История одного колхоза

Правление колхоза «Большевик» (в центре в первом ряду председатель Ким Гван Тхек)

Правление колхоза «Большевик» (в центре в первом ряду председатель Ким Гван Тхек)

Диаспора в лицах                                                                                                              Владимир  ЛИ

На стыке двух районов Ташкентской области – Уртачирчикского и Куйичирчикского – стоит небольшой поселок, который в прежние годы назывался «Участок  «Большевик» учхоза имени Кирова». Впрочем, и сегодня люди по старой привычке именуют поселок «Большевиком». Если отъехать от Ташкента по трассе, ведущей в Той-Тепу, километров двадцать и свернуть направо, то вы попадете точно по адресу.

Лет пятнадцать тому назад характерной особенностью этой местности было то, что в летние месяцы крыши большинства домов здесь приобретали красный цвет, образуя один цельный горизонт. А объяснялось это тем, что так местные корейцы сушили горький стручковый перец, используя для этой цели все свободное пространство вокруг домов, включая чердаки и крыши. Говорили, что такой перец – по структуре и качеству – не выращивали больше нигде: на других землях, при любых других условиях он просто не приживался. Потому слава о «большевикском» перце в те годы шагнула далеко за пределы нашей республики. Его охотно закупали бизнесмены Кореи, Китая, других стран, пока не грянул экономический кризис, и закупать этот продукт и перевозить в дальние страны стало невыгодно. Сейчас его сеют только отдельные энтузиасты преимущественно для внутреннего рынка.

Но наш разговор сегодня пойдет, конечно же, не о перце. Участок «Большевик», в прошлом обладавший статусом самостоятельного колхоза, имеет свою неповторимую историю. Возник он в 1937 году на базе одноименной рыболовецкой переселенческой артели. Так же, как и ряд других хозяйств, таких как, например, «Северный маяк», «Полярная Звезда» и др., депортированных  на новые места всем колхозом – а это 300-400 дворов! Что и говорить, пришлось хлебнуть лиха, отвоевывая жизненное пространство в непролазных камышовых топях. Впоследствии хозяйства эти как раз и стали местами компактного проживания корейцев.

Лет двадцать назад в «Большевике» оставалось около 60 корейских дворов. Сегодня это число сократилось почти в десять раз! Уже нет здесь тех, кто может вспомнить историю родного колхоза. Их, стариков, перешагнувших восьмидесятилетний рубеж, еще два года тому назад оставалось всего трое. Одного из них, Бориса Григорьевича Кима, к сожалению,недавно тоже  ушедшего в мир иной,мы разыскали в Ташкенте и попросили рассказать немного о себе, о людях, с которыми он жил в «Большевике», об отце, который стоял у истоков колхоза и был его первым председателем.

– Осенью 37-го мне было шесть лет, – делился своими воспоминаниями  Борис Григорьевич. – Сколько времени прошло, а помню так, будто случилось все вчера. Нам дали пять дней на сборы – успели собрать в дорогу самую малость: теплые вещи, продукты, кое-что из домашней утвари. Погрузили всех в товарняк и – и в дорогу…  Позади осталось село Заречье, два десятка рыбацких лодок и холодное неласковое море. Впереди – дальняя дорога, приближающаяся зима и неизвестность.

Председатель рыболовецкой артели, Илларион Пак, так и не добрался до эшелона. Дошли слухи, что машина, на которой он ехал со своей семьей, попала в дорожную катастрофу. Как бы там ни было, хозяйство осталось без руководителя, а эшелон уже в пути!  Выбор пал на моего отца Ким Гван Тхека. Бывший политрук 76-го Карельского стрелкового полка, лейтенант запаса, он решительно взял на себя всю ответственность за судьбы людей. Когда эшелон добрался до станции «Арысь», встал вопрос: где «бросить якорь» – здесь, в Казахстане, или ехать дальше, к Аралу? Совет старейшин никак не мог прийти к единому мнению. И тогда председатель Гван Тхек склонил всех к тому, чтобы ехать в Ташкент – там все-таки южнее, а значит,  и теплее…

Председатель Ким Гван Тхек (слева) и «культмассовик» колхоза Ким Григорий Петрович. 40-е годы

Председатель Ким Гван Тхек (слева) и «культмассовик» колхоза Ким Григорий Петрович. 40-е годы

– Борис Григорьевич, расскажите немного о своем отце – каким он был в быту, на работе, чем увлекался?

– Для меня он был просто отец, а не председатель. Нас, детей, у него было пятеро – три сына и две дочери. Мы все очень любили отца. Он был из когорты первого поколения депортированных корейцев, которые своим умом и трудолюбием снискали славу и уважение нашей диаспоре на гостеприимной земле Узбекистана. Будучи на службе в Карельском полку, за воинскую доблесть отец получил награду – именные часы за подписью командарма Блюхера.

А сколько сил и здоровья он отдал, чтобы поднять новоиспеченный колхоз буквально на голом месте, в камышовых зарослях?

Первая зима была самой трудной. Выжили. Не менее трудной была и первая весна – ни опыта земледельческого, ни земли для сева,  ни семян. Помогли соседи – поделились всем необходимым, дали в долг. Отсеялись кое-как. Осенью получили первый урожай риса, и голод отступил до следующей весны.

Так постепенно, шаг за шагом, колхоз вставал на ноги. За четыре довоенных года посевной клин за счет освоения камышовых топей достиг 800 гектаров. Появился свой парк тягловых волов и лошадей. Потихоньку начали строить. В 1939-ом появилась своя школа – сначала семилетняя, затем и десятилетка. Всем миром возводили жилье, объекты культурно-бытового назначения.

Мне трудно давать оценку своему отцу-председателю. Люди говорили, что он был заботливым руководителем, радел за интересы простых людей, часто из-за этого конфликтовал с начальством. В общей сложности отец председательствовал около десяти лет, и никто не мог сказать о нем худого слова.

Был ли он строг как отец? Наверное. В то время мало кто баловал своих детей. Но ругал и наказывал он нас всегда за дело.

– Говорят, ваш отец одно время руководил драмтеатром…

Да, был в его биографии такой факт. В 1947 году при колхозе «Северный маяк» была создана театральная труппа, которую и возглавил Ким Гван Тхек. Вообще, отец был неравнодушен к этому виду искусства. Об этом свидетельствует клуб, который был построен при нем и который сохранился до сих пор. Драмкружок при клубе просуществовал 14 лет, с 1940-го по 1954 годы. Здесь же репетировал и колхозный духовой оркестр под руководством Николая Хоеновича Ли, работала художественная самодеятельность и труппа, возглавляемая моим отцом. Артисты давали спектакли и в других хозяйствах.

Последние годы Ким Гван Тхек заведовал клубом в родном колхозе. Умер он в 1957 году, не дожив нескольких месяцев до своего 60-летия.

– Борис Григорьевич, а что это за история с Тейтельбаумом, так, кажется, его звали?

– О, об этом уже знают многие, даже в Израиле. А лет двадцать назад о Тейтельбауме не слышал никто, ну, кроме тех, кто с ним непосредственно сталкивался. А история эта такова. 1941 год. В Киеве гастролирует Вильнюсский симфонический оркестр под управлением дирижера Ильи Тейтельбаума. Там и застала музыкантов война. В один момент пресловутая «тройка» определила всему оркестру 58-ю статью и раскидала по «великим» советским стройкам – ГУЛАГовским лагерям. Так 27-летний музыкант и дирижер Тейтельбаум оказался на строительстве Ташкентского канала в качестве политзаключенного. Лопата и кайло стали его постоянными инструментами. Тяжелый труд, скудное питание подорвали здоровье – Илья Моисеевич стал плохо видеть.

По праздникам и торжественным датам на Ташкентский канал, чтобы поднять  дух и энтузиазм строителей,  приезжали поиграть по разнарядке колхозные духовые оркестры. И вот как-то исполняют большевикцы бодренький марш, а среди слушателей и окажись Тейтельбаум. Молча послушал, улыбнулся и говорит: «Фальшивите, братцы. Кто ж так вторую октаву берет? Сразу видно – самоучки…»

Вот так и познакомился с ним наш «культмассовик» Григорий Петрович Ким. Доложил об этом Гван Тхеку. А уж как тот выхлопотал для заключенного музыканта свободу – до сих пор остается тайной. Только спустя некоторое время у корейских ребятишек колхоза «Большевик» появился Учитель музыки с большой буквы. Для ребят началась другая жизнь. Ноты, инструменты, музыкальная грамота. Вскоре об оркестре заговорили по всей области, он стал непременным участником всех праздничных мероприятий в округе.

Отец выделил Илье Моисеевичу комнату в своем доме, где он тихо и скромно прожил около шести лет, а после окончания войны, в 1947-ом, отбыл в  неизвестном направлении. В школе кроме музыки он преподавал еще и немецкий язык.

Tейтельбаум и Григорий Петрович Ким

Tейтельбаум и Григорий Петрович Ким

В первые годы после отъезда Тейтельбаума в колхоз приходили небольшие посылки. В них были немудреные лакомства: пряники, конфеты, печенье. Потом все прекратилось. Из колхоза уходили письма – благодарные ученики долго разыскивали своего Учителя. Тщетно. Правда, однажды по радио случайно услышали, что играет симфонический оркестр под управлением Ильи Тейтельбаума, но уже в Белоруссии. Однако разыскать его так и не смогли…

В конце 90-х в Израиле в одном из еженедельников была опубликована статья, где были описаны последние дни жизни Ильи Тейтельбаума. Оказывается, впоследствии  он полностью ослеп, но продолжал руководить оркестром. Умер он в Минске, в доме для престарелых, трагически, во время пожара…

Печальная история.  И вместе с тем – оптимистичная. Ведь по существу этот талантливый человек жил для людей, ничего не оставляя себе. Его еще долго будут помнить те, кому он сделал добро.

Над селом взметнулась музыка импровизированного «оркестра»

Над селом взметнулась музыка импровизированного «оркестра»

– Борис Григорьевич, колхоз ваш был знаменит тем, что взрастил немало талантливых людей в различных областях человеческой деятельности. Не могли бы вы назвать несколько  имен?

– С удовольствием. В первую очередь, это Ким Григорий Петрович, о котором я упомянул выше. Культмассовик от бога. При нем молодежи в колхозе жилось хоть и бедно, но весело. Позднее Григорий Петрович руководил известным ансамблем «Каягым», одно время был даже главным режиссером Термезского, а затем и Наманганского драмтеатров, за что и получил звание Заслуженного деятеля искусств Узбекистана. Другой наш земляк, Николай Хоенович Ли, руководитель колхозного духового оркестра, прекрасно играл на скрипке, стал концертмейстером симфонического оркестра академического театра имени Алишера Навои. Владимир  Угай, ученик Тейтельбаума, был незаменимым в оркестре ТуркВО по классу гобоя. Ким Гым Нян всю жизнь проработал оператором студии «Узбекфильм», стал лауреатом премии имени Хамзы. За пределами Узбекистана наиболее знаменитыми стали: Константин Николаевич Цой – главный врач Тувинского республиканского тубдиспансера, впоследствии депутат Верховного Совета СССР; Петр Григорьевич Ким – директор известного в то время рисоводческого совхоза «Сурхоб», депутат Верховного Совета Таджикистана двух созывов; Сергей Ким – доктор физико-математических наук… Можно было бы назвать еще не одно имя… В «Большевике» тогда была только «семилетка», и все учиться в старших классах ходили пешком в Кировскую школу, что в четырех километрах от нас. А ребята с соседних хозяйств ходили аж за семь километров! И ничего – выучились, почти все вышли, как говорится, в люди.

Заслуженный деятель искусств Республики Узбекистан Григорий Петрович Ким (слева)  и оператор студии «Узбекфильм», лауреат премии имени Хамзы Ким Гым Нян. 70-е годы

Заслуженный деятель искусств Республики Узбекистан Григорий Петрович Ким (слева) и оператор студии «Узбекфильм», лауреат премии имени Хамзы Ким Гым Нян. 70-е годы

В завершение нашей встречи  по нашей просьбе Борис Григорьевич  рассказал немного  о себе. Он поведал, чтов 2011 году  ему исполнилось восемьдесят лет, что он старожил колхоза «Большевик», там пошел в школу, там ее и закончил. После окончания Ташкентского пединститута вернулся в родные пенаты – преподавал русский язык и литературу, учил детей пению, вел уроки корейского. Десять лет в этой же школе директорствовал. Музыке учился у Тейтельбаума – на «альтушке», кларнете, мандолине.Музыкальная грамота эта ему здорово пригодилась в жизни – в разные годы и в разных местах он создал и руководил двумя духовыми оркестрами. Практически начинал с нуля. Впоследствии один из них в областном смотре коллективов художественной самодеятельности занял почетное второе место.

Борис Ким играет на мандолине

Борис Ким играет на мандолине

-Более полувека прошло с того момента, как умер отец, а я его прекрасно помню, – говорил Борис Григорьевич. – Он мне часто снится – в военном кителе, подтянутый, строгий. Всю свою жизнь я старался не омрачать светлую память о нем каким-нибудь дурным поступком.А в 1991 году в составе группы узбекистанских корейцев я побывал в восьмидневной поездке по Южной Корее. Испытал настоящий шок – настолько сильными были впечатления от увиденных там достижений: экономических, технических, культурных. От многочисленных встреч с разными людьми. Я понимал: здесь я в первый и в последний раз. А потому каждую секунду своего пребывания на родине предков старался впитывать и запоминать. Спасибо судьбе, что она подарила мне эту незабываемую поездку…

В гости к жителям «Большевика» приехал первый директор Центра просвещения Республики Корея в Узбекистане Ан Де Сик (крайний слева).

В гости к жителям «Большевика» приехал первый директор Центра просвещения Республики Корея в Узбекистане Ан Де Сик (крайний слева).

Борис Г. Ким и собкоры в Большевике

Борис Г. Ким и собкоры в Большевике

 

Фото из семейного архива Б.Г.Кима.

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментария 2

  • Свира Ким:

    Да,я знала обоих на снимке – Ким Григория Петровича,знала его жену ,Юлию Мироновну – умнейшую женщину,народную судью г. Намангана, двух дочерей -Аллу и Гелю,какое-то время жила у них в студенческие годы.К сожалению их давно нет в живых,я проводила обоих в последний путь.Юлия Мироновна очень рано ушла из жизни,похоронили ее в Намангане,а Петр Григорьевич умер в Ташкенте ,похоронен на домбрабаде.
    Дочь Геля по последним сведениям до сих пор живет в Намангане,воспитывает дочь,а про судьбу Аллы не знаю.
    Ким Гым-Нян -обаятельнейший человек,познакомилась с ним на съемках первого фильма-концерта ансамбля Каягым.К сожалению не знаю о его судьбе ничего!!!

  • Дё Юрий:

    Светлая память Борису Григорьевичу! Он был другом детства моего отца Дё Григория Андреевича и другом моего дяди Тё Иван Андреевича. Иван Андреевич много лет преподавал в школе “Большевика”, прошел путь преподаватель физкультуры, завуч, директор школы. Колхоз “Большевик” на Дальнем Востоке территориально располагался в селе Усть-Сидими, ныне поселок Безверхово. Работали в нем корейцы уроженцы сел Барабаш, Сидими (Верхнее Сидими, Нижнее Сидими, Усть Сидими). В 1937 с колхозом была депортирована и семья моего деда вместе с 8 малыми детьми (из них 2 племянника) . В поезде родился еще один. К концу войны от лишений и болезней умерло 2 детей и глава семьи. Верхнее и Нижнее Сидими сейчас отсутствует. В “Большевике” сейчас почти никто не живет. Молодежь разъехалась: немного в Ташкенте, остальные Россия и даже Южная Корея.

Translate »