Ким Чен Ир и недодиктатура недоразвития

Татьяна Габрусенко/ПОЛИТ.РУ

Государственная идеология КНДР придерживается четкой триединой доктрины, которую можно сформулировать примерно как «верую в Кима старшего, среднего и младшего». На деле же отношение рядовых северокорейцев к трем своим правителям, Ким Ир Сену, Ким Чен Иру и Ким Чен Ыну, неодинаково. Если первого и третьего народ любит и уважает, то к Ким Чен Иру отношение публики весьма неоднозначно.

Ким Чен Ын дает руководящие указания при посещении фермы по выращиванию сомов

Ким Чен Ын дает руководящие указания при посещении фермы по выращиванию сомов

Отец-основатель

Старшего, Кима Ир Сена, большинство северокорейцев почитает как отца-основателя КНДР. В представлениях народа его далекое правление напоминает Царство Божие на земле, овеянное легендами и притчами. Принято считать, например, что при Киме Старшем северокорейцы героически выиграли Корейскую Войну, развязанную американскими империалистами и их южнокорейскими прихвостнями. О том, что эта война, унесшая два с половиной миллиона жизней, была на самом деле развязана самим отцом-основателем и не кончилась ничем (обе изрядно побитые стороны вернулись практически на ту же линию противостояния, с которой начинали), в КНДР не ходит даже слухов.

Если иностранцев правление Кима Старшего ужасает как радикальный вариант сталинизма без рынков, с закрытыми границами и жесточайшей политической цензурой, то в памяти северокорейцев Ким Ир Сен ассоциируется с тем благим временем, когда карточки на рис (700 граммов на душу ежедневно) регулярно отоваривались, пусть даже не всегда чистым рисом. А привилегированная элита жила настолько далеко и обособленно, что не раздражала простой люд, в отличие от сегодняшних скоробогатеев КНДР. Из национальной памяти исчез голод 1954-1955 годов, который был ликвидирован силами социалистических друзей Кореи. Северокорейцы помнят только, что жили они при Ким Ир Сене скромно, но более-менее одинаково, растили детей под мирным небом, и, не имея возможности растравливать душу сравнениями с заграницей, считали свою страну лучшей на земле. О том, что благополучие государства чучхе (опоры на собственные силы) зиждилось на советской помощи, никто, понятно, не подозревал.

Надо сказать, что отец-основатель умер вовремя, в 1994 году. Ухудшение экономического положения КНДР, наступившее в результате развала мировой социалистической системы, народ связал не с неэффективностью долговременной экономической политики Ким Ир Сена, а с его смертью. Дескать, ушел старший Ким – и конец стране. Все шишки упали на его сына и наследника престола, Ким Чен Ира. Это его обвинили в страшном голоде конца девяностых, унесшем полмиллиона жизней.

Сын-попуститель

Под ухмылки зарубежных наблюдателей, споривших только о сроках коллапса КНДР (кто-то давал месяцы, кто-то два-три года), Ким Чен Ир честно пытался спасти экономику страны, применяя те методы, которые знал, будучи стопроцентно папиным сыном, выросшим как руководитель у него под крылом. Он мотался по разбитым дорогам КНДР до самых ее задворков, осуществляя «руководство на месте» то свинофермами, то заводами удобрений, то роддомами. Он фотографировался с солдатиками в далеких гарнизонах, убеждая их немного потерпеть – страна обязательно преодолеет «трудный поход», если будет вместе.

Периодически Ким Чен Ир выдвигал бизнес-проекты общенационального масштаба, призывая то выращивать кроликов и коз в каждом дворе, то заменить основу корейского рациона, рис, на картошку. Предложенные им шаги до боли напоминали папины бестолковые компании: по выращиванию куриц в 1970-е (с нулевыми результатами), по разбивке террасных полей в 1980-е (с результатами катастрофическими: в результате массовой вырубки лесов в КНДР начались оползни во время ливней).

Однако с течением времени до зарубежных исследователей стали доходить сведения, что Ким Чен Ир пошел на весьма нетрадиционный для КНДР шаг. Сохраняя внешнюю видимость социализма, с его идеологическим контролем и отсутствием политических свобод, Ким номер два предоставил народу возможность самому позаботиться о себе. В обмен на политическую инертность населения власти стали закрывать глаза на стихийные рынки, частные рестораны и предприятия под государственными вывесками, на клочки самозахваченных полей, на частные библиотеки и магазины.

По некоторым внешним признакам, вышеуказанная политика относилась к типу «диктатуры развития», которая хорошо известна по Южной Корее времен Пак Чон Хи. В процессе создания «чуда на реке Ханган» Пак тоже ограничивал права и свободы населения с целью достижения максимальной экономической эффективности южнокорейского капитализма. Разница заключалась в том, что в отличие от Пака, считающегося «архитектором» южнокорейского экономического чуда, Ким Чен Ир не вырабатывал никакой общегосударственной стратегии развития. Вся теневая экономика КНДР создавалась голодающими людьми на месте, стихийно и самостийно, чтобы просто выжить. Однако в результате благого невмешательства власти она превратилась в локомотив, сумевший вывезти страну из страшной ямы, в которую провалила ее политика Кима Старшего.

Частная экономика под государственными вывесками, созданная в правление Ким Чен Ира, продолжает кормить, одевать и обувать сегодняшнюю КНДР. Частный сектор существует даже в таких областях, как горнодобывающая отрасль, он господствует в жилищном строительстве, которое на нынешний момент бурно развивается. И все это создает у редких гостей Пхеньяна впечатление, что социализм в КНДР достиг необыкновенных успехов. В одном из недавних материалов, написанным по следам такого визита, восторженный постсоциалистический гость заявил, что «тот путь, по которому уверенно движется Северная Корея, доказывает, что можно, а значит и нужно построить мир, альтернативный тому капиталистическому миру, в котором мы все живём, мир, в котором не будет безработицы, кредитного рабства, бизнеса и коммерческой рекламы», и что «реставрацией капитализма там даже и не пахнет».

Ну что тут скажешь… Нос у вас заложен, товарищ дорогой. В КНДР уже двадцать лет как существует и массовый бизнес, и кредитное рабство (кредиты берутся, правда, не в банке, а у соседа-кулачка). И коммерческая реклама есть аж с 2008 года. Другое дело, что все эти неотъемлемые черты капитализма случайному иностранцу не видны; до недавнего времени они никак не отражались в северокорейских СМИ. В КНДР действительно не встретишь ничего подобного перестроечному журналу «Огонек». Однако нельзя сказать, что ситуация не меняется.

Как и во многих социалистических странах, самым чутким барометром политических перемен в КНДР является литература. Как мы помним, хрущевская «оттепель» в СССР получила свое название от одноименной повести Ильи Эренбурга, опубликованной в 1954 году. Это, на первый взгляд, невинное произведение содержало намеки и воззвания, которые современники безошибочно квалифицировали как показатели грядущих политических перемен.

Со времен воцарения Ким Чен Ына северокорейская литература тоже все чаще стала содержать намеки на грядущие перемены. В 2013 году, например, был опубликован любопытный роман за авторством популярного писателя Ким Ханыля под названием «Люди, живущие вместе». От обычных произведений северокорейского соцреализма, славящих передовых токарей и героических пограничников, этот роман отличает тот факт, что одним из его положительных героев является энергичный бизнесмен, который называется в романе политкорретно «экономический работник». С учетом литературных традиций КНДР есть все основания считать, что это ж-ж-ж отнюдь не спроста.

«Вот черни суд, ищи ж ее любви»

Опыт стихийного развития северокорейской экономики, ее выруливания из кризиса независимо от государства, на первый взгляд, являет собой прямо-таки иллюстрацию к книжке «Атлант расправил плечи» и медом льется на сердце праволиберального экономиста. Однако есть во всем этом одно «но», не позволяющее полностью опровергнуть вышеупомянутого товарища с заложенным носом и жаждой альтернативной модели развития. Это «но» – отношение северокорейцев к переменам в стране.

Несмотря на то, что сегодня народ в КНДР живет материально лучше, чем в самые благополучные годы правления Кима Старшего, Ким Чен Ир, положивший начало сегодняшней политике, не пользуется популярностью в народе. Парадоксальным образом, сегодняшнее благополучие люди склонны скорее связывать с нынешним правителем, сыном Ким Чен Ира и внуком Ким Ир Сена, Ким Чен Ыном. Этот толстенький вспыльчивый мальчик, герой многочисленных зарубежных демотиваторов, пользуется в народе поддержкой.

А его отец, положивший начало новой политике – нет. В глазах рядового обывателя Ким Чен Ир остался разрушителем былой социальной гармонии и попустителем всяких торгашей и спекулянтов. Удивительно, что так порой считают даже сами торгаши.

Еще более удивительно, что в сугубо частных корейских предприятиях совершенно осознанно сохраняются многие порядки социализма. Так, в оплату рабочих, помимо денег, заранее закладывается паек – то есть то количество риса, которое предприниматель должен выплатить рабочему в день. Этот пайковый рис предприниматель покупает на рынке сам, по рыночной цене. На частных предприятиях сохраняется и социалистическая практика «собраний самокритики». Если, допустим, начальник обнаружит, что между сотрудниками начался служебный роман, то их отношения вынесут на суд коллектива. Ибо нечего разводить разврат и баловство.

Если в глазах народа кимченировская «диктатура развития» недостаточно «диктатурская», то у «либералов» к Ким Чен Иру другие претензии. С их точки зрения, его диктатура развития недостаточно «развитая». Государство не сделало ничего, чтобы облегчить жизнь бизнесу в КНДР: не построило новых дорог, не обеспечило приток иностранных капиталов.

Тут, наверное, надо вспомнить, что государство по-прежнему обеспечивало оборону страны, а также образование и базовое медицинское обслуживание (более сложные услуги и лекарства стали фактически платными). Своеобразным вкладом государства в развитие бизнеса в КНДР является его монополия на насилие. Именно по причине этой монополии бизнес в КНДР не кошмарили рэкитиры. Любые попытки частных лиц сплотиться в банды и начать обдирать рыночных торговцев пресекались полицией четко и жестко, по слухам, вплоть до публичных расстрелов.

Стоила ли овчинка выделки?

Иностранные наблюдатели из гуманитарных неправительственных организаций, в свою очередь, имеют свои претензии к Ким Чен Иру. Да, благодаря его «недодиктатуре недоразвития» КНДР смогла избежать коллапса и сохранить политическую стабильность. Но какой ценой, спрашивают они. Количество жертв голода конца девяностых измеряется ведь не только непосредственно умершими, но и теми, чье здоровье и работоспособность навсегда подорваны голодом. А таковы в КНДР практически все нынешние двадцатилетние, рожденные в девяностые. Сохранение политической стабильности означало и наличие политзаключенных в лагерях (за период правления Ким Чен Ира их стало меньше, но они, конечно, никуда не исчезли).

А ведь экономические проблемы можно было решить простым путем. Режим реформируется, КНДР самораспускается и присоединяется к Республике Корея. И всем было бы счастье (кроме, конечно, Ким Чен Ира, которого повесили бы на ближайшем столбе, не довезя до Гаагского трибунала).

История, как известно, не знает сослагательного наклонения, и мы можем только гадать, что было бы, соверши Ким Чен Ир описанный здесь акт самопожертвования. Однако врожденный скептицизм мне подсказывает, что вряд ли счастье братского объединения нищего Севера с благополучным Югом в начале 1990-х было бы столь безоблачно. О том, как относятся на Юге к перебежчикам, я уже писала1. А недавний частный разговор с молодым сотрудником некоей южнокорейской конторы по делам объединения убедил меня в этом еще больше.

Как оказалось, сотрудник недоволен улучшением экономического положения КНДР последнего времени. Больше всего его беспокоит популярность молодого лидера в глазах народа, которую признают все перебежчики. Возмущает сотрудника и тот факт, что даже сами перебежчики совершенно не интересуются политическими свободами и проблемами прав человека. Они – чисто экономические эмигранты, которые бегут на Юг исключительно в поисках дополнительного заработка. Перебежчики вовсе не торопятся перевозить свои семьи в Республику Корея, предпочитая пересылать деньги на родину, чтобы их близкие открывали там свой бизнес, покупали компьютеры и книги, учились в университетах.

– А это значит, – горячо доказывал мне сотрудник, – что людей Ким Чен Ын устраивает! Северянам и при нем неплохо!

-Так, в чем дело?- не поняла я. – Вам же лучше. Пусть развиваются сами. И вам не придется платить налогов на их развитие.

– Они ж тогда откажутся объединиться на наших условиях! И это значит, что мы лишаемся их рабочей силы, их природных ресурсов, их ядерного оружия!

…Все-таки хорошо, когда ваш собеседник такой молодой и искренний.

Примечания

1 https://vmeste.kr/index.php/community/294-nikogda-my-ne-budem

______

Источник: https://polit.ru/article/2015/12/20/north_korea/

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.

Translate »