Исследование ранних контактов Кореи и Центральной Азии, по материалам на корейском, английском, китайском языках

Каримова (Цой) Наталья Эрмановна

Каримова (Цой) Наталья Эрмановна

Каримова (Цой) Наталья Эрмановна,
Доктор исторических наук, профессор,
Заведующий кафедрой Политики и истории Китая
Факультета Китаеведения Ташкентского
Государственного института востоковедения 

Древние корейцы на Шелковом пути в VIIVIII вв.

Говоря о самых ранних контактах древних корейцев с землями Юго-Западной и Центральной Азии, обозначенной  китайским термином Сиюй (西域 – Западные страны, Западные регионы)[1], необходимо отметить, что первый западный житель, как считают, посетил Корею к концу XVI в. До этого, у Кореи не было прямых контактов со странами Европы, только минимальные контакты с азиатскими странами, которые лежали к западу и югу Китая.

Действительно, о контактах древних корейцев с государствами Центральной Азии известно не так много. На наш взгляд, дело в том, что этот вопрос довольно слабо освещен в отечественной научной литературе. Это связано, в том числе, и с немногочисленностью и малодоступностью исторических материалов. Особый интерес в этом смысле имеют материальные свидетельства контактов, хранящиеся в различных музеях Республики Корея, Китайской Народной Республики и др.

Есть свидетельства о посреднической деятельности корейских купцов, усилиями которых в Японию попадали товары центральноазиатского и китайского происхождения. Исследователь О. Кобзева отмечает, что, хотя в Корею могли приезжать купцы других стран, корейским купцам категорически запрещалось выезжать за границу[2]. Тем не менее, остались свидетельства о том, что японцы ввозили в Корею медь, серебро, серу, перец, благовония, женьшень, книги, часть которых корейцы перепродавали в Китай, и возможно, что многие сокровища в императорских хранилищах Японии оказались там, благодаря посреднической деятельности корейцев[3].

Еще раннее, при правлении в Китае императора Хань Уди,  торговое население Чаосяни (Чосона) активно включилось в торговлю с Китаем, в первую очередь, шелком. Позднее, во времена Сун и Тан по морским путям между Кореей, Японией и Китаем осуществлялась активная торговля шелком, золотом и другими драгоценными товарами.

При правлении в Китае династии Юань был подписан торговый договор о морской торговле Китая с Кореей[4], в результате которого торгово-дипломатические посольства привозили в Корею шелк-сырец, шелковые ткани и другие товары, в числе которых были и центральноазиатские.

Японский исследователь Окамото Кёчи в своей работе «Исследования по истории коммуникаций между Японией и Европой в XVI столетии» (Researchesin the history of communications between Japan and Europein the 16 th century) приводит строки из письма португальца Падре Антонио Пренестино, который пишет в 1578 г. о своем кораблекрушении на пути к Японии. В письме также отмечалось, что португальский хлам дрейфовал к берегам Кореи несколькими годами ранее, а часть команды судна была убита. Окамото полагает, что «несколькими годами ранее», это время приблизительно 1570 г.[5]. Если так, эти неизвестные португальцы были первыми западными жителями, которые прибыли к корейским берегам, пусть даже  кораблекрушением.

Корейский исследователь Ко Бён Ик в своем фундаментальном исследовании «Essayson East Asian History and Cultural Traditions» (Эссе по истории Восточной Азии и культурным традициям) приводит сведения из «Extracts from Old Works», собранные Чжэн Юаньшанем  (1783-1843),  в которых отмечает: «В 1582 г. человек из Западного Океана, Пунгрии (冯理伊) и других земель прибился к острову… кораблекрушением”[6]. Правда, нет ссылок из какого источника это извлечено. Автор заключает, что это не первый западный человек, который приезжает в Корею, потому что во времена Мин[7] «Западный Океан 西洋» не означал современный Запад, а главным образом, полуостров Малакка на западе Индийского океана.

Первым западным жителем, посетившим Корею, был, возможно, миссионер-иезуит Грегорио дэ Сеспедес. Он был приглашен японским генералом христианином Кониши Юкинага в замок, который он захватил в Унчоне около Пусана в 1593 г. Сеспедес остался в Корее более чем на один год.  Во всяком случае, можно сказать, что первый западный житель посетил Корею в конце XVI в[8].

Контакты Кореи с «Западными странами» в средние века. Исторически у Кореи складывались международные отношения, прежде всего, с Китаем. Китай всегда стоял перед Кореей как единственный представитель цивилизации и как центр Вселенной. О землях вне Китая, так называемых, Западных странах, Корея знала тоже через своего китайского соседа.

Внимание корейцев к землям к западу от Китая побудило знакомство с буддизмом. Буддизм проник через Китай в три королевства корейского полуострова – Когурё (37 г. до н.э. –  668 г.), Пэкче (18 г. до н.э. – 663 г.) и Силла (57 г. до н.э. – 935 г.)  в IV-Vвв[9]. Первый человек из Сиюя (Западных стран), посетивший Корею был предположительно буддист, священник Малонаньто (摩萝难陀), который прибыл из Индии через Китай в Пэкче[10]. Буддизм стал процветать в трех корейских королевствах и это привело многих корейских монахов в Китай, а через Китай и в Индию. Морская торговля между Китаем, Индией и островом Цейлон была открыта с середины IV в. и для некоторых корейских монахов стало возможным дойти так далеко как Индия, дом Будды[11].

Уже в 526 г. священник из Пэкче по имени Цянь И (谦益) был встречен королем Пэкче по его возвращении из Индии, сопровождаемый индийским священником и привезенными многочисленными книгами. Он пошел в Индию морским путем и остался там на пять лет.

В то же самое время, знание о Западных странах распространялось в Корее через другие каналы. По данным «Самгук саги» в 372 г. в Когурё учредили, так называемый, «национальный университет или академия» по китайскому образцу, в котором изучалась китайская классика. Другие два корейских королевства не отставали от Когурё в изучении Китая. Официальные китайские исторические сочинения, такие как Shiji 史记, Hanshu 汉书, Sanguozhi 三国志 и др., были важными предметами в образовательном учебном плане национальных университетов или академий. Мы можем предположить поэтому, что информация, содержавшаяся в этих книгах о Западных странах и регионах, должно быть, была распространена среди образованных корейцев.

У королевства Когурё, области которого простирались далеко в Южную Маньчжурию, были тесные контакты с тюрками (туцзюэ 突厥) из северной Монголии. Верблюды, например, как думают, появились в Когурё от тюрок[12]. Музыка трех корейских королевств стала известна в Китае в период Южных и Северных Династий (420-589). Музыка из Когурё была особенно популярна во время Суй (隋)[13] и раннего Тан (唐)[14]. Она включала элементы, распространенные в западных землях, также инструменты западного образца и танцы в масках.

Империя Тан и королевство Силла. В VII в. произошли эпохальные события в Восточной Азии. В Китае установилась династия Тан, объединившая различные этнические, культурные традиции и расширившая свое влияние и свои границы. В Корее три королевства: Когурё, Пэкче и Силла, которые воевали друг с другом половину тысячелетия, были объединены в 668 г. государством Силла при военной помощи империи Тан. За последующие два с половиной столетия Объединенное Силла достигло внушительных успехов в области культуры. В то же время, Япония также показала себя как этнически и политически единая нация с законами и уставами, выстроенными по китайскому подобию.

Все три недавно объединившихся государства поддерживали дружественные связи друг с другом и образовали так называемое «восточноазиатское» культурное сообщество с Китаем в центре. Можно утверждать, что никогда в дальнейшем в их истории не было периода такой политической и культурной взаимосвязи. Даже в течение периода правления в Китае династий Мин и Цин[15], правления в Корее династии Ли[16] и эры Токугавы[17] в Японии, между странами не было таких тесных связей, главным образом, потому что в эти периоды все три государства стремились к самообъединению и к изоляционистской  политике.

По геополитическим причинам, после объединения полуострова, Силла стала близка к танскому Китаю. Много людей из Силла иммигрировали в Китай в тот период. Согласно свидетельству японского буддистского священника Юань Жэня (圆仁) в середине IX в. большое число эмигрантов из Силла проживали в китайском Шаньдуне и прибрежных областях Цзянху[18]. Кажется вполне вероятным, что некоторые из этих людей эмигрировали в то время еще дальше на запад, в Дуньхуан (敦煌). И, поскольку,  в результате своей экспансионистской политики танский Китай стал близко контактировать с народами и цивилизациями Центральной Азии и индийского субконтинента, то некоторые корейцы были также задействованы в центральноазиатском направлении   Шелкового пути.

Среди корейцев, проживавших в танском Китае, в основном, встречались буддистские монахи. Три ступы эпохи Тан в монастыре Синцзяо (兴教寺) в Сиане демонстрируют, как глубоко некоторые корейцы были вовлечены в развитие китайского буддизма. Большая центральная ступа, стоявшая в центре, была посвящена великому паломнику, переводчику и священнику СюаньЦзану (玄奘), две меньшие ступы, посвящены, соответственно, Куйцзи (窥基) и Юаньце (圆测, 613-696), двум самым видным ученикам великого мастера. Юаньце был потомком королевской семьи Силла, он уехал в китайский Чанъань в раннем возрасте, обладал глубоким знанием буддизма, владел шестью языками, что позволило ему сделать большой вклад в работу по переводу трудов по буддизму[19].

Приблизительно в это время некто И Сян (义湘, 625-702) из Силла изучал буддизм в столице империи Тан и близко дружил с выходцем из Самарканда Фацаном (法藏, 643-712), который позже стал одним из самых видных мастеров в Китае. Сохранившиеся  письма от Фацана к И Сяну, (который в то время стал одним из самых ярых сторонников буддизма из Силла) красноречиво иллюстрируют высокое уважение, глубокую привязанность и тесный интеллектуальный обмен друг с другом[20].

Другой видный пример – Цзинь (Ким) Цяоцзюэ (金乔觉, 696-794), который стал наиболее уважаемым главным священником в священной горе Цзюхуа (九华山) в Аньхуэй[21]. Другой влиятельный буддистский священник Цзинь (Ким) Сяншань (金相商, 694-762) из Силла был монахом в Усане (无乡) в Сычуани. После прибытия из Силла он изучал буддизм и практиковал в Чанъани и Сычуани. Он организовал общества с региональными главами и тибетскими посланниками и даже имел аудиенцию с императором Сюаньцзуном (Xuanzong), когда тот нашел убежище в Сычуани. Также примечательно, что Шэньхуэй (神会, 720-794), монах из Центральной Азии посетил Кима (Цзинь) в Сычуани и стал одним из его учеников[22].

Среди многих корейских монахов, прибывших в Китай, были честолюбивые, пытавшиеся совершить паломничество в святые места Индии, подражая своим китайским коллегам. Известный паломник и биограф И Цзин (635-715), в своей «Биографии выдающихся паломников к Западным регионам Великой Тан» (大唐西域求法高僧传) упомянул о восьми корейских паломниках среди шестидесяти паломников, отправившихся в Индию. Из восьми примерно пятеро следовали центральноазиатским маршрутом. Все эти корейцы, за исключением одного или двух, погибли в Индии или по пути и нет никаких их следов прохождения по Шелковому пути.

Свидетельства были оставлены молодым паломником из Силла, Хуэй Чао (Хэ Чо) (惠朝), который начал свое путешествие в Индию в VIII в. с Южно-Китайского моря. Отчет о его путешествии – это «Записки о паломничестве в пять областей Индии 往五天竺国传», которые были найдены в Дуньхуанских пещерах в 1908 г., превосходно восполняют промежуток между путешествиями И Цзина и Укуна (悟空). На пути назад в Китай через Бамиан, долину Вахан, и Памир, он сделал записи, содержащие историческую и этнографическую информацию. Хуэй Чао дошел до Кучи (Kucha) в течение первых десяти дней 11-ого месяца 15-ого года кай-юань (727 г.), также упомянул определенные даты и имена: имена военного губернатора Аньси (Anxi), Его Превосходительства Чжао (Zhao) и имена аббатов храма Даюнь (大芸寺) и других монастырей, некоторые из которых подтверждаются династийными историями.

Китайские генералы и военные губернаторы – выходцы из Когурё. Никакая другая китайская династия не собрала в рядах своей армии такое большое число генералов некитайского происхождения как династия Тан. Среди некитайских азиатских народов корейцы были весьма заметны, вместе с людьми из царства Бохай.

Биографии в одних только китайских династийных историях предоставляют нам вполне достаточно сведений об этих деятелях. Ван Сыли (王思利) из Когурё, участник подавления восстания Ань Лушаня (AnLushan), поднялся и стал самым высоким лицом, принимающим решения в военных делах, и высоко уважался как «человек, который придерживался порядка для проведения законов в жизнь». Также из Когурё был Ли Чжэнцзи (李正己), а также его сын и внук. Все они стали влиятельными военными губернаторами, и их семья фактически управляла Шаньдунской областью в течение почти шестидесяти лет в последней части VIII в.[23]

В связи с событиями в Центральной Азии, естественно для нас сначала упомянуть драматическую карьеру генерала из Пэкче Хейчи Чанчжи (黑齿常志), который сдал экспедиционные силы Пэкче империи Тан в 663 г., был переселен из Кореи в танский Китай, и затем, в течение нескольких лет, участвовал в борьбе против вторжения тибетских войск. Он стал одним из большинства отважных военных губернаторов династии Тан и самым опасным человеком для тибетцев[24].

Спустя двадцать лет после того, как Хуэй Чао прошел через Памир и район Аньси, другой кореец, Гао Сяньчжи (ГоСянцзи高仙芝), военный генерал, выходец из Когурё, начал в 747 г. отсюда решающую военную экспедицию против постоянно растущего тибетского влияния вокруг Памира. Стратегическая операция генерала Гао через чрезвычайно трудный проход Дакхот (Darkhot) в снежных горах Гиндукуша нанесла поражение правителям Малого Болора (小勃录) и остановила продвижение тибетских сил. За эти заслуги Гао Сяньчжи был назначен на должность военного генерал-губернатора Аньси. После победы над Тибетом генерал Гао был послан в центральную Азию, но его третья экспедиция в 751 г., однако, завершилась фатальным поражением арабам. Он потерял более семидесяти тысяч воинов в сражении у реки Талас на территории современного Казахстана.

Битва на р. Талас является одним из важнейших событий в истории Центральной Азии, когда раз и навсегда был положен конец попыткам танского Китая создать свои форпосты в Средней Азии. Более того, Таласская битва явилась поворотным моментом и в попытках Китая закрепиться в Сиюе (Западном крае). С Таласской битвой связан также немаловажный вопрос о распространении ислама в Центральной Азии.

В этой связи можно затронуть вопрос о том, что в течение последних полутора тысяч лет Корея имела очень тесные взаимосвязи с китайской, арабской, индийской, а также тюрко-монгольской культурой, которые в свою очередь, оказали на нее свое влияние.

Общеизвестно, что большое воздействие на Корею оказала китайская культура и можно предположить, что китайские династии передали воздействие мусульманской культуры на Корею, которая в то время была подвластна Китаю. Эти вопросы еще ждут своих исследователей, но что очевидно, это то, что Таласская битва (751 г.) сыграла важную роль в развитии взаимосвязей мусульман и народов Китая и Кореи. Это было единственное сражение между китайцами и мусульманскими арабами и во главе китайской армии стоял генерал Гао Сяньчжи, кореец по происхождению.

Гумилёв Л. Н. отмечает, что «обе армии; встретились у Атлаха, около р. Талас, в июле 751 г. Ожесточенная битва продолжалась пять дней без заметного результата. Но в решительный момент карлуки ударили в тыл войска Гао Сяньчжи, и имперцы были разбиты наголову. Гао Сяньчжи бежал в Китай… Было мнение, что Таласская битва решила вопрос о преобладании мусульманской культуры в Средней Азии над китайской. Однако судьба одного сражения не может определить путь развития целой страны. Империя Тан несла на Запад не китайскую культуру, а свое политическое господство, но оно было неосуществимо. Враждебность кочевых ханств – уйгурского и карлукского – была непреодолима. Военная мощь Империи терпела в 751 г. удары всюду: кидани разбили имперцев на востоке, тибетцы и вновь возникшее государство Наньчжао – на юге, а внутренние противоречия вскоре повели к катаклизмам, заставившим Китай замкнуться в своих границах. Таласская битва была лишь одним звеном длинной цепи событий… Западная политика империи Тан провалилась. Китай и Великая степь во второй половине VIII в. снова стояли друг перед другом, как два враждебных мира»[25].

Отметим, что итоги этой битвы имели ключевые последствия для центральноазиатского региона. В результате сражения завоевательная политика Китая и его экспансия на Запад были остановлены, утверждается власть мусульман и распространение ислама  в Казахстане и Средней Азии.

Таким образом, события в долине Таласа являются, по своему характеру, не только военно-политическими, но и идеологическими, сыгравшими решающую роль в вопросе выбора вероисповедания народами Казахстана и Средней Азии.

Как считает Картер Томас, технологии производства бумаги стали известны Самарканду и Багдаду через китайских военнопленных, захваченных в том сражении[26].

Среди корейцев в Китае в VII-VIII вв. выделялись или буддистские монахи или военные генералы, в IX в. Среди корейцев были также успешные ученые, чиновники, торговцы и др. Известные корейцы, имя которых было связано с Шелковым путем также были или монахами или генералами.

Что примечательно, буддистские священники были, главным образом, выходцами из королевства Силла, причем из королевских семей. Даже в стихах, найденных в пещерах Дуньхуана, например, в «Элегии к горе Утай» есть такие строчки: «…принцы Силла прибывают судном… с благочестивыми мыслями на десять тысяч миль, чтобы помолиться у горы Утай…»[27].

Когда королевство Когурё было разрушено, много людей из Когурё были вынуждены рассеяться и переселиться на материк в Китай, где они влились в сельскохозяйственное производство и военные операции[28]. Позже, видные военные генералы появились из этих перемещенных лиц из корейского королевства Когурё.

Таким образом, можно отметить, что уже с древности связи между Китаем и Кореей были достаточно тесными. Многие выходцы из корейских государств, проживая долгое время в Китае, достигли высокого положения и внесли большой вклад в развитие самого Китая.

После последнего поражения от монголов в 1270 г., Корея оставалась в полном подчинении юаньского Китая больше восьмидесяти лет. Большинство корейских королей в этот период жили как заложники при дворе юаньских правителей и затем были женаты на монгольских принцессах. В корейской столице вскоре оказалось немало монголов и мусульман, которые прибыли в Корею в свитах этих монгольских принцесс.

В юаньском Китае множество корейцев были посланниками, студентами, солдатами, монахами и рабами.

Последний период правления династии Корё характерен постоянным притоком людей и товаров из Западных стран. Внешняя торговля процветала в то время.

В целом, в конце династии Корё с конца XIII в. до конца XIV в. у корейцев был беспрецедентный контакт с людьми из Западных стран.

Падение династии Корё и возвышение династии Ли в 1392 г. означал важный поворотный момент в международных отношениях. Вскоре после падения династии Юань в Китае в 1368 г. при корейском дворе возникла борьба сторонников соединения Кореи с Северными Юанями, то есть остатками монгольской династии Юань, отступившими в Монголию после падения, со сторонниками недавно воцарившейся в Китае династии Мин. В результате победили сторонники династии Мин и в Корее установилась династия Ли.

Разрыв Кореи с монголами означал конец контактов с Западными странами, которые поддерживались через контакт с монголами. Националисты и конфуцианцы настаивали, чтобы минский Китай разорвал отношения с западными землями, и Корея последовала за ним. Приток в Корею мусульман и других людей из Западных стран прекратился.По крайней мере, до 1427 г. значительное число мусульман в Корее соблюдало свой собственный образ жизни.

Таким образом, можно отметить, что мусульмане в Корее носили свои традиционные костюмы и поддерживали свои традиции. В начале династии Ли монгольское наследие полностью не исчезло. Прекращение иммиграции из Западных стран дало возможность корейскому правительству принять меры для интеграции этих людей в корейские традиции и  корейское общество.

Кроме того, этот период совпадал с активным расцветом корейской культуры при покровительстве короля Седжонга (1419-1450): появление многочисленных научных и практических работ при сотрудничестве многих выдающихся ученых; были изобретены различные технические и метеорологические аппараты; а также корейский алфавит Хангыль.

В связи с этими интенсивными усилиями по развитию корейской национальной культуры, иностранцы, включая чжурчженей в Северной Корее, были вынуждены ассимилироваться в корейское общество. После этого «мусульмане» исчезают из корейской летописи.

_____

Литература:

  1. Ли Яньшоу. Бэй ши (История Северных династий) // Эршисыши (24 династийные хроники). Т.11. – Шанхай. 1958.
  2. Но Тхегенг. Изучение связей между Центральной Азией и народами Когуре и Бальхе // Изучение культуры Великого Востока. Б.М.,Б.Г.; и др.
  3. Синь Таншу. 新唐书(Новая история династии Тан) // 二十四史。Т.13. – 上海Шанхай. 1958.
  4. Цзю Таншу. 旧唐书(Старая история династии Тан) //二十四史。 Т.12. – 上海Шанхай. 1958.
  5. Akiyama Kenzo. Essays on history of contacts in the East Asian countries. – Tokyo, 1944. – Р. 26-29.
  6. HuiChao.慧超. 慧超往五天竺国传. (Записки о паломничестве в Пять областей Индии) // https://www.cbeta.org/result/normal/T51/2089_001.htm
  7. Kim Bu-sik. Samguksagi (History of the Three Kingdoms). – Seoul, 1941.
  8. KohByong-ik. Essays on East Asian History and Cultural Traditions (ЭссепоисторииВосточнойАзии и культурнымтрадициям). – Seoul, 2004.
  9. Okamoto Ryochi. Researches in the history of communications between Japan and Europe in the 16th century. – Tokyo, 1942. – Р. 206-222.
  10. Reischauer Edwin O. Ennin’s Travels in Tang China. – N.Y., 1955.
  11. Thomas Carter F. The Invention of Printing in China and its Spread Westward (1925). – N.Y., 1955. – Р. 133-134.
  12. Yule, Henry, Cordier, H. Cathay and the Way thither. – London, 1913-1916. – Vol. I. – Р. 67.
  13. ZhangYi. 张毅.慧超慧超往五天竺国传笺释.(Комментарии к Запискам о палом­ни­чест­ве ХуэйЧао в Пять областей Индии). – Бэйцзин, 1994. – С.4.
  14. Гумилёв Л.Н. Исследования по истории культуры народов Востока. Сборник в честь академика И.А.Орбели. М.-Л., 1960.Кобзева О. Корееведение и великий шелковый путь: актуальные проблемы изучения и перспективы научного сотрудничества в XXI веке // KoreanStudies аndUniversityCooperationbetweenCentralAsiaandKorea. – Tashkent, 2008. – P.74.

***

[1]Сиюй–Западные страны, Западные регионы, так в древнейкитайской историографии обозначались страны или земли, лежавшие к западу от Китая, за пределами Великой китайской стены.

[2] Кобзева О. Корееведение и великий шелковый путь: актуальные проблемы изучения и перспективы научного сотрудничества в XXI веке // Korean Studies аnd University Cooperation between Central Asiaand Korea. – Tashkent, 2008. – P.74.

[3] Там же.

[4] Кобзева О. Корееведение и великий шелковый путь: актуальные проблемы изучения и перспективы научного сотрудничества в XXI веке… –  С.74-75.

[5] Okamoto Ryochi. Researches in the history of communications between Japan and Europe in the 16th century. – Tokyo, 1942. – Р. 206-222.

[6]KohByong-ik. Essays on East Asian History and Cultural Traditions (Эссе по истории Восточной Азии и культурным традициям). –  Seoul, 2004. – P. 234.

[7] Имеется в виду китайская династия Мин (1368-1644).

[8]Koh Byon g-ik. Essayson East Asian History and Cultural Traditions (Эссе по истории Восточной Азиии культурным традициям).  – Seoul, 2004. – P. 235.

[9] Согласно Самгук саги –  Samguksagi (HistoryoftheThreeKingdoms), составленной Ким Бусиком (KimBu-sik) в 1145 г. (Seoul, 1941), годы распространения буддизма в Корею: в Когурё – 372 г., в Пэкче – 384 г., в Силла – 417 г., но официально признан в 528 г.

[10] В 384 году.

[11] Yule, Henry, Cordier, H. Cathay and the Way thither. – London, 1913-1916. – Vol. I. – Р. 67.

[12] Согласно сведениям верблюд был привезен в Японию из Пэкче в 599 г., из Когурё в 618 г., а из Сила в 680 г. эти верблюды появились в Корее от тюрков через Китай. Тюрки присылали китайским императорам Тан среди прочего пятьсот верблюдов в 618-626 гг.) для торговли (Суйшу, цз. 84). См.: Akiyama Kenzo. Essays on history of contacts in the East Asian countries. – Tokyo, 1944. – Р. 26-29.

[13] Китайская династия Суй (581-618).

[14] Китайская династия Тан (618-907).

[15] Китайская династия Цин (1644-1911).

[16] Корейская династия Ли (1392-1910).

[17]СёгунатТокугавыИэясу (1603-1867).

[18]ReischauerEdwinO.  Ennin’s Travels in Tang China. – N.Y., 1955.

[19]Koh Byong-ik. Essays on East Asian History and Cultural Traditions…

[20]Koh Byong-ik. Essays on East Asian History and Cultural Traditions…  – P.262.

[21]Тамже.

[22]Тамже.

[23]KohByong-ik. Essays on East Asian History and Cultural Traditions… – P.263.

[24] Биографические сведения о генерале  Хейчи находятся в Цзю Таншу (гл. 109), Синь Таншу (гл. 110) и Самгук саги (гл. 30). Каменная эпитафия могилы этого генерала, которая была недавно издана в Китае, дает еще немного информации о нем.

[25] Гумилёв Л.Н. Исследования по истории культуры народов Востока. Сборник в честьакадемикаИ.А.Орбели. М.-Л., 1960 .

[26] Thomas Carter F. The Invention of Printing in China and its Spread Westward (1925).  L.– N.Y., 1955. – Р. 133-134.

[27]KohByong-ik. Essays on East Asian History and Cultural Traditions… – P.261.

[28]Тамже.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »