Из истории национально-освободительного движения в Корее в 1900 – 1917 гг. (По материалам Архива внешней политики России)

Автор статьи Любовь Васильевна Зенина – старейший (с 1950 г.) преподаватель восточного факультета СпбГУ. Японист-историк по основной специальности, она, тем  не менее, имеет немалые заслуги и перед отечественным корееведением. В 1950-х гг. Л.В. Зенина первой начала читать в своем университете регулярные курсы по истории (в полном объеме), источниковедению и историографии Кореи и одной из первых (вслед за В.П. Нихаминым и А.Л. Нарочницким и одновременно с С.С. Григорцевичем и Г.Д. Тягай) обратилась к изучению истории Кореи и русско-корейских отношений по материалам российских архивов.

СЕРИЯ ВОСТОКОВЕДЧЕСКИХ НАУК. ВЫП. 10

Л. В. Зенина

Поражение Китая в войне с Японией в 1894—1895 гг. привело к усилению позиций японского капитализма в Корее. Япония всеми мерами стремилась прибрать к рукам Корею, занять в ней преобладающее (политическое и экономическое положение, а затем и окончательно поработить ее.

Япония исподволь готовила захват Кореи устремилась использовать события в Китае как предлог для “усиления своей экспансии в Корее. Этим объясняется визит контр-адмирала Того в Чемульпо (Инчхон) и аудиенция его у корейского императора[1]. Русский доверенный в делах в Сеуле Павлов не без оснований высказал (предположение, что Япония может вос­пользоваться волнениями в Китае для установления протектората в Корее[2]. Опасения Павлова подтвердились во время аудиенции у корейского императора 13 сентября 1900 г., когда последний признался, что Япония оказывает на него давление[3].

Выступления корейского народа против закабаления родины США, капиталистическими державами Европы и Японией были повсеместным явлением со времени китайско-японской войны 1894—1895 гг. Национально-освободительная борьба китайского народа в начале XX в. оказала непосредственное влияние на развернувшиеся антииностранные и антифеодальные выступления корейского народа.

В Корее упорно распространялись и прочно держались слухи о том, что под давлением внушений и запугиваний со стороны японского посланника император Кореи возложил на министра иностранных дел Чо Пен Сика ведение секретных переговоров, сущность которых должна была заключаться в признании японского протектората[4].

Царская Россия также пристально следила за действиями Японии. Она стремилась не допустить сепаратных действий Японии. Из сообщения Павлова Ламздорфу явствует, что русскому посланнику в Токио было предписано вести переговоры относительно принятия мер в случае, если восстание вспыхнет также и в Корее»[5].

Под влиянием развернувшегося в Китае антиимпериалистического восстания ихэтуаней вспыхнули антиимпериалистические, главным образом антияпонские волнения в Корее.

Корейское правительство было серьезно напугано мощным размахом восстания ихэтуаней. Учитывая возможность распространения народных волнений, оно приняло ряд мер. По этому поводу Павлов сообщал Ламздорфу, что 13 июня 1900 т. корейский император собрал иностранных представителей. На совещании обсуждался вопрос о восстании ихэтуаней и воздействии этого восстания на Корею.

«Упомянув прежде всего о близких связях, искони существовавших между китайским и корейским народами, и о том, что здесь, так же как и в Китае, постоянно существовали различные тайные общества и политические партии, всегда готовые сеять в народе недовольство против законных правителей или иностранцев, император высказал опасение, что распро­странившееся ныне с такой силой мятежное движение легко могло бы (проникнуть в Корею н найти сочувствие среди местного населения»[6].

Стремясь не допустить народных волнений в стране, корейское правительство уволило большую часть провинциальных чиновников и заменило их другими, более благонадежными с точки зрения правительства лицами. Правительство издало также указ об отправке в северные, пограничные с Китаем провинции войск из Сеула, а затем о сформировании войск на местах на случай необходимости «подавления восстаний. Во все провинции были разосланы циркулярные предписания «не пускать в Корею неблагонадежных китайцев и строго преследовать распространение в народе каких-либо тревожных или неблагоприятных для иностранцев слухов и тому подобное»[7].

Несмотря на меры, предпринятые корейским правительством, в течение 1900—1902 гг. произошел ряд антиимпериалистических и антифеодальных выступлений корейского народа.

В конце августа 1900 г. в Сончжине возникли антияпонские выступления. Японцы и японский консул вынуждены были бежать в Вонсан. После открытия для Японии Сончжина население соседнего города Кильчу подверглось еще большим поборам и притеснениям со стороны корейских чиновников и японских капиталистов. Народ двинулся на Сончжин и предал огню правительственные учреждения[8].

В мае 1901 г. вспыхнуло восстание на острове Чечжу, охватившее значительную его часть[9]. Оно было направлено против засилия иностранцев. Корейское правительство, феодально-чиновничий аппарат под давлением иностранцев стремились переложить все тяготы зависимости от капиталистических держав на плечи корейского народа. Непосредственным поводом к восстанию послужила посылка на остров чрезвычайных сборщиков налогов из Сеула, особых финансовых агентов, которые рассы­лались во все провинции страны для сбора дополнительных налогов. Вооруженные жители острова убивали ненавистных сборщиков налогов и их сообщников — христианских миссионеров. Восстание с каждым днем принимало все большие размеры. Повстанцы окружили город Чечжу. Правительство было встревожено размахом восстания. На остров были направлены карательные войска. Япония направила туда же пароход Сайэнмару якобы для защиты японских рыбопромышленников.

В июне 1901 г. в столичной газете «Хансон симбо» («Столичные новости») появился ряд статей, открыто призывавших народ к восстанию против феодального правительства и гнета иностранцев[10]. Статьи вскрывали беззакония миссионеров по отношению к корейскому населению: «Прибывая сюда с лицемерными обещаниями просветить и облагодетельствовать народ, они преследуют лишь свои корыстные цели»[11].

Газета писала о засилии в Корее иностранных торговцев, предпринимателей, советников, которые, опираясь на поддержку своих держав, оказывают давление на корейское правительство; богатства и доходы страны переходят в руки иностранцев. В результате правительство облагает население непосильными налогами. Статьи призывали народ к восстанию и свержению гнета иностранцев.

Под давлением народа и вследствие неурожая в июле 1901 г. корейское правительство вынуждено было временно запретить вывоз риса и разрешить беспошлинный ввоз зерновых и риса в Корею[12].

Общеизвестно, какое активное участие принимала Япония в удушении восстания ихэтуаней. При этом правящие круги Японии не упускали из виду и Корею. В августе 1901 г. князь Коноэ, по сообщению из Токио Извольского, посетил Корею с определенной политической целью «усилить влияние Японии в Корее и Китае»[13].

В 1902 г. в Корее вновь прокатилась волна народных волнений, вызванных неурожаем 1901 г. и непомерными поборами в связи с юбилеем императора[14]. В народе все возрастали волнения против продажности и алчности чиновников — сборщиков налогов, должности которых покупались и продавались.

Как сообщал Павлов Ламздорфу, «провинциальный чиновник, кроме тех законных налогов, которые он должен в обычном порядке представлять Сеульскому правительству, самым беззастенчивым образом облагает население всякого рода дополнительными поборами…»[15].

Восстания 1900—1902 гг. в Корее развертывались одновременно с восстанием ихэтуаней в Китае и испытывали его влияние. Они были стихийным протестом корейского народа против политики попустительства феодального правительства Кореи иностранному вторжению, против усиления феодальной эксплуатации, связанной с усилением империалистического гнета, против порабощения страны японским империализмом.

Новая волна национально-освободительного движения корейского народа связана с установлением японского протектората над Кореей (17 ноября 1905 г.). В патриотическое движение за независимость страны были втянуты все слои корейского народа. По всей стране вспыхивали крестьянские восстания, замерла торговая жизнь, рынки закрылись. Конфуцианские проповедники подали петицию протеста против заключения «договора о защите». Патриотически настроенные чиновники и министры требовали уничтожения договора о протекторате. Так в знак протеста покончил жизнь самоубийством Мин Ен Хван, оставив письмо, в котором обвинял себя в неспособности служить родине[16].

Одно за другим поднимались вооруженные восстания под лозунгом: «Долой договор о протекторате!».

В январе 1906 г. народные волнения усилились. Повсюду распространялись прокламации с требованием уничтожения протектората. «Затем повсеместно начались вспышки народного волнения против японцев; появились „честные воины”…»[17]. Особенно ожесточенный характер носило восстание отрядов армии справедливости в течение мая—июня 1906 г. в Хончжу[18].

3 июня японцы арестовали в Сеуле 130 человек, в том числе товарища министра двора Мин Кен Сик и товарища министра внутренних дел И Пон Ной[19]. 26 августа 1906 г. русский (поверенный в Корее Плансон писал Извольскому: «в сердцах корейских патриотов и самого императора не угасла еще надежда на достижение независимости…»[20].

В течение 1907 г. не прекращалась народная борьба.. Повсюду происходили столкновения партизанских (народнодобровольческих) отрядов с японскими войсками, жандармами, полицейскими; совершались покушения на высших японских должностных лиц, убийства японских сборщиков налогов, чиновников; организовывались общества патриотов, казнивших предателей родины; развернулась широкая борьба с прояпонским обществом «Ильчинхве» («Общество единого прогресса»). Протест корейских патриотов против режима протектората нашел выражение и в такой, форме, как отказ от курения и расходов на некоторые другие предметы роскоши, с тем чтобы Корея смогла выплатить государственный долг Японии[21]. Это движение началось в г. Тэгу. Патриоты рассылали воззвания, в которых они призывали народ вносить, пожертвования, могу­щие покрыть сумму государственного долга, указывалось, что сбор может достигнуть 13 млн. иен. В некоторых местах они скупали весь табак и сжигали его.

В апреле 1907 г. Плансон сообщал Извольскому о том, что «антияпонские общества работают во всех уголках страны и деятельность их проявляется постоянными беспорядками, вызывая в свою очередь репрессивные меры»[22].

Император Кочжон надеялся добиться независимости Кореи с помощью великих держав. Тайно он отправил трех представителей (Ли Сан Соля, Ли Чжуна и Ли Ви Чжона) на Гаагскую мирную конференцию с декларацией независимости и с жалобой на действия японских империалистов. Его попытка потерпела неудачу, державы отказались помочь Корее. Ли Чжун тут же на конференции покончил жизнь самоубийством.

Корейский император поплатился престолом. В. И. Ленин писал: «Гаагская конференция и Корея!!!! Когда на 2-ую Гаагскую конференцию (открыта 15 июня 1907) явился корейский принц (Ю-Ионг) с жалобой на японцев и с декларацией независимости Кореи, то японцы прогнали императора Кореи, посадили на престол его сына и заключили с ним «договор» 24 июля 1907, что де все дипломатические сношения через япон­ского посла в Сеуле»[23].

После отречения Кочжона резко усилилось антияпонское движение. В течение 18—20 июля 1907 г. восставший народ разгромил и сжег дома министров-предателей, семь дней продолжались вооруженные столкновения народа с японской полицией в Сеуле. На подавление восстания были мобилизованы японские войска, вызванные из Пхеньяна[24].

Указ о роспуске корейской армии 1 августа 1907 г. вызвал бурный рост патриотического движения. Начались массовые волнения в армии, которые переросли в вооруженную борьбу. Расформированные воинские части составили основное ядро партизанских отрядов Армии справедливости. Широкие слои населения активно участвовали в партизанской борьбе. Как сообщал Плансон Извольскому: «Японцам с большими затруднениями удалось подавить восстания в армии»[25].

Расформирование и упразднение корейских войск сопровождались повсеместными восстаниями и кровопролитными столкновениями с японскими войсками. Особенно упорную борьбу пришлось выдержать японцам на острове Канхва[26]. Население острова поголовно встало на защиту местного корейского гарнизона. Японский отряд, посланный на подавление мятежа, отступил. Несколько дней продолжалась борьба с восставшими, и только после присылки подкрепления и кровопролитного сражения японцам удалось подавить восстание. В течение всего 1907 г. продолжались восстания, вызванные расформированием корейской армии. В октябре Плансон сообщал Извольскому: «Ежедневно происходят столкновения японских войск с корейскими партизанами „добровольцев”»[27].

Об усилении повстанческого движения свидетельствуют репрессивные мероприятия японских властей в Корее. Они вынуждены были издать указ, на основании которого «целые деревни сжигаются по подозрению в укрывательстве „добровольцев” или оружия»[28].  Кроме того, были организованы «войска для самозащиты»[29], т. е. войска для борьбы с повстанцами. Создание «войск для самозащиты» вызвало еще большее уси­ление повстанческого движения. Повстанческие отряды все чаще стали действовать в районе Сеула.

Сопротивление корейского народа режиму протектората в 1907 г. приняло хронический характер. Японии пришлось поддерживать этот режим ценой «неослабного напряжения сил и значительных расходов»[30].

В течение четырех лет в Корее находилась 13-я дивизия генерала Окадзаки для подавления партизанского движения. Но население «не только упорно отказывается давать какие-либо сведения о движении инсургентов, но и ловко укрывает их», — сообщал Сомов Извольскому[31].

В декабре 1908 г. Сомов сообщал Извольскому о том, что для усмирения восставших предпринимается путешествие корейского императора по стране в сопровождении генерал-резидента Японии Ито Хиробуми. «Одним словом, японцы вспомнили, что в их руках имеется еще одно оружие — престиж императора, который они до сего времени усиленно унижали. Но теперь он понадобился. Они вынули его из футляра, пообчистили и пустили в ход»[32].

Однако путешествие императора вызвало обратное действие. «Корейцы глазам и ушам не доверяли, — писал Сомов Извольскому, — когда впервые после 500 лет удостоились увидеть своего повелителя и таким невзрачным, без волос и в японском хаки»[33]. В г. Тэгу корейцы легли поперек рельс и не давали увезти императора. Во время его поездки еще более усилилась дея­тельность партизан, а японцы одновременно вынуждены были усилить охрану всех выходов из дворца отрекшегося императора Кочжона, боясь его связи с населением.

Во время поездки императора по северной Корее студенты и учащиеся школ вышли встречать его с корейскими национальными флажками, за что министр народного просвещения поплатился портфелем, а директор одной из школ был уволен, так как ответил, что ученики встречали своего императора, а не японского князя[34]. Несмотря на репрессии японских военных властей, восстания корейского народа в 1909 г. против японцев не прекращались, японцы терпели сильный урон в борьбе с партизанскими отрядами.

К весне 1909 г. число восставших, по японским сведениям, насчитывало 80 тыс.[35]

31 марта 1909 г. Сомов писал Чарыкову о том, что деятельность повстанцев усилилась. Их отряды рассеялись по всей стране и применяют тактику быстрого передвижения, внезапно нападают на японцев. Отряды корейских жандармов переходят на сторону восставших. «Положение японских колонистов действительно незавидное, и они не отваживаются проникать вглубь страны»[36].

Быстрое увеличение числа партизанских отрядов заставило Восточно-колонизационное общество (ВКО) приостановить свою деятельность.

Японские власти пытались регламентировать жизнь всех слоев корейского населения. Даже рацион корейского императора составлялся с ведома японцев. Император выразил протест и объявил об уменьшении ежедневного рациона без совета с японцами. Он заявил: «Вы, японцы, захватили в этой стране все. Вы вмешиваетесь в дела внутренние, во внешние сношения — решительно во все. У меня остался только мой желудок. Но знайте, что вмешательства в отношения мои к собственному желудку я не потерплю, хотя бы требовали того десять генеральных резидентов»[37].

Японизация корейского населения выражалась также в замене корейских национальных белых одежд и уничтожении национальных причесок. Но все эти нововведения были крайне непопулярны в народе, насильственное применение их приводило к кровопролитным бунтам.

Особую ненависть корейского народа вызывала предательская деятельность прояпонского обшества «Ильчинхве», исподволь готовившего присоединение Кореи к Японии.

6 января 1910 г. в Сеуле состоялось собрание народа, которое приняло постановление, направленное против общества «Ильчинхве»[38].

В конце января 1910 г. вспыхнуло восстание в г. Сюнчхоне около Пхеньяна. Восстание было вызвано усиленными поборами японцев с корейских торговцев, прибывших на ярмарку[39]. Население города сожгло все правительственные здания, убило 8 японских чиновников, тела их сожгли, а жители ушли в окрестные селения. Кроме Сюнчхона, восстания вспыхнули и в других округах, но были подавлены японскими войсками.

Одновременно с городскими восстаниями во многих округах Кореи вспыхнули крестьянские восстания, связанные с проведением земельных съемок ВКО.

Крестьяне выступали против насильственного сгона с земель и передачи их ВКО. В результате крестьянских восстаний работы по обмеру земель проводились лишь под охраной японских войск.

Накануне аннексии Кореи по всей стране действовали дис­циплинированные, хорошо вооруженные, закаленные в антияпонской борьбе партизанские отряды. «В случае присоединения Кореи, — писал Сомов Извольскому, — восстание вспыхнет с новой силой и в разных местах»[40].

Аннексия Кореи 22 августа 1910 г. вызвала новый подъем национально-освободительного движения. Недовольство колониальным режимом первого генерал-губернатора Тэраути, провозгласившего эру «военного правления» в Корее, нарастало с каждым днем. В донесении от 24 сентября 1910 г. Сомов, характеризуя политику Японии в Корее, сообщал Сазонову: «Отбросив в сторону всякую сентиментальность, японские власти энергично принялись за пересоздание корейцев по образу и подобию японцев»[41]. В ответ на превращение Кореи в колонию японского империализма развернулось движение корейского народа против порабощения родины, за восстановление независимости Кореи.

25 марта 1911 г. управляющий русским генеральным консульством в Корее Чиркин сообщал о том, что повстанческие отряды действуют в провинциях Кенгидо, Хванхэдо и других северных провинциях страны[42]. В донесении от 5 мая 1911 г. говорится о том, что в северной Корее продолжаются стычки японских отрядов с корейскими партизанами, имеются сведения о действии партизанских отрядов на юге страны[43].

В донесении от 2 июня 1911 г. Чиркин писал: «Деятельность инсургентов в Корее все еще продолжает появляться даже в центральных провинциях, не говоря уже о севере, где за последнее время она, пожалуй, несколько усилилась»[44].

В Сеульском округе было арестовано 4 руководителя партизанских отрядов. В городе Анчжу было совершено нападение партизанского отряда на японцев и убито двое жандармов. В провинции Хванхэдо (уезд Енан) партизанами убит корейский чиновник. В Сончжине и Вонсане действовали партизанские отряды.

В сентябре 1911 г. в трех северных провинциях продолжались действия партизанских отрядов. В начале декабря 1911 г. в Пхеньяне, Сончане и окрестных деревнях японские власти арестовали 70 корейцев, обвиненных в «намерении произвести восстание для восстановления независимости Кореи»[45]. По времени восстание готовилось параллельно с развертыванием революционных событий в Китае (Учанское восстание). «Говорят, — сообщал в донесении русский консул Лютш, — что заговорщики действовали под влиянием совершающихся ныне в Китае событий, за которыми они по своему образованию были в состоянии следить»[46].

В течение 1912 г. число антияпонских выступлений в Корее увеличилось. В начале мая 1912 г. в местечке Сокли (район Чинхемана) вспыхнуло крестьянское восстание против насильственного захвата японцами земельных участков[47]. Корейцы не разрешали сажать деревья на своих участках и вырвали уже посаженные. 80 человек напали на полицейских, направленных для подавления восстания, и избили их. Восстание было подавлено; 20 корейцев арестованы.

8 мая произошло восстание корейских рыбаков в г. Ульсане из-за произвола японских рыбаков, захвативших корейские рыболовные участки[48]. Корейцы изгнали японских рыбаков. В восстании приняли участие 1000 местных жителей. И только 11 мая полиции удалось подавить восстание. В октябре 1912 г. начались волнения крестьян в окрестностях Сеула, так как Восточно-колонизационное общество начало выселять крестьян с их земель[49].

В октябре того же года началось антияпонское движение за независимость в провинции Северный Чхунчхон под руководством религиозного общества «Кенчонге» («Общество поклонения небу»), основанного еще в марте 1911 г. Пак Чжо До[50]. Под религиозной оболочкой скрывалось широкое политическое движение за независимость страны. Поэтому пропаганда уче­ния была запрещена, а в городах Чончжу и Тэчжоне произведены аресты деятелей этого общества.

В движении за независимость родины участвовала передовая, патриотически настроенная часть корейского дворянства. Различными путями они выражали свой протест против лишения Кореи суверенитета.

В декабре 1912 г. в корейской печати появилось сообщение об отказе шести корейских дворян от пожалованного им японским императором баронского титула. «Корейцы скромно заявили, — писал в донесении Лютша, — что считают себя недостойными этих наград и, кроме того, опасаются стать чуть не наравне с их императором, который стал теперь лишь принцем И»[51]. Янбань Ю Киль Чун отказался от титула барона, занялся земледелием в местечке Норянчжин. Его патриотическому примеру последовали представители корейского дворянства других уездов. Под влиянием провозглашения республики в Китае в ходе национально-освободительного движения корейского народа не только зрели идеи изгнания японских колонизаторов и восстановления независимого корейского государства, но и идеи республики. «Под впечатлением удачно совершившегося провозглашения Китайской республики в Корее стали упорно распространяться самые невероятные слухи… Наконец, корейскими патриотами вполне допускается установление республиканского правления на полуострове»[52].

В течение 1913 г. вся страна была охвачена революционным движением. В ночь на 21 мая в местечке Тэдонли уезда Коксан провинции Хванхэ отряд под руководством Чэ Ын Вона совершил вооруженное нападение на местный жандармский пост.

В провинции Южный Чхунчхон образовалось тайное религиозное общество, во главе которого встали Квак Хэн Иль и И Кан Дон. Общество ставило своей целью восстановление прежней корейской династии. Влияние общества распространилось и на соседние провинции. Весь юг Кореи был охвачен революционным движением. Общество было раскрыто. «Характер движения был, однако, политическим и главной целью его было в тишине приготовлять отряды из благонадежных корейцев и постепенно заготовлять необходимое количество оружия и военных припасов, дабы в нужное время выступить активно»[53].

Таким образом, в общем антияпонском движении существовали различные направления: одни стояли за республику, другие за восстановление корейской династии. Японское генерал-губернаторство всеми средствами вплоть до посылки карательных отрядов стремилось ликвидировать повстанческое движение, но сопротивление корейского народа продолжалось. Даже брошенные в сеульские тюрьмы корейские патриоты оказывали сопротивление, о чем свидетельствует выступление 17 арестованных во главе с Ким Гый Чоль.

В годы первой мировой войны не прекращались выступления корейского народа за освобождение страны от колониального господства японского империализма.

Продолжали антияпонскую деятельность различные тайные общества[54]. В донесении Лютша от 3 апреля 1914 г. сообщается о деятельности тайных обществ в Кандо: Народное общество в Кандо (Канминхве) или Общество одинаковых шаланд (Танчухве), Общество последователей конфуцианства (Кондякехве), Общество земледелия (Нонмуге) и религиозное общество, поддерживающее культ Тангуна[55]. Наряду с деятельностью тайных обществ активно выступали партизанские отряды в провинции Хванхэдо (Ким Чжон Ан) и провинции Пхенандо.

«Население относится к таким отрядам скорее сочувственно, не выдавая места их нахождения властям и поддерживая их по возможности своими средствами»[56]. В январе 1914 г. прокатилась волна выступлений учащихся в корейских школах. Ученики отказывались посещать японизированные школы. Антияпонское движение корейского народа развернулось и в пограничных с Кореей районах Маньчжурии и Уссурийского края. Антияпонская борьба в Корее приняла характер прямых вооруженных партизанских выступлений.

В конце июня 1915 г. был схвачен командир партизанского отряда Чэ Ын Вон, бывший унтер-офицер корейской армии, действовавший на северо-западе. Его отряд производил нападения на японские посты и на усадьбы корейских предателей. Партизанские отряды при поддержке населения продолжали действовать в отдаленных, в основном горных, местностях страны.

Осенью 1915 г. в Сеуле было раскрыто политическое движение, в котором принимали участие представители корейского дворянства при поддержке бывшего корейского императора. Созданное тайное общество производило сбор денег для организации выступления против Японии[57].

В 1917 г. в провинции Южный Чхунчхон вновь было раскрыто тайное общество (Ли Вон Сик, Ким Чжо и др.), насчитывавшее более 1000 членов. Проповеди общества были направлены на необходимость избавления от иноземного (японского) ига[58].

Наряду с активной деятельностью тайных обществ и широко развернувшейся партизанской борьбой не прекращались крестьянские волнения против насильственного захвата земель японскими капиталистами, благодаря чему съемки местности производились с большими затруднениями и растянулись на несколько лет[59]. В 1917 г. в США развернулось антияпонское движение корейцев. 8 тыс. корейцев, проживавших в США, собрали 500 тыс. долларов в фонд независимости Кореи[60].

Однако национально-освободительное движение корейского народа против японского империализма не носило достаточно организованного характера. В движении участвовали различные социальные слои с различными политическими программами, различными методами борьбы (начиная от индивидуальных выступлений до вооруженной партизанской борьбы), не был создан единый организующий центр движения за независимость с четко выработанной программой. Основную массу партизанских отрядов составляли крестьяне, бывшие солдаты и офицеры корейской армии. Рабочий класс, весьма немногочисленный, не стал еще организующей силой в борьбе корейского народа за национальное освобождение.

Тем не менее длительная и непрекращавшаяся борьба корейского народа против колониального режима явилась серьезным уроком и опытом для последующей организованной и последовательной национально-­освободительной борьбы корейского народа под руководством рабочего класса и коммунистической партии.

[1] Архив внешней политики России (АВПР), Японский стол, д. 10, л. 83, Павлов—Ламздорфу 31 июля 1900 г.

[2] Там же.

[3] Там же, л. 101, Павлов—Ламздорфу 15 сентября 1900 г.

[4] Там же, л. 92, Павлов—Ламздорфу 26 августа 1900 г.

[5] Там же, л. 81, Павлов—Ламздорфу 15 июля 1900 г.

[6] АВПР, Яп. ст., д. 10, лл. 74—75, Павлов — Ламздорфу 30 июня 1900 г

[7] АВПР. Яп. ст., д. 10, л. 78, Павлов — Ламздорфу 30 июня 1900 г

[8] АВПР, Яп. ст., д. 10, лл. 96—99, Павлов — Ламздорфу 29 августа 1900 г. — Общее число японцев, проживавших в Корее, насчитывало 16 тыс. человек, не считая военные гарнизоны в Сеуле, Пусане и Вонсане.

[9] АВПР, Яп. ст., д. 11, лл. 84-8, Павлов – Ламздорфу 31 мая 1901 г.

[10] Там же, лл. 101—102, Павлов — Ламздорфу 27 июня 1901 г

[11] Там же, л. 102

[12] АВПР, Яп. ст., д. 11, л. 117. Секретная телеграмма Павлова Витте 15 июля 1901 г. —С 5 августа 1901 г. под давлением Японии был разрешен вывоз бобовых, а также их ввоз с оплатой пошлин (см. л. 146).

[13] Там же, л. 149, Павлов — Ламздорфу 11 августа 1901 г

[14] Там же, д. 12, лл. 131—134, Павлов — Ламздорфу 27 мая и 1 июня 1902 г.

[15] АВПР, Яп. ст., д. 12, л. 134, Павлов — Ламздорфу 1 июня 1902 г

[16] АВПР, Яп. ст., д. 16. л. 22, Плансон — Извольскому 15 августа 1906 г

[17] Там же. «Честные воины» — отряды Армии справедливости

[18] Там же

[19] Там же

[20] АВПР, Яп. ст., д. 16, л. 32, Плансон — Извольскому 26 августа 1906 г.

[21] АВПР, Яп. ст., д. 17, л. 91, Плансон — Извольскому 16 марта 1907 г

[22] АВПР, Яп. ст., д. 17, л. 114, Плансон—Извольскому 15 апреля 1907 г

[23] В. И. Ленин. Тетради по империализму. Госполитиздат, 1939, стр. 618

[24] АВПР, Яп. ст., д. 17, л. 132, Плансон — Извольскому 12 июля 1907 г.

[25] АВПР. Яп. ст., д. 17. л. 141, Плансон — Извольскому 9 августа 1907 г.

[26] Там же

[27] АВПР. Яп. ст., д. 17, л. 160, Плансон — Извольскому 10 октября 1907 г.

[28] Там же

[29] АВПР, Яп. ст., д. 17, л. 182. Керберг—Извольскому 8 декабря 1907 г.

[30] АВПР, Яп. ст., д. 18. л. 28, Сомов — Извольскому 28 октября 1908 г.

[31] Там же л. 29

[32] АВПР, Яп. ст., д. 16, л. 60. Сомов — Извольскому 30 декабря 1908 г.

[33] АВПР, Яп. ст., д. 19, л. 1, Сомов — Извольскому 12 января 1909 г.

[34] Там же, л. 11, Сомов — Извольскому 28 января 1909 г.

[35] Там же, л. 35, Сомов — Извольскому 11 марта 1909 г.

[36] АВПР, Яп. ст., д. 19, л. 47, Сомов — Чарыкову 31 марта 1909 г.

[37] Там же, л. 76, Сомов — Извольскому 22 апреля 1909 г. Восточно-колонизационное общество было создано в августе 1908 г. с капиталом в 10 млн. иен

[38] АВПР. Яп. ст., д. 19, л. 96, Сомов — Извольскому 20 июня 1909 г.

[39] АВПР, Яп. ст.» д. 20, л. 5, Сомов — Извольскому 16 января 1910 г.

[40] Там же, л. 16, Сомов — Извольскому 30 января 1910 г. Ежегодно проводилось до 849 ярмарок, доход которых достигал 30 млн. иен

[41] АВПР. Яп. ст.. д. 20. л. 82—83, Сомов — Извольскому 4 июня 1910 г.

[42] АВПР, Яп. ст., д. 20, л. 96. Сомов — Извольскому 18 июня 1910 г.

[43] АВПР, Яп. ст., д. 20, л. 161.

[44] АВПР, Яп. ст., д. 21, л. 25.

[45] АВПР, Яп. ст., д. 21, л. 53.

[46] АВПР, Яп. ст. д. 21, л. 73.

[47] АВПР, Яп. ст., д. 21, л. 205. Копия с донесения русского консула Лютша русскому поверенному в делах в Токио, 29 декабря 1911 г., № 81.

[48] АВПР, Яп. ст., д. 21,л. 205

[49] АВПР, Яп. ст., д. 22, л. 128.

[50] Там же, л. 132.

[51] Там же, л. 229.

[52] АВПР, Яп. ст., д. 22, л. 238.

[53] Там же. л. 288.

[54] Там же, л. 63, копия донесения Лютша 21 марта 1913 г., № 26.

[55] АВПР Яп. ст., д. 23, л. 166. Копия донесения генерального консула 22 августа 1913 г., № 73.

[56] Деятельность тайных обществ в Корее уходит в отдаленное прошлое. Упоминание о тайных обществах относится к XII в. См. Чжунсеса (История средневековой Кореи), Пхеньян, 1954; Чосон Тхонса (Всеобщая история Кореи), Пхеньян, 1956.

[57] АВПР, Яп. ст. д. 24, л. 70.

[58] АВПР, Яп. ст„ д. 24, л. 239.

[59] АВПР, Яп. ст., д. 25, л. 209

[60] АВПР. Яп. ст., д. 27, л. 28.

***

Источник: РАУК – Зенина Л. В. Из истории национально-освободительного движения в Корее в 1900–1917 гг. Отклики на революционную борьбу китайского народа (По материалам Архива внешней политики России) // Ученые записки ЛГУ. 1959, № 281. Серия востоковедных наук. Вып. 10. С. 52–64.

Наши новости в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »