Исторический опыт культурного взаимодействия русских и корейцев (середина XIX – начало XX вв.)

«Наше генеральное консульство было прекрасно расположено на большом пологом холме, на вершине которого стояло главное здание, построенное в стиле итальянской виллы. Одноэтажный дом очень красив с анфиладой громадных высоких комнат и четырёхгранной башней на правой стороне… По склонам холма <…> разбит великолепный парк вековых деревьев разнообразных пород…» (С. В. Чиркин)

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ КУЛЬТУРНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

РУССКИХ И КОРЕЙЦЕВ (СЕРЕДИНА XIX – НАЧАЛО XX ВВ.)

Специальность 07.00.02. – «Отечественная история»

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Хабаровск

2007

Работа выполнена на кафедре истории и культуры Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Дальневосточная академия государственной службы»

Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

Дробница Августина Васильевна

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Пак Борис Дмитриевич

доктор исторических наук, профессор

Иконникова Татьяна Яковлевна

Ведущая организация: Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Тихоокеанский государственный университет»

Защита состоится 22 мая 2007 г. в 14 часов на заседании диссертационного совета Д 212.293.02 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Дальневосточный государственный гуманитарный университет» по адресу: 680000, г. Хабаровск, ул.К.Маркса, 68, корп. 1, ауд. 311.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Дальневосточный государственный гуманитарный университет», а также на сайте www.khspu.ru

Автореферат разослан « » апреля 2007 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидан исторических наук, доцент А.Д. Дордус

  1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования

Взаимодействие культур является одной из важнейших движущих сил процесса развития этносов, его обязательным условием и в целом объективной необходимостью. Замкнутость этноса ведет, в конечном счете, к его гибели, и, напротив, способность одной культуры осваивать достижения другой выступает критерием ее жизнестойкости.

Взаимодействие культур в современном мире – процесс сложный и иногда болезненный. Глобализация и интернационализация вынуждают переводить межкультурный диалог на более высокие уровни интенсивности и качества, что рождает свои трудности, которые требуют пристального внимания и решения. Вместе с тем, именно диалог культур, создающий обстановку понимания, доверия и взаимного уважения между народами, является одним из немногочисленных способов снятия межнациональной напряженности без применения военной силы. В то же время появление оружия массового уничтожения, экономическая нестабильность наглядно продемонстрировали, что экономика, политика и военная мощь в современных условиях являются далеко не самыми эффективными инструментами в решении актуальных проблем государств и всего мирового сообщества.

В формирующемся многополярном мире отношения между странами и группами стран, принадлежащим к различным цивилизациям, приобретают иногда антагонистический характер. Некогда сложившееся разделение мира – “Запад и остальные” – нередко становится причиной ожесточенных конфликтов, которые случаются между арабскими и азиатскими странами, с одной стороны, и Западом – с другой. Стереотип, что культуры Востока и Запада взаимно не пересекаются и не имеют общих точек соприкосновения, не способствует конструктивному диалогу между представителями различных цивилизаций. И, тем не менее, история знает примеры взаимовлияния, взаимообогащения и сотрудничества непохожих друг на друга культур.

Уникальным в этом отношении является многовековой опыт культурного взаимодействия российского государства, малоизученный и малоиспользуемый. В отношениях Востока и Запада евроазиатская Россия занимает особое место. В российской культуре продолжается процесс синтеза восточных и западных культурных традиций. Двуединая природа российской культуры позволяет ей быть посредником между Востоком и Западом.

В середине XIX века в связи с началом активного освоения дальневосточных рубежей и проникновения в Азию культура России вступила в диалог с культурами народов соседних азиатских стран. В этот период стали складываться формы, методы и принципы взаимодействия, которые обусловили развитие отношений между народами на многие десятилетия вперед. Этот процесс не был простым, на его характер оказывали влияние не только уровень развития взаимодействующих культур, но и конкретные исторические условия.

В опыте соприкосновения культур на Дальнем Востоке особое место занимают российско-корейские отношения, которые за историю их развития ни разу не омрачались вооруженным столкновением. Их особенность подчеркивается современным положением России как гаранта стабильности на Корейском полуострове и во всей Северо-Восточной Азии. В конце XX – начале XXI вв. наметилась тенденция заключения трехсторонних соглашений во всех сферах между Российской Федерацией, Корейской Народно-Демократической Республикой и Республикой Корея. Особая роль России в истории этих стран, влияние русской культуры на развитие культуры Кореи и восприятие русскими достижений корейцев позволяют современному сотрудничеству осуществляться на более высоком уровне. Достижения во взаимодействии культур обоих народов являются фундаментом для решения всего комплекса региональных проблем на принципах общечеловеческой морали.

Степень научной разработанности темы. В отечественной историографии рассматриваемой проблемы можно выделить три больших периода: дореволюционный, советский и постсоветский. На протяжении всех периодов вопросы российско-корейского культурного взаимодействия рассматривались либо в рамках истории России, Кореи и их взаимоотношений, либо исследовались отдельные аспекты культурного взаимовлияния двух народов. При этом изучение темы происходило в двух основных направлениях: внутригосударственном (взаимодействие российской и корейской культур в России, в основном на территории русского Дальнего Востока) и межгосударственном (между Россией и Кореей).

Установление общей российско-корейской границы в 1860 г., активное развитие контактов между двумя странами и начало корейской иммиграции на территорию русского Приморья вызвали в России интерес к изучению Кореи, ее культуры. Чиновники, путешественники, ученые, государственные деятели в той или иной степени уделяли внимание культуре корейских переселенцев, их включению в культурный ландшафт России.

Первое подробное описание поселений корейцев на территории русского Приморья, их быта, хозяйственной деятельности, обрядов принадлежит Н.М.Пржевальскому – руководителю экспедиции 1867-1869 гг. в Уссурийский край. Приоритет в приобщении корейцев к русской культуре Н.М.Пржевальский отдавал миссионерской деятельности Православной церкви. Им также была предпринята одна из первых попыток установления культурных контактов с Кореей1.

Особого внимания заслуживает работа сибирского историка и публициста В.И.Вагина, по мнению которого, адаптация корейцев к русской культуре должна осуществляться не административными мерами, а “наглядным превосходством начал, выработанных европейской цивилизацией”. Однако культуру земледелия корейцев В.И.Вагин ставил выше русской, считая ее более пригодной для Дальнего Востока, и замечал, что русским колонистам полезно было бы поучиться у корейцев их способам обработки земли2.

Подробное описание способов обработки и возделывания земли, методов хозяйствования корейцев содержится в работах главного агронома при Приамурском генерал-губернаторе Н.А.Крюкова3. Корейская культура земледелия, ее проникновение в русские хозяйства и влияние на экономическое развитие Дальнего Востока России рассматривались в работах и других авторов дореволюционного периода4.

Работа Н.А.Насекина, служившего в 1890-х годах старшим чиновником по особым поручениям при Приамурском генерал-губернаторе, является наиболее информативным и интересным исследованием по истории и социально-экономическому положению корейских иммигрантов с 1864 по 1895 г. включительно. В ней содержится описание корейских жилищ, хозяйственной деятельности, рассматривается школьное образование корейского населения5. Занимавшиеся изучением истории и социально-экономического развития Дальневосточного региона авторы А.В.Кириллов, Н.В.Кириллов, А.А.Риттих, Н.В.Слюнин, В.В.Граве, Е.Т.Смирнов, Г.Т.Муров, В.К.Арсеньев в своих работах освещали различные аспекты темы исследования6.

В дневниках, отчетах и записках российских путешественников, посетивших Корею в разные годы, рассматриваются важные для диссертационного исследования аспекты. Работы владивостокского купца П.М.Делоткевича7, подполковника Генерального штаба Альфтана8, члена Императорского Русского Географического Общества А.Г.Лубенцова9 и др. дают представление о влиянии русской культуры на корейское население приграничных территорий. Деятельность русских специалистов, миссионеров нашла отражение в трудах полковника Карнеева10, В.Серошевского,11 П.Ю.Шмидта12.

Следует упомянуть публикацию Афонасьева и Грудзинского, которые в 1896-1898 гг. работали в Корее в качестве военных специалистов13. Авторы подметили множество деталей, которые позволяют более полно воссоздать процесс русско-корейского культурного сотрудничества.

Серьезного внимания заслуживает 3-томное “Описание Кореи”, выпущенное в 1900 г. Министерством финансов России. В нем были обобщены сведения о Корее, полученные российскими и европейскими авторами к началу XX века. Особую ценность представляют главы, посвященные образованию и религиозным верованиям корейцев14.

Первые обобщения миссионерской деятельности Русской православной церкви среди корейцев в России и на Корейском полуострове сделали сами миссионеры. Роль православия в приобщении корейцев к русской культуре, распространении и укоренении христианских идей, развитии миссионерских школ среди корейцев исследовалась в трудах начальников Духовной миссии в Корее Хрисанфа (Щетковского)15 и Павла (Ивановского)16. Миссионерская деятельность Православной церкви среди корейцев рассматривалась в работах С.В.Недачина17, Ф.Прохоренко18 и др. Таким образом, дореволюционной историографией был накоплен разнообразный эмпирический материал по целому ряду важнейших аспектов рассматриваемой проблемы. Однако культурное взаимодействие русских и корейцев не стало предметом специальных исследований в дореволюционной историографии.

В советский период внимание историков в основном привлекли такие проблемы, как участие корейцев русского Дальнего Востока в антияпонской борьбе за независимость Кореи и борьбе за установление советской власти. Однако в 1920-30-е годы в связи с активным внедрением на советском Дальнем Востоке рисоводства, получившего распространение благодаря корейцам, корейская культура земледелия вновь попала в поле зрения историков. В результате появился ряд работ, в которых затрагивались вопросы взаимодействия и взаимовлияния российской и корейской культур земледелия, методов ведения хозяйства19.

В 1920-х годах в Харбине были изданы два труда, представляющие несомненный интерес для исследования. В книге Н.П.Автономова рассматривались вопросы развития просвещения среди корейского населения российского Дальнего Востока20. В труде Архимандрита Феодосия (Перевалова), начальника Российской духовной миссии в Корее (1917-1930), была представлена деятельность Духовной миссии на Корейском полуострове за 25 лет ее существования. В основу книги легли документы из архива Российского Генерального Консульства в Сеуле и личные воспоминания автора21.

В 30-40-х годах вопросам культурного взаимодействия русских и корейцев не уделялось внимания. Это было связано с изменением политики в отношении корейцев Дальнего Востока и последующего их выселения за пределы края. Только в 50-80-е годы появился ряд работ, в которых давалась высокая оценка деятельности русских путешественников, исследователей Кореи22. В 1958 г. отдельной книгой были выпущены труды русских исследователей конца XIX века23. Среди работ этого периода следует выделить труды Г.Д.Тягай, посвященные развитию общественной мысли и общественных движений в Корее, на становление которых заметное влияние оказала революция 1905-1907 гг.24

Фундаментальным трудом по истории российско-корейских отношений является работа отечественного востоковеда Б.Д.Пака “Россия и Корея” (1979 г.). В 2004 г. вышло ее второе, существенно дополненное издание. В книге проанализированы основные направления, конкретное содержание и особенности политики России в отношении Кореи в конце XIX – начале XX вв. Автор отмечает, что некоторые проблемы российско-корейских отношений, “особенно вопросы, касающиеся культурных, включая религиозные, связей”, остались за рамками его исследования25. Вместе с тем безусловную ценность имеют главы, посвященные появлению первых сведений о Корее в России, деятельности отдельных специалистов, отношению к ним корейской общественности. В другой книге Б.Д.Пака были исследованы вопросы культурного взаимодействия русских и корейцев в сфере сельского хозяйства26.

Деятельности иностранных школ, в том числе и правительственной русской школы в Сеуле, посвящена работа В.П.Пака27. Таким образом, в советской историографии наиболее разработанным аспектом темы является взаимодействие русской и корейской культур в области сельского хозяйства в процессе хозяйственного освоения Дальнего Востока России, а также в сфере образования.

Постсоветская историография представлена многочисленными работами, раскрывающими различные аспекты исследуемой проблемы. Одним из первых, кто в 90-е годы XX века обратился к исследованию деятельности Русской православной миссии среди корейцев, стал М.В.Белов. В его работе представлено большое количество обработанных статистических данных. Однако нельзя согласиться с М.В.Беловым, который проводит параллель между политикой русской церкви в 1910-х гг. и политикой Японии “в отношении образования во время японской оккупации Кореи”28. Напротив, церковь достаточно лояльно относилась к использованию корейского языка в церковно-приходских школах и прилагала все усилия для перевода религиозной литературы на корейский язык; неоднократно поднимался и вопрос о желательности изучения корейского языка миссионерами. Ярким подтверждением тому является проект миссионерского института, ставившего своей целью подготовку квалифицированных миссионеров-востоковедов.

Деятельность Русской православной церкви среди корейцев рассматривали в своих статьях архимандрит Августин (Никитин), о. Дионисий (Поздняев), исследователи И.О.Сагитова и Г.В.Прозорова, Л.Анисимов, А.А.Волохова и др. 29

В конце XX – начале XXI веков деятельность путешественников, дипломатов, военных, ученых и др., внесших большой вклад в российское корееведение и развитие российско-корейских культурных и научных связей, становится самостоятельным предметом исследования отечественных ученых30. Наиболее значимой в этом направлении является работа Л.Р.Концевича31. В статье Т.М.Симбирцевой представлены интересные сведения о контактах представителей России и Кореи на территории Китая в конце XVII – середине XIX веков32. Истории возникновения русской школы в Сеуле касается в своей книге Ю.Е.Пискулова33.

В 1998 г. Институт востоковедения РАН выпустил монографию С.Г.Нам

“Российские корейцы: история и культура (1860-1925)”34. Автор подробно раскрывает вклад корейцев в освоение Южно-Уссурийского края, их хозяйственную деятельность, приобщение корейцев к русской культуре через православие и образование.

100-летию открытия Восточного института во Владивостоке был посвящен номер “Известий Восточного института ДВГУ” и сборник документов, в которых имеются важные данные об изучении корейского языка, истории, культуры Кореи35.

Значительный вклад в историографию проблемы внесли дальневосточные историки. Важное значение для диссертационного исследования имели две монографии А.И.Петрова, посвященные истории корейской диаспоры в Российской империи и на Дальнем Востоке России36. Вопросам культурного взаимодействия корейцев с населением дальневосточных территорий отведены отдельные главы монографий. В работе отмечается, что “сцепляющими звеньями культурного взаимодействия” явились преимущества русской и корейской культур, которые доказывались в процессе хозяйственного освоения Приамурского края37. Вопросы школьного образования среди корейского населения Дальнего Востока России в обозначенный период рассмотрены в работе А.Т.Кузина. Однако с некоторыми выводами автора трудно согласиться. Так, оценивая начальное образование как “насильственно русификаторское”, автор приходит к выводу, что “корейское население … было вынуждено отдавать своих детей в школы, не дававшие полноценного образования”38. При всех недостатках начальные школы были практически единственным шансом корейцев стать грамотными людьми, получить доступ к специальному и высшему образованию и занять достойное положение в российском обществе. Примером может служить Янчихинское Николаевское училище (двухклассная школа), которое функционировало при поддержке государственной казны. В период с 1891 по 1916 гг. только одно это училище выпустило 600 корейцев. Впоследствии многие его выпускники успешно окончили специальные и высшие учебные заведения России, более 50% из них состояли на государственной службе, двое стали священнослужителями, трое – Георгиевскими кавалерами.

Традициям семейно-брачных отношений корейских переселенцев и их трансформации в процессе взаимодействия со славянским населением Дальнего Востока посвящена целая глава в монографии О.А.Васильченко39.

Политика Приамурских генерал-губернаторов по отношению к корейцам часто зависела от личного отношения к ним главных начальников края, что подчеркнуто в монографиях Н.И.Дубининой40. Работа Л.И.Галлямовой ценна тем, что в ней проанализированы условия жизни и труда дальневосточного пролетариата, неотъемлемой составляющей которого являлись и корейские рабочие41.

Личности профессора Восточного института Г.В.Подставина, его вкладу в развитие российского корееведения посвящена статья Э.В.Ермаковой42.

В иностранной историографии нет специальных исследований по теме диссертации. Так или иначе, вопросы российско-корейского культурного взаимодействия затрагивались в рамках исследований по истории российско-корейских отношений или истории корейской диаспоры в России.

В книге южнокорейского историка Ким Дук Вонга “История религий в Корее” имеется раздел, посвященный православию. Автор отмечает, что заслуга в знакомстве Кореи с этим направлением христианства принадлежит русским миссионерам. Однако в небольшом разделе справочного характера содержится большое количество неточностей. Так, например, автор сообщает, что участок земли для Русской духовной миссии был подарен императором Кореи. В действительности же этот участок был приобретен правительством России. Далее, все заслуги распространения православия отнесены на счет первого корейского православного священника Кана, который якобы организовал 6 приходов, привлек 500 последователей, основал 2 учебных заведения с 400 учащимися и преуспел в социальной работе43. Эти факты не соответствуют действительности.

Деятельности православной церкви среди корейцев посвящена монография Чо Чон Хвана44. В ней широко используется работа архимандрита Феодосия (Перевалова).

В 1984 г. в Республике Корея в сборнике “Столетняя история корейско-российских отношений” была опубликована статья Пак Тхэгына “Россия в чужих землях на Востоке и корейско-русские контакты до установления отношений (до 1861 г.)”45. В ней впервые введены в научный оборот “Пекинские дневники”. В них были объединены записки корейских послов, которые регулярно посещали столицу Китая.

В монографии Пак Чон Хе в рамках анализа политики России на Корейском полуострове на рубеже XIX и XX вв. затрагиваются вопросы, связанные с деятельностью российских специалистов в Корее, учреждением Российской духовной миссии и приобретением для нее земельного участка в Сеуле46.

В своей работе Пак Дже Кын пришел к выводу, что, “в отличие от других инородцев”, корейцы, желая остаться в России навсегда, с готовностью принимали православие и знакомились с русской культурой. Относительно просвещения корейского населения автор подчеркивает важную роль церковно-приходских школ, правительственных русских школ, а также частных школ, создававшихся усилиями известных просветителей, лидеров антияпонского национально-освободительного движения, действовавших на русской территории, и самих корейцев. В деле успешного просвещения корейского населения автор указывает на важную роль православных миссионеров и лояльного отношения российских властей. “Прямых гонений на частные корейские школы не зафиксировано, – пишет Пак Дже Кын, – но правительством, в первую очередь, поддерживались те школы, которые помогали культурно-языковой ассимиляции”47.

Различные аспекты темы исследования получили освещение и в ряде других работ48.

Среди англоязычных авторов следует выделить двухтомный труд английской путешественницы И.Бишоп, которая с марта 1894 по март 1897 гг. совершила четыре путешествия в Корею. Одна из глав ее книги посвящена российским корейцам, поселения которых И.Бишоп посетила, желая составить более полное впечатление о корейском народе. Автор отметила более высокий социально-экономический уровень жизни корейцев в России нежели в самой Корее, считая это заслугой российской власти, которая “тверда, когда твердость необходима, но в остальном она допускает абсолютную свободу, старается не беспокоить поселенцев ненужными запретами и утомительными правилами, поощряет именно те формы местного самоуправления, которые соответствуют духу и обычаям каждого конкретного народа, и оставляет на долю времени, образования и общения с цивилизацией необходимые изменения в привычках, религии и одежде”. Успех миссионерской деятельности православной церкви среди корейских переселенцев путешественница видела в терпимости, с которой Россия “относится к поклонению духам или любой другой религии, если только она не вступает в прямой конфликт с существующими нравственными нормами”49. Для проведения сравнительного анализа форм и методов распространения христианства среди корейцев важное значение имели работы иностранных миссионеров, работавших в Корее50.

В целом анализ литературы позволяет сделать вывод о том, что до сих пор проблема освещалась тематически и пока не создано обобщающего труда по истории российско-корейского культурного взаимодействия в дореволюционный период. Деятельность специалистов в Корее рассматривается в основном как сугубо политическое, но не как культурное сотрудничество. В связи с этим практически не освещена деятельность военных инструкторов в аспекте культурного сотрудничества, малоизвестна деятельность русской школы в Сеуле. Слабо изучен вклад русских путешественников, выпускников-корееведов Восточного института во Владивостоке в развитие культурных связей между Россией и Кореей. Требует углубленного изучения роль культурного взаимодействия в отношениях между народами двух стран.

Целью исследования является комплексный анализ и обобщение исторического опыта культурного взаимодействия русских и корейцев в середине XIX – начале XX века.

В соответствии с обозначенной целью поставлены следующие задачи:

– выявить специфику зарождения и развития российско-корейских культурных контактов;

– рассмотреть факторы, обусловившие особенности культурного взаимодействия русских и корейцев;

– оценить вклад русских путешественников, исследователей в изучение Кореи;

– определить основные направления российско-корейского взаимодействия в сфере культуры;

– проанализировать взаимосвязь культурного компонента с другими составляющими всего комплекса российско-корейских отношений;

– определить роль культурного взаимодействия в сближении народов России и Кореи;

– обобщить опыт культурного взаимодействия русских и корейцев в обозначенный период.

Хронологические рамки диссертационного исследования охватывают вторую половину XIX – начало XX вв. Верхняя граница исследования обусловлена появлением общей российско-корейской границы в 1860 г., что привело к активизации культурного диалога народов России и Кореи. Установление дипломатических отношений между Россией и Кореей в 1884 г. способствовало расширению культурных контактов между двумя странами, которые фактически прекратились после аннексии Японией Кореи в 1910 г., когда корейское государство перестало существовать как самостоятельная политическая единица. Нижняя граница диссертационного исследования определяется тем, что российско-корейское культурное взаимодействие, продолжавшееся после 1910 г. в основном на территории России, после Октябрьской революции и окончания Первой мировой войны осуществлялось в совершенно новой политической обстановке.

Географические рамки исследования охватывают территорию Кореи и Российской империи в обозначенный период.

Объектом исследования является весь комплекс российско-корейских отношений середины XIX – начала XX вв.

Предмет исследования составляет культурное взаимодействие русских и корейцев в середине XIX – начале XX вв.

Методологической основой исследования стала теория познания, основополагающими принципами которой являются объективность и историзм, предписывающие рассматривать социально-исторические явления на основе всей совокупности фактов в соответствии с конкретной обстановкой, выявлять предпосылки их зарождения, основные этапы, тенденции, закономерности развития. Они позволили проанализировать процесс взаимодействия русской и корейской культур в тесной связи с дальневосточной политикой России и международной обстановкой, сложившейся в регионе в исследуемый период, а также особенностями исторического развития корейского государства. В диссертации применялись также специальные методы исследования: сравнительно-исторический, базирующийся на системном подходе к проблеме; проблемно-хронологический, статистический.

В своем исследовании автор диссертации осуществляет междисциплинарный подход, опираясь на теоретические положения, выработанные в рамках культурологи, этносоциологии, психологии и политологии. Под термином «культура» в работе понимается категория, отмечающая определенный класс явлений в социальной жизни людей, определенный аспект их совместного существования. Человечество, будучи единым биологическим видом, никогда не являлось единым социальным коллективом. Разные популяции людей обитают на Земле как автономные сообщества в заметно различающихся природных и исторических условиях. Необходимость адаптации к этим условиям привела к складыванию разнообразных специфических способов и форм осуществления коллективной жизнедеятельности людей. Целостные системные комплексы специфических способов и форм жизнедеятельности получили название культур соответствующих сообществ (народов).

Таким образом, взаимодействие культур рассматривается нами как особый вид непосредственных отношений и связей, которые складываются между, по меньшей мере, двумя культурами, а также тех влияний и взаимных изменений, которые появляются в ходе этих отношений. В диссертации термины «взаимодействие культур» и «культурное взаимодействие» принимаются в качестве синонимичных. В соответствии с системной теорией культуры Л. Уайта51, можно выделить три направления, по которым проходит культурное взаимодействие: 1) технологическое, т.е. в области материально выраженных инструментов и техники их использования, благодаря которым осуществляется взаимодействие человеческих индивидов и коллективов с природной средой (орудия производства, средства существования, материалы для постройки жилищ и т.п.); 2социальное, в сфере отношений между людьми, соответствующих типов поведения (экономическая, политическая, военная, профессиональная системы и т.п.); 3) идеологическое (знания, верования, идеи, литература, народная мудрость и т.п.).

Во взаимодействии культур, с поправкой на известную условность, представляется возможным выделить следующие этапы общения одного народа с другими, в соответствии с которыми строится структура диссертационного исследования: 1) соприкосновение, контакты между народами, когда люди знакомятся с другими культурами и другим образом жизни; 2) установление определенных взаимоотношений, изучение чужой культуры, избирательный обмен культурными формами, часто начинающийся с приобретения предметов, украшений, изучения чужого языка, пристального внимания к нравам и обычаям иноплеменников, со стремления освоить опыт иной культуры; 3) культурный синтез, означающий переход от ознакомления и обладания чем-то, что ранее ощущалось посторонним и чужим, к заимствованию и постепенному слиянию заимствованного и традиционного, растворению приобретенного в культуре-восприемнике52.

Источниковую базу диссертации составили опубликованные и неопубликованные документы и материалы 8 центральных и региональных архивов Российской Федерации, а также материалы, хранящиеся в музейных и библиотечных фондах, фондах различных обществ и образовательных учреждений.

Состав материалов по теме исследования достаточно разнообразен и представлен несколькими группами источников: 1. Официальные документы (переписка дипломатических и консульских представителей в Корее, Китае и Японии с министрами финансов и иностранных дел; представителей центральной и региональной администрации между собой и с чиновниками разных ведомств, отчеты и рапорты чиновников различных уровней и ведомств, членов духовной миссии в Корее, офицеров русской армии, светских обществ, учебных заведений). 2. Справочные и библиографические издания. 3. Исследовательские труды как обобщающего, так и частного характера (в том числе и в рукописях). 4. Различные группы нарративных источников (воспоминания, мемуары, художественные произведения и др.), которые содержат интересные подробности, позволяющие почувствовать дух того времени. Особенностью данной группы источников является субъективизм, что требует тщательного анализа с точки зрения достоверности и объективности содержащихся в них сведений. 5. Издания российской и корейской периодической печати. 6. Вещественные памятники (предметы быта, фотографии).

Ценные документальные материалы представлены фондами Российского государственного исторического архива (РГИА г.Санкт-Петербург). Полное представление о деятельности российской духовной миссии (РДМ) в Корее дает массив документов. Материалы фондов 560, 565, 797, 799 позволяют узнать, как решался вопрос об учреждении РДМ в Корее. Проекты строительства православного храма в Сеуле и зданий подворья РДМ хранит фонд 835. Финансовые сметы и отчеты по приобретению земельного участка для РДМ, постройку зданий подворья, содержание РДМ в Корее имеются в фондах 1276, 565, 560 и 1153. Отчеты, письма, статьи начальников РДМ в разные годы представляют особый интерес и представлены фондами 796, 797, 834. Сведения о засекреченной комплексной экспедиции в Корею осенью 1898 г. под руководством А.И.Звегинцова хранятся в фондах 917 и 468. Фонды 560 и 1276 дают представление о положении дел в Корее в конце XIX – начале XX века, деятельности иностранных миссионеров различных конфессий, их роли в усилении влияния своих правительств на Корейском полуострове. В фонде 1276 также следует выделить “Записку неустановленного лица о русском влиянии в деле организации корейских войск”.

Большое значение для диссертационного исследования имели фонды Российского государственного архива военно-морского флота (РГА ВМФ г. Санкт-Петербург), важнейшим из которых в изучении культурного взаимодействия между Россией и Кореей является фонд 417 (Главный морской штаб). Уникальные сведения о деятельности Правительственной русской школы в Сеуле под руководством Н.Н.Бирюкова, результатах обучения в ней корейских воспитанников, создании начальником караула российской миссии С.А.Хмелевым военной школы в Корее по русскому образцу, деятельности русских инструкторов и их роли в постановке военного дела в Корее по русским военным уставам содержатся в рапортах и приказах Генерал-адмирала Е.И.Алексеева, командиров канонерских лодок “Манджур” и “Кореец”. В этом же фонде хранится записка полковника Генерального штаба Д.В.Путяты, в которой представлен обстоятельный анализ различных направлений российско-корейского культурного взаимодействия. Интерес представляет фонд 9 (Дубасов Федор Васильевич, адмирал). В нем содержатся донесения военного агента в Корее И.Стрельбицкого.

Неоценимую помощь в написании раздела о вкладе русских исследователей в изучение Кореи, огромная заслуга в котором принадлежит русским офицерам, оказали материалы фондов Российского государственного военно-исторического архива (РГ ВИА г.Москва). Особую ценность имели фонды 846 (Военно-ученый архив) и фонд 400, в которых хранится большое количество рапортов офицеров, посетивших Корею в разное время.

Материалы, хранящиеся в Архиве внешней политики Российской империи Министерства иностранных дел Российской Федерации (АВПРИ г. Москва), позволяют пополнить сведения о Правительственной школе русского языка в Сеуле и получить информацию о неофициальных школах русского языка, действовавших на Корейском полуостровеЭти сведения хранятся в фонде “Миссия в Сеуле”, в котором содержатся документы, позволяющие выявить отношение высокопоставленных лиц к российско-корейскому культурному сотрудничеству и отводимую ему роль. В фонде “Японский стол” особый интерес представляет “Записка о Корее” Н.А.Шуйского, который впервые поднял вопрос о необходимости учреждения российской православной миссии в Корее.

Материалы, хранящиеся в Государственном архиве Хабаровского края (ГАХК г.Хабаровск), частично позволяют изучить социально-культурное положение корейцев российского Дальнего Востока. Они представлены фондами 1228 и П-44. В фонде П-2 содержатся документы о роли корейцев-переселенцев в развитии рисосеяния в Дальневосточном крае. Деятельность Приамурского отделения Русского Географического Общества представлена фондом И-2.

Воссоздать достаточно полную картину жизнедеятельности корейцев на российской дальневосточной окраине помогли опубликованные53и неопубликованные документы фондов Российского государственного исторического архива Дальнего Востока (РГИА ДВ г.Владивосток).Следует выделить фонд 226 (Восточный институт во Владивостоке) и фонд 702 (Канцелярия Приамурского генерал-губернатора), в котором особый интерес представляет рукопись работы Г.В.Подставина “Школьное дело в корейских селениях Янчихинской и Адиминской волостей Южно-Уссурийского уезда Приморской области”.

Материалы архива Российского Географического Общества (бывшего Императорского Русского Географического Общества) представляют несомненный интерес в изучении вклада русских путешественников и ученых, многие из которых являлись членами ИРГО и его региональных отделений, в развитие культурного сотрудничества России и Кореи. В архиве широко представлены рукописи, дорожные дневники, опубликованные и неопубликованные отчеты (фонды 32, 44, 73, 13, разряды (соответствуют фондам) 60, 91, 112), письма путешественников, посетивших в разное время Корейский полуостров, а также привезенные ими из поездок фотографии, карты, предметы материальной культуры.

Архив и библиотека ОИАК были полезны в том смысле, что в них имеются работы дальневосточных авторов дореволюционного и современного периодов, изданные ограниченным тиражомпозволяющие изучить вклад корейских переселенцев в налаживание и развитие взаимодействия культур на Дальнем Востоке России. Имеются сведения о деятельности миссионеров русской православной церкви и развитии школьного дела среди корейского населения дальневосточных окраин России. Особенно следует выделить редкий экземпляр первого русско-корейского словаря М.Пуцилло с содержательным предисловием автора.

Многие интересные и ранее неизвестные факты были почерпнуты из газеты “Приамурские ведомости” за 1896 – 1916 гг. и корейской газете (на английском языке) “The Independent”.

Определенный интерес вызывает информация различного характера, в том числе фотографического и фактического, из архивов Дальневосточного музея им.Н.И.Гродекова (г.Хабаровск), музея истории и этнографии им.Петра I (Кунсткамера), Российского Географического общества (РГО г.Санкт-Петербург), Общества изучения Амурского края (ОИАК г.Владивосток), отделения института Востоковедения в г.Санкт-Петербурге.

Новизна научного исследования заключается в том, что в диссертации впервые раскрыт и обобщен исторический опыт российско-корейского культурного взаимодействия с обширным привлечением архивных материалов, многие из которых впервые вводятся в научный оборот. Это позволило восполнить существующие пробелы в научном анализе складывания межкультурного диалога и его влиянии на весь спектр межгосударственных отношений России и Кореи. Проблема раскрыта в свете современных теорий культуры и межкультурного взаимодействия, обогативших историческую науку.

Расширен диапазон исследования культурного взаимодействия, которое прежде ограничивалось образовательной и религиозной сферами. Деятельность русских военных инструкторов, русского финансового советника впервые рассмотрена с позиции культурного сотрудничества, проанализирован их вклад в дело реформирования вооруженных сил и административной системы Кореи. Деятельность Православной церкви среди корейцев российского Дальнего Востока и на Корейском полуострове рассматривается в неразрывной взаимосвязи, тогда как до сих пор российскими учеными традиционно исследовались отдельно либо внутреннее (в России), либо внешнее (в Корее) направление. Благодаря новым архивным материалам широко освещена практически неизвестная деятельность русской школы в Сеуле, проанализирован ее вклад в дело становления образования нового типа в Корее на рубеже XIX – XX веков. Всесторонне изучен и обобщен вклад русских путешественников, российских корееведов в развитие научных и культурных связей России и Кореи, в дело сближения народов двух стран.

На основе анализа взаимосвязи культурного компонента с другими составляющими комплекса российско-корейских отношений автором был обоснован вывод об определяющем значении культурного взаимодействия в развитии межгосударственных отношений России и Кореи на рубеже XIX – XX веков.

Научно – практическая значимость исследования. Проведенное исследование дополняет историографию по проблеме российско-корейских отношений середины XIX – начала XX вв.

Положения и выводы диссертации могут оказаться полезными руководителям государственных органов и общественных организаций при разработке концептуальных направлений в области культурной политики, а также культурного сотрудничества как на федеральном, так и на региональном уровнях.

Фактический материал, содержащийся в диссертации, будет полезен в практической работе учителям средних общеобразовательных школ с корейским этнокультурным компонентом, а также преподавателям истории России, Дальнего Востока, Кореи, в подготовке курсов лекций по истории российско-корейских отношений, культуре России и Кореи в высших учебных заведениях. Материалы исследования могут быть включены в справочную литературу и использованы при написании общих трудов по истории взаимодействия Запада и Востока.

Апробация результатов исследования. Основные результаты диссертации прошли апробацию на трех международных конференциях, на трех межрегиональных научно-практических конференциях молодых исследователей, аспирантов и соискателей, на четвертых Гродековских чтениях. По теме диссертации опубликовано 9 научных статей, в том числе, в изданиях Перечня ВАК – 2, общим объемом 3,3 п.л.

Материалы исследования используются в процессе преподавания учебного курса по культуре стран АТР по месту работы автора.

Структура диссертации. Работа состоит из Введения, трех глав, Заключения, Списка источников и литературы.

  1. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновываются актуальность и научная новизна исследования. Сформулированы его цели и задачи, определены объект и предмет, хронологические и территориальные рамки работы. Содержится анализ историографии проблемы, дана характеристика источниковой базы. Раскрыта научная и практическая значимость диссертации, указаны основные методы и методологическая база исследования.

В первой главе “Культурные контакты русских и корейцев до установления межгосударственных отношений между Россией и Кореей” проанализированы предпосылки складывания диалога русской и корейской культур, а также вклад корейских переселенцев в становление межкультурного взаимодействия на Дальнем Востоке России.

Процесс культурного взаимодействия русских и корейцев имеет длительную историю. В ходе первых контактов носителей двух культур аккумулировалась начальная, еще отрывочная информация о населении, географии, образе жизни друг друга, происходило знакомство с материальными достижениями сторон, складывалось первое впечатление русских о корейцах и корейцев о русских. Специфика этого периода состояла в том, что российско-корейское культурное взаимодействие, за редким исключением, развивалось в русле российско-китайских отношений, так как в то время Корея, находившаяся в вассальной зависимости от Китая, не являлась самостоятельным участником международных отношений.

После подписания Нерчинского договора в 1689 г. русские послы в Пекине и представители учрежденной в 1716 г. Российской духовной миссии контактировали с корейскими послами в столице Китая. В ходе этих контактов происходил обмен товарами и подарками. Началась селекция по направлению технологического взаимодействия – отбор продуктов материальной культуры одной стороны для последующего использования другой. С 1805г. началось научное исследование Кореи, которое было связано с кругосветным путешествием И.Ф.Крузенштерна, посещением Кореи экспедиции Е.Путятина.

С включением в состав Российской империи по Пекинскому трактату 1860г. территории Приморья и, соответственно, установлением общей границы между Кореей и Россией, взаимодействие культур народов двух стран перешло на качественно новый уровень. Большей интенсивности культурные контакты смогли достичь, во-первых, благодаря развитию приграничной торговли, а во-вторых, и, что более существенно, благодаря протекавшему с 1864г. процессу иммиграции корейцев на территорию российского Дальнего Востока. Спасаясь от тяжелейших условий жизни у себя в отечестве, вопреки запретам своих властей, проводивших политику изоляции от внешнего мира, корейские семьи иммигрировали в Россию с твердым намерением обрести новую родину. В связи с этим переселенцы из Кореи, сохраняя свою культуру, охотно приобщались к культуре России: языку, традициям, нормам поведения, быту и т.д. Российские же власти были заинтересованы в рабочей силе, которая могла помочь в решении проблемы освоения дальневосточных окраин и продовольственного обеспечения войск. Вместе с тем, принимая беженцев из Кореи, Россия руководствовалась не только практическими интересами, но и и чувством гуманизма: оставивших Корею по возвращении на родину ждала бы смертная казнь. Дальневосточные власти во многом способствовали адаптации корейцев к реалиям российского общества, помогая в деле развития образования и миссионерской деятельности православной церкви среди иммигрантов. В обиход корейцев стали понемногу входить предметы быта, используемые в России, они осваивали русский язык и православную веру.

С другой стороны, благодаря взаимодействию представителей российского общества с корейскими переселенцами, у первых появилась возможность получить информацию о традициях, верованиях, хозяйственной деятельности корейцев, познакомиться с их языком. Благодаря корейским ходокам и сезонникам, которые в большом количестве приходили на территорию русского Приморья, чтобы навестить родственников и на временный заработок, сведения о России попадали в Корею.

Российско-корейская культурная коммуникация осуществлялась в двух направлениях: Россия – Корея и Россия – корейские переселенцы. И если в первом случае политика изоляции Кореи, при которой под страхом смертной казни запрещалось контактировать с иностранцами, сдерживала развитие культурных отношений с империей, то во втором – способствовала скорейшей адаптации корейцев к российской социокультуре.

Во второй главе “Российско-корейское культурное сотрудничество в 80-90-е годы XIX века” рассматривается усиление соперничества иностранных держав на Корейском полуострове в культурной сфере после “открытия” страны, раскрывается вклад русских путешественников в изучение Кореи и развитие российско-корейских межкультурных связей, характеризуется деятельность русских специалистов в Корее. В главе анализируются основные факторы и отличительные особенности российско-корейских культурных отношений во второй половине 90-х гг. XIX века.

Как свидетельствуют разнообразные источники, к моменту подписания первого российско-корейского договора влияние русской культуры уже ощущалось в Корее, особенно в ее северных провинциях. Однако двадцатилетний опыт культурного взаимодействия с корейцами на российском Дальнем Востоке, который являлся явным преимуществом России перед другими европейскими державами на Корейском полуострове, не был использован российской стороной в полной мере.

Тем не менее, установление дипломатических отношений России с Кореей значительно расширило возможности культурного сотрудничества между народами двух стран в различных сферах. После заключения российско-корейского договора о дружбе и торговле в 1884 г. началось целенаправленное, систематическое изучение Кореи, ее культуры. Значительный вклад в исследование Кореи внесли русские путешественники. Благодаря их работам, в России стали появляться обстоятельные сведения о соседнем государстве, его истории, религии, традициях, социальном строе.

В отличие от иностранных государств, Россия недооценила возможности культуры в качестве инструмента в решении политических и экономических задач и слишком поздно включилась в борьбу за культурное влияние в Корее.

Российские высокопоставленные чиновники и частные лица неоднократно поднимали вопрос о необходимости противодействия усилению культурного влияния иностранных держав на Корейском полуострове. В частности, важность распространения культурного влияния России на полуострове еще в 1889 г. основательно и убедительно изложил в своей записке в МИД Н.А.Шуйский. Корейская сторона также неоднократно обращалось к России с предложением культурного сотрудничества, например, с просьбой прислать специалистов для обучения корейских солдат и офицеров военному искусству. Однако вплоть до середины 90-х годов XIX российское правительство не предпринимало никаких шагов в данном направлении.

Важным шагом к развитию культурного сотрудничества стало открытие русской школы в Корее под руководством отставного артиллерийского капитана Н.Н.Бирюкова, который не только преподавал юным корейцам русский язык, географию и историю России, но и познакомил учеников со всеми сторонами культурной и духовной жизни своей родины. После окончания русской школы самые способные выпускники поступали переводчиками во дворец корейского вана, в различные корейские министерства и к частным лицам. В русской школе в Сеуле были также подготовлены несколько корейских специалистов-переводчиков, которые служили России. Один из учеников работал во Владивостоке в качестве лектора при профессоре корейского языка. Выпускник русской школы Кан способствовал составлению и переводу православной литературы на корейский язык для Российской духовной миссии в Корее.

Наивысший подъем культурного сотрудничества пришелся на период усиления русского влияния на Корейском полуострове, что было связано с бегством корейского вана в здание русской дипломатической миссии. Большие надежды на улучшение экономической и социальной обстановки в стране ван Коджон возлагал на Россию.

Русские военные инструкторы обучили корейских солдат военному искусству в соответствии с последними достижениями того времени. Усилиями русских офицеров был подготовлен высококвалифицированный охранный батальон корейского вана. В ротах была введена хозяйственная организация по русскому образцу, осуществлена реорганизация казарм, военного обмундирования, кухни на европейский манер с учетом особенностей корейской культуры. Российские специалисты внесли значительный вклад в стабилизацию финансовой системы Кореи: были налажены финансовые поступления в казну, благодаря чему корейскому правительству удалось частично погасить долг Японии. Они способствовали делу реформирования системы управления, образования, обновления армии.

Третья глава “Специфика культурного взаимодействия русских и корейцев в начале XX века ” посвящена особенностям взаимодействия русской и корейской культур в начале XX века, осуществлявшегося по трем основным направлениям. Среди них – участие корейцев в социально-экономическом и культурно-политическом развитии русского Дальнего Востока, в частности, в развитии сельского хозяйства данного региона в части придания ему специфического направления. Анализируется деятельность Восточного института во Владивостоке, вклад преподавателей и студентов в поддержание и дальнейшее укрепление научных и культурных связей, в становление корееведения в России. Оценивается деятельность Русской православной церкви среди корейцев дальневосточных территорий России и на Корейском полуострове.

После приобретения Россией в арендное пользование Порт-Артура и Дальнего и права построить железнодорожную ветку от КВЖД к Ляодунскому полуострову акценты российской дальневосточной политики сместились из Кореи в Маньчжурию. Тем не менее, в правящих кругах России все еще рассчитывали на возможность установления в будущем безраздельного политического влияния на Корейском полу­острове. Однако поражение России в русско-японской войне сделало невозможным реализацию этих планов. Российско-корейское сотрудничество, в котором уже после 1898 г. наметился спад, было практически свернуто в годы войны.

Укрепление позиций Японии в Корее, протекторат (1905 г.), а затем и полная аннексия корейского государства практически прекратили российско-корейское культурное сотрудничество на территории Корейского полуострова. В то же время, взаимодействие русской и корейской культур получило дальнейшее развитие на Дальнем Востоке России.

По роду своей деятельности большинство переселенцев из Кореи являлись земледельцами, что создавало возможность обмена опытом возделывания различных сельскохозяйственных культур. Благодаря корейцам, среди славянского населения российского Дальнего Востока получил распространение грядовый способ возделывания земли, как наиболее пригодный для региона. Корейцы познакомили российское население с новыми видами сельскохозяйственных культур, способствовали распространению некоторых из них в России (соя, рис, чумиза). С другой стороны, в результате взаимодействия с российским населением Дальнего Востока корейцы стали культивировать рожь и лен, белокочанную капусту и др. В корейских хозяйствах стали использовать сельскохозяйственный инвентарь, применявшийся русскими крестьянами, осваивать пчеловодство, животноводство, садоводство и т.д. Такое взаимодействие обогащало культуры, способствовало более эффективному освоению дальневосточного региона.

Углубление культурного взаимодействия резко увеличило спрос на квалифицированных востоковедов, в том числе и специалистов по Корее, что способствовало развитию отечественного корееведения. Первоночально в Санкт-Петербургском университете (1897 г.), а затем и в Восточном институте г.Владивостока (1899 г.) началась разработка важнейших вопросов корейского языкознания на научной основе, серьезное изучение всех сфер жизни корейского общества. Из Кореи приглашались преподаватели, российские профессора и студенты проходили практику в стране, что способствовало поддержанию культурных связей. Выпускники-корееведы оказывали влияние на выработку дальневосточными властями политики в отношении корейцев.

В развитие российско-корейского культурного взаимодействия существенный вклад внесли русские миссионеры. Школьное образование среди корейцев, несмотря на все его недостатки, развивалось в основном за счет церковно-приходских школ. Причем православная церковь не преследовала русификаторской цели, в корейских школах свободно использовался корейский язык. Священнослужители предпринимали немало усилий для перевода религиозной литературы на корейский язык, они неоднократно поднимали вопрос о необходимости изучения миссионерами, работавшими среди корейского населения, национального языка.

После русско-японской войны российско-корейские культурные связи по существу были сведены к деятельности Православной миссии в Корее, которой пришлось выдерживать жесткую конкуренцию со стороны хорошо финансируемых иностранных миссионеров. Однако русские миссионеры добросовестно выполняли свой долг, распространяя православие среди жителей Корейского полуострова. Православная миссия стала своего рода культурным центром, способствуя взаимопониманию и сближению российского и корейского народов.

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, формулируются его основные выводы.

Исследование проблемы позволяет предложить следующую периодизацию истории культурного взаимодействия русских и корейцев.

Первый этап (1860-1884 гг.) – от установления непосредственных контактов между двумя народами после заключения Пекинского договора (1860 г.), в результате которого появилась общая граница между Россией и Кореей, до оформления русско-корейского договора о дружбе и торговле (1884 г.).

С включением в состав Российской империи Приамурья (по Айгунскому договору 1858 г.) и Приморья (по Пекинскому трактату 1860 г.) Россия вступила в тесный контакт с представителями буддийско-конфуцианской культуры. В тот же период корейцы начали переселяться в пределы России. Благожелательное отношение к корейским переселенцам со стороны дальневосточных властей определялось рядом обстоятельств. Во-первых, иммигранты-корейцы были в основном земледельцами, что могло способствовать решению продовольственной проблемы на Дальнем Востоке. Во-вторых, корейские переселенцы селились семьями и обустраивались основательно, в отличие от китайцев, которые в основном были заняты на сезонных работах и после их окончания увозили накопленное на родину. Однако местные власти руководствовались не только практическими интересами, но и чувством гуманизма, что в немалой степени объяснялось многовековым полиэтническим составом Российской империи. С другой стороны, в отличие от других представителей буддийско-конфуцианской культуры, корейцы стремились сохранить ее, охотно осваивая при этом культуру России. К тому же, национальные особенности корейцев, такие как добродушие, трудолюбие, дисциплинированность, законопослушность и чистота нравов способствовали установлению взаимопонимания между администрацией и корейским населением российского Дальнего Востока.

Таким образом, еще до оформления официальных серии договоров между Россией и Кореей российско-корейское взаимодействие на территории русского Дальнего Востока заложило традиции межкультурного общения, основанного на принципах добрососедства, способствовало улучшению политического климата между двумя странами и установлению дипломатических отношений.

Второй этап (1884 -1898 гг.) – с установлением официальных отношений между Россией и Кореей российско-корейские культурные связи поднялись на уровень межгосударственного культурного сотрудничества, достигнув пика в 1896-1898гг. На этом этапе важный вклад в развитие российско-корейских культурных связей внесли русские путешественники и исследователи Кореи. Они заложили основу современных знаний о географии и климате Корейского полуострова, способствовали дальнейшему развитию позитивного образа Кореи и корейцев в России и России и русских – в Корее, формированию корейских фондов музеев, библиотек, учебных заведений, развитию добрососедских отношений. Однако другие направления культурного взаимодействия между двумя странами долгое время оставались без внимания российских властей. Лишь на 1896-1898 гг. пришелся наивысший подъем культурного сотрудничества между Россией и Кореей, которое происходило в военной и финансовой областях, а также в сфере просвещения. Российские специалисты успешно справились с возложенными на них задачами. Их деятельность стала вкладом в развитие корейского общества, вставшего на сложный путь достижения независимости и процветания своего государства.

Изначально имея определенные преимущества, Россия слишком поздно включилась в борьбу с другими державами за культурное влияние на корейское общество. К началу активного российско-корейского культурного сотрудничества в Корее уже действовали десятки иностранных миссий. Миссионерами были организованы различные общества и типографии, медицинские учреждения и приюты, сотни школ и приходов. Эти социальные заведения являлись своеобразными средствами контроля корейского общества со стороны Японии, США и европейских стран.

Россия же, не имея подобных рычагов воздействия на общественное мнение, ничего не смогла противопоставить антирусскому движению, которое было спровоцировано в середине 90-х годов XIX века соперничавшими с Россией в Корее иностранными державами. Не решаясь пойти на обострение политического конфликта с этими странами, тем более что в число приоритетных направлений дальневосточной политики Российской империи Корея не входила, Россия вынуждена была сокращать свое присутствие на Корейском полуострове. В отличие от иностранных государств, Россия недооценила возможности культурного сотрудничества, что впоследствии принесло непоправимый вред взаимоотношениям наших стран.

Третий этап (1898 – 1917гг.) характеризуется постепенным сворачиванием культурного сотрудничества на межгосударственном уровне и активизацией российско-корейского культурного взаимодействия на территории Российской империи, прежде всего, на ее дальневосточной окраине.

Корейские переселенцы, в большинстве своем земледельцы, оказали заметное влияние на развитие сельского хозяйства региона. Оно отразилось на видовом составе культивируемых растений (стали выращиваться бобы, рис, тутовые деревья и чумиза), на технике обработки земли (грядковая система), на организационных методах ведения хозяйства. В то же время и сельскохозяйственная деятельность корейцев претерпевала значительные изменения. Ими были освоены новые отрасли сельского хозяйства (пчеловодство, садоводство и т.д.), новые культуры (лен, белокочанная капуста и т.п.), новый сельскохозяйственный инвентарь.

Значительную роль в культурном взаимодействии русских и корейцев на третьем этапе играла Православная церковь. На территории российского Дальнего Востока деятельность Православной церкви была более последовательной и целенаправленной. При этом церковь не преследовала русификаторских целей.

В церковно-приходских школах корейские дети получали образование на родном языке. Для облечения взаимопонимания церковь старалась подготовить учителей из этнических корейцев и переводила на корейский язык религиозную литературу. Был создан проект миссионерского института, в котором предполагалось готовить священников-восточников. С другой стороны, на фоне соперничества конфессий корейцы отдавали предпочтение православию. Это было обусловлено и тем, что православие являлось официальной религией России, с которой корейцы собирались связать свою судьбу, и схожестью традиционных корейских обрядов и обрядов православной церкви.

Деятельность Православной церкви, заинтересованность центральной и местной властей в адаптации корейских переселенцев, становление отечественного корееведения (в развитие которого важный вклад внесли студенты-востоковеды и преподаватели Восточного института г.Владивостока), способствовали успехам взаимоотношений русских и корейцев на третьем этапе культурного взаимодействия. Впоследствии это нашло свое отражение и в становлении новых внешнеполитических отношений с Кореей и в успешной интеграции корейцев в российское общество.

Таким образом, исторический опыт российско-корейского культурного взаимодействия свидетельствует, что диалог культур является важной составляющей всего спектра межэтнических отношений. Он способствует росту взаимопонимания между народами, что, в свою очередь, ведет к взаимопониманию между государствами. Те этапы российско-корейского культурного взаимодействия, на которых диалог наших культур достигал успехов и проходил на высоком уровне, были удачны и в других отношениях.

Государственные, научные, религиозные деятели России много сил приложили к тому, чтобы создать тот базис, на котором строились и строятся отношения русских и корейцев на протяжении длительного исторического периода. Опыт российско-корейского культурного взаимодействия мог бы стать примером в деле культурного сотрудничества между народами России и стран Восточной и Юго-Восточной Азии.

Список опубликованных работ по теме диссертации .

Статьи в периодических изданиях Перечня ВАК:

  1. Иванова, Л.В. Вклад корейских переселенцев в развитие Дальнего Востока России//Власть и управление на Востоке России. – 2007. – №1(38). – С.188-194.
  2. Иванова, Л.В. Деятельность русской школы в Корее (1896-1904)//Вестник Российского Государственного Педагогического Университета им.А.И.Герцена. – №10(31): Аспирантские тетради: Научный журнал. – СПб., 2007.- С. 59-65.

Статьи в научных сборниках:

  1. Иванова, Л.В. Российско-корейские отношения последней четверти XIX – начале XX века// Интеллектуальный потенциал вузов – на развитие Дальневосточного региона России: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. – Ч.I. – Хабаровск: Изд-во ДВАГС,2003. – С.91-97.
  2. Иванова, Л.В. Русские инструкторы в Корее в 1896- 1898гг.//Четвертые Гродековские чтения: Материалы региональной научно-практической конференции “Приамурье в историко-культурном и естественно-научном контексте России”. – Ч.I. – Хабаровск: Хабаровский краевой краеведческий музей им.Н.И.Гродекова, 2004. – С.30-35.
  3. Иванова, Л.В. Вклад русских путешественников-исследователей в укрепление российско-корейских культурных связей//Экономика, управление, общество: история и современность: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. – Ч.I. – Хабаровск: Изд-во ДВАГС,2004. – С.141-151.
  4. Иванова, Л.В. Из истории российско-корейских связей. Первый русско-корейский словарь// История и положение корейцев в России: Материалы международной научно-практической конференции, посвященной 140-летию добровольного переселения корейцев в Россию. – Хабаровск,2004. – С.159-170.
  5. Иванова, Л.В. Вклад корейских земледельцев в развитие сельского хозяйства Дальнего Востока в конце XIX – начале XX века//Миграционные процессы на Дальнем Востоке (с древнейших времен до начала XX века): Материалы международной научной конференции (Благовещенск, 17-18 мая 2004г.). – Благовещенск: Изд-во БГПУ,2004. – С.148-157.
  6. Иванова Л.В. К вопросу о культурном влиянии Российской империи в Корее// Экономика, управление, общество: история и современность: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. – Ч.I. – Хабаровск: Изд-во ДВАГС,2005. – С.138-148.
  7. Иванова, Л.В. К вопросу о культурном влиянии России в Корее в конце XIX – начале XX века// Культура и общество [Электронный ресурс]: Интернет-журнал МГУКИ/Моск. гос. ун-т культуры и искусств.-Электрон. журнал.-М.: МГУКИ, 2006-№ гос. регистрации 0420600016. – Режим доступа:https://www.e-culture.ru/articles/2006/Ivanova.pdf, свободный – Загл. с экрана.

1Пржевальский, Н.М. Путешествие в Уссурийском крае, 1867-1869 гг./ Н.М.Пржевальский. – СПб.,1870.

2Вагин, В.И. Корейцы на Амуре// Сборник историко-статистических сведений о Сибири и сопредельных ей странах. – СПб.,1875. – Т.1. – Вып.2. – С.1-29.

3Крюков, Н.А. Некоторые данные об урожае хлебных растений в Приамурском крае в 1891 году. – Благовещенск, 1892; Крюков, Н.А. К вопросу о скотоводстве в Приморской области. – Б.м.,б.г.; Крюков, Н.А. Очерк сельского хозяйства в Приморской области. – СПб.,1896; Крюков, Н.А. Опыт описания землепользования у крестьян- переселенцев Амурской и Приморской областей. – М., 1896.

4Панов,А. Желтый вопрос в Приамурье.(Историко-статистический очерк)//Вопросы колонизации. – СПб., 1910. – №7. – С.53-116; Песоцкий, В. Корейский вопрос в Приамурье//Труды командированной по высочайшему повелению Амурской экспедиции. Приложение к выпуску XI. – Хабаровск, 1913; Меньщиков, А. Материалы по обследованию крестьянских хозяйств Приморской области. Старожилы стодесятинники. – Т.4. (Описание селений). Под редакцией А.А.Татищева. – Саратов: Тип. Губ. Правления,1913.

5Насекин, Н.А. Корейцы Приамурского края: Краткий исторический очерк переселения корейцев в Южно-Уссурийский край//Труды Приамурского отдела Императорского Русского Географического общества. 1895 г. – Хабаровск, 1896. – С.1-36.

6Кириллов, А.В. Корейцы села Благословенного. (Историко-этнографический очерк)// Труды Приамурского отдела Императорского Русского Географического общества. – Вып.1. – Хабаровск, 1895. – С.1-13; Кириллов, Н.В. Корея. Медико-антропологический очерк//Записки Приамурского отдела Императорского Русского Географического общества. – Т.IX – Вып.1 – Хабаровск,1913; Риттих, А.А. Переселенческое и крестьянское дело в Южно-Уссурийском крае. Отчет по командировке чиновника особых поручений Переселенческого управления А.А.Риттиха. – СПб.,1899; Слюнин, Н.В.Современное положение нашего Дальнего Востока. – СПб.,1908; Граве, В.В. Китайцы, корейцы и японцы в Приамурье// Труды командированной по высочайшему повелению Амурской экспедиции. – Вып.XI. – СПб, 1912; Смирнов, Е.Т. Приамурский край на Амурско-Приморской выставке 1899; Муров, Г.Т. Люди и нравы Дальнего Востока. От Владивостока до Хабаровска.(Путевой дневник). – Томск: Паровая Типо-Литография П.И.Макушина, 1901; Арсеньев, В.К. Краткий военно-географический и военно-статистический очерк Уссурийского края. 1901-1911 гг. -Хабаровск,1912.

7Дневник П.М.Делоткевича на пути пешком из Сеула в Посьет через Северную Корею. С 6 декабря 1885 г. по 29 февраля 1886 г.//Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. – СПб., 1889. – Вып.XXXVIII. – С. 128-167.

8Альфтан. Поездка в Корею в декабре 1895 г. и в январе 1896 г.// Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. – Вып.LXIX. – СПб., 1896. – С. 8-96.

9Лубенцов, А.Г. Хамкенская и Пхиенанская провинции Кореи//Записки Приамурского отдела Императорского Русского Географического общества. – Т.2 – Вып. IV. – Хабаровск,1897.

10Поездка Генерального штаба полковника Карнеева и поручика Михайлова по Южной Корее в 1895-1896 гг.//Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. – СПб., 1899 – Вып.75. – С.53-162.

11Серошевский, В. Корея//Собрание сочинений. – Т.4. – СПб.,1905.

12Шмидт, П.Ю. В корейской школе. Оттиск. (Из путевых впечатлений). – Б.м.,1902; Шмидт, П.Ю. Страна утренняго спокойствия. Корея и ее обитатели. – СПб.,1903.

13Афонасьев 1-й, Н.Грудзинский. Русские инструкторы в Корее 1896-1898 гг. – Хабаровск,1898.

14Описание Кореи. В 3-х томах. – СПб.,1900.

15Еп. Хрисанф (Щетковский). Из писем православного миссионера. Издано в пользу российской Православной Духовной Миссии в Корее. – Казань, 1904; Еп. Хрисанф (Щетковский). От Сеула до Владивостока. (Путевые заметки миссионера). – М.,1905.

16 Иеромонах Павел (Ивановский). Краткий очерк развития миссионерского дела среди корейцев Южно-Уссурийского края. – Владивосток,1904; Иеромонах Павел (Ивановский). Современное положение христианских миссий в Корее. – Владивосток,1904; Архимандрит Павел (Ивановский). Корейцы-христиане. – Издание 2-ое. – М.,1905.

17Недачин,С.В. Православная церковь в Корее, к 10-летию существования; исторический очерк//Миссионерское обозрение. – СПб.,1911. – Т.16. – №9. – С.27-43, №10. – С.258-272; №11. – С.474-492, №12. – С.699-707; Недачин, С.В. К вопросу о принятии корейцев в христианство. – СПб.,1913.

18 Прохоренко, Ф. Русская духовная миссия в Корее. – Харьков, 1907.

19 Аносов, С. Корейцы в Уссурийском крае. – Хабаровск-Владивосток,1928; Петров, А. Корейцы и их значение в экономике Дальневосточного края//Северная Азия. – М.,1929. – №1. – C.41-49; Панченко, М. Рис, его культура и успехи рисосеяния в крае. – Хабаровск, 1929; Володин, В.И. Доходность рисосеющих хозяйств корейцев. (Аналитический очерк интенсивности и организации труда в хозяйстве)// Труды опытных учреждений Дальнего Востока. – Владивосток,1931; Панченко, М. Рис, его культура и успехи рисосеяния в крае. – Хабаровск, 1929; Леляков, А. Будущность шелководства в Приморье//Советское Приморье. – Владивосток,1926. – №7 – 8. – С.46-47.

20Автономов, Н.П. Русская школа для инородцев в Приамурском крае. – Харбин, 1922.

21Перевалов,Ф. Российская духовная миссия в Корее в первое 25-летие ее существования (1900-1925гг.). – Харбин, 1926.

22Зайчиков, В.Т. Корея. – М.: Госполитиздат, 1951; Тягай, Г.Д. Труды русских исследователей как источник по новой истории Кореи//Очерки по истории русского востоковедения. – М.,1953.

23По Корее. Путешествия. 1885-1896 гг./ Сост. Г.Д.Тягай – М.: Изд-во восточной литературы, 1958.

24Тягай, Г.Д. Общественная мысль в Корее во второй половине 19 века/Г.Д.Тягай. – М.,1960; Тягай, Г.Д. Зарождение идеологии национально-освободительного движения XIX – начала XX в./Г.Д.Тягай. – М.,1973; Тягай, Г.Д. Формирование идеологии национально-освободительного движения в Корее/Г.Д.Тягай. – М.: Наука, 1983.

25Пак, Б.Д. Россия и Корея. Издание второе, дополненное/Б.Д.Пак. – М.: Институт Востоковедения РАН, 2004. – С.24.

26Пак, Б.Д. Корейцы российской империи /Отв. ред. М.Н.Пак – М.,1993.

27Пак, В.П. Просветительское движение и система образования в Корее во второй половине XIX – начале XXв. – М.: Наука, 1982.

28Белов, М.В. Просветительская деятельность русской Православной Церкви среди корейских иммигрантов в дореволюционной России// Актуальные проблемы Российского Востоковедения. – М., 1994. – С.66.

29Архимандрит Августин (Никитин). Русская православная миссия в Корее//Православие на Дальнем Востоке: 275-летие Рос. дух. миссии в Китае. – СПб.: Изд-во “Андреев и сыновья”, 1993. – С.134 -136; Архимандрит Августин (Никитин). Православие у корейцев Забайкалья и Приамурья//История Российской Духовной Миссии в Корее. Сб. статей. – М.: Изд-во Св. Владимирского Братства, 1999. – С. 150-170; Поздняев Д, священник. К истории Российской духовной миссии в Корее (1917-1949)// История Российской Духовной Миссии в Корее. Сб. статей. – М.: Изд-во Св. Владимирского Братства, 1999. – С.351-362; Сагитова, И.О., Прозорова, Г.В. Приобщение корейского населения Приморья к православию и русской культуре (1864-1917)//Исторический опыт освоения Дальнего Востока. Вып. Четвертый. Этнические контакты. – Благовещенск: Амурский гос. ун-т, 2001. – С.367-374; Анисимов, Л. Православная миссия в Корее: к 90-летию основания//Журнал Московской Патриархии. – М.,1991.-№5.-С.56-60; Волохова, А.А. Из истории российской политики МИД: министерство финансов и учреждение Российской духовной миссии в Корее// История Российской Духовной Миссии в Корее. Сб. статей. – М.: Изд-во Св. Владимирского Братства, 1999. – С.318-350.

30Самсонов, Д.А. Фотографии из зеленого альбома (Из истории экспедиции А.И.Звегинцова в Северную Корею в 1898г.)//Российское корееведение. Альманах. Вып. 4. – М., 2004. – С.70-90; Хохлов А.Н. П.А.Дмитриевский – российский дипломат и востоковед// Корея. Сб. статей. К восьмидесятилетию со дня рождения профессора М.Н.Пака. – М.,1998; Волков, С.В. Русские офицеры – исследователи Кореи конца XIX – начала XX вв.//Российское корееведение: Альманах при МЦК при МГУ. Вып. третий. – М.: Муравей, 2003. – С. 193-202.

31Концевич, Л.Р. О развитии традиционного корееведения в царской России//Корееведение. Избранные работы. – М.: ИД “Муравей-Гайд”,2001. – С.537-568.

32Симбирцева, Т.М. Российско-корейские контакты в Пекине в конце XVII – середине XIX вв. (по дневникам корейских послов)//Проблемы Дальнего Востока. – 1998. – №6. – С.84-96.

33Пискулова, Ю.Е. Российско-корейские отношения в середине XIX – начале XX в./Ред.: М.Н.Пак, Р.Ш.Джарылгасинова, С.С.Суслина и др. – М.: Издательская фирма “Восточная литература”, 2004.

34Нам, С.Г. Российские корейцы: история и культура (1860-1925). – М.: ИВ РАН, 1998.

35Известия Восточного института ДВГУ. – Владивосток,1999. – №5; История Дальневосточного государственного университета в документах и материалах. 1899-1939. – Владивосток: Изд-во Дальневосточного ун-та, 1999.

36Петров, А.И. Корейская диаспора на Дальнем Востоке России 60-90-е годы XIX века/А.И.Петров. – Владивосток: ДВО РАН,2000; Петров, А.И. Корейская диаспора в России 1897-1917 гг./ А.И.Петров. – Владивосток: ДВО РАН,2001.

37 Петров, А.И. Корейская диаспора на Дальнем Востоке России 60-90-е годы XIX века/А.И.Петров. – Владивосток: ДВО РАН,2000. – С. 197.

38Кузин, А.Т. Дальневосточные корейцы: жизнь и трагедия судьбы (документально-исторический очерк)/А.Т.Кузин. – Южно-Сахалинск: Сахалинское отделение Дальневосточного книжного издательства; Литературно-издательское объединение “Лик”, 1993. – С.85.

39Васильченко, О.А. Формирование и развитие семьи на Дальнем Востоке России (1860-1917гг.) – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та,2001. – С.132.

40Дубинина,Н. Приамурский генерал-губернатор Л.Н.Гондатти/Н.Дубинина. – Хабаровск, 1997; Дубинина, Н.И. Приамурский генерал-губернатор Н.И.Гродеков. Историко-биографический очерк/Н.И.Дубинина. – Хабаровск: ИД “Приамурские ведомости”, 2001.

41 Галлямова, Л.И. Дальневосточные рабочие России во второй половине XIX – начале XX в./Л.И.Галлямова. – Владивосток: Дальнаука, 2000.

42Ермакова, Э.В. Личность в истории города: Г.В.Подставин//Известия РГИА ДВ. Сб научных трудов. – Т.V. – Владивосток: Приморская краевая организация Добровольного общества любителей книги, 2000. – С. 108.

43Kim Duk Whang. A History of Religions in Korea. – Seoul: Daeji Moonhwa-sa, 1988. – P.324-325.

44Чо Чон Хван. Русская православная миссия в Корее/ Чо Чон Хван. – М.: Изд-во АО “Диалог – МГУ”, 1997.

45Пак Тхэгын. Россиа-ый тонбан кенняк-ква суге иджон-ый хан-но кесоп (1861 нен иджон)// Хан-но кванге 100 нен са. – Сеул, 1984.

46Пак Чон Хе. Россия и Корея. 1895-1898/ Пак Чон Хе. – М.1993.

47Пак Дже Кын. Эмиграция корейцев в Россию, вторая половина XIX века – 1917 г. – М.,2000. – С. 163.

48Ли Сун Чул. Особенности распространения христианства в Корее: Автореф. канд. культурол. наук: 24.00.01. – Кемерово,2002; Ли Ханг Джун. Генерал-губернатор Приамурского края Павел Федорович Унтербергер и его корейская политика/ Ли Ханг Джун. – М.: МАКС Пресс, 2006; Ан Су Ми. Диалог культур в истории Кореи: Автореф. канд. культурол. наук: 24.00.01. – М,2005; Ли Сан Гын. Норен иджу са (История переселения корейцев в Россию). – Сеул, 2000.

49 Bishop, Isabella Bird. Korea and Her Neighbours. – L.,1905. – Vol. II. –P. 7,18.

50 Trollope,M.N.The Church of Corea. – Loondon: Mowbray A.R. & Co. Ltd., 1915; Underwood, H.H. Modern Education in Korea. – N.Y., 1926; Underwood, H.G. The call of Korea. – N.Y., 1907.

51 См. White, L. The Concept of Cultural Systems / L. White. – N.Y., 1975.

52Артановский, С.Н. Историческое единство человечества и взаимное влияние культур / С.Н. Артановский. – Ленинград: Просвещение, 1967. – С.95.

53 Корейцы на российском Дальнем Востоке (вт. пол. XIX – нач. XX вв.). Документы и материалы. – Владивосток: Изд-во Дальневосточного ун-та, 2001.

Источник: РАУК – Иванова Л.В. Исторический опыт культурного взаимодействия русских и корейцев (середина XIX– начало XX вв.). Автореф. дисс. на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Хабаровск: Дальневосточная академия государственной службы, 2007. 26 с.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.