Корейская диаспора: судьба и литература

«Мне довелось жить в различных регионах Советского Союза и различном этническом окружении. Стоически выдерживая хозяйские взгляды, я часто ловил себя на мучительно неосуществимом желании исчезнуть с глаз долой, мгновенно сократиться в размерах до пылинки, песчинки, уже неспособной воплотиться в чьем-либо сознании. Назовем это неким комплексом инородца или уродца. Осмелюсь предположить, что это мироощущение было свойственно и всем корейцам…» — пишет в эссе «Возвращение домой» писатель Александр КАН, приехавший в Ташкент, чтобы презентовать свою новую и итоговую книгу «Родина».

Фото Виктора Ана. Момент встречи писателя Александра Кана с читателями. На переднем плане справа автор интервью, журналист Надежда Нам.

На встрече автора с читателями, писателями, литературоведами, журналистами, студентами беседа о русскоязычной корейской литературе получилась острой и очень откровенной. В блиц-интервью газете «Леди» современный прозаик также без прикрас рассказал о себе и своем творчестве.

– Александр, откуда берет начало ваша писательская стезя?

– Причина моего сочинительства – утрата отца. Большую часть своих произведений я посвящал ему. Я обращался к отцу, которого уже не стало, писал ему письма, рассказывал, как мы живем. Возможно, это звучит зловеще. И второе, что меня подвигло к творчеству, – окружающие люди. А вернее, их несовершенство. Мне захотелось создать нового человека в своих произведениях, более достойного.

– Второе высшее образование вы получили в  Литературном институте им. Горького. Чем особенно запомнилась эта альма-матер?

– Литинститут – лекции и семинары, на последних велось обсуждение, звучала критика. Когда студенту говорили, что он графоман – ему хотелось застрелиться. Там тебя постоянно сравнивали с другими. Но главный мой критик – я сам. По первому образованию я технарь, а учась в литинституте, удивлялся, насколько гуманитарии лишены аналитических способностей.
214– Писательство – это ваша профессия? В Казахстане литературный труд может приносить хорошие деньги?

– Я не могу не писать. Это и мое призвание и профессия. Раньше я сочинял любые тексты под заказ, занимался копирайтом, писал рекламные книжки в Москве. Это приносило нестабильный доход. Меня поддерживала семья. Не сразу, со временем, близкие поверили в мои литературные способности. А прежде считали меня сумасшедшим (смеется). Ведь корейцы – народ прагматичный, для которого писать – это странное и несерьезное занятие.

– Расскажите о своей писательской кухне, от чего зависит ваш творческий подъем.

– Вдохновляют разные вещи. Например, я могу идти по улице и увидеть женщину, которая сделала какой-то жест, и у меня уже возникает образ. Как-то я гулял после дождя и заметил, что женщина, подметавшая тротуар, не могла очистить его от прилипших листьев – движения были бессмысленными, а картинка очень живописной. Образ заседает в памяти, долго обдумывается, потом я составляю план и уже сам текст пишу быстро. Так, на 25 рукописных страниц у меня уходит несколько часов. Затем я отдыхаю, бегаю пятикилометровку на стадионе – это меня сильно бодрит. Литература, казалось бы, такая неспортивная вещь, научила меня следить за здоровьем. К слову, я 28 лет бегаю, пять лет назад бросил курить. Во время пробежки уже осмысливаю текст. Прихожу домой и начинаю печатать. Набранное, как положено, должно отлежаться, далее свежим взглядом редактирую, и так несколько раз. Когда я уже не выношу текст, тогда его публикую.

– Являясь одним из ярких представителей литературы корейцев СНГ, ставшей по признанию литературоведов феноменом, вы пишете только для русскоязычных корейцев? Или ваши произведения понятны и интересны читателям других национальностей?

– Я пишу в первую очередь для думающего читателя. И, конечно, для соплеменников, потому что в своем творчестве поднимаю острые вопросы нашей диаспоры. Полагаю, что мои эссе найдут отклик и у представителей самых разных национальных меньшинств.


313– В одном из эссе вы пишете, что «стали творить свой мир, движимый тоской по прародине». Здесь речь о Корее. Презентуемый сборник называется «Родина», а что вы вкладываете в это понятие?

– Для «корё сарам» (этнических корейцев на постсоветском пространстве) понятие «родина» – неоднозначное. Наша Родина – это и Корея (там наши истоки), и принявшие нас страны: Россия, Казахстан, Узбекистан и т. д. При всем желании я не могу ограничиться территориальным определением. У тебя могут отнять Родину, дом, в результате мы утратили свои национальные корни. Но никто не отнимет твое творчество, в моем случае – литературу, это нематериальная субстанция, которую ты носишь с собой и в себе.

– А не хотели переехать жить в Корею?

– Хотел, наверное, как и любой кореец, но языковой и культурный барьеры непреодолимы. В Корее я пытался выучить корейский язык, но это было на уровне «твоя… моя… не понимай…», так владеть родным языком словеснику не подобает. В моем случае менять место проживания уже поздно. Представители нашей диаспоры ездят туда, пытаются устроиться, мучаются, но потом понимают, что раз так сложилось, то надо построить что-то свое, пусть не материально-территориальное, а духовное.

– Какая идея объединила эссе для этой книги?

– Суть моей книги заключается в простом: да, мы не нация, а диаспора, но хватит это оплакивать, надо идти дальше! Наш путь – это обретение новой современной идентичности, что прекрасно, таков мой основной жизнеутверждающий посыл. Я выбрал 21 эссе из написанного за 25 лет. Когда я только начинал писать, мне говорили о сложности моей прозы, но я не изменил своим принципам, и время стало главным судьей моим работам.

– Но ведь действительно ваши произведения не отличаются простотой: диаспоральное сознание, этнический экзистенциализм – для широкого читателя эти воп­росы сложные.

– Я воспитывался на модернистской литературе, Кафку и Достоевского постоянно перечитываю, они для меня – бездонные авторы. А этнический экзистенциализм – это направление, которое мне близко. Исторический опыт корейской диаспоры в условиях бывшего СССР уникален. У корейца никогда не было рядом плеча этнически ближнего, даже ощущения этого плеча, символа целостности любого национального образования. Каждый выбирался в одиночку, не с кем было объединяться и совместно требовать национальных прав. Пресловутая корейская разобщенность, вынужденная необходимость самостоятельного движения, как правило, одиночного, отличают нас от других народов, имеющих свою законную землю, язык и пусть теоретическую, но целостность. Но мы не должны стенать, нам надо продолжать свой путь, при этом обретая новое этническое достоинство.

– В предисловии к книге написано, что она итоговая. Не рано ли в 55 лет подводить итоги?

– Ну, невозможно ведь писать до 80 лет (улыбается). Буду продолжать работать, но, имея литературные мускулы, я уже могу заняться коммерческой литературой. Поживем – увидим!

– И последний вопрос. Вы не впервые в Узбекистане, какие у вас впечатления о нашей стране?

– В Узбекистане я был очень давно. Впечатления замечательные. Приятно удивили доброжелательные люди, спокойный, размеренный образ жизни. Казахстан больше ориентируется на Запад, Россию, а Узбекистан отличается уникальной культурной самобытностью.

СО ВСЕЙ ПРЯМОТОЙ

49За круглым столом в Ассоциации корейских культурных центров РУз состоялась интересная и эмоциональная дискуссия.

Профессор Ташкентского государственного педагогического университета Насирулла Мирсултанович МИРКУРБАНОВ отметил хороший русский язык Александра Кана: «Вы – наследник языка Тургенева, Толстого, Достоевского, но с «вывертами». Мне кажется, вы больше русский писатель. Ваше мышление, метафоричность изложения в произведениях соответствуют русской литературной традиции».

«А без «вывертов» – неинтересно, – с улыбкой ответил писатель. – Я не могу назвать себя русским писателем, так как пишу на темы, волнующие корейскую диаспору, поэтому я скорее русскоязычный диас­поральный писатель. Как и многие алмаатинцы, я говорил по-русски очень косноязычно. В 16 лет поехал учиться в Москву. Мое студенчество так складывалось, что мне было скучно учиться, и я пошел подрабатывать: был проводником на поездах, грузчиком, монтировщиком сцены театра, даже на кладбищах прирабатывал. Находясь в русской языковой среде, я общался с разными интересными людьми, и моя речь стала обретать стиль и некую метафизику».

Владимир Наумович КИМ завел разговор о неприглядном в менталитете корейцев, по мнению писателя, это должно обличаться в литературе. «Корейцы – мононация (состоящая главным образом из представителей одного народа), – заметил литератор. – Корея имеет удачное географическое положение, но среди ее граждан не было ни мореплавателей, ни путешественников, ни пионеров. Почему? Потому что корейцы несмелые. По этой же причине за время японской оккупации не произошло ни одного серьезного вооруженного восстания. Если б взбунтовались, может, мы и не оказались бы на Дальнем Востоке. На мой взгляд, беда корейской литературы в том, что в ней нет сатириков, критиков, которые бы бичевали не очень привлекательные черты нации. В литературе надо показывать правду, честно рассказывать, кто мы есть, чтобы, открыв глаза, не испугаться. Мы пишем на русском языке, с годами все больше русеем и теряем свои национальные темы. Так постепенно исчезает отличие русскоязычной корейской литературы от русской».

Брутт Иннокентьевич КИМ, главный редактор газеты «Корё синмун»,возразил: «Не стоит расстраиваться и делать трагедию из этого. Я одно время пытался создать альманах и опубликовать переводы произведений южнокорейских писателей. В этой подборке был один трагический рассказ. Он брал за живое без всякой критики. Жизнь сама расставит все по местам. Если ты пишешь от души и это доходит до сердца читателя, то не надо никакого порицания».

«У каждой нации есть свои недостатки, – дипломатично сказал профессор Миркурбанов. – Корейцы, наверное, имеют право на такое существование, поэтому они и выжили в тяжелейшие времена. Существуют народы, у которых в характере – сопротивляться, а у других – нет. Узбекский народ тоже не воинствующий, а миролюбивый».

«Кто мы? Что для вас русский язык?» – спросил Александра Кана Владислав Викторович ХАН, основатель сайта «Корё сарам. Записки о корейцах СНГ».

«Хорошо, что судьба вынесла наших предков на другие берега, и мы не остались в этом монолите, – ответил писатель. – Русский язык для меня – метаязык. У нас есть территория русского языка, через который мы выражаем свои мысли и чувства. А что касается корейского менталитета, то русскоязычная корейская литература – это реакция на многолетнее смирение и терпение наших родителей».

В завершение встречи студенты педуниверситета преподнесли Александру Кану национальный сувенир и цветы, в свою очередь автор подарил читателям книги с автографами.

Надежда НАМ

Источник: logo

Поделиться в FaceBook Добавить в Twitter Сказать в Одноклассниках Опубликовать в Blogger Добавить в ЖЖ - LiveJournal Поделиться ВКонтакте Добавить в Мой Мир Добавить в Google+

комментариев 5

  • Андрей:

    Подскажите пожалуйста, где и как можно заказать книгу Александра Кана в России?

  • Андрей:

    Имеется в виду новая книга “Родина”.

  • Александр КАН:

    Книга “Родина”, многоуважаемый Андрей, вышла в Алма-Ате, в октябре сего года. Если у вас есть знакомые в этом городе, то можете попросить их связаться со мной. А если нет, то даже не знаю, как… В любом случае, пишите на мой адрес freekan@mail.ru. Александр КАН.

  • Андрей:

    Большое спасибо за информацию, постараюсь придумать вариант.
    Пользуясь случаем, хочу сказать большое спасибо Вам за статью “Открыть глаза и не испугаться”, замечательный текст, который близок каждому думающему корейцу, в том числе и молодым людям.

  • Г.Хан (Островская):

    Спасибо Александру и Надежде за очень интересное интервью. Надежда задала Александру все те вопросы о творчестве, которые я сама не решалась ему задать)).

Translate »