Карл Иванович Вебер

Татьяна Михайловна Симбирцева

Татьяна Михайловна Симбирцева

T._M._Simbirtseva__Vladyki_staroj_KoreiФрагмент из книги Т.М. Симбирцевой “Владыки старой Кореи”. М.: РГГУ, 2012. 640 с. (OrientaliaetClassica: Труды Института восточных культур и античности: вып. 35).

Карл Иванович Вебер

Карл Иванович Вебер (17.VI.1841—8.I.1910, корейское имя Випхэ) был первым официальным русским дипломатическим представителем в Корее. Он прослужил в этой стране 12 лет: с 1885 г. – временным поверенным, а в 1888-1897 гг. еще и генеральным консулом. Его подпись стоит на первых официальных соглашениях, подписанных между нашими странами: Договоре о дружбе и торговле (7/VII/1884) и Правилах для сухопутной торговли (20/VIII/1888). Он же их и готовил, заложив тем самым практическую основу всех будущих русско-корейских отношений.

Время его пребывания в Корее стало периодом невиданного сближения наших двух стран, пиком которого стало пребывание вана Коджона и его наследника принца Чхока (будущий император Сунджон) в Русской дипломатической миссии. Опасаясь, что и их постигнет участь несчастной королевы, убитой японцами и корейскими изменниками 8 октября 1895 г., они бежали из дворца, где всеми делами заправляли японцы, и прожили под одной крышей с К.И. Вебером целый год (12/II/1896 – 20/II/1897). Чтобы понять, как могло такое экстраординарное событие произойти, надо разобраться в особенностях политической ситуации в Корее в то сложное и тревожное время, когда русские интересы в ней представлял Карл Иванович.

Последняя четверть XIX в. была для Кореи временем прежде невиданных перемен. Открытие ее портов для внешней торговли и установление дипломатических отношений с ведущими державами в 1876-1886 гг. дали толчок ожесточенному соперничеству держав за преобладающее влияние в стране. Ведущую роль в нем играли Китай, проводивший «политику закабаления» (есокхва) Кореи с целью превращения ее в свою провинцию, и стремившаяся к колонизации Кореи Япония, хотя в то время она тщательно маскировала свои тайные намерения. Политике в Корее этих обеих держав противостояла политика России, интересам которой отвечало сохранение в Корее статус-кво, поскольку утверждение в этой стране враждебных сил представляло бы угрозу русским дальневосточным владениям, которые не были достаточно защищены. Ситуация осложнялась глобальным русско- английским противостоянием. Оно сделало самую могущественную в мире державу тех лет Англию японским союзником в Корее. США также склонялись на сторону Японии. Когда в конце 1895 г. американские дипломаты в Сеуле предприняли шаги, чтобы поддержать сторонников Коджона, пытавшихся освободить главу государства из-под домашнего ареста, госсекретарь Р. Олни нашел их действия «достойными сожаления».

Особенность положения Вебера заключалась в том, что его действия в защиту корейского суверенитета шли в русле инструкций русского МИД, в то время как его иностранные коллеги в этом вопросе поддержки своего правительства не имели. Это придавало ему особый вес в дипломатическом сообществе в Сеуле. Надо отметить, что российский МИД считал Корею «неперспективной» для приобретения каких-либо экономических или стратегических выгод и особенной заинтересованности в ее делах не проявлял. Не случайно корейские историки называют русский курс в Корее в 1884-1894 гг. «пассивным». Вебер же, напротив, был одним из немногих, кто понимал значимость Кореи для России как ближайшей соседки на Дальнем Востоке, и участвовал в ее политической жизни, видимо, более активно, чем того желало его правительство.

Можно только предполагать, какого напряжения сил потребовал от К.И. Вебера тот прием главы корейского государства в своем доме в течение столь долгого периода. В этом событии, которое было воспринято как мировая сенсация и которое до сих пор вызывает неоднозначные оценки у корейских и западных историков, сплелись и международные факторы, и политические расчеты, и личные мотивы сторон. Сыграли в нем роль и доверительные отношения, которые установились за десять лет общения между конфуцианским монархом Коджоном и кадровым русским дипломатом Вебером. Это был редчайший случай, и многим эта дружба откровенно не нравилась. Как доносил в 1896 г. в Санкт-Петербург представитель министерства финансов в Сеуле Д. Покотилов, «как сам господин Вебер, так в особенности его жена и живущая в доме дальняя родственница семьи г-жа Зонтаг, прямо не надышатся на своего гостя. Разговоры о короле и о том, что он сделал или сказал тогда-то или по какому-то случаю, положительно не сходят у них с языка. При этом все стараются свести на придворные обычаи настоящих дворов, называя, например, королевских наложниц “фрейлинами” и т.п. Считаю необходимым конфиденциально сообщить, что участие нашего представителя в личных делах короля довольно сильно бросается в глаза»1.

Как видно, господин Покотилов не считал корейский двор «настоящим» и не признавал значимости происходившего в те дни в русской миссии. Он явно следовал новым веяниям в русском правительстве, курс которого на Дальнем Востоке в то время коренным образом менялся в связи с кончиной Александра III (1881 – 1894) и восшествием на престол Николая II (1894 – 1917). Зрело решение о том, чтобы уступить преобладающее влияние в Корее Японии, чтобы избежать с ней в будущем столкновения. Вебер становился неудобен, поскольку был слишком самостоятелен и слишком горячо отстаивал необходимость энергичных мер против японских поползновений на суверенитет Кореи. Летом 1895 г. поступило указание о его отзыве из Сеула и назначении послом в Мексику. Оно было тяжелым ударом для Карла Ивановича. Предчувствуя ожидающие Корею катаклизмы, он не хотел ее оставлять и даже написал письмо министру иностранных дел А.Б. Лобанову- Ростовскому, где была такая фраза: «Для меня весьма тяжело оставлять Корею, которой я посвятил более 10 лет своей службы». Коджон дважды обращался к Николаю II с настойчивой просьбой оставить Вебера на его посту, благодаря чему Карл Иванович смог задержаться в Корее до начала 1897 г.11

ххх

Доверие корейского монарха сделало Вебера в Корее «всемогущим человеком» (оmnipotentman), по выражению американского историка Халберта. Это значимая историческая фигура. Вместе с тем биографические сведения о нем весьма скудны. В России до 1979 г. о нем практически не писали, потом стали упоминать, а его «выдающаяся роль в становлении, развитии и упрочении русско-корейских отношений» была постепенно признана только после развала СССР. Импульс к поиску биографических сведений о К.И. Вебере был дан с установлением дипломатических отношений между Россией и Республикой Корея в 1990 г. Первым автором, написавшим о нем специальную статью, был Пак Чонхё (1992 г.). На сегодня о Вебере известно следующее.

Карл Фридрих Теодор (Карл Иванович) фон Вебер (нем. CarlFriedrichTheodorvonWaeber) родился в немецкой семье 5 июня 1841 г. в Либаве – так назывался до 1917 г. порт Лиепая (Leepaja) на берегу Балтийского моря на территории современной Латвии. В XIX в. это была Курляндская губерния Российской империи. Его отец, сын лютеранского проповедника, окончил курс наук в Йенском и Дерптском университетах и служил учителем Либавского сиротского училища. В семье было пятеро детей. Карл был третьим. В 1861-65 гг. он учился на восточном факультете Санкт-Петербургского университета. В 1866-1870 гг. находился в Пекине по направлению Министерства иностранных дел, где совершенствовал знание китайского языка. Пять лет работал в Японии: вице-консулом и секретарем в Хакодате (1871-1873) и вице-консулом в Йокогаме (1874-1875). Затем почти девять лет (1876-1884) был консулом в Тяньцзине в Китае. В 1882 г. ему было поручено подготовить заключение договора с Кореей – единственной из сопредельных стран, с которой у России не было официальных отношений. С тех пор Карл Иванович приступил к глубокому изучению этой страны, причем не только как дипломат, но и как ученый.

Он собирал карты Кореи и отдельных провинций, планы и описания столицы и крупных городов. Еще находясь в Тяньцзине, он писал в письме от 20 марта 1884 г.: «Я с утра до позднего вечера занимаюсь своими картами и дорожу каждою секундою, оставляя все остальное, не относящееся до Кореи, в стороне». В 2004 г. была обнаружена коллекция корейских рукописей, ксилографов и старопечатных книг, которую К.И. Вебер самым первым среди русских дипломатов подарил в 1892 г. Санкт-Петербургскому университету. Другие книги из его библиотеки на корейском языке университет приобрел у его вдовы после его кончины. Во многих из них остались сделанные его рукой пометки111.

Оставила семья Веберов и след в корейской культуре. После пребывания Коджона в Русской миссии были построены первые европейские здания на территории императорского дворца Кёнунгун, при корейском дворе стали изучать европейский придворный этикет, зазвучала европейская духовая музыка, стали подавать кофе и блюда европейской кухни. При поддержке императора родственница К.И. Вебера Антуанетта Зонтаг, которая обслуживала его в миссии, открыла первую в Корее гостиницу «иностранного типа», которая несколько лет оставалась лучшей в стране.

Из всех дипломатических представителей западных держав в Сеуле только Вебер представлял абсолютную монархию и был, по выражению английской писательницы И. Бишоп, ее «преданным слугой». Возможно, это было главным, что сближало Коджона и Вебера. Первый мечтал об абсолютной власти, второй, в отличие от всех остальных, понимал, что это значит. По мнению некоторых исследователей (Хо Тонхён), провозглашая Корейскую империю вскоре после ухода из русской миссии в октябре 1897 г., Коджон взял за образец ее устройства именно Российскую империю.

ххх

Слишком глубокая вовлеченность в корейские дела стоила Веберу карьеры. В 1897 г. недовольство Вебером в Петербурге усилилось, особенно в связи с его «чрезмерно активной» деятельностью в связи с русскими военными инструкторами в Корее. Как известно, они были приглашены в Корею при активном участии Вебера и создали первое в стране элитное военное подразделение, преданное, к тому же собственному государю. Это не устраивало японцев. Они оказали серьезный нажим на официальный Петербург, и Веберу пришел приказ немедленно выехать в столицу «для объяснения по делам службы». Как писал видевший его по пути в Россию чиновник, «он очевидно никак не мог примириться с фактом отозвания его из Кореи и все время о ней говорил».

Еще раз Вебер вернулся в Корею в качестве чрезвычайного посланника в октябре 1902 г. для вручения корейскому императору высочайшей поздравительной грамоты и знаков ордена св. Андрея Первозванного по случаю празднования им 40-летия своего царствования. Находясь в Сеуле, он составил «Записки о Корее до 1898-го года и после», в которых оставил ряд ценных наблюдений очевидца и непосредственного участника событий. 3 мая 1903 г. он выехал в Петербург. Дальнейшая его судьба неизвестна. Очевидно только, что о Корее он не забывал до последних дней жизни. Сохранились рукописи его работ по корейскому языку: «О корейском языке и корейском чтении китайских иероглифов» и «Пробная транскрипция всех городов Кореи», датированные 1908 г.

В 2009 г. в русском интернете была кем-то размещена фотография могилы «Карла фон Вебера, посланника российского императора в отставке», находящейся в Нидер-Лёсниц, г. Радебойль, район Мейсен, в Саксонии™. Так стали известны место и дата его кончины – 8 января 1910 г., а также имя его супруги – Евгения фон Вебер, урожденная Маак (17 декабря 18?0 – 24 ноября 1921 г.). Выражаю огромную благодарность тому, кто обнаружил эту историческую могилу и сделал сведения о ней всеобщим достоянием.

Radebeul_Carl_Waeber_Grabmal

Могила К.И. Вебера. Г. Радебойль, Германия. Фрагмент фото из Интернета.

Идут поиски и его портрета. Об этом я знаю не только по рассказам коллег, но и из корейских блогов, в которых как-то нашла такую ссылку: «Портрет Карла Вебера – 1886 г.». Я очень волновалась, пока ее открывала. С экрана на меня глянул исполненный достоинства высокий худой мужчина с небольшой бородой и усами лет 45-50 в мундире с эполетами и белых перчатках. Он? Примерно таким я себе его и представляла. Но никаких пояснений, откуда портрет заимствован, не было. «Вебер» был снят на фоне кирпичной стены, но в 1886 г., насколько мне известно, кирпичных зданий в Сеуле еще не было. Не дали результаты и консультации со специалистом по русским официальным мундирам конца XIXв. Они, как оказалось, имели очень большое сходство, например, с французскими, и часто менялись. Некоторое время спустя я выяснила, что на том снимке был изображен русский военный агент в Корее подполковник Л.Р. фон Раабен и что сделан снимок был в 1903 г.

Русский военный агент в Корее подполковник Леонид Рудольфович фон Раабен. Сеул, 1903. Архивное фото.

Русский военный агент в Корее подполковник Леонид Рудольфович фон Раабен. Сеул, 1903. Архивное фото.

По просьбе доктора Пак Чонхё были предприняты поиски во французских архивах. В результате была обнаружена весьма нечеткая фотография с указанием, что на ней изображен К. Вебер. Он стоит поодаль, в профиль, в группе людей, в пальто и котелке. Лицо почти неразличимо. Хочется верить, что новые находки не за горами.

P.S. Портрет К.И. Вебера был найден вскоре после выхода в свет этой книги. Он опубликован в книге Б.Б. Пак ” Российский дипломат К.И. Вебер и Корея” (М: ИВ РАН, 2013).

—————————————————————————————————————————————–

ПокотиловД.Д. Корейский ван Коджон в русской миссии // Корея глазами россиян (1895-1945). М., 2008. С. 33-34.

II Пак Чонхё. Россия и Корея. 1895-1898. С. 11.

III Троцевич А.Ф. За время дипломатической службы… Коллекция корейских книг в Санкт-Петербурге // Восточная коллекция. 2007, № 4. С. 69.

1vhttps://ru.wikipedia.org/wiki/Вебер, Карл Иванович

Источник: РАУК Симбирцева Т.М. Карл Иванович Вебер

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

1 комментарий

  • Ольшевский Валерий:

    Уважаемая Татьяна Михайловна!
    Большое спасибо за Вашу публикацию о деятельности русского посланника К.И.Вебера.
    Материал очень содержательный, интересный и полезный. В статье я обнаружил фотографию подполковника Леонида Рудольфовича фон Раабен… Убежден, что случайностей, как правило, не бывает! … Еще раз спасибо!
    В настоящее время я заканчиваю собирать материалы для своего книги – исследования о событиях конца 19 – нач. 20 века, к которым мои родственники были причастны.
    Семьи моих близких были большими и судьбы их представителей удивляют и поражают.
    Что касается Л.Р. фон Раабен, то из-за дуэли с коллегой агентом Павловым в Корее он был переведен в действующую армию, где и погиб под Ляоляном в звании полковника и должности командира 4 Восточно-Сибирского стрелкового полка.
    Его отец, губернатор Кишинева, после известного еврейского погрома был смещен с должности и проживал в Петербурге на ул. Морской. …
    Я. как мне кажется, уже много сделал в жизни, но прихожу к мысли о том, что, по-видимому, мое исследование – это главное предназначение жизни, которое я обязан закончить и опубликовать.
    Желаю здоровья и творческих успехов!
    Ольшевский Валерий. (моб. 8-952-371-94-33), teatr-salutov@yandex,ru
    СПБ, 13.07.14 г.
    P.S. Мне думается, что наша встреча могла бы быть интересной и полезной,

Translate »