ституционной основе и с представительной властью, предложил Пак Ынсик, синтезировавший достаточно традиционные представления китайских философов Ван Янмина и Кан Ювэя, социалистические воззрения Сунь Ятсена и Сэн Катаяма, а также европейский респу­бликанский либерализм. Конфуцианская традиция в его взглядах воплотилась признанием бесспорного приоритета науки и образо­вания, но целью образовательной деятельности стала не абстракт­ная конфуцианская мудрость и добродетель, а современное знание, способное сделать личность сильным человеком с яркой гражданской позицией, а государство – независимым и открытым для дальнейше­го совершенствования и всесторонних международных отношений. Политическая система обновлённого корейского государства должна базироваться на принципе народовластия, но избранник народа, по Пак Ынсику, практически становится диктатором, поэтому важно, чтобы он обладал богатыми знаниями и высокими моральными каче­ствами. Знания ему и соотечественникам даст модернизированная система просвещения, мораль должна воспитываться новой религи­ей, в которой, с точки зрения мыслителя, остро нуждалось корейское общество.

Очевидные националистические убеждения и наивная вера в общество всеобщего равенства в рамках концепции Датун, приве­ли Пак Ынсика в ряды одного из новых религиозных течений Ко­реи Тэджонгё / Учение о великом предке, оформившегося в период японского протектората и искавшего пути к построению идеального общества на основе обожествления исторического прошлого и мифи­ческого первопредка корейцев Тангуна. Пак Ынсик выдвинул идею о «золотом веке» корейской истории в период правления Тангуна

и обосновал концепцию особых взаимоотношений государства и на­ции. В сочинении «Хангук тхонса» / «Трагическая история Кореи» он характеризовал государство и нацию как особый организм, со­стоящий из духа (хон) и формы (пэк), в качестве первого выступал народ, а вторым являлось государство. Хон включал такие элементы, как родной язык и культура, отечественная история и национальная религия (таковой должно было стать Тэджонгё), корейская литера­тура и образование; все они способствовали поддержанию и совер­шенствованию национального духа, обеспечивали поддержание хон корейского народа. Формальная сторона пэк проявлялась в экономи­ке, управленческих институтах, армии, территории и прочих внеш­них атрибутах государственности. Основная идея Пак Ынсика за­ключалась в том, что без пэк некоторое время можно обойтись, но без духовной субстанции хон нация погибнет. Трагизм истории Кореи заключался в утрате её формальной сущности пэк , но выживаемость нации и государства зависит от «духа», сохранение хон защищает их от гибели. Установление японского протектората и колониального режима означало для Кореи ликвидацию пэк , однако народу уда­лось сохранить свой хон, и теперь первостепенная задача нации в условиях японского колониализма заключалась в культивировании и совершенствовании хон. Корейцы должны сохранить и преумножить национальный «дух», обратившись к отечественной истории, куль­туре, развивая систему национального просвещения, овладевая со­временными знаниями, развивая моральные качества и культурный уровень народа [7, с. 17-23].

Чтобы иметь силы и возможности построить независимое на­циональное государство, необходимо овладевать передовым научным знанием и морально совершенствоваться, исходя из этой принци­пиальной установки, ведущие идеологи кэмонъ ундонъ Син Чхэхо (1879 – 1936 гг.), Чу Сигён (1876 – 1914 гг.), Ан Чханхо (1878 – 1938 гг.) и другие придавали огромное значение модернизации образования. Вслед за Пак Ынсиком они видели главным средством национального подъёма современную систему просвещения, литера­туру и публицистику. В их статьях, художественной прозе и поэзии отстаивались гражданские права и свободы, патриотические идеи о возрождении национальной культуры и государственности. Син Чхэ- хо можно считать политическим единомышленником Пак Ынсика, но особый упор он делал не только на овладении знанием, но и на физическое воспитание подрастающей личности, призванной восста­новить национальный суверенитет; кроме того, в его произведениях всегда подчёркивалась необходимость критического отношения к ев­ропейскому опыту и идеологии.

Син Чхэхо разработал собственную концепцию борьбы против колониального закабаления Кореи, совместив его с общим движением дальневосточных народов против империалистической агрессии. Ре­зультатом комплексного процесса обучения, по Син Чхэхо, должно было стать новое поколение корейцев, обладавшее не только совре­менными знаниями, но и особым «национальным духом», способное отстоять интересы корейского народа и возвратить ему независи­мость. Собственно говоря, именно Син Чхэхо впервые использовал дефиницию минджок (кор. – «нация») в своих теоретических раз­работках о будущем Кореи, таким образом, с его подачи появилось само понятие «корейская нация», что само по себе является важным свидетельством роста национального самосознания корейцев в усло­виях буржуазной модернизации.

Таким образом, мы можем прийти к заключению о провале японской политики, направленной на ассимиляцию корейцев; иници­ированные по замыслу новых хозяев страны модернизационные про­цессы послужили не столько этнокультурному сближению двух наро­дов, сколько их размежеванию, связанному с выходом общественного сознания Кореи на уровень буржуазной нации. Во всяком случае, эта тенденция превалировала в условиях протектората, когда со­хранялся ограниченных государственный суверенитет и действовала формальная атрибутика Корейской империи, способствовавшая на­циональной консолидации.

Основными направлениями деятельности кэмонъ ундонъ в усло­виях начинавшейся национальной консолидации стало создание про­светительских обществ и школ, а также издание газет и журналов патриотической направленности[2], регулярно печатавших материа­лы и политические манифесты в поддержку общедемократических преобразований и борьбы с костным конфуцианским руководством страны, послушно исполнявшим волю японских попечителей. Наи­большую популярность приобрели просветительские общества «Хон- джон ёнгухве» / «Общество по изучению конституционной системы»[3] и «Тэхан чаганхве» / «Общество самоукрепления Кореи»[4] (с ноября 1907 г. – «Тэхан хёпхве» / «Корейской общество»). Обе организации выступали за предоставление народу буржуазно-демократических свобод, за введение конституционного правления, но расходились в определении будущего режима: «Хонджон ёнгухве» стояло на мо­нархических позициях, а участники «Тэхан чаганхве» проявили себя последовательными республиканцами.

В годы протектората на патриотической основе наметилось не­которое сближение культурно-просветительских кругов и сторонни­ков идеи «самоусиления», выдвинутой феодальными националистами в конце XIX в. По мере нарастания военно-политического давления со стороны Японии в среде просветителей большей популярностью стала пользоваться их идейная концепция чучхе, претерпевшая буржуазно-националистическую трансформацию. Активным пропа­гандистом чучхе в лагере кэмонъ ундонъ стал Ан Чханхо, категориче­ски отвергавший любую попытку договориться с японцами и создав­ший в апреле 1907 г. радикальную и конспиративную организацию «Синминхве» / «Новое народное общество», которое выступало с республиканских позиций и наиболее последовательно отстаивало идею суверенного корейского государства на основе идеи «самоуси- ления». В отличие от других культурно-просветительских органи­заций «Синминхве» признавало вооружённые формы национально­освободительного движения, поэтому его деятельность была строго законспирирована.

Созданные культурно-просветительскими обществами частные школы конкурировали с традиционной системой конфуцианского об­учения и внесли существенный вклад в модернизацию национального образования, начавшуюся с конца 1870-х гг. усилиями пришедших на Корейский полуостров зарубежных миссионеров и преподавате­лей. Модернизационной политики в области образования придержи­вались и японские власти, нуждавшиеся в значительном количестве относительно квалифицированной рабочей силы и поэтому признав­шие необходимость просвещения и технического обучения корейцев. Самым известным учебным заведением под эгидой кэмонъ ундонъ стала школа «Тэсон»[5], которую просветители называли «школой по­степенного прогресса» и использовали для пропаганды радикальных политических взглядов, основанных на идеях чучхе. Главную задачу образовательной деятельности они видели в пробуждении у подрас­тающего поколения чувства ответственности за судьбу своей роди­ны. Не меньшей популярностью пользовалась школа «Посон»[6]. Пред­ставители кэмонъ ундонъ повсеместно открывали вечерние школы для подготовки педагогических кадров новой формации, учебные за­ведения для рабочей молодёжи, женские курсы и начальные школы в деревнях для детей из бедных семей; их работа была связана с внедрением европейской методики обучения и подготовкой принци­пиально новых для Кореи учебников и пособий.

В июле 1907 г. власти протектората перешли к наступлению на культурно-просветительское движение, новый Закон о поддержании общественного спокойствия позволил полиции запрещать просвети­тельские общества, закрывать патриотические печатные издания, контролировать деятельность учебных заведений. Однако националь­ная интеллигенция новой формации и руководство кэмонъ ундонъ на­ходили возможности для продолжения культурно-просветительской и патриотической деятельности даже в сложных условиях, связан­ных с нараставшим давлением японских колонизаторов.

На рубеже XIX – XX вв. в Корее появились учёные и обще­ственные деятели конфуцианского толка, буддисты или даосы, по­святившие свою жизнь созданию собственного оригинального учения, объединившего систему религиозных и политических представлений, – так называемых «новых религий». Слово «новые» в данном случае не указывает на зарубежное происхождение или кардинальные нова­ции в религиозном мировоззрении корейцев. Эти вероучения явились продолжением национальных традиций корейского народа, впитав при этом некоторые наиболее заинтересовавшие корейцев элементы чужих религий. Практически все «новые религии» представляют со­бой смесь традиционных для Кореи религиозных систем (буддизма, конфуцианства, даосизма, шаманизма) с отдельными положениями христианства.

Новые религиозные течения сыграли в корейской истории су­щественную роль, поскольку в отличие от официальных доктрин они сохраняли особую близость к простым людям, включали множество популярных в народе идей. Это объясняется тем, что основатели и лидеры «новых религий» были выходцами либо из крестьянской среды, либо из семей разорившихся провинциальных феодалов, что делало их близкими надеждам и чаяниям большинства соотечествен­ников. В то же время основоположники таких учений имели хорошее образование, были знакомы с философским и теологическим содер­жанием других религий, в том числе христианских, что привело к синтезу традиционных религиозных представлений и новых идей. Такой синкретизм новых вероучений объясняется очевидной для стран Дальнего Востока тенденцией к восприятию всех религий в качестве единой.

Перечень «новых» корейских вероучений достаточно широк, но в годы японского протектората наибольшим влиянием пользовалось религиозно-политическое общество Чхондогё, основывавшееся на учении о чхондо / «Небесном Пути». Оно возникло во второй поло­вине XIX в. и было известно как доктрина Тонхак (подробнее см. [3, с. 226-236]). Эгалитарно-утопические идеи Тонхак способствова­ли его превращению в знамя национально-освободительной и анти­феодальной борьбы корейского крестьянства в 1893 – 1895 г. По­сле подавления восстания представители двух направлений Тонхак (умеренного и радикального) подверглись преследованию со стороны властей, в результате силы Тонхакской организации были подорва­ны, и она ушла в подполье, фактически прекратив своё существова­ние. Тем не менее, учение «Небесного Пути» вновь заявило о себе в конце 1905 г. в лице религиозного общества Чхондогё, переименова­на была не только организация, но и сама религиозно-политическая система.

Организация Тонхак изменила своё название 1 декабря 1905 г. при третьем верховном лидере, которым стал Сон Бёнхи. Переиме­нование Тонхак в Чхондогё можно объяснить опасениями руковод­ства навлечь на себя гнев властей, поскольку за Тонхак закрепилась репутация опасной антигосударственной секты. Выжить с прежним названием было чрезвычайно сложно; кроме того, переименование явилось своего рода актом отречения новых руководителей от актив­ной политической борьбы.

Сон Бёнхи попытался «очистить» Тонхакское учение от заяв­ленных политических целей, сохранив в Чхондогё лишь религиозную основу Тонхак – чхондо, что было отражено в новом названии ор­ганизации, подчёркивавшем её чисто религиозный характер. В осто­рожной позиции Сон Бёнхи максимально проявились настроения умеренного крыла Тонхак, отказавшегося поддержать радикалов и возглавить крестьянскую войну 1893 – 1895 гг. Новый лидер при­держивался ненасильственной ориентации Чхве Сихёна и вступил в полемику с радикальными Тонхаками. В 1898 г., после казни Чхве Сихёна, Сон Бёнхи взял на себя обязанности руководителя Тонхак и принял высший религиозный титул организации – сонса / «святой отец». Однако в 1901 г. после новых арестов и репрессий по отно­шению к рядовым Тонхакам Сон Бёнхи и его ближайшее окружение бежали в Японию.

Пребывание в островной империи сказалось на политических симпатиях будущего организатора Чхондогё. Япония стала воспри­ниматься им как эталон, к которому Корея должна стремиться, пока не достигнет современного уровня развития. В этом контексте Сон Бёнхи не был одинок, многие прогрессивные мыслители Кореи из­брали Японию в качестве образца для подражания; и выбор этот не был случайным. В недавнем прошлом она переживала такой же упа­док феодальной системы и была объектом колониального давления европейцев, до середины XIX в. социально-экономическая и полити­ческая ситуация в двух странах была схожей; Корея к началу XX в. стояла перед теми же проблемами, какие пришлось решать соседнему государству в ходе буржуазной реставрации Мэйдзи. По сравнению с другими зарубежными государствами, устремившимися на Корейский полуостров, Япония была достаточно понятной, оба народа «говори­ли» на одном культурном языке конфуцианско-буддийской традиции. Но Япония находилась на более высоком уровне политического и экономического развития, и естественным образом стала для Кореи своего рода ориентиром на пути к благополучию и процветанию.

Сон Бёнхи сошёлся с влиятельными лицами в японском пра­вительстве и деловых кругах, его привлекли идеи паназиатизма, в том числе положение о «цивилизационной» роли Японии и общности исторических судеб двух народов. В начале русско-японской войны он созвал в Токио руководителей местных Тонхакских ячеек, чтобы обсудить текущую ситуацию. Совещание лидеров Тонхак подтвер­дило новую прояпонскую ориентацию и признало необходимость со­действовать Японии в её противостоянии с Россией. Летом 1904 г. Ли Ёнгу, бежавший в Японию вместе с Сон Бёнхи, организовал в Тонхакской среде политическое объединение Чинбонхве / Прогрес­сивное общество, нацеленное на всестороннюю помощь Японии. К этому времени с августа 1904 г. в Корее уже действовала подобная прояпонская организация Ильчинхве (первоначально Юсинхве / Об­щество реставрации), основанная не без участия бывших Тонхаков. Общество Ильчинхве пропагандировало необходимость тесного сою­за с Японией и призывало оказать ей в войне с Россией всестороннюю помощь, а вскоре перешло к открытому сотрудничеству с японцами. Компрадорская деятельность поздних Тонхакских обществ на тер­ритории Кореи является историческим фактом, который не отрицают даже современные адепты Чхондогё.

Токийское общество Тонхаков Чинбонхве вступило в состав Ильчинхве. По мере активизации прояпонской деятельности послед­него очевидными стали его антинациональные позиции; дело дошло до того, что Ильчинхве открыто поддержало идею о покровительстве Японии над Кореей и содействовало заключению в ноябре 1905 г. японо-корейского Договора о протекторате. Узнав об этих событиях, Сон Бёнхи разочаровался в идеях паназиатизма и бывших соратни­ках по Тонхак, он прервал отношения со всеми соотечественниками, поддержавшими протекторат, в том числе с Ли Ёнгу, и окончательно ушёл в религию.

В декабре 1905 г. на общественно-политическую арену Кореи вышло новое религиозное объединение Чхондогё. В начале следую­щего года Сон Бёнхи вернулся на родину, 16 февраля 1906 г. был принят устав общества, предписывавший адептам исполнение риту­альных действий, призванных подтвердить свою искренность, почте­ние и веру. В Сеуле было создано Центральное управление Чхондогё, в разных районах страны к концу года действовали 72 прихода. Сон Бёнхи официально объявил об изгнании из общества всей «японских приспешников», некогда состоявших в руководстве Тонхак, и про­возгласил принцип «вне политики». Впоследствии группа изгнанни­ков во главе с Ли Ёнгу основала своё религиозное объединение Сич- хонгё. Традиция раскола Тонхаков была продолжена… В августе 1907 г. Сон Бёнхи передал пост верховного руководителя Чхондогё Ким Ёнгуку (1857 – 1944 гг.) и назначил его помощником Пак Инхо (1855 – 1940 гг.), но со временем Ким Ёнгук вступил в Синчхонгё, и Пак Инхо окончательно занял место лидера Чхондогё. Сон Бёнхи сосредоточился на религиозной практике, проповедуя учение «Не­бесного Пути» в городах и весях Кореи и проводя памятные обряды в честь мучеников Тонхак.

Продолжая Тонхакскую традицию, Чхондогё издавало религи­озные газеты и журналы, но на пути пропаганды веры оно пошло дальше и создало систему религиозного образования, открыв не­сколько школ Чхондо. С 1906 г. начат выпуск газеты «Мансебо» / «Славные новости», отличавшейся сугубо националистическим ха­рактером и критикой прояпонских организаций. В 1907 г. в Сеуле были открыты курсы для ознакомления молодёжи с доктриной Чхон­догё. С этого момента в идеологии движения активнее стала звучать пропаганда национального сплочения и необходимости просвещать народные массы.

Учебные заведения Чхондогё открывались по всей Корее, в 1909 г. общество создало одну из первых национальных женских школ; работали курсы учителей для преподавания основ учения. Благодаря активной деятельности общество к 1910 г. объединяло в своих рядах около миллиона адептов.

Фундаментальное значение в мировоззрении Чхондогё имела доктрина иннэчхон, представленная адептам веры как «новая ис­тина», способная излечить человечество от болезней и спасти мир. Доктрина иннэчхон, гласившая: «Человек подобен Богу», была сформулирована Чхве Сихёном, но сам термин «иннэчхон» впервые введён и официально одобрен Сон Бёнхи в 1905 г.

Доктрина иннэчхон основана на принципе сичхонджу («Бог в Человеке»), выдвинутом Чхве Джеу, и является его производной. Она признаёт изначальную божественную природу человека, поскольку первопричиной его появления на свет является божественное нача­ло. Родившийся человек невинен, поэтому божественный дух разлит по всему его телу, каждый звук, каждое движение человека в этот момент – это проявление божественного начала. По мере взросления человек становится частью общества, воспитание и образование вне­дряет в его сознание принципы и ценности социума: заботу о мате­риальном благополучии и телесном комфорте, индивидуалистические установки и знания, с помощью которых можно извлечь выгоду. Всё это порождает жадность и зависть, ненависть и злобу. Обыденные ценности и эмоции заслоняют собой божественное начало, ослабля­ют и уменьшают его настолько, что изначальная божественная суть человека уходит глубоко в сердце и не может пробиться сквозь тол­щу материальных забот. Человек забывает о существовании своего божественного начала, поэтому он болеет, становясь немощным. То же самое происходит и с обществом. Иннэчхон призвана напомнить человеку о его происхождении, указать на путь исцеления – воз­врат к своей божественной природе. Она разрушает «нарост» из ма­териальных идеалов, позволяет божественному духу вновь распро­страниться по всему телу человека. Сон Бёнхи кратко резюмировал доктрину иннэчхон в программе из 10 пунктов, определяющих со­держание «новой истины».

Помимо указанной программы в доктрину иннэчхон включены концепции тосон тоннип и погук анмин. Тосон тоннип подразуме­вает самосовершенствование и превращение в «совершенную лич­ность». Для этого необходимо возродить в себе духовное начало по­средством признания догмы иннэчхон и через религиозную практику Чхондогё. Человек начинает трансформацию собственного созна­ния : избавляется от ложных убеждений и предрассудков, прежнего знания и опыта, привычки к материальному и телесному комфорту; иными словами, становится на «Небесный Путь», чтобы настроить сознание и организм на поиск Бога внутри себя. После завершения духовной трансформации индивидуальное понимание мира исчезает и сменяется осознанием всей сущности бытия. Следующим шагом на «Небесном Пути» является окончательное согласование всех дей­ствий и поступков с принципами иннэчхон.

Погук анмин («помогать своей стране и благополучию своего народа») – это призыв к укреплению и сплочению корейской нации. Данная концепция носит дуалистический характер, она содержит двоякий смысл: политический и религиозный. Её политический ком­понент означает помогать стране ради собственной безопасности и благополучия, а религиозный – помогать стране и нации ради до­стижения единства всего человечества в будущем. На мировом уров­не каждая страна и нация должны стремиться к воплощению погук анмин ради достижения высшего идеала учения – Чисан чхонгук, или «рая на земле».

Очевидно, что мировоззрению Чхондогё были присущи демо­кратические и гуманистические идеалы, отражавшие интересы ко­рейского народа. Его основу составили призывы к искренности в отношениях между людьми, уважению каждого человека, проповедь народного просвещения, необходимого для формирования идеаль­ного общества и государства. В контексте мировой истории, когда столкновение Востока с Западом неизбежно стимулировало развитие буржуазных тенденций, подобные религиозно-политические систе­мы можно сравнить с европейской Реформацией.

Общество Чхондогё пыталось создать систему, максимально со­ответствовавшую вызовам времени. В основе учения лежат древние представления корейцев о том, что Бог (Ханыль) когда-то принял облик человека и воплотился в первопередка корейской нации Тан­гуна. Именно здесь можно увидеть местные (а не христианские) ис­токи эгалитарной идеи равенства Бога и человека, пропагандируемые Чхондогё. Эта «новая религия» делает понятней почти священную любовь корейцев к родине: само Небо любит корейскую землю, поэто­му оно послало сюда сына с миссией «создать» столь же прекрасный народ. Нет сомнения в том, что Чхондогё преисполнено националь­ным духом, но в отличие от «классического» Тонхак оно оконча­тельно не слилось с националистической идеологией. В дальнейшем общественная деятельность Чхондогё вышла далеко за религиозные рамки и стала составной частью национально-освободительного дви­жения Кореи (подробнее см.: [2, с. 121-136]).

Корейское общество в меру своих ограниченных сил пыта­лось оказать сопротивление японскому диктату, помимо отмечен­ных выше действий в образовательной, культурной и общественно­политической сферах, на полуострове и за его пределами развивалось вооружённое сопротивление партизанских отрядов Ыйбён / «Армии справедливости», традиция которых проявилась ещё в период япон­ского вторжения в конце XVI в. (подробнее см.: [4]). В стране и среди зарубежной эмиграции на определённом этапе популярность получило движение по сбору средств для выплаты внешней задол­женности Кореи; в умеренных национал-реформаторских кругах циркулировала идея о том, что поводом для колониальной аннексии могут стать долги корейского правительства японским банкам и го­сударству. Инициаторы и активисты кампании призывали собрать необходимую сумму, передав в национальную казну личные сбереже­ния и драгоценности. В свою очередь руководство Корейской импе­рии и лично Коджон прилагали отчаянные дипломатические усилия в надежде привлечь внимание мирового сообщества и отдельных дер­жав, прежде всего США, Франции и России, к поведению японцев на полуострове.

Попытки апеллировать к американским властям пришлись на период накануне и сразу же после подписания Договора о протек­торате, когда в 1905 г. к Вашингтону обратились сначала тайно на­правленный туда от имени корейского вана Ли Сынман, а затем воз­вращавшийся домой корейский посол в Париже. Получив из США формальный ответ о том, что те признают февральское и августов­ское соглашения двух стран (Кореи и Японии) об японское опеке над внешними связями Кореи, добровольно подписанные представи­телями корейского государства, и поэтому не могут вмешиваться в ситуацию, ван Коджон обратился к европейцам.

В январе 1907 г. англоязычная сеульская газета «Korea Daily News» опубликовала его послание с просьбой о помощи к правите­лям России, Америки, Франции и Германии. Ещё более драматиче­ский эпизод связан с приездом официальной корейской делегации на Международную конференцию в Гааге в 1907 г. По настоянию Японии и при поддержке Англии её признали неправомочной и даже не допустили в зал заседаний. Ограничившись контактами с местной прессой, корейские посланники вернулись на родину. После этого любые обращения к международной общественности были бы бес­смысленными. Но японцы сделали надлежащие выводы из событий и вынудили Коджона «добровольно» отречься от престола в пользу его не вполне дееспособного сына Сунджона. Вслед за этим 24 июля 1907 г. состоялось подписание очередного двустороннего договора, значительно расширявшего права японского генерального резидента и окончательно ликвидировавшего остатки корейской национальной армии. В обновлённых условиях протектората власть генерального резидента уже ничем практически не ограничивалась. Император Сунджон в 1907 – 1910 гг. никогда не предпринимал антияпон- ских или просто самостоятельных действий, оставаясь послушным инструментом Японии для прикрытия её колониальной политики на Корейском полуострове.

В первом десятилетии ХХ в. внутриполитические процессы в Корее определялись нараставшим вмешательством Японии, осо­бенно усилившимся после поражения России в войне 1904 – 1905 гг. Сначала на полуострове был установлен режим японского про­тектората, а затем, в 1910 г., Корея «добровольно» вошла в состав Японской империи. Это означало окончательную потерю националь­ной независимости и превращение страны в колониальное владение. Постепенное ограничение, а затем и потеря национального сувере­нитета пробудили у корейского народа чувство глубокой ненависти к иностранным захватчикам, период протектората связан с усиле­нием патриотической борьбы против колонизаторов, сопровождав­шейся становлением идеологии национально-освободительного дви­жения. Общественность Кореи осознала необходимость серьёзной социально-экономической и политической трансформации. Основные задачи политической модернизации были сформулированы идеолога­ми кэхва ундонъ, но их реформаторский порыв натолкнулся на оже­сточённое сопротивление консервативных сил, поскольку предло­женные перемены означали крушение феодального строя и переход страны на стадию буржуазного развития. Поражение кэхва ундонъ и колониальное порабощение страны привели к формированию ново­го направления общественной мысли – культурно-просветительского движения кэмонъ ундонъ, главной задачей которого стало пробужде­ние национального самосознания в борьбе за восстановление сувере­нитета Кореи.

ЛИТЕРАТУРА

  1.  История Кореи (с древнейших времён до наших дней): в 2 т. Т. 1 / Ин-т востоковедения АН СССР. М.: Наука, 1974. 470 с.
  2.  Толстокулаков, И.А. История общественно-политической мысли Кореи / И.А. Толстокулаков. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2007. 368 с.
  3.  Толстокулаков, И.А. Политическая модернизация Южной Кореи. В 2 ч. Ч. 1 / И.А. Толстокулаков. Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2007. 366 с.
  4.  Хан, М.Н. Освободительная борьба корейского народа в годы протектора­та (1905 – 1910) / М.Н. Хан. М.: Изд-во восточ. лит-ры, 1961. 71 с.
  5.  Hahm, Pyong-choon. Korean Jurisprudence, Politics and Culture / Hahm Pyong-choon. Seoul: Yonsei Univ. Press, 1986. 572 р.
  6.  Henderson, G. Korea: The Politics of the Vortex / G. Henderson. Cambridge, Mass.: Harvard Univ. Press, 1968. 500 p.
  7.  Пак, Ынсик. Хангук тхонса (Трагическая история Кореи) / Пак Ынсик. Сеул: Кукса Ёнгухве (НИИ отечественной истории), 1959. 316 с.

Транслитерация по ГОСТ 7.79-2000 Система Б

  1.  Istoriya Korei (s drevnejshikh vremyon do nashikh dnej): v 2 t. T. 1 / In-t vostokovedeniya AN SSSR. M.: Nauka, 1974. 470 s.
  2.  Tolstokulakov, I.A. Istoriya obshhestvenno-politicheskoj mysli Korei / I.A. Tolstokulakov. Vladivostok: Izd-vo Dal’nevost. un-ta, 2007. 368 s.
  3.  Tolstokulakov, I.A. Politicheskaya modernizatsiya YUzhnoj Korei. V 2 ch. CH. 1 / I.A. Tolstokulakov. Vladivostok: Izd-vo Dal’nevost. un-ta, 2007. 366 s.
  4.  KHan, M.N. Osvoboditel’naya bor’ba korejskogo naroda v gody protektorata (1905 – 1910) / M.N. KHan. M.: Izd-vo vostoch. lit-ry, 1961. 71 s.
  5.  Hahm, Pyong-choon. Korean Jurisprudence, Politics and Culture / Hahm Pyong-choon. Seoul: Yonsei Univ. Press, 1986. 572 r.
  6.  Henderson, G. Korea: The Politics of the Vortex / G. Henderson. Cambridge, Mass.: Harvard Univ. Press, 1968. 500 p.
  7.  Pak, Ynsik. KHanguk tkhonsa (Tragicheskaya istoriya Korei) / Pak Ynsik. Seul: Kuksa YOngukhve (NII otechestvennoj istorii), 1959. 316 s.


[1] Общество «Ильчинхве» создано в 1904 г. под эгидой национал-реформаторов, наце­ленных на сотрудничество с Японией, в 1910 г. оно было распущено по прямому указанию генерал-губернатора Кореи. Его компрадорская часть окончательно приняла сторону Япо­нии и осознанно вступила на путь национальной измены, а умеренно патриотическое крыло сблизилось с национал-реформаторами, призывавшими сотрудничать с японскими властями и готовить почву для постепенного восстановления суверенитета корейского государства. В советской и российской корееведческой литературе принят перевод названия «Ильчинхве» как «Общество единого прогресса», исходя из многозначности иероглифов, входивших в состав слова и, особенно, установок данной организации, нам кажется более правильным использо­вание слова «совместного».

[2] Среди ведущих газет и журналов кэмонъ ундонъ следует выделить «Хвансон синмун» / «Столичная газета», «Тэханмэиль синбо» / «Ежедневные сеульские новости», «Тэхан чаганхве вольбо» / «Журнал Общества укрепления Кореи», «Тэхан синмун» / «Корейская газета» и др.

[3] Создано в 1905 г. просветителями-активистами Ли Джуном (1859 – 1907 гг.) и Юн Хёджо- ном (1858 – 1939 гг.).

[4] У истоков «Тэхан чаганхве», вышедшего на общественно-политическую арену в феврале 1906 г., стояли Пак Ынсик и На Суён (1861 – 1926 гг.).

[5] Открыта Ан Чханхо в Пхеньяне в 1907 г.

[6] Создана усилиями Ли Донхви, известного общественно-политического деятеля марксист­ского толка в 1907 г., сначала в Сеуле, а затем на о-ве Канхвадо.

Источник: https://www.rauk.ru

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »