Конвейер северокорейских сенсаций

Закрытость Северной Кореи уже давно стала притчей во языцех, породив много самых разных, порой диких, не имеющих отношения к действительности слухов и сообщений, которые подаются в мировых СМИ как полученные “от достоверных источников”. Профессиональной жадностью зарубежных репортеров до информации по Северной Корее уже давно умело пользуются разного рода дельцы, которые превратили это в доходный промысел. Корреспонденту “Российской газеты” довелось увидеть, как порой происходит рождение “сенсационных откровений” про КНДР.

Фото: Олег Кирьянов/ РГ

Фото: Олег Кирьянов/ РГ

Олег Кирьянов (Даньдун-Синыйджу-Пусан)

На пристани

“Садимся на роскошные катера, любуемся замечательными корейскими пейзажами!” Эта “бодрая” надпись издалека привлекает внимание к пристани Юэюань, расположенной примерно в 40 километрах от китайского Даньдуна выше по течению реки Амноккан (Ялуцзян). По реке проходит государственная граница: с одной стороны – Китай, а с другой – уже Северная Корея. Это место хорошо знают южнокорейские, японские и многие западные журналисты. Как только происходит очередное обострение ситуации вокруг КНДР, так сюда и в ряд других районов на границе сразу же устремляются десятки репортеров. Прогулка на “роскошных катерах” позволяет вплотную приблизиться к Северной Корее. Глядишь, что-то и можно будет увидеть или услышать о КНДР, что потом ляжет в основу очередной заметки или, еще лучше, видеорепортажа, когда можно будет сказать “наш собственный корреспондент, несмотря на серьезную опасность, ведет репортаж прямо с порога КНДР”.

Нам довелось попасть в этом место как раз в один из таких моментов обострения. КНДР недавно испытала ядерное оружие, а потому на китайско-северокорейскую границу устремились представители СМИ из разных стран. “Роскошные корейские пейзажи”, которые на деле были унылыми манчжурскими сопками с небогатой растительностью, похоже, интересовали многих. На прогулочный паром набилось около тридцати человек. Судя по разговору, было много приезжих из Пекина, Шанхая, туристов и журналистов из Южной Кореи. Одна более состоятельная съемочная группа арендовала для себя отдельную моторную лодку, чтобы можно было подойти вплотную к корейскому берегу и не зависеть от общего маршрута.

– А что, Северную Корею хорошо будет видно? – поинтересовался один из туристов у капитана нашего судна.

– Ну, вот уже Северная Корея – тот берег. Но подойдем вплотную. С обеих сторон будет Северная Корея.

– А это как?

– На части пути войдем в проток, где с одной стороны будет материковая часть, а с другой – остров, но тоже северокорейский. Вот так с обеих сторон и будет КНДР.

– А нас не арестуют?

– Не в первый раз идем.

– А люди тоже будут видны?

– И люди будут, и военные будут. Там хватит интересного.

– А можно будет поговорить с северянами? Говорят, что они подплывают, чтобы продать что-то…

– Посмотрим, что будет – то будет, – заговорщически сказал капитан, начав заводить мотор.

Моторка со съемочной группой уже умчалась далеко вперед, а наш паром потихоньку отошел от пристани, выбрался на середину реки и, набирая скорость, двинулся по Амноккану. Капитан изредка что-то рассказывал – про реку, про границу, про то, что находится на стороне КНДР.

Вскоре стали видны занятые своими повседневными заботами северокорейцы. Один крестьянин шел вдоль берега, сосредоточенно глядя под ноги, другой забрался на столб электропередач и чинил его. Затем появились постройки: несколько зданий, большая огороженная пристань и спускающаяся в воду труба. “Тут рядом стоит пограничная часть КНДР”, – пояснил капитан. Данное сообщение тут же спровоцировало большое оживление среди туристов и журналистов, которые стали оживленно все снимать.

Мы повернули в один из протоков. “Слева и справа от нас сейчас территория Северной Кореи. Справа – остров, слева, где стоят военные – материк”, – объявил капитан. Заснеженный пейзаж, немного унылые места, кто-то чинил лодку, кто-то ловил рыбу, кто-то смотрел на наш паром, не реагируя на приветственные возгласы туристов… Но этот достаточно обыденный пейзаж уже воспринимался иначе – ведь это “та самая Северная Корея”.

Появилась уехавшая вперед и вернувшаяся уже моторка. Она вплотную подплыла к высокому бетонному ограждению, которое защищало причал. На ограждении появился северокорейский пограничник с автоматом через плечо и сдвинутой на затылок шапкой. Постоял, потом присел на корточки, внимательно наблюдая за лодкой. Та же стояла в метре от ограждения, но его не касалась. Моторист старательно сдавал назад, не позволяя лодке коснуться ограждения. Увидев, что его стали снимать с лодки, пограничник лениво поднялся и отошел метров на пять, а затем ушел к посту.

Наш паром сделал петлю, обогнал рыбаков, которые тут же были обфотографированы со всех сторон. “Это китайцы!” – разочарованно протянул стоящий рядом один южнокореец, перестав щелкать затвором фотоаппарата.

Вдруг со стороны одного из островов появилась моторная лодка и пошла наперерез к нам. Она подошла бортом к нашему парому и встала бок о бок. Судя по всему, это было уже не в первый раз, капитан тоже заглушил двигатель, сказав: “Тут спрашивал кто-то про северокорейские товары. Можете купить – прямо из Северной Кореи”.

И без того заинтересованные гостем туристы тут уже все кинулись к борту. В лодке стоял у мотора коротко стриженный азиат, под брезентом лежали, насколько было видно, северокорейские сигареты, женьшень, спиртное со змеей, какие-то банки с жидкостью и плававшими в них круглыми шарами и многое другое. Он стал все это показывать, передавая капитану и называя цену. По рукам пошла и северокорейская валюта.

“Похоже, что это кореец! Помнишь, говорили, что в районе границы контрабандно торгуют?! Это оно!!!” – сказал один из южнокорейских журналистов другому и кинулся с профессиональной видеокамерой к борту, начав крупно снимать торговлю со стороны. Этому же примеру последовали еще несколько человек, обвешанные фотоаппаратами с крупными объективами.

– Здравствуйте! – крикнул подъехавшему один из журналистов по-корейски.

– Вы из Северной Кореи?

– Сами видели, откуда я. Если что интересно, то берите, а нет – я пошел дальше, нельзя тут долго стоять.

– Как там, в Северной Корее?

– Ничего, нормально, торгуем вот.

– А часто торгуете?

– По-всякому…

Журналиста оттеснили китайцы, которые кинулись покупать те самые банки, где, как выяснилось, лежали “экологически чистые куриные яйца, так как у КНДР нет удобрений”. Это потом уже пояснил капитан.

Торговля шла хорошо. Особым спросом пользовался женьшень, спиртное, меньше сигареты, кое-кто взял на сувениры северокорейскую валюту. На наш паром перекочевывали пачки, коробки, бутылки, в обратном направлении шли деньги. Все это ожесточенно снимали некоторые, потом, правда, тоже кинулись за покупками. Издалека с причала за всем этим наблюдал северокорейский пограничник.

Минут через двадцать кореец оттолкнул свою лодку от парома, сделал лихой вираж и ушел в обратном направлении. Мы же пошли обратно в сторону пристани. Насколько я мог проследить, моторка в итоге дошла до того же острова в стороне КНДР, торговец вышел, не спеша заправил что-то во внутреннем кармане и пошел вглубь острова.

Многие обсуждали увиденное, в том числе “бедную Северную Корею” и людей, которым приходится заниматься контрабандой. Как выяснилось позже, подошедшую к нам моторку раньше перехватила и моторка со съемочной группой. Там тоже бизнес пошел неплохо, только вот, как сказали позже, кореец просил, чтобы он поменьше попадал в камеру.

Судя по выражениям лиц туристов и журналистов – все были довольны: и Северную Корею посмотрели, и почти приключение было, да и контрабандиста настоящего увидели.

“В таких схемах заинтересованы все”

На поверку вся увиденная нами сценка контрабандной торговли с КНДР оказалась большой “липой”, хотя стоит отдать должное предприимчивости ее организаторов. Все объяснил проживший в районе Даньдуня более 15 лет южнокорейский исследователь по фамилии Кан (по его просьбе мы опускаем полное имя).

Как оказалось, подъезжавший к нашему парому и торговавший с лодки “северокореец” был этническим корейцем, гражданином Китая.

“Он постоянно этим занимается, местные жители его хорошо знают, живет неподалеку. С ним в доле капитан парома. Вас ведь никто не заставляет покупать, не так ли? Да и внимательно проанализируйте, что он говорил – ни он, ни капитан прямо ни разу не сказали, что он – гражданин Северной Кореи. Просто создали ситуацию, когда так можно домыслить. А дальше уже фантазия тех, кто видит то, что хочет увидеть, а не что есть на самом деле.

Особенно это касается журналистов, которым срочно нужен “экшн”, “эксклюзив”. Они его и получают, искренне считая, что им повезло, и они увидели контрабандную торговлю, о которой так много говорят. А так все довольны: товар продается с лодки гораздо лучше и дороже, чем если бы стали продавать с пристани, для туристов – интересное приключение, для СМИ – яркие фото, видео и заметки о “жизни КНДР”, для того торговца и капитана – прибыль. В этой схеме, получается, заинтересованы все, вот она и действует”, – пояснил он, признав, что “организаторы весьма креативно подошли к работе”.

Я попытался парировать, что лично видел, как торговец сходил на северокорейский остров. После просмотра видеоматериалов Кан сказал: “Это ничейный остров. Его как бы не существует на картах, таких бывает много. Высаживаться на них может кто угодно, а со стороны выглядит будто бы в КНДР. Но нарушения границы нет”.

Впрочем он не исключил, что эти остапы бендеры как-то общаются с пограничниками КНДР и “подмасливают” их. “Может сигареты им дают, чтобы не нервничали, может еще как-то, я не знаю. С китайской стороны доступ свободный, а с северокорейской сами видели, как военные спокойно на все это смотрят. Да еще надо учитывать, что по договору водное пространство реки находится в совместном пользовании КНР и КНДР, так что все по закону”, – пояснил он, добавив, что именно южнокорейцы часто думают, увидев с обоих бортов территорию КНДР, что оказались в Северной Корее.

“Вы сами бывали в Северной Корее. Прекрасно знаете, как северяне не любят фотографироваться, а тут вдруг так спокойно подплывает к парому и не реагирует на многочисленные объективы. Не странно ли? В длинные разговоры не вступает: пара фраз на корейском, передал товар, получил деньги и все”, – отметил исследователь. Он также сказал, что несколько раз писал про это в некоторые южнокорейские издания, но либо не публиковали, либо прошло незамеченными.

“А этот “северокореец”, если посмотреть материалы самых разных СМИ, как нашей страны, так и Японии, постоянно попадает в видеорепортажи”, – сказал Кан.

Впоследствии увиденная нами сцена с паромом появилась в ряде южнокорейских телеканалов и СМИ, а сам “северокореец” действительно мелькал в репортажах. Правда иногда требовал не направлять на него объектив, наверное для правдоподобности сюжета.

Слухи о КНДР – хороший товар

Данная сцена показала, как легко СМИ оказываются обманутыми, а потом предоставляют зрителям и читателям сюжеты, выдавая их за “реальную жизнь Северной Кореи”.

“Я не говорю, что контрабандной торговли между КНР и КНДР нет вообще. Этого хватает на всех границах, но это не делается среди бела дня перед фотообъективами. Журналисты же в погоне за сенсациями не думают об этом или не хотят думать. Хватает и простого непрофессионализма и незнания ситуации: люди впервые приехали на границу с КНДР со своими представлениями, будто попали в “горячую точку”, вот и реагируют некритически”, – рассказал наш собеседник.

Впрочем, он отметил, что паром и “контрабанда” не самый крайний случай. “Тут как бы, как я уже говорил, вы сами додумываете, а организаторы этого “шоу” формально чисты. Но хватает и случаев более серьезного обмана”, – рассказал он.

Районы Китая, граничащие с КНДР, являются тем местом, где многие зарубежные СМИ, не имея возможности побывать в Северной Корее, “добывают информацию”, чем и пользуются многие ловкачи. Так, многие этнические корейцы Китая выдают себя журналистам и исследователям за северян, запрашивая за интервью и получая неплохие деньги. А эти “опросы граждан КНДР” ложатся потом в основу серьезных научных трудов, приводя к искажению ситуации, тиражированию подчас совсем диких слухов.

“С реальными представителями КНДР можно организовать встречу, но это действительно стоит весьма значительных денег. К ним надо знать подходы через посредников. Да и говорить они о чем-то чувствительном не будут. А когда я читаю исследования наших же ученых, которые ссылаются на опросы среди нескольких десятков или даже сотен северных корейцев, то мне становится смешно. Где вы найдете, чтобы с вами согласились общаться столько сразу? Да и стоить это будет немало. А если говорят, что платили по 50 долларов за беседу – это точно мошенники, которые выдают себя за северян.

Говор здешних корейцев и корейцев по ту сторону реки не отличить. Но вот такая “научная база” широко используется разными учеными”, – объяснил Кан, добавив, что и сами северяне могут что-то говорить не так или из-за желания получить деньги не хотят показывать свою неосведомленность, выдумывая, что в голову придет.

Хватает и других мелких обманов и недобросовестной работы СМИ. По приграничной полосе циркулируют самые разные слухи, а вот наезжие журналисты “набегами” собирают их “мелким ситом”, беря все. Могут выдавать за “источник, хорошо осведомленный о ситуации в Северной Корее” слова китайского таксиста, который что-то сказал, что он “от кого-то краем уха слышал по поводу личной жизни Ким Чен Ына”. А что может знать таксист не только в КНДР, да и в любой стране о последних перестановках и интригах в высшем эшелоне власти? Достаточно вспомнить, сколько раз СМИ “хоронили” Ким Чен Ира, пока он внезапно для всех действительно не умер. Можно вспомнить и “расстрел любовницы Ким Чен Ына”, недавнюю “казнь” начальника Генштаба Вооруженных сил КНДР, который потом оказался “живее всех живых” и даже вошел в руководство партии и так далее.

Повышенным интересом к КНДР пользуются многие. Есть случаи, когда китайцы, выучив несколько корейских слов с северокорейским акцентом, встают на рынке, где затовариваются северяне. Бывает, что приходят южнокорейцы, которые пытаясь чем-то помочь “братьям по крови” покупают у таких “северокорейцев” товары по завышенной цене, искренне веря, что сделали доброе дело.

Дело иногда доходит до того, что настоящих северокорейских товаров не хватает, а потому их делают в Китае, ставя лишь северокорейские наклейки. Это могло быть и в ходе нашей прогулки и торговли на пароме. “Спиртное вряд ли китайское, а вот сигареты или яйца в банках вполне могли быть made in China. Но от “северокорейца” все хотят купить “северокорейское”, – сказал Кан.

Журналистов понять в какой-то степени можно, по крайней мере, их ажиотажный спрос на любую информацию. Многие агентства и издания конкурируют друг с другом, стремясь первыми “урвать и выдать эксклюзив” про Северную Корею. Проверить данные часто нет никакой возможности. Да и КНДР провоцирует распространение подчас диких слухов, так как считает секретной даже самую обыденную информацию о жизни страны. Впрочем, при желании какую-то проверку можно сделать или хотя бы честно описать, какова степень достоверности использованных источников.

“Тогда уже читать будет не интересно, да и конкуренты обойдут вас, сославшись на “доверенных информаторов, вхожих в руководство Северной Кореи”, – сказал, парируя мои доводы, с усмешкой Кан.

А потому конвейер сенсаций о КНДР работает на полную мощность, штампуя каждый день новые и новые сообщения о жизни Страны чучхе. Иногда, конечно, бывает и блеснет среди подобного информационного “шлака” золотая крупица правды, но кто же ее сможет увидеть в таком потоке?

***

Источник: https://rg.ru/2016/05/31/rg-uvidela-tehnologiiu-shtampovki-sluhov-o-kndr.html

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

Комментирование закрыто.