Командир корейских партизанских отрядов, Член Корреввоенсовета Приморья Хан Чан Гер Григорий Елисеевич (1892 -1938 гг.)

Николай Ге, потомок Героя Кореи Ге Бону, председатель Казахстанского общества потомков борцов за независимость Кореи “Докнип”, в одном из постов о проведенном мероприятии, посвященной Первомартовскому движению, показал историческую фотографию 1930 г. от внука О Сонмука, Владимира, на котором запечатлены выдающиеся корейцы. “На ней запечатлены четверо известных командиров антияпонского вооружённого сопротивления: на фото слева направо в первом ряду Хан Чен Гер и О Сон Мук. Во втором ряду: Кан Сан Чу и Ли Ин Себ. Каждый из них достоин отдельного и подробного повествования. Это очень важный исторический документ для исследователей и родственников героев!” – пишет Николай Ге под уникальной фотографией.

Для меня эта фотография совершенно уникальная, на ней Хан Чан Гер в возрасте моего сына на сегодняшний день (37 лет), а прихожусь я Хан Чан Геру внучатым племянником. На фотографии Хан Чан Гер уполномоченный 2-го отдела ОГПУ ДВК, который вел борьбу с бандитизмом по всему Дальневосточному краю. 1932 г. вручают Почетную грамоту Коллегии ОГПУ СССР и нагрудный знак «ВЧК-ОГПУ. 1917-1932 г.г.», это – наивысшая оценка службы в рядах ОГПУ, так называемый «Почетный чекист». Этим знаком награждались единицы за безупречную службу, при условии, что награждаемый должен был прослужить в органах не менее 10 лет, а его наградили через 3 года службы.

В свое время написал статью для журнала “Корейцы Центральной Азии”, где подробно описал жизненный и боевой путь Хан Чан Гера, которую, несмотря на достаточно полное представление Хан Чан Гера на сайте, предлагаю вашему вниманию, фотография подтолкнула на такое решение. И еще надо добавить, что в 2007 г.  Хан Чан Гер был награжден посмертно высшим орденом Республики Корея “За заслуги в строительстве государства”.

На фото слева направо в первом ряду Хан Чен Гир и О Сон Мук. Во втором ряду Кан Сан Чу и Ли Ин Соб.

На фото слева направо в первом ряду Хан Чен Гир и О Сон Мук. Во втором ряду Кан Сан Чу и Ли Ин Соб.

 

Хан Владислав Викторович

(Ташкент) 

Хан Чан Гер (Григорий Елисеевич) родился 20 мая 1892 года в селе Нижнее Янчихэ, Янчихинской волости, Никольск-Уссурийского уезда[1] в крестьянской семье российско-подданного Хан Елисея. В восьмилетнем возрасте он поступает в церковно-приходскую школу, и, проучившись 5 лет, уходит со второго курса двухклассного училища. Это было связано с тем, что его отец, Хан Елисей, в поисках «куска земли» переезжает из перенаселенного Посьетского участка в Сучанскую долину, в село Николаевку («Синендон»). С этого момента, когда Хан Чан Геру исполнилось 14 лет, начинается его трудовая биография. Вначале он помогал отцу вести крестьянское хозяйство, затем, с 19 лет, стал работать самостоятельно[2].

В 1911 г., в год образования корейского общества «Квонопхе», Хан Чан Гер становится видным деятелем Сучанского местного союза[3]. А в 1915 г. его мобилизуют в царскую армию.

О службе в царской армии Хан Чан Гер сообщает в своей автобиографии так: «В старой армии служил до февраля 1918 года, сперва в Иркутске, рядовым, а в начале 1916 года был направлен на Юго-Западный фронт пулеметчиком, и в ноябре 1916 г., после неоднократных боев против Австро-Германских войск, я был направлен в Киевскую школу прапорщиков, которую окончил в мае 1917 года. По окончании этой школы я был назначен младшим офицером в Туркестанский Военный Округ и выполнял обязанности командира взвода 436 дружины».

Демобилизовавшись в феврале 1918 г., Хан Чан Гер возвращается домой в Синендон.[4] Идеи новой Советской власти о свободе и равенстве угнетенных народов сразу же увлекли молодого корейца.

В апреле 1918 г. в Синендон был образован первый сельский Совет в Приморье, организованный под председательством Хан Чан Гера.[5] В Сучане к тому времени существовало только два Совета: один на Сучанском руднике, другой в Синендон.

Главный вопрос, который определял поведение Хан Чан Гера в данное время, это – распределение земли между всеми корейцами, без различия подданства[6]. И такое разрешение вопроса было реализовано уже первым решением Совета, вследствие чего авторитет Совета и его председателя поднялись очень высоко.[7] Это решение Совета соответствовало чаянию корейцев, переживших аннексию, эмиграцию и батрачество. Фактически, это был первый революционный акт в истории корейцев. Никогда прежде, кореец не получал землю на принципах социальной справедливости.

Однако Совет Синендон просуществовал всего два месяца. В конце июня 1918 г. власть Советов во Владивостоке пала под натиском чешских войск, и перешла к Земскому Управлению, а затем, в ноябре отошла к «Верховному Правителю» – Колчаку.

В момент чешского переворота, члены Совета Синендон, получив об этом извещение от Совета Сучанского рудника, стали готовиться к походу в защиту Советской власти во Владивостоке, но выступить не успели – было поздно. Но, организация и подготовка к вооруженному сопротивлению против «белочехов» стала началом развития корейского партизанского движения в Приморье.[8]

Спустя короткое время после переворота, по доносу противников Советов, в Сучан прибыли отряды «белочехов» для ареста членов Совета Синендон, но, последние, своевременно скрылись в тайге и в глухих хуторах.

В октябре месяце 1918 г. в Сучан прибыл японский отряд, с которым активно сотрудничал один из ярых противников Советской власти Ким Гнок.[9] Он указывал местонахождения бывших членов Совета.

Между тем, члены Совета «Синендон» установили связь с организаторами русских партизанских отрядов Н. Ильюховым, Т. Мечиком и другими, и совместно проводили агитационную работу среди корейского населения; собирали винтовки и патроны, готовясь к вооруженному сопротивлению.[10]  А 26 октября в Сучане был образован «Комитет по подготовке революционного сопротивления контрреволюции и интервенции».

21 декабря съезд руководителей боевых дружин Сучанской долины в селе Фроловка принимает решение о восстании. На съезде избирают командующего партизанскими отрядами Сучанской долины и его заместителя.[11]

Началась гражданская война на русском Дальнем Востоке.

Корейцы Приморья безоговорочно встали на сторону «красных». Важнейшим фактором такого решения стала японская интервенция. Борьба с ней означала борьбу за национальную независимость. Поэтому корейцы оказались единственной нацией в России, которая не разделилась на «красных» и «белых», а всецело, без различия на групповые приоритеты оказались в одном лагере, противоборствующим интервентам и белогвардейцам.

В декабре 1918 г., после перехода власти в Приморье к «Верховному правителю»,  начались вооруженные выступлению крестьян Сучана, поводом к которым послужили объявленная властями мобилизация мужского населения 18-43 летнего возраста, приказ об изъятии у населения оружия и последовавшие затем карательные экспедиции.

Карательный отряд прибыл и в Синендон. Сохранился акт от 17 февраля 1920 г. о расправе белогвардейцев и интервентов с мирным населением в селе Николаевке (Синендон):      «Комиссия в составе председателя Петра Николаевича Ким, членов: Афанасия Николаевича Ким, Иннокентия Елисеевича Хан, Ивана Львовича Цой и секретаря Василия Григорьевича Нигай на основании протокола Ольгинского уездного земства приступила к обследованию бывших расстрелов, телесных наказаний бывшими войсками адмирала Колчака, карательными отрядами Волкова, Смирнова, экспедиционными войсками Японии и Америки, причем оказалось: расстрелов в дер. Николаевке не было. Подвергнуты телесному наказанию председатель сельского общества Иннокентий Хан за невыдачу партизан во время облавы Николаевки колчаковскими войсками. Гражданин Елисей Хан за непредставление винтовки начальнику карательного отряда Смирнову подвергнут побою, отчего спустя несколько месяцев скончался. Председатель комиссии (подпись)».[12] Телесному наказанию и побою были подвергнуты младший брат и отец Хан Чан Гера.

О действиях колчаковцев и создании первого корейского партизанского отряда пишет сам Хан Чан Гер: «Быстрому переходу к вооруженной борьбе и организации первого корейского партизанского отряда способствовал бой под д. Николаевкой («Синендон») и действия отряда Смирнова после него. Русский партизанский отряд после боя под д. Николаевкой («Синендон») вынужден был отступать. Местные корейцы кулаки донесли штабу генерала Смирнова, что в бою принимали участие и корейские партизаны. Получив такие сведения, колчаковский отряд стал издеваться над трудящимся корейским населением: избивал и пытал женщин, стариков и детей. Скрывавшиеся члены корейского с/совета пришли к выводу, что одной помощи русскому партизанскому отряду недостаточно, что нужно самим браться за оружие и с этой целью организовали первый партизанский отряд из членов с/совета. Пять человек, в лице т.т. Хан Чан Гер, Ким Ден Хо, Ким Семена, Ни Лаврентия и Пак Мун Хо примкнули к русскому отряду. В результате агитационной и пропагандисткой работы в феврале 1919 г. численность первого корейского партизанского отряда доходила до 35 человек и начальником его был назначен Хан Чан Гер. Этот отряд был не только первым партизанским отрядом в Приморье, но и образцовым, дисциплинированным и сознательным. Каждый партизан считал основной и первой задачей борьбу со всеми белогвардейскими отрядами и интервентами, находящимися на территории Дальнего Востока».[13]

2 марта 1919 г. в с. Фроловка собрались руководители партизанского движения Приморья, решившие провести съезд руководителей партизанского движения. Съезд открылся в тот же день, 2 марта. Главным вопросом являлось создание партизанского правительства. После небольших прений правительство было создано и названо Временным  военно-революционным штабом партизанских отрядов Ольгинского уезда. Председателем был избран И. Слинкин, командующим партизанскими отрядами Н. Ильюхов; Хан Чан Гер возглавил национальный отдел.[14] Съезд объявил, что вся полнота власти в зоне восстания передаётся Ревштабу, который несет ответственность перед народом за успешное ведение войны против белогвардейцев и интервентов до их полного и окончательного разгрома.

Одновременно съезд принял декларацию, в которой партизаны объявили войну всем государствам, войска которых участвуют в интервенции.

Большую работу проводил национальный отдел Ревштаба, возглавляемый Хан Чан Гером. Главное внимание национальный отдел уделял корейской молодёжи. На шапирографе печатались корейская газета «Наша жизнь», воззвания и листовки. Часто можно было наблюдать такую картину: около Ревштаба на корточках сидит вереница старых и молодых корейцев в ожидании выпуска своей газеты. Получив газету, они отправлялись домой, неся свежие вести в таёжные уголки, порою очень удалённые от Фроловки.

Насколько была действенной работа национального отдела, можно было судить по тому факту, что уже в первые недели его работы стал наблюдаться значительный приток корейской молодёжи в партизанский отряд. Вскоре были сформированы две роты корейцев-партизан.[15]

Временный военно-революционный штаб планировал в дальнейшем блокаду Владивостока, Никольск-Уссурийска и Шкотово. В марте 1919 г. Сучанский и Ольгинский партизанские отряды предприняли наступление на село Владимиро-Александровск, где группировались главные силы карательного отряда генерала Смирнова, насчитывавшие 1 200 человек. Партизаны без боя оттеснили белогвардейские заслоны из сел Перетино, Унаши и достигнув побережья бухты Находка, блокировали противника во Владимиро-Александровске. Началась длительная и упорная борьба, длившаяся около двух недель.

Для освобождения осажденного гарнизона командование интервентов и белогвардейцев направило из Владивостока крупный десант на 14 судах общей численностью 1500 человек, состоявший из гардемаринов военно-морского училища и морских стрелков. Партизаны быстро перегруппировались, заняв выгодные позиции на скалистом берегу бухты Находка. В течение трех суток они отражали попытки вражеского десанта высадиться на берегу. После неудачи белогвардейцев, американские и японские корабли, подоспевшие к ним на помощь, начали обстрел близлежащих сел. Партизаны оттянули свои силы вверх по долине реки Сучан к деревне Перетино. Только после этого неприятельскому десанту удалось соединиться с Владимиро-Александровским гарнизоном. Но успех белогвардейцев и интервентов был непродолжительным. Предприняв в первых числах апреля наступление на Сучан, белогвардейцы попали в огневой мешок, устроенный партизанами у деревни Перетино.

4 апреля 1919 г. под командованием Н. Ильюхова. состоялось решающее сражение с карателями у д. Перетино. Отряд Хан Чан Гера вступил в бой в составе объединённых сил партизан в качестве резерва главнокомандующего. В сражении со стороны партизан было задействовано 1150 человек, а со стороны колчаковцев 2200 человек, причём у них было не только двукратное превосходство в численности, но и абсолютное превосходство в пулемётах и артиллерии. Но на стороне партизан было знание местности, возможность достижения тактической внезапности, что было использовано в полной мере. Корейский отряд Хан Чан Гера внес решающий вклад в разгром колчаковцев, как умело примененный резерв главнокомандующего. Каратели в этом бою потеряли убитыми 150 человек.[16]

В мае 1919 г. отряд Хан Чан Гера и русские партизаны устроили засаду возле деревни Казанки и нанесли непоправимый урон попавшим под обстрел американским частям. В том бою американцы потеряли 150 человек (по сведениям местных крестьян они увезли убитых на 40 подводах). Партизаны без потерь отошли в тайгу. После отхода партизан американцы заняли Казанку, сожгли школу и расстреляли ни в чём не повинных корейцев-крестьян.[17]

В связи с интервенцией, в партизанском движении возникли разногласия, прежде всего, по вопросу того, против кого бороться. Они проявились на Ольгинском уездном съезде корейского населения. Съезд был созван революционным штабом, ставившим вопрос об организации не только партизанских отрядов, но и всего трудящегося населения. Для подготовки к этому съезду, революционным штабом села Фроловки был командирован Хан Чан Гер. Съезд корейских трудящихся был созван в Синендон в июне месяце. Сам Хан Чан Гер так описывает возникшие разногласия: «На обсуждение съезда было поставлено два вопроса: 1) О текущем моменте и 2) Об организации корейских партотрядов. При обсуждении второго вопроса представители корейской националистической организации во главе с Пак Чунше отстаивали мнение, что нужно бороться только лишь в духе защиты национальной политики, что нельзя выступать против всех интервентских войск, главным образом против американских, что нужно организовывать отряды, которые должны бороться только с белыми и японцами. Другой точки зрения придерживался отряд Хан Чан Гера, который ставил задачей борьбу не только с белыми и японцами, но и со всеми интервентами, в том числе и с американцами, которые также мешали деятельности соввласти на ДВ. Представители националистической организации обвиняли отряд Хан Чан Гера за то, что он своими действиями может повредить работе корейской делегации от национального совета, находящейся на Версальской конференции; в связи с возникшим спором и упорной защитой каждой стороной своих точек зрения по вопросу вооруженной борьбы с интервентами съезд не вынес окончательного решения и разъехался ни с чем». [18]

После съезда Пак Чунше и его сторонники прибыли в революционный штаб в Фроловку, чтобы получить разрешение организовать свой партизанский отряд. Поскольку революционный штаб был осведомлен о разногласиях на корейском съезде по вопросу организации отрядов, он разрешил организовать отряд при условии совместной работы. Хан Чан Гер дает следующую оценку последующим действиям этого отряда: «Дав согласие работать совместно с нами, они организовали в д. Таудеми отряд из 30 – 35 человек. Ревштаб дал распоряжение новому отряду переброситься в село Владимиро-Александровск, но отряд не подчинился этому и не прибыл на указанное ему место. Рядовые партизаны, поняв, что руководители ввели их в заблуждение, стали переходить в наш отряд. Таким образом, мы имели пополнение и в июне численность нашего отряда доходила до 70-80 человек».[19]

В июне 1919 г. в Сучан прибывает С. Лазо, который становится командующим всеми партизанскими отрядами. С его именем связана самая успешная и крупная операция приморских партизан – нападение на станции и гарнизоны возле Сучанских копей, контролировавшихся японцами, американцами, хунхузами (ставленниками японцев) и колчаковцами. Целью операции была нейтрализация Сучанского рудника, который был единственным поставщиком коксующего угля для флота интервентов.

В том же месяце, в с. Сергеевке под руководством С. Лазо был проведён съезд трудящихся Ольгинского уезда. В резолюции съезда указывалось, что корейцы Приморья – равноправные граждане России, и поэтому они получают землю наравне с русскими и другими национальностями.[20]

На главном Сучанском руднике было сосредоточено свыше 1000 американских и японских солдат; на станции Сица размещалась японская часть в 500 штыков; на станции Фанза находился смешанный американо-японский гарнизон в 250-300 штыков; на станции Бархатная, Тахэ и Сихотэ-Алинь стояли три белокитайские роты (хунхузы), здесь же находились силовые установки, построенные для тяги поездов с углем через горы. На станции Кангауз размещался американо-японский гарнизон в 300 человек, на станции Ново-Нежино и в Романовке находились 450-500 американцев.[21]

Согласно плану партизаны были разделены на 5 групп, которые одновременно  приступили к боевым действиям на рассвете 28 июня. Все группы одновременно перешли в наступление и нанесли интервентам внезапный удар. Первая группа,  неожиданно напав с севера, востока и юга, отвлекла внимание главного вражеского гарнизона. Вторая группа, в которой были и бойцы корейского отряда Хан Чан Гера, выбила из станции Сица японский гарнизон, несмотря на четырёхкратное превышение сил противника.[22] Третья группа быстро расправилась с белокитайцами (хунхузами) и овладела станцией Фанза и силовыми установками на соседних станциях. С успехом действовала и четвертая группа, в составе этой группы также находились и бойцы отряда Хан Чан Гера. Партизаны выбили американцев со ст. Кангауз, обратили их в бегство и захватили много оружия, боеприпасов и продовольствия. [23] Сильное сопротивление было оказано группе С. Лазо под станцией Романовка. Здесь американцы имели хорошо оборудованные окопы с пулеметными гнездами и встретили партизан сильным огнем, но партизаны умело применялись к хорошо знакомой местности, стремительной атакой выбили американцев из окопов.

Общие потери интервентов достигли 900 человек![24]

После успехов сучанских партизан, интервенты и колчаковцы решили ликвидировать партизанское движение в Сучане. Для этой цели они перебросили в район девятитысячную армию регулярных войск, под натиском которой партизаны отступили в глубокую тайгу и решением Военного Совета распустились.[25]

Хан Чан Гер вспоминает: «В июле 1919 года было общее наступление интервентских войск в верховье Сучана. Партизанские войска не выдержали натиска и вынуждены были отступать. Вместе с партотрядом эвакуировался в тайгу и Ольгинский уездной исполком. Положение партизанских отрядов было чрезвычайно трудное: двигаться было некуда, т.к. все выходы были заняты интервентами. По решению военного совещания (командиром был тогда т. Лазо) партизанские отряды были разбиты на мелкие отряды с тем, чтобы они могли работать в тылу у противника. Каждый отрядик получил определенный участок, где должен был проводить работу. Корейский отряд получил территорию Николаевки, Новицкое и Краснополье. Прибыв в район своей территории, корейский партотряд очутился в очень тяжелом положении в связи с отсутствием продуктов питания. В конце июля решено было прекратить всякие действия и распустить отряд, до благоприятного момента».[26]

В этот драматический момент Хан Чан Гер тайно покидает Сучан и объявляется во Владивостоке.

По прибытию во Владивосток, Хан Чан Гер создает корейский вооруженный отряд, с которым вливается в ряды готовящегося антиколчаковского восстания генерала Гайды. Говорить об идейных мотивах выступления корейцев вряд ли приходится, главным было –  уничтожение ненавистной колчаковщины в лице генерала Розанова. Впоследствии выявилась неприглядная роль Розанова, когда он, прихватив тонны золота и серебра, вместе с ценными бумагами бежал, переодевшись в форму японского офицера, на японском корабле.[27] Но это случилось чуть позже, а пока шла подготовка к восстанию генерала Гайды.

В своих воспоминаниях Хан Чан Гер задается вопросом, почему он, красный командир, оказался в рядах эсеровского восстания генерала Гайды и дает ответ, что любое сопротивление врагам нации, считал благом. К тому же, кроме мотива непрекращающейся борьбы были обещания со стороны руководства восстания, в случае его успеха, организации корейских батальонов для выступлений против японцев.[28]

Хан Чан Гер становится во главе пулеметной команды поезда генерала Гайды. Восстание началось вечером 17 ноября 1919 г. В силу разных причин, восстание проваливается и жестоко подавляется. Интервенты – японцы с американцами, державшиеся нейтралитета перед началом восстания, к утру 18  ноября поддерживают генерала Розанова и выставляют оцепление, чтобы восставшие не могли проникнуть в город. В самом бою гибнет 100 человек восставших, а в учиненном утром расстреле еще 400 человек. Из 3500 восставших 1500 человек захватывают в плен,[29] в том числе и весь корейский отряд во главе с его командиром. Колчаковцы всех корейцев передали в руки японской жандармерии, у которой три месяца под пытками они содержались в тюрьме.[30] Хан Чан Гер назвал себя эмигрантом из Кореи, не выдав своё подлинное имя, и эта уловка сохранила ему жизнь.[31]

Хан Чан Гер, воспользовавшись захватом города партизанами, 30 января бежит из плена и направляется прямо в Военный Совет к С.Лазо и получает от него задание сформировать корейский партизанский отряд. Он формирует отряд в 300 человек в течение нескольких дней с дислокацией в Николаевке (Синендон).[32] После организации отряда, происходит его передислокация в Шкотово, где он входит в состав 1-го Дальневосточного полка отдельным корейским батальоном; корейцы составили половину численности всего полка.[33]

Японцы не собирались уходить из Дальнего Востока, а напротив, усилили свое присутствие в Приморье. Они предъявляли различные требования к штабу Военного Совета, в частности, постоянно твердили о разоружении корейских отрядов, якобы дестабилизирующих мирное положение в Корее и Маньчжурии и это требование удовлетворяется штабом Военного Совета Приморья!

2 апреля 1920 года Хан Чан Гер был вызван в штаб полка к комиссару, который сказал, что в виду дипломатических соображений  придется корейскому отряду разоружиться, на что командир объявил: «Пока мы живы, оружия не сдадим!» После долгих уговоров, после получения расписки от комиссара о том, что 500 винтовок будут отправлены в г. Сучан на имя Хан Чан Гера, командир вернулся в свое подразделение, где держал совет со своими заместителями и принял решение немедленно, тайно отправить в Сучан роту вооруженных бойцов, остальным разоружиться  и последовать 4 апреля, согласно приказу, в г. Сучан.[34]

4 апреля наступил трагический момент неожиданного нападения японских войск на города Приморья – Владивосток, Никольск-Уссурийск, Шкотово, Спасск… В Шкотово, оставшийся в гарнизоне интернациональный батальон, весь был побит  – погибли 300 бойцов, 100 человек получили ранения, не успевшие уйти, попали в плен.[35]

Корейский батальон, предварительно разоруженный, 4 апреля вечером ожидал поезда на Сучан, но поезда не было, послышалась стрельба, потом появились раненные русские бойцы, объявившие, что японцы ищут корейцев. Хан Чан Гер немедленно направил отряд к станции Романовка и успел уйти на безопасное расстояние.

Отряд благополучно добрался до родного Синендона, где встретили роту, тайно покинувшую Шкотово. В Синендоне пришлось реформировать отряд из-за нехватки вооружения. В отряде оставили наиболее боевых товарищей, остальным пообещали, что при поступлении винтовок обязательно вернут в отряд. Отряд стоял в Синендоне, получая довольствие от местного населения.[36]

На протяжении всей партизанской войны отряд Хан Чан Гера обеспечивался силами гражданского корейского населения Сучанского, Шкотовского и Ольгинского районов. Но были и моменты, в неурожайный 1920-1921 год, когда партизаны, через подставные лица закупали и доставляли чумизу из Чендина (порт на севере Кореи) не только для себя, но и корейского населения, что способствовало их авторитету среди корейцев.[37]

Защищая местное население, отряд приобрел еще больший авторитет. В подтверждении этого есть известный факт, когда на Сучан прибыл известный на Дальнем Востоке китайский хунхузский отряд Коу-сана, направленный японцами для расстройства экономической базы корейского отряда. По прибытии, хунхузы немедленно взялись третировать корейское население, требуя денег, продовольствия, выдачи молодежи, замеченной в нападениях на хунхузов. При этом хунхузы прикрывались красным знаменем и ввели в заблуждение русский отряд Савицкого, стоявший у Сучанского рудника.[38]          Хан Чан Геру, с первых шагов хунхузов было известно, кто они есть на самом деле, и он стал готовиться к отпору. Только силы были не равны; после апрельских событий отряд ослаб численностью, и пришлось обратиться к Савицкому, который пока не узнал, что хунхузы грабят и русское население, не реагировал, говоря, что и они являются красными партизанами. И лишь, после того как  хунхузы отказались принять делегацию русских партизан, Савицкий принял предложение Хан Чан Гера. И совместно, объединенным отрядом, к которым примкнул и небольшой отряд из Таудеми под командой Ким Ген Чена они нападают на хунхузский отряд Коу-сана и громят его. На поле боя хунхузы потеряли 250 человек, много было раненых, остальные бежали и больше никогда хунхузы не появлялись на Сучане.[39]

Отряд Хан Чан Гера после разгрома хунхузов, по рекомендации Военного Совета Приморья, передислоцировался в Анучино, ввиду прибытия японских войск. Японцы стали концентрироваться в Приморье после вывода своих войск из Забайкалья и Приамурья.

В ноябре 1920 г. в Анучино прибыли, вытесненные японцами из Маньчжурии корейские партизанские отряды: «Синминдан», командир – Ли Сын Зо, «Докнипдан», командир – Пак Кен Чер, «Херсендан» – командир Кан Гук Мо, под общим командованием Цой Ена. Прибывшие партизаны держались обособленно, не желая подчиняться русскому командованию. На все уговоры, что и здесь на русской территории хозяйничают японцы, что врагами они остаются, где бы они ни находились, не возымели действие. И только, когда по требованию японского командования, корейские отряды вынуждены были уйти вглубь Приморья, подальше от железной дороги в Чугуевскую долину, наконец, произошло объединение Маньчжурских отрядов с отрядом Хан Чан Гера. Но объединение было не долгим, разногласия проявились почти сразу. Прибывшие из Маньчжурии партизаны требовали идти на Иман, а Хан Чан Гер доказывал, что обустраиваться надо на месте, что боевой работы и здесь будет достаточно, но доводы оказались неубедительными для большинства бойцов. При расколе, с Хан Чан Гером осталось 30 бойцов и что удивительно, с ним остались командиры «Синминдана» и «Докнипдана» – Пак Кен Чер и Ли Сын Зо,[40] которые до конца войны оставались его верными соратниками, первый – в должности начальника штаба, второй – начальника финансовой части.

Раскол произошел зимой. В январе Хан Чан Гер повел оставшийся отряд в Судзухинскую долину. Бойцов из Синендон он отправил домой за продуктами питания, которые обеспечили зимовку отряда. К весне отряд вырос до 150 бойцов[41].

Отряд выдержал испытание расколом, и качество несломленного отряда вскоре проявилось совершенно уникальным явлением, как возвращением части отряда, ушедшего на Иман. Весной к Хан Чан Геру прибыла делегация от нее в лице Кан Гук Мо и Хан Ир Те, с предложением о совместной работе. Предложение было принято и объединенный отряд, достиг численности 300 человек[42]. На пост командира Объединенного отряда, по инициативе Хан Чан Гера, был выдвинут, знающий военное дело Ким Ген Чен, выпускник японской Военной Академии, с которым они имели совместные боевые действия на Сучане. Таким образом, Хан Чан Гер принял решение, способствовавшее сплочению Объединенного отряда. Кандидатура Ким Ген Чена была компромиссной – он был ни из Маньчжурии, ни из Приморья, а прибыл в Приморье из Кореи, уходя от  японской жандармерии. Японцы гонялись за ним за его самовольный уход из японской армии, за вооруженное выступление во время первомартовского восстания в Корее и просто за то, что был представителем дворянского рода пяти генералов.

С увеличением отряда остро встал вопрос его обеспечения, при решении которого возникло уникальное образование, какого в истории корейцев Приморья никогда не было. Хан Чан Гер, имевший опыт проведения съезда корейцев Ольгинского уезда в июне 1919 г., вновь, для решения насущных проблем Объединенного отряда принимает решение созыва съезда корейского населения Ольгинского уезда в д. Коровинки Чугуевского уезда, с целью создания корейского гражданского органа власти для обеспечения Объединенного отряда.[43] И столь масштабная идея была претворена в жизнь. На съезд было делегировано 80 делегатов, которые приняли решение об организации Комитета, с наделением властных полномочий среди корейского населения. Председателем Комитета был избран гражданский представитель – Ким Бя Гу. Командир Объединенного отряда Ким Ген Чен вошел в состав Комитета как заведующий военным отделом. Хан Чан Гер, оставаясь военкомом отряда, стал заведующим иностранным отделом. Таким образом, руководители отряда стали сочетать гражданскую и военную власть.[44]

Особо хочется отметить, что создание и работа Комитета, по времени совпал с «Амурским инцидентом», когда, вольно или невольно из-за разногласий Дальневосточного секретариата Коминтерна с Дальбюро ЦК РКП (б) по вопросу работы с корейскими партизанскими отрядами, корейское национально-освободительное движение на русском Дальнем Востоке, по существу, было сведено на нет.[45] И в условиях, не самых благоприятных для корейского вооруженного движения, Комитет благополучно функционировал, вселяя надежды на победу. Неизвестно как долго работал бы Комитет, какие преобразования могли бы произойти в процессе войны – неизвестно, потому что через четыре месяца работы Комитета, Военный Совет партизанских отрядов Приморья приказал Объединенному отряду передислоцироваться в Анучино и слиться с русскими партизанскими отрядами. Приказ был исполнен.

Приказ, кроме передислокации, требовал выделения одной роты для охраны бухты св. Ольги. Выделенная рота, численностью в 78 человек была из отряда Хан Чан Гера, из подразделения, которым командовал Пак Ген Чер, а командовал ротой Син Ен Гиль.[46] На охране бухты уже стояла конная рота и батальон Овчаренко. Им предстоял бой против белогвардейцев, высадившихся в бухте.

С трудом рожденный корейский Комитет Ольгинского уезда был ликвидирован волевым решением. Сейчас представляется, что это было сделано специально, с целью ослабления корейского вооруженного движения, чтобы корейские партизанские отряды не имели ярко выраженного националистического характера своих выступлений. Синхронная последовательность «Алексеевского инцидента» и ликвидация корейского Комитета говорит в пользу этой «крамольной» мысли. Косвенным подтверждением является и тот факт, что по прибытию Объединенного отряда в Анучино, заместителями Ким Ген Чена стали русские, но не корейцы.[47]

По прибытию Объединенного отряда в Анучино, Хан Чан Гер получает приказ от Политотдела Военного Совета – собрать мелкие партизанские отряды Судзухинской и Сучанской долины в один. И снова, в который раз (!), вновь формируется корейский партизанский отряд. Для выполнения задачи, в тайгу направляются верные бойцы для сбора разрозненных мелких отрядов, после чего Хан Чан Гер принимает командование над отрядом. Отряд, не смотря на тяжелое материальное положение, постоянно рос в численности.

После Ольгинского боя, остаток роты Син Ен Гиля во главе с Лим Хан Джуном вернулся на Сучан и влился в отряд Хан Чан Гера.[48]

В ноябре 1921 г. отряд Хан Чан Гера вел боевые действия против белогвардейцев, напавших на Сучанскую долину. Это нападение имело стратегическую цель – ликвидацию партизанского движения в Южном Приморье. Белогвардейцы разгромили русский Сучанский партизанский отряд под командованием Вольского, Анучинский отряд вместе с Военным Советом под командованием Леушина. Партизанское движение в Южном Приморье в конце 1921 года замерло[49], только корейский отряд вел стычки, нападал на боевые дежурные посты «белых»,[50] проводил акции на железной дороге, препятствуя движению поездов.

В декабре 1921 года Военным советом Дальневосточной Республики в Южное Приморье были направлены Пшеницын и Флегонтов с группой товарищей для восстановления партизанского движения. В январе был организован Военный Совет Приморья, который организовал восемь Военных районов, два подрывных подразделения, подчинявшихся Военному Совету. Также, непосредственно Военному Совету подчинялся и корейский партизанский отряд Хан Чан Гера.[51] В январе 1922 г. в с. Беневское состоялся смотр корейского отряда, на котором товарищ Костя (Пшеницын) и Флегонтов дали высокую оценку выучки отряда Хан Чан Гера.[52] К тому времени отряд состоял из трех рот пехоты, одной роты кавалерии, двух пулеметных подразделений, роты особого назначения и достигал численности в 300 человек.[53] Не все Военные районы имели такую боевую мощь, это говорит не только об организаторском таланте командира, но и об огромном его авторитете среди корейского населения – ведь, обеспечение отряда ложилось на плечи корейских трудящихся.[54]

Сводка Дальта от 3 января 1922 г. сообщала, что большой корейский партизанский отряд в районе Сучана «делает нападения на японские сторожевые посты».[55]

В апреле 1922 года по приказу Военного Совета партизанских отрядов Приморья отряд Хан Чан Гера отправился в рейд с целью освобождения бухты св. Ольга.

«В начале апреля мы получили распоряжение от штаба Военсовета выбить капелевцев из г. Ольги, – вспоминает  Хан Чан Гер. – Наш отряд выступил в составе 4-х рот пехоты, 1 конной команды и 1 пулеметного взвода и командой связи, а остальная часть находилась в резерве для охраны тыла. Отряд выступил под командованием т. Хан Чан Гера и начальника штаба Пак Кен Чера.

На пути к Ольге нам попадались разбросанные каппелевцами воззвания-листовки на русском и корейском языках. Содержание листовок на русском языке было следующее: «Всем крестьянам и русским беднякам. К нам в Ольгу идут корейские партизаны, во главе с командиром Ханом, который является ставленником исидов, получает от последних золото и действует во вред русским. Поэтому никто из русских не должен принимать  корейских партизан на хату, а должен выгонять их по шеям».

Воззвания на корейском языке было следующее: «Всем корейцам. Вы корейские крестьяне и партизаны, должны бороться против японцев. Вы хорошо знаете, что мы боремся против коммунистов за освобождение русского народа. Не слушайте вашего командира Хана, коммуниста–большевика, ставленника жидов. Убейте его. Боритесь за свободную Корею. Воюйте с Японией. Мы в этом вас будем поддерживать». На ответ этих воззваний мы выпустили свое воззвание и распространили среди каппелевцев – в Ольге: «Мы знаем, западные правители бессильны вовлечь свои народы в борьбу против Советской России. Остается одна Япония, наш враг и враг Советской России, которая хочет поработить наш Дальний Восток, как нашу Корею. Вы находитесь под японским крылышком и воюете против русских, защищающих свой край от захвата его Японией. Мы, корейцы, никогда не были и не будем врагами русского народа, а всегда – друзьями. Вы – союзники японцев, работаете на пользу Японии, прикрываясь лозунгами борьбы с коммунистами, а потому Вы враги также и наши. Мы знаем, чем скорее мы вас выбьем, тем меньше надежд у Японии, тем скорее станет Российская Республика сильнее, тем скорее будет свободна Корея».

Настроение партизан было боевое. Они говорили, что перебьют всю белогвардейскую сволочь. С таким настроением мы двигались на Ольгу. Приблизившись к селу Пермь, которое находится в 11 км от Ольги, мы получили сведения, что в Перми находится полк каппелевцев не более как в 90 человек. По получении этих сведений мы, не отдохнув после дороги, окружили Пермь. После 2-3 часов боя каппелевцы потеряв убитыми и ранеными 15-16 человек, разбежались. Нам достались трофеи 30 винтовок. Это первый бой нашего отряда после установления нормальной связи со штабом партотрядов Приморья. После этого отряд действовал в контакте с 4 партотрядом т. Назаренко. Окружив Ольгу, с рассвета начали наступление. Корейский отряд дошел до пристани Ольги, но не удержал первые успехи боя и отступил в виду недостаточного количества патронов. На следующий день узнали, что если бы мы удержались в Ольге еще полчаса, каппелевцы освободили бы город, т. к. штаб их эвакуировался на миноносцы, осталась небольшая часть, которая прикрывала эвакуацию штаба. Мы очень жалели, что не смогли успехи нашего наступления довести до конца. Но потом, частыми налетами мы все же заставили каппелевцев покинуть Ольгу». [56]

После освобождения Ольги, отряд получил приказ передислоцироваться в Анучино.[57] Наступил последний этап гражданской войны в Приморье. В Анучино, 1 сентября 1922 г. создается Корейский Военный Совет Приморья в составе пяти членов: Ким Ги Сюк –  Председатель Совета, Ан Тон Бек –   представитель корейской секции Губбюро РКП (б), Цой Хорим –  представитель Приморского бюро РКП (б), Станков П. –  представитель Реввоенсовета русских партотрядов, Хан Чан Гер – командир крупнейшего корейского партизанского отряда.

Отряд Хан Чан Гера, к этому времени, достигал численности 1000 человек![58]

После назначения членов Совета, все члены Совета, кроме Хан Чан Гера, отправились на места с целью сбора корейских партотрядов, тем временем, при наступлении Народно-революционной армии ДВР потребовалось вести активную боевую работу в тылу противника.   В районе Ивановки, в сильно укрепленном месте, были сконцентрированы отборные войска белогвардейцев. По приказу Военного Совета НРА ДВР Ивановку следовало освободить силами русских отрядов Сидорова, Шевченко и корейского отряда Хан Чан Гера. Бой у Ивановки был тяжелым, обе стороны понесли крупные потери. Этот бой единственный в истории отрядов Хан Чан Гера, когда упоминаются потери. Ивановка после долгого двухдневного боя была взята, белые бежали. Об этом бое главком НРА Уборевич И.П. сообщал в телеграмме: «…Красные партизаны разбили белых, наступавших на Анучино. Сейчас, перейдя в наступление, заняли Ивановку и продвинулись к Никольск-Уссурийску. Весь тыл белых объят восстанием».[59]

Отряд Хан Чан Гера штурмовал Спасск, освобождал Никольск-Уссурийск, совершил боевой марш вдоль восточной линии Уссурийской железной дороги от Монастырище до Раздольного и далее до Посьетского района, преследуя отступающих врагов.[60]

25 октября 1922 г. японцы подписали соглашение о выводе своих войск из Приморья. Этот акт безусловной Победы над японцами, явился для корейцев Приморья, может быть даже большей победой, чем для остального населения края. Ожидание скорого освобождения Родины витало в умах и сердцах приморских корейцев. Бойцы корейских отрядов готовились к дальнейшей борьбе, но неожиданно, 10 ноября 1922 г. вышел приказ Главкома Уборевича И.П. за № 23-40 о разоружении и демобилизации партизанских отрядов. Этот приказ оказал драматическое влияние на корейские отряды, ведь первейшей мотивацией участия корейцев в гражданской войне на Дальнем Востоке на стороне «красных» было скорейшее освобождение Кореи от японских захватчиков путем борьбы с японскими войсками, вторгшимися на русский Дальний Восток. Логика национально-освободительного движения корейцев диктовала дальнейшую вооруженную борьбу на территории Кореи, Маньчжурии, но у Советской власти была своя политическая линия, по которой прекращалось открытое корейское вооруженное сопротивление на территории и с территории России.

Приказ расколол корейские отряды. Часть бойцов во главе с Ким Гю Сиком, не подчинившись, ушла в Маньчжурию; другая, большая часть, разоружилась и осталась в России.[61]

Загадочна и любопытна судьба Ким Гю Сика. В июле 1922 г. во главе отряда в 100 человек он прибывает из Маньчжурии в Суйфунскую долину Приморья и вливается в Сорбакванский коммунистический партизанский отряд,[62] который с его приходом переваливает в численности за 600 человек.[63] Удивительно, что за неполные два месяца пребывания в России, Ким Гю Сик совершил стремительный взлет от командира роты (если считать по количеству бойцов, прибывших с ним из Маньчжурии) до Главнокомандующего Корейских революционных войск и Председателя Корреввоенсовета. Каким образом ему уступили командование в Сорбакванском отряде, которым командовали не менее выдающиеся Ли Джун Джип, Син У Е, Ким Ген Чен, остается загадкой.

1 сентября 1922 г. Ким Гю Сик становится Гланокомандующим, оставляя за собой командованием одним из двух отрядов Корреввойск (бывшим Сорбакванским). Военным комиссаром Корреввойск был представитель Примгуббюро РКП(б) Цой Хорим, он же состоял Военкомом отряда (бывшего Сорбакванского).[64]

Другим отрядом Корреввойск командовал член Военного Совета Хан Чан Гер, Пак Ген Чер состоял при нем начальником штаба, одновременно командуя его первым батальоном.

А теперь перейдем к документу недавно обнаруженного в Ташкентском государственном областном архиве. Документ приводится в переводе, оригинал написан на корейском и китайском языках (топонимика обозначена китайскими иероглифами):

«Командиру Первого батальона корейских революционных войск товарищу Пак Ген Черу

По Приказу Главнокомандующего Дальневосточным Военным Округом за № 23-40, отряд корейских революционных войск должен остаться в селе Синендон («Синендон») Сучанского района. Об этом сообщаю. Отряд не должен тронуться с села Синендон («Синендон»). Встречайте Члена Военного Совета. Если получите сообщение по пути, то направляйте свой отряд обратно в село Синендон («Синендон»).

Просьба, что мы скоро приедем и расскажем.

С этим кончаем».

                                                           13 / ХI  1922г.

                                                           Член Военного Совета.

                                                           Подписи: Хан Чан Гер, Цой Хорим

                                                           Печать: Военный Совет Корреввойск.[65]

Приказ Членов Военного Совета от 13 ноября 1922 г. означает, что процесс неповиновения приказу Уборевича И.П. от 10 ноября о разоружении партизанских отрядов начался.

Главком Ким Гю Сик незамедлительно принял решение уйти в Маньчжурию, увлекая за собой бойцов бывшего Сорбакванского отряда, более чем на половину состоявшего из партизан, прибывших из Маньчжурии. Остановить Главкома не в силах был даже военком Цой Хорим. Часть отряда ушла и чтобы упредить дальнейшее развитие событий, военком с Хан Чан Гером издает приказ, о том, чтобы отряды (батальоны) оставались на местах дислокаций и не двигались. Примечательна последняя строчка приказа, содержащая просьбу дождаться и выслушать.

Судьба данного приказа известна, Пак Ген Чер дождался, выслушал и далее, по желанию бойцов батальона была организована сельхозартель «Сучанская Коммуна». Партизанское имущество перешло в артель, пахотные земли для бывших партизан были выделены в Шкотовском районе. С 1923 года артель приступила к сельхозпроизводству, в Приморском крае это было первое коллективное хозяйство.[66]

Хан Чан Гер в первые послевоенные годы работал в Сучанском районе в качестве инструктора и секретаря РИКа. Далее, работа Уполномоченного по корейским вопросам Никольск-Уссурийского уезда была связана с темой землеустройства корейского населения. Последующая работа – в Спасском уездном РКП(б) в качестве заведующего корейской секцией говорит сама за себя. Затем, должность секретаря райкома партии в корейских районах – Посьетском и Гродековском, также говорит, что корейские вопросы не снимались с повестки дня Хан Чан Гера.[67]

В феврале 1929 г. Хан Чан Гер поступает на службу в ОГПУ, скорее всего, был направлен партией на ответственный участок работы. 2-й отдел, в котором он начинал службу, вначале помощником уполномоченного, затем уполномоченным КРО ПП ОГПУ ДВК – занимался борьбой с бандитизмом по всему Дальневосточному краю. И в этом деле проявил с самой лучшей стороны, потому что ему в 1932 г. вручают Почетную грамоту Коллегии ОГПУ СССР и нагрудный знак «ВЧК-ОГПУ. 1917-1932 г.г.»,[68]это – наивысшая оценка службы в рядах ОГПУ, так называемый «Почетный чекист». Этим знаком награждались единицы за безупречную службу, и то при условии, что награждаемый должен был прослужить в органах не менее 10 лет. А его наградили через 3 года службы. В юбилейной брошюре УФСБ ЕАО за 2004 год на одной из страниц, даны имена всех награжденных знаком «Почетный чекист» за весь период существования Управления с 30-х годов до наших дней, так вот, в этом списке всего 9 фамилий![69]

В том же 1932 году в честь 15-й годовщины Октябрьской революции Хан Чан Геру вручают грамоту ВЦИК СССР и ценный подарок за активное участие в партизанском движении.[70]

Блестящая, иначе не скажешь, карьера Хан Чан Гера в общественной жизни, в том же 1932 году омрачается трагедией – умирает единственный сын Николай, шести лет от роду. А в 1937 году после ареста Хан Чан Гера и его жены Де Сун Дин, во время выселения корейцев, пропадает и его дочь Надежда, следы которой исчезли навсегда в «молохе» сталинского режима.

После службы в отделе борьбы с бандитизмом. Хан Чан Гер назначается оперуполномоченным Особого отдела Морских сил и ОО ОГПУ Приморья, затем становится начальником Посьетского РО НКВД Приморской области, далее получает новое назначение – 15 декабря 1935 года становится начальником Смидовического РО НКВД ЕАО, где служит до 10 сентября 1936 года.[71] Затем получает назначение на должность помощника начальника ОО НКВД 34 стрелковой дивизии.[72]

Неумолимо надвигался 1937 год.

К середине 1937 года волна репрессий докатилась и до Дальнего Востока. В первую очередь она обрушилась на сотрудников УНКВД по ДВК, которые, по мнению прибывших из Москвы оперативно-следственной бригады, слабо «разворачивали борьбу с троцкизмом».

Политические репрессии пришли и в Биробиджан. Первым в УНКВД по ЕАО, как «агент японской разведки» 3 сентября 1937 года был арестован начальник 3-го отделения УНКВД по ЕАО ДВК (начальник контрразведки) Хан Чан Гер Григорий Елисеевич.[73] (На эту должность Хан Чан Гер получил назначение 1 июля 1937 года).

Для следственных мероприятий, Хан Чан Гера повезли в Хабаровск, где под жесточайшими пытками он «признал» себя виновным в том, что с 1919 года (!) занимался шпионажем в пользу Японии, был одним из руководителей корейского «повстанческого центра», а с 1934 года являлся участником правотроцкисткой организации на Дальнем Востоке, по заданию которой готовил вооруженное восстание против Советского Союза, т.е. обвинялся в  преступлениях, предусмотренных статьями 58-1 «б», 58-2, 58-8, 58-11 УК РСФСР. По постановлению комиссии НКВД, прокурора СССР и председателя Военной Коллегии Верховного суда СССР от 5 февраля 1938 года Хан Чан Гер Григорий Елисеевич был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 9 февраля 1938 года в Хабаровске.[74]

Личность Хан Чан Гера была столь важной, что санкцию на Постановление о его расстреле дали на самом верху, имя Хан Чан Гера есть в «сталинском списке», это такая книга с именами всех расстрелянных по указанию Сталина, Молотова, Ворошилова и Кагановича, их подписи «красуются» на титульном листе мрачного списка.[75]

Власти «заметали» следы своих злодеяний – бюро ЗАГС Центрального района г.Хабаровска зарегистрировала смерть гр.Хан Чан Гера, которой якобы умер в местах заключения 18 июня 1944 года от крупозного воспаления легких…[76]

И лишь 20 лет спустя, Определением Военного трибунала ДВО от 7 июля 1958 года приговор в отношении Хан Чан Гера был отменен и дело прекращено за отсутствием состава преступления.[77]

Нечеловеческие страдания легли и на семью Хан Чан Гера. Вслед за Хан Чан Гером, в соответствии с приказом НКВД СССР от 15 августа 1937 года,  жены «врагов народа» подлежали обязательному аресту вместе с мужьями, 11 октября 1937 года была арестована жена Хан Чан Гера – Де Сун Дин, 1908 г.р., уроженка Кореи, гражданка СССР, домохозяйка. Де Сун Дин обвинялась по ст. 56-6 УК РСФСР. 31 июля 1938 года ее осудили на 8 лет лагерей, где она погибла. По постановлению Президиума Хабаровского краевого суда от 8 мая 1964 года Де Сун Дин была реабилитирована за отсутствием состава преступления.[78]

После ареста родителей на детские плечи двенадцатилетней Хан Надежды обрушилось выселение корейцев! Девочка потерялась… Нам ничего не известно о ее судьбе…

Сведения об авторе: Хан Владислав Викторович, внучатый племянник Хан Чан Гера, родился в 1952 г. В 1978 г. окончил Республиканский педагогический институт русского языка и литературы.

______

[1] Анкета арестованного из уголовного дела Хан Чан Гера № П-81586 // Письмо № 10/2 – 2697 от 3.04.07, Архив УФСБ по Хабаровскому краю (домашний архив автора).

[2] Автобиография Хан Чан Гера от 9 мая 1935 г. из уголовного дела Хан Чан Гера № П-81586 // Письмо № 10/2 – 2697 от 3.04.07, Архив УФСБ по Хабаровскому краю (домашний архив автора).

[3] Цой Хорим. Очерк истории корейцев в Д.В.К. // История корейцев Казахстана. Сборник архивных документов. том II. –  Алматы-Сеул, 1999 г. –  С. 81.

[4] Автобиография Хан Чан Гера от 9 мая 1935 г.

[5] Ким Сын Хва. Очерки по истории Советских корейцев. – Алма-Ата, 1965 г. – С. 103; Бабичев И.И. Участие китайских и корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке (1918-1922 г.г.). – Ташкент, 1959 г. – С. 44.

[6] Русскоподанные корейцы имели 15 десятин надела; инноподанные корейцы – батрачили или арендовали землю на кабальных условиях. В Сучане первые составляли всего лишь 10 % от общего числа корейского населения. – См. Ким Г. История иммиграции корейцев // https://world.lib.ru/k/kim_o_i/kkk4.shtml

[7] Ким М. Т. Корейские интернационалисты… –  М., 1979. – С. 77; Ким Сын Хва. Указ. соч. – С. 103.

[8] Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание Хан Чан Гера. // История корейцев Казахстана. Сборник архивных документов. том II. –  Алматы-Сеул, 1999 г. –  С. 5.

[9] После образования Советов Ким Гнок был арестован. Из-за отсутствия вышестоящего Совета в Сучане, его отправили во Владивосток, в Приморский Совет, с которым Совет из Синегоу поддерживал непосредственную связь. В пути Ким Гнок подкупил сопровождавших его лиц и скрылся. – См.: Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание Хан Чан Гера //История корейцев Казахстана. Сборник архивных документов, том II. Алматы-Сеул, 1999 г., стр. 4-5.

[10] Бабичев И.И. Указ. соч. – С. 44; М. Т. Ким. Указ. соч. – С. 77; Пак Б. Д. Корейцы в Советской России. 1917 – конец 30-х годов. – М, 1995. – С. 43.

[11] Ильюхов Н.К., Самусенко И. Партизанское движение в Приморье. – Москва, 1962. – С. 271.

[12] Борьба за власть Советов в Приморье (1917-1922 гг.). Сборник документов. – Владивосток, 1955. – С. 354.

[13] Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание…– С. 5.

[14] Бабичев И.И. Указ. соч. – С. 48; Ильюхов Н.К., Самусенко И. Указ. соч. – С. 66.

[15] Ильюхов Н.К., Самусенко И. Указ. соч. – С. 66.

[16] Ильюхов Н.К., Самусенко И. Указ. соч. – С. 78-80; Бабичев И.И. Указ. соч. – С. 49; Хан С. Корейские патриоты в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке // Военно-исторический журнал. 1963 г., № 5. – С.110.

[17] Ким Сын Хва. Указ. соч. – С. 103; Бабичев И.И. Указ. соч. – С. 49.

[18] Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание… – С. 6.

[19] Там же.

[20]  Пак Б. Д. Указ. соч. – С. 46-47.

[21] Шишкин С.Н. Гражданская война на Дальнем Востоке. – Москва: Военное издательство Министерства обороны   СССР, 1957 // https://www.biografia.ru/cgi-bin/quotes.pl?oaction=show&name=grvoyna15

[22] Бабичев И.И. Указ. соч. – С. 49-50.

[23] Ким Сын Хва. Указ. соч. – С. 106.

[24] Шишкин Н. С. Указ. соч.

[25]  Бабичев И.И. Указ. соч. – С. 52; Ким М.Т. Указ. соч. – С. 78.

[26]  Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание… – С. 6-7

[27]  Латышев И. Как Япония похитила российское золото.– М, 1996 // https://rus-sky.com/history/library/latyshev/index.htm

[28] Бабичев И.И. Указ. соч. – С. 54.

[29] Ващук О. Не дожидаясь рассвета…, 26 ноября 2004 г. // https://novostivl.ru/old.php?sstring=&year=&f=lf&t=041126c01

[30] Ким М.Т. Указ. соч. – С.78;

[31] Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание… – С. 7.

[32] Ким М.Т. Указ. соч. – С.78; Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание… – С. 7.

[33] Борьба за власть Советов в Приморье (1917-1922 гг.)… – С. 302-303; Бабичев И.И. Указ. соч. – С. 56.

[34] Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание… – С. 7.

[35]  Борьба за власть Советов в Приморье (1917-1922 гг.) … – С. 457-459;  Ильюхов Н.К., Самусенко И. Указ. соч. – С.  192.

[36] Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание… – С. 7-8.

[37] Цой Хорим. Указ. соч. – С. 91.

[38] Борьба за власть Советов в Приморье (1917-1922 гг.)… – С. 465.

[39] Ким М.Т.  Указ. соч. – С. 79; Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание… – С. 8.

[40] Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание… – С. 8-9.

[41] Там же. – С. 9.

[42] Бабичев И.И. Указ. соч. С. – 74; Ким М. Т. Указ. соч. – С. 86.

[43] Ким М.Т. Указ. соч. – С. 79.

[44] Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание… – С. 9.

[45] Пак Б. Д. Указ. соч. – С. 83-93.

[46] Государственный архив Ташкентской области, ф. 947, оп. 2, д. 228, лл. 38 – 44; Пак Б. Д. Указ. соч. – С. 94-95. Автор выражает благодарность В. С. Хану, заместителю директора Института истории АН Республики Узбекистан, предоставившего информацию об архивных делах, в которых имеются данные о корейцах – участниках партизанского движения на Дальнем Востоке. Новые документы позволили расширить, а также скорректировать существующие представления о корейских партизанских отрядах.

[47] Цой Хорим. Указ. соч. – С. 94.

[48] Государственный архив Ташкентской области, ф. 947, оп. 2, д. 228, лл. 38 – 44;

[49] Ильюхов Н.К., Самусенко И. Указ. соч.

[50] Ким М. Т. Указ. соч. – С. 79.

[51] Шишкин С.Н. Указ. соч.

[52] Ким М.Т. Указ. соч. – С. 79; Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание… – С. 10.

[53] Государственный архив Ташкентской области, ф. 947, оп. 2, д. 228, лл. 38 – 44.

[54] Бабичев И. И. Указ. соч. – С. 52; Цой Хорим. Указ. соч. – С. 91; Ким Сын Хва, Указ. соч. – С. 112.

[55] Хаскина С. Ш. Документы об участии корейских трудящихся в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке // ЦГА РСФСР ДВ, ТРУДЫ. Том I. – Томск, 1960 г. – С. 69.

[56] Участие корейских трудящихся в гражданской войне на Дальнем Востоке. Воспоминание…  – С. 10.

[57] Ким М.Т. Указ. соч. – С. 79.

[58] Хан С. Указ. соч. – С. 110; Цыпкин С.А. Участие корейских трудящихся в борьбе против интервентов на Советском Дальнем   Востоке // Вопросы истории. 1957 г., № 11. – С. 184; Торопов А.А. Участие корейцев в гражданской войне на Дальнем Востоке России (1918-1922г.г.) // Известия РГИАДВ. Том 7. –  Владивосток, 2002. – С. 76-77.

[59] Шерешевский Б.М.  В битвах за Дальний Восток (1920-1922 г.г.). – Новосибирск,1974. – С.174-175.

[60] Государственный архив Ташкентской области, ф. 947, оп. 2, д. 228, лл. 38 – 44.

[61] Воспоминание Хан Чан Гера. Указ. соч. – С. 11-12.

[62] Ким М.Т. Указ.соч. – С. 87.

[63] Хан С. Указ. соч. – С. 112; Цыпкин С.А. Указ. соч. – С. 184; Ким М.Т. Указ. соч. – С. 87.

[64] Цой Хорим. Указ. соч. – С. 95.

[65] Государственный архив Ташкентской области, ф. 947, оп. 2, д. 228, лл. 38 – 44.

[66] Ким М.Т., Указ. соч., С. 80

[67] Письмо Журавлева В. Н., начальника подразделения УФСБ России по ЕАО, от 25 апреля 2007 г. (домашний архив автора).

[68] Там же.

[69] УФСБ России по ЕАО, 1992-2002, 10 лет. г. Биробиджан, 2002 г.

[70] Письмо Журавлева В. Н., начальника подразделения УФСБ России по ЕАО, от 25 апреля 2007 г. (домашний архив автора).

[71] Автобиография Хан Чан Гера от 9 мая 1935 г. из уголовного дела Хан Чан Гера № П-81586 // Письмо № 10/2 – 2697 от 3.04.07, Архив УФСБ по Хабаровскому краю (домашний архив автора); Распоряжение ОК ГУГБ УНКВД СССР по ДВК от 28-IX-1934 г., № 10-3312 // https://dalnegorsk.ru/ovd/nahalniki.htm

[72] Письмо Журавлева В. Н…

[73] УФСБ России по ЕАО, 10 лет. В едином Строю. – Биробиджан, 2007. гл. «Большая чистка».

[74] Письмо № 10/2-2697 от 3.04.07 УФСБ России по Хабаровскому краю (домашний архив автора).

[75]Архив Президента Российской Федерации, расстрельный (сталинский) список. // https://stalin.memo.ru/spiski/pg06215.htm

[76] УФСБ России по ЕАО. В едином Строю. – Бирабиджан, 2007,  гл. «Большая чистка».

[77] Письмо № 10/2-2697 от 3.04.07 УФСБ России по Хабаровскому краю (домашний архив автора).

[78] Журавлев В. Н. Указ. соч..

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.