Как корейский рикша спас русского царя

Цесаревич Николай Александрович Романов в Нагасаки 1891г.

«Инцидент в Оцу». Всего в двух-трех словах было обозначено покушение на будущего российского императора Николая II во время его пребывания в Японии весной 1891 года. Меч японского фанатика полицейского оставил на голове русского цесаревича касательно-рубленую рану. Но могло быть и хуже, если бы рядом не оказалось двух молодых корейцев.

Япония была последним зарубежьем в кругосветном путешествии 22-летнего престолонаследника Дома Романовых Николая Александровича.

Первым японским портом, в который вошел бронепалубный крейсер «Память Азова» с Его Императорским Высочеством на борту, стал Нагасаки. Из порта в резиденцию губернатора высокие гости поехали на рикшах. По словам самого цесаревича, он «оказался в полном восторге».

А затем была древняя столица Японии — Киото. И здесь понедельник 29 апреля (12 мая) никак не предвещал быть тяжелым днем. В сопровождении японского принца Арисугавы вместе с греческим принцем Георгом Николай Александрович побывал у местного губернатора, «дом которого поразил совершенно европейским стилем». На берегах самого большого в Японии озера Бива» созерцали живописные храмы и святилища, с каменной башни полюбовались великолепными видами. И конечно же, посещали чайные домики в окружении гейш. Но вот ближе к 16 часам тот понедельник едва не оказался роковым для цесаревича Николая Романова.

На обратном пути наследник российского престола ехал в пятой коляске за местным губернатором и полицмейстером. Позади катились рикши с принцами Георгом и Арисугавой. Самая широкая городская улица, на которую въехала свита, едва достигала в поперечине двух саженей, что-то в четыре с лишним метра. По обеим сторонам плотно толпились любопытные горожане. Тем не менее, ехали быстро. Если в Нагасаки бежавшему в оглоблях дзен-рикше помогал сзади экипажа один толкач, то в Оцу — двое. В данном случае толкачами были японские корейцы. Они мало чем отличались от собственно дзен-рикши: та же подпоясанная бечевой куртка-кимоно с широкими рукавами, та же выпуклая, как у грибов, шляпа, и гетры, закрывающие голени.

Через каждые 8-9 саженей, в пределах 18-20 метров стояли в оцеплении полицейские. Как только коляска с цесаревичем Николаем поравнялась с одним из них, тот выхватил меч. Но в доли секунды коляска опередила меч. Клинок достиг августейшей головы сзади скользящим ударом, и сбил с головы фетровый котелок. Держась обеими руками за меч, как за топор, полицейский замахнулся снова. Но и этот удар оказался скользящим. Кореец, который толкал рикшу с правой стороны, рывком сбил коляску влево и плечом в плечо ударил полицейского. Городового развернуло боком на колесо, в полусажень высотой. Поэтому и во второй раз вышел промах. Меч едва зацепил непокрытую голову цесаревича над правым ухом.

Зажав ладонью скальпированную рану и пачкаясь собственной кровью, Николай Александрович бросился вперед по улице. Полицейский — за ним, намереваясь уже в третий раз нанести окончательный удар по безоружному наследнику российского престола. «Я только крикнул: «Что, что тебе?»… И выпрыгнул через джен-рикшу на мостовую… Я хотел скрыться в толпе, -писал в своем дневнике Николай Романов, — но не мог, потому что японцы, сами перепуганные, разбежались во все стороны…» Своим спасителем цесаревич считал греческого принца Георга, который «одним ударом своей палки повалил мерзавца… наши джен-рикши… тащили того за ноги. Один из них хватил его его же саблей по шее…»

В свою очередь, в отчете на имя Александра III сопровождавший Николая Александровича в кругосветном путешествии генерал-лейтенант князь Владимир Барятинский писал. «В это время подбежал Принц Георг и ударил злоумышленника палкою по голове, что побудило его обернуться ко стороне Принца; тогда один из везших рикшу сшиб его с ног, а его товарищ выхватил его же саблю и ударил его ею по шее, причинив ему сильную рану».

Понятно, как бы ни утверждал сам пострадавший цесаревич, вряд ли Георг или кто-либо другой на его месте смог бы сбить с ног человека «палкою», которой была изящная бамбуковая трость. Георг приобрел ее за час до того в губернаторской лавке. Так что более правдоподобным результат применения трости остается в описании князя Барятинского. И далее тоже вполне реально, что радом с принцем Георгом оказались корейцы, толкавшие коляску сзади, а не дзен-рикша, через которого цесаревич Николай вынужден был перепрыгивать в самый опасный момент. И тоже вполне по ходу ситуации, что один кореец из толкачей бросился под ноги «мерзавцу», действительно сбивая того с ног. Тем временем другой кореец как раз и поднял выпавший меч, и «хватил его его же саблей по шее».

О том, что описываемые события развивались с участием корейцев, автору данного материала приходилось слышать еще до появления открытых публикаций по этой теме. О пребывании в Приморье «проездом из Японии аж самого наследника престола» подробно рассказывал наш дедушка по материнской линии Зиновий Григорьевич Головин. О том тоже шла речь, что «японцы хотели зарубить наследника нашему престолу, но тамошние корейские тележники увернули наследника от меча».

Будучи казаком-кубанцем, Зиновий Григорьевич оказался в Южно-Уссурийском крае как раз «по царскому наряду» Николая II. Шло первое десятилетие XX века. Казак Головин «правил службу» в Посьетском районе, «сплошь и рядом заселенном корейцами». Среди них у Зиновия Григорьевича было немало хороших знакомых, в том числе Василий Ким. Корейцы называли его «Осири Романобичи», то есть Василием Романовичем. И при этом с особым уважением выделяли отчество своего «Осирия», подчеркивая неслучайное созвучие с фамилией правившей в Петербурге династии. И любой, даже лично не знакомый с Василием Кимом кореец мог «очень подробно» рассказывать и пересказывать, как «Романобичи» спас для России царя.

Василий Ким оказался в Японии, будучи пятнадцатилетним парнем, которого под Фузаном (Пусан) выкрали американские «китобои». В японской неволе пришлось быть ныряльщиком за трепангом, рабочим в каменоломне и кем только не быть. «Свободным» японским корейцем Ким стал только на восьмой год.

Однако японская «свобода» кончилась для корейца сразу, как он поднял руку на японца, да еще полицейского. И не важно, что японским полицейским оказался Цудо Сандзо, тот самый «мерзавец», которого пришлось «хватить его же саблей по шее». Зато японцев, которые покорно оставались в оглоблях своих рикш, уже на следующий день после «инцидента в Оцу» ждали пожалованные награды: и от дома императора Муцухито, и от дома Романовых. Киму же «светила» теперь только пожизненная бамбуковая клетка где-нибудь на заснеженном Хоккайдо или на выжженных солнцем островах Сакисима. Выход оставался один — бежать.

Японского корейца Кима обнаружили на канонерке «Запорожец» в эскадре под вымпелом российского престолонаследника. Однако ни ареста за незаконное проникновение на военный корабль под Российским флагом, ни разговоров о депортации Кима не последовало. Напротив, на флагмане «Память Азова» решили «отпустить смельчака на все четыре стороны по приходу во Владивосток». Именно со словом «смельчак» передавала ситуацию молва посьетских корейцев.

Ну, а дзен-рикш, официально назначенных героями, японцы никак не являли миру. На этот факт не раз обращал внимание Дмитрий Абрикосов, который служил первым секретарем посольства Российской Империи и временным поверенным в делах России в Японии. По долгу службы он обязан был отследить поступление ежегодного пенсиона из российской казны «спасителям» цесаревича Николая. И лишь однажды сотрудникам посольства показали двух японцев. «Однако проверить, — замечает доктор философии университета Аояма Гакуин Петр Падалко, — были ли они теми самыми рикшами, не удалось».

И все-таки Василий Ким подвергся преследованиям. Сначала со стороны все тех же японцев, как они интервентами высадились в Приморье весной 1918 года. Однако фанза «Романобичи» была уже пуста, когда солдаты микадо ворвались в деревню Бородино у перешейка на мыс Песчаный. Василий Ким ушел партизанить.

А вот клещи НКВД в декабре 1936 года сомкнулись основательно. Из активного участника вооруженной антияпонской борьбы Василий Ким в одночасье превратился в «японского шпиона». А еще по одной статье «пролетарского возмездия» он стал «царским сатрапом», лично спасавшим Николая II в японском городе Оцу.

Вячеслав ШИПИЛОВ,

Владивосток

Источник: газета «Российские корейцы» №123 август 2010г.

***

Источник: http://remch-ch.livejournal.com/1596150.html

Наши новости в Telegram

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »